Жанр: Электронное издание
Durkham
... постановка. Когда мы говорим об
отражениях, увиденных в зеркале, что они сближают
ся, отдаляются, следуют друг за другом и т. п., то мы
хорошо знаем, что это выражения метафорические; в
точном смысле они верны только по отношению к те
лам, которые производят эти движения. В действитель
ности этим проявлениям приписывают столь мало зна
чения, что даже не возникает желания задаться вопро
сом, чем они становятся впоследствии и как происхо
дит, что они исчезают. Находят вполне естественным,
что идея, которая только что занимала наше сознание,
может превратиться в ничто мгновение спустя; чтобы
она могла исчезнуть так легко, очевидно, необходимо,
чтобы она всегда имела лишь видимость существова
ния.
Если же память есть исключительно свойство тка
ней, то психическая жизнь - ничто, так как она не
существует вне памяти. Это не значит, что наша ИнтелПредставления
индивидуальные и представления... 217
лектуальная деятельность заключается только в неиз
менном воспроизведении ранее испытанных состояний
сознания. Но чтобы они могли быть подвергнуты насто
ящей интеллектуальной переработке, отличной, следо
вательно, от тех изменений, которые предполагают
только законы живой материи, необходимо еще, чтобы
их существование было относительно независимым от
их материального субстрата. Иначе они будут группи
роваться, так же как они рождаются и возрождаются,
согласно чисто физическим сходствам. Правда, иногда
надеются избежать этого интеллектуального нигилиз
ма, придумывая некую субстанцию или какую-то фор
му, высшую по отношению к миру явлений; в этом
случае туманно говорится о мышлении, отличающемся
от материалов, которыми мозг его обеспечивает и кото
рые он вырабатывает посредством процедур sui generis.
Но что такое мышление, не являющееся системой и
рядом отдельных мыслей, как не реализованная аб
стракция? Наука не должна познавать ни субстанции,
ни чистые формы, независимо от того, существуют они
или нет. Для психолога представление как таковое -
это не что иное, как совокупность представлений. Если
же представления любого уровня умирают тотчас, как
они родились, то из чего тогда может состоять психи
ка? Нужно выбрать одно из двух: или эпифеноменализм
прав, или существует собственно психическая
память. Но мы уже видели уязвимость первого реше
ния. Поэтому второе - единственно правильное для
каждого, кто хочет быть последовательным, оставаясь
в ладу с самим собой.
Второе решение верно еще и по другой причине.
Мы только что показали, что если память есть ис
ключительно свойство нервной субстанции, то идеи не
могут взаимно вызывать друг друга в сознании; поря
док, в котором они приходят в сознание, может лишь
воспроизводить порядок, в котором возбуждаются их
физические предшественники, и само это возбуждение
может вызываться только чисто физическими причина
ми. Это положение настолько прочно укоренилось в
218 Работы разных лет.
главных предпосылках отмеченной теоретической сис
темы, что оно безусловно признается всеми ее сторон
никами. Но оно, как мы только что показали, не только
приводит к тому, что изображает психическую жизнь
как нечто мнимое, нереальное; оно также входит в
прямое противоречие с фактами. Встречаются факты,
причем наиболее существенные, когда способ образова
ния идей, по-видимому, не может объясняться подоб
ным образом. Вероятно, можно вполне допустить, что
две идеи не могут возникнуть в сознании одновременно
или непосредственно следовать одна за другой, без того,
чтобы участки головного мозга, служащие для них
субстратами, не соединились между собой материально.
Поэтому нет ничего невозможного а priori в том, что
всякое новое возбуждение одного из них, следуя линии
наименьшего сопротивления, распространяется на дру
гой и определяет таким образом новое появление своего
психического следствия. Но не существует таких из
вестных органических связей, которые бы могли сде
лать понятным, как две сходные идеи могут притяги
ваться друг к другу только самим фактом своего сходст
ва. Ничто из того, что мы знаем о механизме мозга, не
позволяет нам понять, как движение, происходящее в
участке *, может иметь тенденции к тому, чтобы рас
пространиться на участок 3, только благодаря тому,
что между представлениями о и Ъ существует какое-то
сходство. Вот почему всякая психология, которая ви
дит в памяти чисто биологический факт, может объяс
нять ассоциации по сходству, только сводя их к ассо
циациям по смежности, т. е. отказываясь признать за
ними всякую реальность.
