Жанр: Электронное издание
Durkham
...ажениями,
чтобы пока не вдаваться в обсуждение важного вопро
са, с которым мы в дальнейшем еще столкнемся. Мы
можем, стало быть, различать, с одной стороны, науку
о праве в собственном смысле, с другой - криминоло
гию.
4. Наконец, существует то, что принято называть
экономическими явлениями. Науку, которая их изуча
ет, создавать уже не нужно, но для того, чтобы она
стала наукой позитивной и конкретной, ей необходимо
отказаться от автономии, которой она так гордилась, с
тем чтобы стать социальной наукой. Избавить полити
ческую экономию от ее изоляции и сделать ее отраслью
социологии - значит не просто изменить ее место в
списке наук. Тем самым изменятся и метод ее, и тео
рия.
Этот перечень, несомненно, неполон. Но классифи
кация, при нынешнем состоянии социологии предстаю
щая как бы окончательной, могла бы быть только
произвольной. Рамки науки, находящейся лишь в про
цессе самоутверждения, никоим образом не могут быть
жесткими; важно даже, чтобы они оставались откры
тыми для последующих приобретений. Именно поэтому
мы не говорили ни об армии, ни о дипломатии, кото
рые, однако, представляют собой социальные явления
и о которых вполне можно создать науку. Только эта
наука еще не существует, даже в зародышевом состоя
нии. И я думаю, что лучше лишить себя легкого удо
вольствия набросать в общих чертах план науки, кото
рую еще предстоит целиком построить; это операция
192 Работы разных лет
бесполезная, если только она не совершается гением.
Мы сделаем более полезную работу, занимаясь только
теми явлениями, которые уже послужили предметом
для сложившихся наук. Здесь, по крайней мере, мы
должны лишь продолжить уже начатое дело, в котором
прошлое в известной мере служит гарантией будущего.
Но каждая группа явлений, между которыми мы
только что провели различие, может быть последова
тельно рассмотрена с двух различных точек зрения и,
таким образом, стать источником создания двух наук.
Каждая группа явлений состоит в некоторых действи
ях, скоординированных для достижения какой-нибудь
цели, и можно изучать их в этом аспекте; а можно
изучать преимущественно ту сферу бытия или сущест
во, которые предназначены для выполнения этих дей
ствий. Иными словами, мы исследуем либо какова роль
этого явления и как оно ее выполняет, либо как оно
устроено. При таком подходе мы обнаружим два боль
ших подразделения, которые пронизывают всю биоло
гию: функции, с одной стороны, структуры - с другой;
в первом случае - физиология, во втором - морфоло
гия. Представим себе, например экономист станет на
физиологическую точку зрения. В этом случае он спро
сит себя, каковы законы создания стоимостей, их обме
на, обращения, потребления. С морфологической точки
зрения, наоборот, он будет выяснять, как сгруппирова
ны производители, работники, торговцы, потребители;
он сравнит корпорации былых времен с сегодняшними
профсоюзами, завод - с мастерской, и определит зако
ны этих различных способов группирования. Точно так
же и с правом: или будет изучаться, как оно функцио
нирует, или будут описаны учреждения, уполномочен
ные обеспечить их функционирование. Это деление без
условно является весьма естественным; тем не менее в
процессе наших исследований мы будем придерживать
ся почти исключительно физиологической точки зре
ния, и вот каковы причины такого предпочтения. У
низших существ связь между органом и функцией яв
ляется тесной, жесткой. Изменение в функции невоз
можно, если не произошло соответствующего измене
ния в органе. Последний как бы застыл в своей роли,
потому что он неподвижно зафиксирован в своей струкКурс
социальной науки 193
туре. Но уже совсем не так обстоит дело с высшими
функциями высших существ. Здесь структура настоль
ко гибка, что она уже не составляет препятствия для
изменений: случается, что один орган или одна часть
органа последовательно выполняет различные функ
ции. Известно, что даже в обыкновенных живых орга
низмах различные участки мозга могут легко заменять
ся друг другом; но наиболее ярко это проявляется в
обществах. Разве мы ые видим постоянно, как когда-то
созданные социальные институты служат целям, кото
рых никто не мог предвидеть и, следовательно, для
которых их не организовывали? Разве мы не знаем, что
конституция, со знанием дела созданная для осущест
вления деспотизма, может иногда становиться убежи
щем для свободы, или наоборот? Разве мы не видим,
как католическая церковь с давних исторических вре
мен приспосабливается к самым различным обстоятель
ствам места и времени, оставаясь вместе с тем всегда и
везде одной и той же? Сколько нравов, сколько обрядов
остаются еще сегодня такими же, как когда-то, хотя
цель и смысл их существования изменились. Эти при
меры свидетельствуют об известной структурной гибко
сти в органах общества. Естественно, что вследствие
своей значительной гибкости формы социальной жизни
отличаются известной зыбкостью и неопределенностью;
они менее доступны для научного наблюдения, труднее
поддаются познанию. Поэтому лучше начинать не с
них. Кроме того, они менее значимы и интересны и
представляют собой лишь вторичный и производный
феномен. Именно применительно к обществам справед
ливо главным образом утверждение, что структура пред
полагает функцию и вытекает из нее. Институты не
устанавливаются декретами, они - следствие социаль
ной жизни и лишь выражают ее вовне внешними сим
волами. Структура - это утвердившаяся функция, это
действие, которое выкристаллизовалось и стало при
вычкой. Следовательно, если мы не хотим видеть вещи
с их чисто поверхностной стороны, если мы хотим
постигнуть их корни, то нам необходимо обратиться
главным образом к изучению функций.
7 Зак. 1144
194 Работы разных лет.
Как вы видите, господа, мое главное стремление состо
ит в том, чтобы ограничить и сузить насколько только
возможно пространство наших исследований, так как я
убежден, что для социологии необходимо, наконец,
закрыть эру общих рассуждений. Но хотя эти исследо
вания и будут более ограниченными или, точнее, благо
даря тому, что они будут более ограниченными, они
станут более точными и будут, я думаю, полезны для
весьма различных категорий слушателей.
Прежде всего, это относится к студентам, изучаю
щим философию. Если они заглянут в свои программы,
они не найдут в них упоминания о социальной науке;
но если вместо того, чтобы придерживаться традицион
ных рубрик, они захотят обратиться к сущности вещей,
то они должны будут констатировать, что явления,
изучаемые философом, бывают двух видов: одни отно
сятся к сознанию индивида, другие - к сознанию
общества; именно последними мы и будем здесь зани
маться. Философия находится в процессе разделения на
две группы позитивных наук: психологию, с одной
стороны, социологию - с другой. Именно к социальной
науке относятся, в частности, проблемы, которые до
сих пор принадлежали исключительно философской
этике. Мы вновь обратимся к их изучению. Мораль
составляет ту часть социологии, которая привлекает
нас даже больше всего и которой мы займемся прежде
всего. Только мы попытаемся трактовать ее научно.
Вместо того чтобы конструировать ее сообразно нашему
личному идеалу, мы будем наблюдать ее как систему
естественных явлений, которые мы подвергнем анализу
и причины которых мы будем выявлять: из опыта мы
узнаем, что это явления социального порядка. Мы,
конечно, не станем запрещать себе любых умозрений по
поводу будущего, но разве не ясно, что прежде, чем
выяснять, чем должны быть семья, собственность, об
щество, необходимо знать, что они собою представля
ют, каким потребностям они соответствуют, к каким
условиям они должны приспосабливаться, чтобы су
ществовать? Именно с этого мы начнем, и этим сама
собой разрешится антиномия, которая довольно болезКурс
социальной науки 195
ценно потрясла умы. В течение столетия обсуждается
вопрос: должна ли мораль главенствовать над наукой
или наука над моралью; единственное средство поло
жить конец этому состоянию антагонизма - это сде
лать из самой морали науку, наряду с другими науками
и в связи с ними. Было сказано, что сегодня в морали
существует кризис, и действительно между моральным
идеалом, конструируемым некоторыми умами, и реаль
ностью фактов существует такой разрыв, что в зависи
мости от обстоятельств и склонностей мораль мечется
между этими двумя полюсами, не зная, где ей оконча
тельно утвердиться. Единственное средство покончить
с этим состоянием нестабильности и беспокойства -
это увидеть в самой морали факт, природу которого
следует внимательно, я бы даже сказал, почтительно,
исследовать, прежде чем осмеливаться его изменять.