Попытка такой редукции была сделана". Утвержда
ется, что если два состояния сходны между собой, то
это значит, что они имеют по крайней мере одну общую
часть. Последняя, повторяясь тождественным образом
в двух опытах, имеет в обоих случаях один и тот же
нервный элемент в качестве опоры. Этот элемент ока
зывается, таким образом, связанным с обеими различ
ными группами клеток, которым соответствуют раз
личные части этих двух представлений, поскольку он
' См.: James. Ор. cit., 1, р. 690*.
Представления индивидуальные и представления... 219
действовал одновременно как в одних, так и в других.
Поэтому он служит средством связи между этими час
тями, и так вот сами идеи связываются между собой.
Например, я вижу лист белой бумаги; понятие, которое
у меня есть о нем, включает в себя определенный образ
белизны. Пусть какая-нибудь причина особенно сильно
возбудит клетку, породившую в таком состоянии это
цветовое ощущение, и в ней зародится нервный ток,
который распространится повсюду вокруг, но следуя
преимущественно по уже проложенным путям. Это зна
чит, что он направится к другим участкам, которые
уже сообщались с первым. Но те участки, которые
удовлетворяют этому условию, это также те, которые
вызвали сходные представления в одном участке, в
первом. Именно таким образом белизна бумаги заста
вит меня подумать о белизне снега. Два сходных между
собой понятия окажутся поэтому ассоциированными,
хотя ассоциация будет результатом не сходства в соб
ственном смысле, а чисто материальной смежности.
Это объяснение базируется, однако, на ряде произ
вольных постулатов. Прежде всего, нет оснований смо
треть на представления как на сформированные из
определенных элементов, из чего-то вроде атомов, кото
рые, оставаясь тождественными самим себе, могут вмес
те с тем входить в структуру самых разных представле
ний. Наши психические состояния не образуются из
различных кусков и кусочков, которые они заимствуют
друг у друга сообразно случаю. Белизна данной бумаги
и белизна снега - не одна и та же и дана нам в
различных представлениях. Можно ли сказать, что оба
ее вида сливаются воедино в том, что ощущение белиз
ны вообще обнаруживается в обоих случаях? Тогда
надо было бы допустить, что идея белизны вообще
образует нечто вроде отдельной сущности, которая,
группируясь с другими различными сущностями, по
рождает такое-то определенное ощущение белизны. Но
нет ни одного факта, который бы мог обосновать подоб
ную гипотезу. Наоборот, все доказывает (и любопытно,
что Джеймс более, чем кто-либо, способствовал доказа
тельству этого положения), что психическая жизнь есть
непрерывное течение представлений, что никогда не
возможно сказать, где кончается одной где начинается
220 Работы разных лет
другое. Они проникают друг в друга. Вероятно, созна
ние постепенно достигает того, что различает в них
отдельные части. Но эти различия - наше творение;
это мы вводим их в психический континуум, но отнюдь
не находим их там. Это абстракция позволяет нам
анализировать таким образом то, что нам дано в состо
янии нераздельной сложности. Но согласно гипотезе,
которую мы обсуждаем, наоборот, мозг должен сам по
себе осуществлять весь этот анализ, поскольку все от
меченные деления имеют анатомическую основу. Из
вестно, впрочем, с каким трудом, благодаря словесным
ухищрениям, нам удается придать продуктам абстрак
ции нечто вроде устойчивости и индивидуальности. И
далеко не всегда это разделение соответствует изна
чальной природе вещей1
Но физиологическая концепция, лежащая в основе
отмеченной теории, еще менее убедительна. Допустим
все же, что идеи разложимы таким образом на состав
ные части. Тогда помимо этого надо будет допустить,
что каждой из частей, из которых они состоят, соответ
ствует определенный нервный элемент. Стало быть,
должна существовать одна часть мозга, которая служит
местонахождением для ощущения красного, другая -
для зеленого и т. п. Но это еще не все. Необходим
особый субстрат для каждого оттенка зеленого, красно
го и т. д., так как, согласно указанной гипотезе, два
оттенка одного и того же цвета* могут вызывать друг
друга в сознании только в том случае, если участки,
которые у них сходны, соответствуют одному и тому же
органическому состоянию; ведь всякое психическое
сходство предполагает пространственное совпадение. Но'
такого рода мозговая география принадлежит скорее к
жанру романа, чем к жанру науки. Конечно, мы знаем,
что некоторые интеллектуальные функции более тесно
связаны с одними участками мозга, чем с другими;
локализации этих функций пока еще совершенно не
точны и не строги, что доказывается фактом их заме
щения. Идти дальше, допускать, что каждое представ
ление сосредоточено в определенной клетке,- это уже
необоснованное положение, невозможность доказатель
ства которого будет показана в ходе этого исследова
ния. Что же сказать тогда о гипотезе, согласно которой
Представления индивидуальные и представления... 221
первичные элементы представления (если предполо
жить, что таковые существуют и за этим выражением
имеется какая-то реальность) сами по себе не менее
точно локализованы? Таким образом, представление
листа, на котором я пишу, окажется буквально рассея
но по всем уголкам мозга! Окажется, что не только в
одной стороне находится ощущение цвета, в другом
месте - формы, в третьем - сопротивления, но еще и
понятие о цвете вообще сосредоточено здесь, отличи
тельные признаки такого-то частного оттенка располо
жены там, в другом месте находятся особые признаки,
которые обретает этот оттенок в теперешнем индивиду
альном случае, который у меня перед глазами, и т. д.
Даже если не принимать во внимание любые другие
доводы, как тут не увидеть, что если существование
психики до такой степени разделено, если она сформи
рована из такого необозримого множества органиче
ских элементов, то невозможно понять присущие ей
целостность и преемственность?
Можно спросить также: если сходство двух пред
ставлений вызвано присутствием одного-единственного
элемента в одном и в другом, то как этот единственный
элемент может представляться двойным? Если мы име
ем один образ ABCD и другой ABFG, порожденный
первым, если, следовательно, весь процесс может быть
изображен схемой (ВСО) А (EFG), то как мы можем
заметить два А? Могут ответить, что это различение
осуществляется благодаря различным элементам, кото
рые даны в одно и то же время: поскольку А вовлечено
одновременно в систему BCD и в систему EFG, а эти
системы отличаются друг от друга, то, как нам говорят,
логика обязывает нас допускать, что А является двой
ным. Но если таким образом можно вполне объяснить,
почему мы должны постулировать эту двойственность,
то это все же не дает нам понять, как в действительно
сти мы ее воспринимаем. Можно предположить, что
один и тот же образ относится к двум различным
системам обстоятельств, но отсюда вовсе не следует,
что мы видим его раздвоившимся. В данный момент я
представляю себе одновременно, с одной стороны, этот
лист белой бумаги, с другой - снег, покрывший землю.
Это значит, что в моем сознании имеется два представ222
Работы разных лета
ленна белизны, а не одно. Дело в том, что в действи
тельности происходит искусственное упрощение вещей,
когда подобие сводится только к некоему частичному
тождеству. Две сходные идеи различны даже в тех
точках, где они соединяются между собой. Элементы, о
которых говорят, что они являются общими для обоих
представлений, существуют раздельно и в одном и в
другом; мы не смешиваем их даже тогда, когда их
сравниваем и сближаем. Между ними устанавливается
отношение sui generis, особое сочетание, которое они
образуют благодаря этому сходству, своеобразные при
знаки этого сочетания, создающие у нас впечатление
подобия. Но сочетание предполагает множественность.