Но философы - не единственные студенты, к кото
рым обращен этот курс. Я упомянул мимоходом об
услугах, которые историк может оказать социологу, и я
не могу не думать, что и историки могут немало узнать
у социологии. В целом я всегда считал, что есть нечто
вроде противоречия в том, чтобы делать из истории
науку и вместе с тем не требовать от будущих истори
ков никакой научной подготовки. Общее образование,
которое от них требуется, осталось таким же, каким
оно было,- филологическим и литературным. Неуже
ли размышления о литературном шедевре достаточно,
чтобы обучиться теории и практике научного метода? Я
хорошо понимаю, что историк не склонен к обобщени
ям; ему принадлежит совершенно особая роль, и состо
ит она не в том, чтобы обнаруживать законы, а в том,
чтобы придать каждому периоду, каждому народу их
собственную индивидуальность и свой особенный об
лик. Он остается и должен оставаться в области частно
го. Но в конце концов, какими бы частными ни были
изучаемые им явления, он не довольствуется их описа
нием; он связывает их между собой, он выявляет их
причины и условия. Для этого он пользуется индукци
ями и гипотезами. Как же ему не сбиваться постоянно с
пути, если он действует чисто эмпирически, наугад,
если он не руководствуется никаким представлением о
природе обществ, их функциях и связях этих функций?
196 Работы разных лет
Какой выбор он сделает в огромной массе фактов, ткань
которых образует жизнь больших обществ? Ведь среди
них есть такие, которые имеют не больший интерес,
чем незначительнейшие события нашей повседневной
жизни. Если же историк относится ко всем этим фак
там одинаково, без разбора, он оказывается в плену
бесплодной эрудиции. Он может заинтересовать неболь
шой круг эрудитов, но это уже не будет полезным и
живым делом. Чтобы осуществить отбор, он нуждается
в руководящей идее, в критерии, который он может
востребовать только у социологии. От нее он узнает,
каковы витальные функции и главные органы общест
ва, и именно изучением этих функций и органов он
займется главным образом. Социология поставит перед
ним вопросы, которые будут ограничивать его исследо
вания и указывать им путь; в ответ историк снабдит ее
элементами ответа, и обе науки извлекут одну лишь
пользу из этого обмена добрыми услугами.
Наконец, господа, есть еще одна категория студен
тов, представителей которой я был бы счастлив видеть
в этом зале. Это студенты, специализирующиеся в об
ласти права. Когда этот курс создавался, мы спрашива
ли себя, не место ли ему скорее на факультете права.
Этот вопрос о месте имеет, я думаю, второстепенное
значение. Границы, разделяющие различные части уни
верситета, не столь резко выражены, чтобы некоторые
курсы не могли с равным основанием читаться на раз
ных факультетах. Но это беспокойство о месте препода
вания выражает тот факт, что лучшие умы признают
сегодня необходимость для студента-правоведа не за
мыкаться в толковании юридических текстов. Если в
самом деле он проводит все свое время в комментирова
нии текстов и, следовательно, относительно каждого
закона его единственная забота - постараться угадать,
каким могло быть намерение законодателя, он приобре
тет привычку видеть в воле законодателя единственный
источник права. А это значит принимать букву за дух,
видимость за реальность. Право вырабатывается в глу
бинах общества, а законодатель лишь освящает про
цесс, который совершился без него. Поэтому студенту
необходимо узнать, как право формируется под давле
нием социальных потребностей, как оно постоянно заКурс
социальной науки 197
крепляется, через какие степени кристаллизации оно
последовательно проходит, как оно трансформируется.
Ему нужно конкретно показать, как рождались такие
великие юридические институты, как семья, собствен
ность, договор, каковы их причины, как они изменя
лись, как они, вероятно, будут изменяться в будущем.
Тогда он уже не будет видеть в юридических формулах
нечто вроде таинственных изречений оракула, смысл
которых он должен разгадать; он сможет определить
значение этих формул не по смутному и часто неосо
знанному намерению какого-то человека или ассам
блеи, но согласно самой природе реальности.