Невозможно, следовательно, сводить сходство к
смежности, не искажая природу сходства и не выдви
гая ничем не обоснованные гипотезы, как физиологиче
ские, так и психологические; отсюда следует, что па
мять не есть чисто физический факт, что представле
ния, как таковые, способны сохраняться. В самом деле,
если бы они полностью исчезали, как только они ухо
дят из теперешнего сознания, если бы они сохранялись
только в форме органического следа, то подобия, кото
рые они могут иметь с теперешней актуальной идеей,
не могли бы извлечь их из небытия; ибо не может быть
никакого отношения подобия, ни прямого, ни косвен
ного, между этим следом, чье сохранение предполагает
ся, и существующим в данный момент психическим
состоянием. Если в момент, когда я вижу этот лист
бумаги, в моей психике не остается ничего от снега,
который я видел раньше, то ни первый образ не может
воздействовать на второй, ни наоборот; следовательно,
один не может вызывать другой только благодаря тому,
что он на него похож. Но этот феномен не содержит в
себе больше ничего непонятного, если существует пси
хическая память, если прошлые представления продол
жают сохраняться в качестве представлений, если, на
конец, смутное воспоминание состоит не в новом и
оригинальном творении, а только в новом появлении
при свете сознания. Если наша психическая жизнь не
исчезает по мере того, как она течет, то не существует
разрыва между нашими предшествующими и тепереш
ними состояниями; стало быть, нет ничего невозможноПредставления
индивидуальные и представления... 223
го в том, что они воздействуют друг на друга, и в том,
что результат этого взаимного воздействия может в
определенных условиях достаточно усиливать интен
сивность первых, чтобы они вновь становились созна
тельными.
Правда, в качестве возражения иногда утверждают,
что сходство не может объяснить, как идеи ассоцииру
ются, потому что оно может появиться только если
идеи уже ассоциированы. Говорят, что если оно извест
но, то это потому, что сближение уже произошло; сход
ство не может поэтому быть его причиной. Но подоб
ный аргумент ошибочно смешивает сходство и воспри
ятие сходства. Два представления могут быть сходны
ми, как и вещи, которые они выражают, так, что мы об
этом не знаем. Главные научные открытия как раз и
состоят в обнаружении неизвестных аналогий между
идеями, известными всем. Почему же это незамеченное
сходство не может порождать следствия, которые бы
как раз и способствовали тому, чтобы его охарактеризо
вать и сделать заметным? Образы, идеи действуют друг
на друга, и эти действия и противодействия необходимо
должны варьировать вместе с особенностями представ
лений; прежде всего они должны изменяться сообразно
тому, сходны представления, оказавшиеся таким обра
зом связанными, различаются они или контрастируют.
Не существует причины, из-за которой сходство не
может развить свойство sui generis, благодаря которому
два состояния, разделенные каким-то временным ин
тервалом, сближаются между собой. Чтобы допустить
реальность этого, совсем не обязательно думать, что
представления - своего рода вещи в себе; достаточно
признать, что они - не ничто, что они - феномены, но
реальные, наделенные специфическими свойствами, и
ведут они себя по отношению друг к другу по-разному в
зависимости от того, есть у них общие свойства или
нет. В науках о природе можно найти множество фак
тов, в *'старых сходство действует подобным образом.
Когда вещества различной плотности смешиваются, те,
которые обладают сходной плотностью, имеют тенден
цию к соединению и отделению от других. У живых
существ сходные элементы настолько сближаются меж
ду собой, что в конце концов погружаются друг в друга
224 Работы разных лета
и становятся неразличимыми. Вероятно, эти явления
притяжения и слияния объясняются механическими
причинами, а не таинственным притяжением, которое
. подобное оказывает на подобное. Но почему группиров
ка сходных представлений в психике не может объяс
няться аналогичным образом? Почему не может суще
ствовать психический механизм (а не исключительно
физический), который бы объяснял эти ассоциации, не
заставляя прибегать ни к какому-то мистическому свой
ству, ни к какой-нибудь схоластической сущности?
Может быть, даже уже сейчас возможно увидеть, по
крайней мере в общих чертах, в каком направлении
следует искать это объяснение. Представление не мо
жет возникать, не воздействуя на тело и на психику.
Уже само его возникновение предполагает некоторые
движения. Чтобы увидеть дом, находящийся сейчас
перед моими глазами, мне необходимо определенным
образом сократить мышцы глаз, придать голове опреде
ленный наклон сообразно высоте и размерам здания;
кроме того, ощущение, поскольку оно уже существует,
в свою очередь вызывает известные движения. Но если
оно уже имело место в первый раз, т. е. если тот же дом
когда-то ранее я уже видел, то те же самые движения
были совершены в том случае. Были приведены в дви
жение те же мышцы и таким же способом, по крайней
мере отчасти, т. е. в той мере, в какой объективные и
субъективные условия опыта идентично повторяются.
Отныне, следовательно, существует отношение сродст
ва между образом этого дома, в том виде, в каком
сохранила его моя память, и определенными движения
ми; и поскольку эти движения - те же, что сопровож
дают теперешнее ощущение этого же самого объекта,
через них оказывается установленной связь между мои
ми теперешним и прошлым восприятиями. Вызванные
первым восприятием, эти движения снова вызывают
второе, пробуждают его; ведь известно, что, придавая
телу определенное положение, мы вызываем соответ
ствующие мысли и эмоции.
И тем не менее этот первый фактор не может быть
самым важным. Как бы реальна ни была связь между
идеями и движениями, она очень неопределенна. Одна
и та же система движений может способствовать реалиПредставления
индивидуальные и представления... 225
зации совершенно разных идей, не изменяясь в такой
же степени; кроме того, ощущения, которые она про
буждает, носят очень общий характер. Придавая телу
соответствующее положение, можно вызвать у субъекта
мысль о молитве, но не о такой-то молитве. Кроме того,
если и верно, что всякое состояние сознания окружено
движениями, то следует добавить, что чем больше пред
ставление отдаляется от чистого ощущения, тем боль
ше также двигательный элемент теряет влияние и ре
альное значение. Высшие интеллектуальные функции
предполагают главным образом торможение движений,
что доказывается и важнейшей ролью, которую играет
в них внимание, и самой сущностью внимания, которое
состоит главным образом в максимально возможной
задержке физической активности. Но просто отрицание
двигательной активности не может помочь охарактери
зовать бесконечное разнообразие сферы идей. Усилие,
прилагаемое нами, чтобы воздержаться от действия, не
более связано с этим понятием, чем с другим, если
второе потребовало от нас того же усилия внимания,
что и первое.- Но связь между настоящим и прошлым
может также устанавливаться с помощью чисто интел
лектуальных посредников. В самом деле, всякое пред
ставление в момент, когда оно появляется, помимо
органов затрагивает и самое психику, т. е. составляю
щие ее теперешние и прошлые представления, во вся
ком случае, если вместе с нами допустить, что прошлые
представления продолжают в нас сохраняться. Карти
на, которую я вижу в данный момент, определенным
образом воздействует на присущие мне такой-то способ
видения, такое-то стремление, такое-то желание; ее
восприятие, следовательно, оказывается связанным с
этими различными психическими элементами. Пусть
теперь это восприятие появится у меня снова, и тогда
оно будет воздействовать таким же образом на эти же
самые элементы, которые продолжают существовать
по-прежнему, если не считать тех изменений, которые
вызвало в них время. Оно возбудит их поэтому, как и в
первый раз, и через них это возбуждение передастся
предшествующему представлению, с которым эти эле
менты теперь уже связаны и которое будет таким обра
зом возрождено. Если только не отказывать психиче8
Зак. 1144
226 Работы разных лета
спим состояниям в какой бы то ни было действенности,
то неясно, почему бы им также не обладать свойством
передавать имеющуюся в них жизнь другим состояни
ям, с которыми они связаны, точно так же, как клетка
может передавать свое движение соседним клеткам.
Эти явления перемещения даже легче понять примени
тельно к жизни представлений, учитывая, что она не
состоит из атомов, отделенных друг от друга; это непре
рывное целое, все части которого проникают друг в
друга. Впрочем, мы представляем читателю эту попыт
ку объяснения только в качестве предварительных на
меток. Наша цель состоит главным образом в том,
чтобы показать, что нет ничего невозможного в том,
что сходство само по себе есть причина ассоциаций.
Поскольку эту мнимую невозможность часто обосновы
вали, с тем чтобы сводить сходство к смежности и
психическую память к физической, то важно показать,
что трудность решения проблемы вполне преодолима.
Итак, предположение о способности представлений со
храняться в качестве представлений - это не только
единственное средство, позволяющее избавиться от эпифеноменалистской
психологии; это сохранение прямо
доказывается существованием ассоциаций идей по сход
ству.