Такова, господа, теоретическая польза, которую мо
жет принести наша наука. Но помимо этого она может
оказать благотворное влияние и на практику. Мы с
вами живем в стране, не признающей никакого власте
лина, кроме общественного мнения. Чтобы этот власте
лин не стал неразумным деспотом, надо его просве
щать, а как это сделать, если не с помощью науки? Под
влиянием причин, анализ которых занял бы сейчас
слишком много времени, коллективный дух у нас ослаб.
У каждого из нас существует настолько преувеличенное
ощущение своего Я, что мы не замечаем уже границ,
сжимающих его со всех сторон. Создавая у себя иллю
зию о своем собственном всемогуществе, мы стремимся
быть самодостаточными. Вот почему мы видим все свое
достоинство в том, чтобы как можно сильнее отличать
ся друг от друга и следовать каждому своим собствен
ным путем. Необходимо изо всех сил противодейство
вать этой разлагающей тенденции. Необходимо, чтобы
наше общество вновь осознало свое органическое един
ство; чтобы индивид чувствовал эту социальную массу,
которая охватывает и пронизывает его, чтобы он чув
ствовал ее присутствие и воздействие, и чтобы это
чувство всегда управляло его поведением; недостаточно
того, чтобы он вдохновлялся им лишь время от времени
в особо критических обстоятельствах. Итак, господа, я
верю, что социология более, чем любая другая наука, в
состоянии восстановить эти идеи. Именно она даст
понять индивиду, что такое общество, как оно дополня
ет индивида, и насколько мало он значит, если он
ограничен только своими собственными силами. Социо198
Работы разных лет
лоща объяснит ему, что он представляет собой не
государство в государстве, а орган в организме, и пока
жет ему, как прекрасно сознательно исполнять свою
роль органа. Она даст ему почувствовать, что нет ниче
го унизительного в том, чтобы быть солидарным с
другим и зависеть от него, чтобы не принадлежать
целиком самому себе. Конечно, эти идеи станут понастоящему
действенными только если они распростра
нятся в глубинных слоях общества; но для этого мы
должны сначала осуществить их научную разработку в
университете. Способствовать по мере сил достижению
этого результата - моя главная задача, и я буду счаст
лив, если мне удастся хоть немного преуспеть в ее
выполнении.
МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ
ИСТОРИИ
Эта книга* имеет целью выявить принцип исторической
философии, лежащий в основе марксизма, заново раз
работать его, но не для того, чтобы изменить, а для
того, чтобы его прояснить и уточнить. Этот принцип
состоит в том, что историческое развитие зависит в
конечном счете от экономических причин. Это то, что
было названо догмой экономического материализма.
Поскольку автор считает, что нашел его лучшую фор
мулировку в "Манифесте Коммунистической партии",
именно этот документ служит предметом его исследова
ния. Исследование состоит из двух частей: в первой
излагается генезис доктрины, во второй дается ее ком
ментарий.
Обычно историк видит лишь наиболее поверхност
ную часть социальной жизни. Индивиды, действующие
в истории, создают у себя определенное представление
о событиях, в которых они участвуют. Чтобы понять
свое поведение, они представляют себе, что преследуют
ту или иную цель, кажущуюся им желательной, и
придумывают доводы, чтобы доказать самим себе и,
при необходимости, другим, что эта цель достойна быть
желаемой. Именно эти мотивы и доводы историк рас
сматривает как реальные причины, определяющие ис
торическое развитие. Если, например, ему удается об
наружить, какую цель стремились достичь деятели Ре
формации, то он думает, что тем самым он объяснил,
как произошла Реформация. Но эти субъективные объ
яснения не имеют сколько-нибудь значительной ценно
сти, так как люди не видят подлинных мотивов, застав
ляющих их действовать. Даже когда наше поведение
определяется частными интересами, которые, посколь
ку они непосредственно затрагивают нас, легче подда
ются обнаружению, мы различаем лишь очень незначи
тельную часть управляющих нами сил, причем не са'
Antonio Labrioia. Essais sol- la conception matMaliste dc rhistoire. Card,
Bute, 1897.
200 Работы разных лет.
мые важные. Ведь идеи, доводы и конфликты между
ними, которые развертываются в сознании и составля
ют наши размышления, чаще всего зависят от органи
ческих состояний, наследственных склонностей, ста
рых привычек, не ощущаемых нами. Тем более так
обстоит дело, когда мы действуем под влиянием соци
альных причин, которые еще больше ускользают от
нас, потому что они более удалены от нас и более
сложны. Лютер не знал, что он был "этапом становле
ния третьего сословия". Он верил, что трудится во
славу Христа, и не подозревал, что его идеи и поступки
определялись известным состоянием общества; что со
ответствующее положение классов обусловливало транс
формацию старых религиозных верований. "Все, что
произошло в истории,- дело рук человека; но очень
редко это было результатом критического выбора или
обдуманного стремления".
Если же мы хотим понять подлинную связь между
фактами, необходимо отказаться от этого идеологиче
ского метода. Нужно отбросить этот поверхностный
слой идей, чтобы постигнуть глубинные вещи, которые
эти идеи выражают более или менее искаженно, глу
бинные силы, из которых они рождаются. Согласно
выражению автора, "нужно очистить исторические фак
ты от тех оболочек, которыми сами факты покрывают
себя в ходе своего развития". Рациональное и объек
тивное объяснение событий состоит в обнаружении того,
каким образом они реально были порождены, а не в
идее, которую создали об их возникновении люди, ко
торые были лишь инструментами этого возникновения.
В этом и состоит революция в области исторического
метода, которую осуществило материалистическое по
нимание истории.
В самом деле, при таком подходе, согласно Марксу и
его последователям, мы должны констатировать, что
социальная эволюция имеет в качестве главного источ
ника состояние, в котором находится техника в каждый
момент истории, т. е. "условия развития труда и ору
дий, которые этому развитию соответствуют". Именно
это образует глубинную структуру или, как говорит наш
автор, экономическую инфраструктуру общества. В за
висимости от того, является производство сельскохоМатериалистическое
понимание истории 201
зяйственным или промышленным, заставляют исполь
зуемые машины сосредоточивать производство на не
большом числе крупных предприятий или, наоборот,
способствуют его рассеянию и т. д., отношения между
классами производителей определяются очень по-разно
му. А именно от этих отношений, т. е. от всякого рода
трений, противоречий, обусловленных этой организа
цией, зависит все остальное. Прежде всего, государство
есть необходимое следствие разделения общества на
классы, подчиненные друг другу, так как равновесие
между этими экономически неравными образованиями
может поддерживаться только силой и подавлением.
Такова роль государства; это система сил, используе
мых для того, чтобы "обеспечить или сохранить способ
ассоциации, основа которого - форма экономического
производства". Интересы государства, следовательно,
сливаются воедино с интересами правящих классов.
Точно так же, право всегда есть "лишь привычная,
властная или судебная защита определенных интере
сов"; "оно является только выражением одержавших
верх интересов" и, следовательно, "оно почти непосред
ственно сводится к экономике". Мораль - это совокуп
ность склонностей, привычек, которые социальная
жизнь, сообразно способу ее организации, развивает в
отдельных сознаниях. Наконец, даже творения искусст
ва, науки и религии всегда находятся в связи с опреде
ленными экономическими условиями.
Научный интерес этой точки зрения, как утвержда
ется, состоит в том, что она натурализирует историю,
представляет ее как естественный процесс. Ее натурализируют
уже тем только, что в объяснении социаль
ных фактов заменяют зыбкие идеалы, фантомы созна
ния, которые представляли до сих пор как двигатели
прогресса, определенными, реальными, устойчивыми
силами, а именно, разделением людей на классы, свя
занным в свою очередь с состоянием производственной
техники. Но нужно остерегаться смешения этой нату
ралистической социологии с тем, что получило назва
ние политического и социального дарвинизма. Послед
ний состоит просто в объяснении развития институтов
принципами и понятиями, достаточными для объясне
ния зоологического развития. Поскольку жизнь жи202
Работы разных лет
нотных протекает в чисто физической среде, еще не
подвергшейся никакому изменению вследствие труда,
эта упрощенная философия объясняет социальную эво
люцию причинами, в которых нет ничего социального,
а именно, потребностями и аппетитами, которые мы
находим уже в животном состоянии. Совершенно иной
является, согласно Лабриоле, отстаиваемая им теория.