Но против этого возражают, утверждая, что от ука
занных трудностей удается избавиться лишь за счет
создания другой, не менее значительной. Говорится,
что в действительности представления могут сохра
няться как таковые только вне сознания, так как у нас
нет никакого осознания тех идей, ощущений и т. п.,
которые мы могли испытать в прошедшей жизни и
которые мы способны вспомнить в будущем. Таким
образом, выдвигается принцип, согласно которому пред
ставление может определяться только сознанием; отсю
да вывод о том, что бессознательное представление -
это негодное понятие, что оно противоречиво.
Но на каком основании ограничивают таким образом
психическую жизнь? Конечно, если речь идет лишь об
определении слова, то оно правомерно уже потому, что
Представления индивидуальные и представления... 227
зависит от воли того, кто его дает, только из этого
нельзя делать никаких выводов. Из того, что кто-то
условился называть психологическими только созна
тельные состояния, вовсе не следует, что там, где боль
ше нет сознания, остаются только органические или
физико-химические явления. Это вопрос, относящийся
к области фактов, и он может быть решен только путем
наблюдения. Может быть, этим хотят сказать, что если
изъять сознание из представления, то оставшееся не
представимо для воображения? Но существуют тысячи
фактов подобного рода, которые также можно было бы
отрицать. Мы не знаем, что такое невесомая материаль
ная среда, и не можем составить себе о ней никакого
понятия; тем не менее гипотеза относительно нее необ
ходима, чтобы объяснить распространение световых
волн. Сколько точно установленных фактов доказыва
ет, что мысль может передаваться на расстоянии; при
этом трудность, которую мы можем испытывать, пред
ставляя себе столь озадачивающий феномен, не будет
достаточным основанием, чтобы можно было оспари
вать его реальность, и нам придется допустить сущест
вование мысленных волн, понятие о которых превосхо
дит все наши теперешние знания или даже противоре
чит им. До того как существование темных световых
лучей, проникающих сквозь непрозрачные тела, было
продемонстрировано, легко было доказать, что они не
совместимы с природой света. Перечень примеров легко
было бы продолжить. Таким образом, даже тогда, когда
какой-нибудь феномен ясно не представим для созна
ния, мы не вправе его отрицать, если он проявляется
через определенные следствия, которые представимы и
служат его знаками. В этом случае мы его мыслим не в
самом себе, но в функции тех следствий, которые его
характеризуют. Собственно, нет науки, которая бы не
была обязана совершать такого рода окольные пути,
чтобы постигнуть сущность изучаемых ею вещей. Она
движется от внешнего к внутреннему, от внешних и
непосредственно ощущаемых проявлений к внутрен
ним чертам, которые эти проявления обнаруживают.
Нервный ток, световой луч - это сначала нечто неопре
деленное; его присутствие мы узнаем по тем или иным
его следствиям, и задача науки как раз и состоит в том,
228 Работы разных лет
чтобы последовательно определять содержание этих
первоначальных понятий. Следовательно, если нам при
ходится констатировать, что некоторые явления могут
быть порождены только представлениями, т. е. эти
явления образуют внешние знаки сферы представле
ний, и если, с другой стороны, представления, которые
обнаруживаются таким образом, неизвестны субъекту,
в котором они развертываются, то мы скажем, что здесь
могут иметь место психические состояния, лишенные
сознания, как бы трудно ни было воображению себе их
представить.
Впрочем, фактов такого рода - бесчисленное мно
жество, во всяком случае, если под сознанием понимать
восприятие данного состояния данным субъектом. В
самом деле, в каждом из нас происходит множество
событий, которые являются психическими, не будучи
воспринятыми. Мы говорим, что они психические, по
тому что они выражаются вовне через характерные
признаки психической активности, а именно, через
колебания, пробы, приспособление движений к заранее
намеченной цели. Если, когда имеет место акт, направ
ленный к какой-то цели, мы не убеждены, что он
разумен, уместно задаться вопросом, чем ум может
отличаться от того, что им не является. Известные
опыты Пьера Жане доказали, что многие акты отлича
ются всеми этими признаками и тем не менее они не
являются сознательны
...Закладка в соц.сетях