Она ищет движущие силы исторического развития не в
космических обстоятельствах, которые могут влиять
на организм, а в искусственной среде, созданной тру
дом ассоциированных людей из самых разных частей и
добавленной к природе. Она устанавливает зависи
мость социальных явлений не от голода, жажды, поло
вого желания и т. п., но от состояния, в котором
находится мастерство людей, от вытекающих отсюда
образов жизни - словом, от коллективных творений.
Конечно, первоначально люди, как и другие живот
ные, имели в качестве поля деятельности только при
родную среду. Но история не должна добираться до
этой гипотетической эпохи, о которой теперь мы не
можем составить себе никакого эмпирического пред
ставления. Она начинается только тогда, когда дана
сверхприродная среда, какой бы элементарной она ни
была, так как только тогда впервые появляются соци
альные явления; и она не должна заниматься тем спо
собом (впрочем, неопределенным), которым человече
ство возвысилось над чистой природой и образовало
новый мир. Следовательно, можно сказать, что метод
экономического материализма применим к истории в
целом.
Из этих абстрактных принципов логически вытекает
революционный социализм. Великие изменения про
изошли за последнее столетие в промышленной практи
ке; из этого должны следовать равные по значению
изменения в социальной организации. А поскольку все,
что касается природы и формы производства, фундамен
тально и существенно, то и потрясение, произошедшее в
результате,- это не легкое, незначительное социальное
недомогание, которое могут исцелить частичные меры в
области нашей коллективной экономики. Это с необхо
димостью возникающая болезнь totius substantiae, ко
торая может быть излечена только путем радикальной
Материалистическое понимание истории 203
трансформации общества. Необходимо, чтобы все преж
ние социальные формы были разрушены, чтобы все
социальное вещество было освобождено и имело воз
можность быть отлито в новые формы.
Таково резюме этой работы, которую Сорель в пре
дисловии не без основания представляет как важный
вклад в социалистическую литературу. Можно, конеч
но, выразить сожаление по поводу чрезмерной детали
зации в изложении, очевидных недостатков в структу
ре, некоторых сильных выражений, неуместных в на
учной дискуссии; тем не менее это, на наш взгляд, одно
из самых серьезных усилий, сделанных с целью свести
марксистскую доктрину к ее изначальным понятиям и
углубить их. Мысль автора не пытается, как это слиш
ком часто бывает, скрыться в туманных нюансах; она
движется прямо, как будто заряженная юношеским
задором. У автора нет иной заботы, кроме ясного виде
ния принципа верований, все логические следствия
которого он заранее и решительно принимает. Это изло
жение теоретической системы замечательно также тем,
что в нем хорошо проявляются и плодотворные взгля
ды, и слабости.
Мы считаем плодотворной идею о том, что социаль
ная жизнь должна объясняться не теорией, которую
создают о ней те, кто в ней участвуют, но глубокими
причинами, ускользающими от сознания; и мы также
думаем, что эти причины следует искать главным обра
зом в способе, которым сгруппированы ассоциирован
ные индивиды. Нам представляется даже, что при этом,
и только при этом условии может стать наукой история
и, следовательно, может существовать социология. Ведь
для того, чтобы коллективные представления были умо
постигаемы, необходимо, чтобы они из чего-то появля
лись, а поскольку они не могут образовывать круг,
замкнутый в самом себе, источник, из которого они
возникают, должен находиться вне их. Либо коллек
тивное сознание висит в воздухе, будучи чем-то вроде
невообразимого абсолюта, либо оно связано с остальной
частью мира, через посредство субстрата, от которого
оно, следовательно, зависит. С другой стороны, из чего
может состоять этот субстрат, если не из членов обще
ства, в той форме, в которой они социально скомбини204
Работы разных лет
рованы? Это представляется нам совершенно очевид
ным. Но в отличие от автора мы не видим никакого
основания связывать эту точку зрения с социалистиче
ским движением, от которого она совершенно не зави
сит. Что касается нас, то мы пришли к ней до знакомст
ва с Марксом, влияние которого мы никоим образом не
испытали. Причина этого в том, что в действительности
данная концепция является логическим следствием все
го исторического и психоло
...Закладка в соц.сетях
