Жанр: Электронное издание
Глава III.
...лубокому постижению
природного мира'. Попытаемся кратко представить
результаты этих исследований.
' См.: Гайденко П.П. Эволюция понятия науки. Становление и развитие
первых научных программ. М., 1980; Ее же. Эволюция понятия
науки (XVII-XVIII вв.). М., 1987.
Наука - предмет методологических исследований 233
Прежде всего мы замечаем, что обращение к истории
науки дает нам представление об истоках и смысле научного
знания, о его месте в системе других форм интеллектуальной
деятельности человека на протяжении его исторической
жизни. Изменение самого понятия науки, происходившее на
протяжении истории - от античности до наших дней - позволяет
более глубоко осмыслить существенные признаки современного
научного знания. Если, конечно, мы пристально
всмотримся в исторический процесс содержательного изменения
самого понятия научного знания. И если мы сможем
преодолеть в себе, как однажды заметил Эйнштейн, "высокомерие
современности".
В отличие от других результатов интеллектуального труда
научное знание может быть представлено в единстве трех его
существенных признаков: оно должно быть достоверным знанием,
это знание должно быть получено особенным, специ-
ально разработанным методом, и, наконец, научное знание
должно иметь общезначимый характер.
Отмеченные нами особенности научного знания очевидны.
На эти особенности обращали и обращают внимание многие
философы и ученые в различных областях специального научного
знания. Все, кто так или иначе размышлял об особенностях
научного знания, указывают именно на эти важнейшие
признаки науки. Хотя, разумеется, в многочисленных исследов
аниях о смысле и специфике научного знания мы можем
найти указания и на другие его особенности.
Ответ на вопрос о том, как и когда возникла наука, определяется
историческими изменениями смысла основных критериев,
основных признаков, характеризующих научное знание.
Стремление к достоверности знания коренится в особенностях
человеческой мысли, в особенностях сознания homo
sapiens. Признак достоверности, присущий научному знанию,
представляет собой лишь усовершенствование изначального
стремления человека безошибочно и тем самым более безоп
асно ориентироваться в природном мире.
Анализируя проблему достоверности научного знания
Имре Лакатос писал: "На протяжении столетий знанием счит
алось то, что доказательно обосновано (proven) - силой интеллект
а или показаниями чувств"'. Современная философия
науки подвергает критическому анализу феномен обоснованности
научного знания. Наиболее радикально эта критика
представлена в методологических исследованиях Карла По'
Лакатос И. Фальсификация и методология научно-исследовательских
программ. М., 1995. С. 8.
234 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
ппера. Заслуга человеческого интеллекта не в построении достоверных
и обоснованных теорий, но в точном определении
условий, при которых теория оказывается недостоверной -
так можно резюмировать основную идею критического анализ
а проблемы достоверности и обоснованности научного знания.
Разъясняя свою концепцию, Поппер замечает: "Хотя мы
не в состоянии обосновать теорию - то есть обосновать нашу
веру в ее истинность - мы, тем не менее, можем иногда обоснов
ать наше предпочтение одной теории в сравнении с другой"'.
Критический анализ признаков достоверности знания, а
также методов его достижения и стремления к его общезначимости,
не снимает значимости этих признаков и в современном
научном знании. Тот факт, что на протяжении столетий,
как замечает Лакатос, знание так или иначе считалось
обоснованным, вынуждает нас обратиться к истории знания
и проследить "на протяжении столетий" как именно изменялись
критерии научного знания, и тем самым уяснить более
основательно смысл и значение этих критериев также и в
современном знании.
Поскольку мы замечаем, что отмеченные нами критерии
научного знания действительно в течение столетий так или
иначе оставались важнейшими признаками достоверного знания,
мы можем утверждать, что в исторически определенной
форме наука вырастала еще в античное время. То, что мы
ныне называем наукой сегодняшнего дня, зарождалось и орг
анически вырастало в системе исторически изменяющихся
различных других форм интеллектуальной деятельности. Опис
ание процесса такого роста выразительно резюмируется в
уже упомянутом нами понятии исследовательской программы,
на основе которой и под влиянием которой рождаются и
крепнут научные теории. Именно исследовательские программы
и составляют то плодотворное поле роста научного знания,
в котором прорастают его первоначальные зерна и развив
аются в живой организм науки, растущий в истории.
"В отличие от научной теории, - подчеркивает П.Гайденко,
научная программа, как правило претендует на всеобщий
охват явлений и исчерпывающее объяснение всех фактов, т.е.
на универсальное истолкование всего существующего. Принцип
или система принципов, формулируемая программой,
носит поэтому всеобщий характер"^.
' Popper К. LJnended Quest. An Intellectual Autobiography. P. 104.
^ Гайденко П. Эволюция понятия науки. Становление и развитие первых
научных программ. С. 10.
Наука - предмет методологических исследований 235
В историческом росте и укреплении научных теорий, естественно,
происходили и происходят резкие изменения, иногда
значительные. Можно, конечно, придать особенное значение
тем изменениям в критериях научности знания, которые
легко замечаются в истории познавательных усилий. Такого
рода изменения порождают порой соблазн придать этим изменениям
особенное значение и даже развивать концепцию
научных революций в истории науки. Однако для содержательного
анализа, на наш взгляд, важнее усмотреть глубинные
черты в историческом потоке научной мысли. Эти черты
трудно просматриваются в бурных водоворотах исторического
движения мысли и потому важнее пытаться более детальным
анализом схватывать именно эти непреходящие черты. Именно
такие черты, скрытые часто в глубине очевидных преобразов
аний, и предстадаяют наибольший интерес для теоретической
истории науки. Важнейшие научные программы формиров
ались в Древней Греции с VI по III вв. до н.э. Они на
многие столетия определили развитие науки.
Понятие исследовательской программы, названной первон
ачально метафизической, было впервые введено в философию
науки Поппером. Как отмечает сам Поппер, он примерно
с 1949 г. ввел это понятие и разъяснял смысл этого понятия
в своих лекциях. Хотя в печати этот термин он стал применять
начиная с 1958 года'. Лакатос расширил смысл понятия
метафизической исследовательской программы и развил
концепцию научно-исследовательских программ. Он подчеркив
ал скорее последовательность в историческом развитии научных
теорий, чем их "революционные" разрывы. "Если рассмотреть
наиболее значительные последовательности, имевшие
место в истории науки, - писал Лакатос, - то видно, что
они характеризуются непрерывностью, связывающей их элементы
в единое целое."^ Известный философ науки обратил
внимание на то, что подчеркнутая им непрерывность в развитии
науки представляет собой не что иное как развитие некоторой
исследовательской программы, начало которой может
быть положено самыми абстрактными утверждениями. В том
числе различными метафизическими концепциями.
Детально анализируя античное знание, П.Гайденко усматрив
ает в этом знании три научно-исследовательские программы:
математическая (пифагорейско-платоновская) и две физи'
CM.: Popper К. Unended Quest. An Intellectual Autobiography. P. 227
(note 242).
^ Лакатос И. Фальсификация и методология научно-исследовательских
программ. С. 79.
236 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
ческие программы - атомистическая (Демокрита) и контину-
алистическая (Аристотеля). В научно-исследовательских прогр
аммах античности слиты в один концептуальный узел теоретические
и мировоззренческие установки ученых.
Направленность исследований, заданная научной программой,
позволяет оценить научный статус того или иного предл
агаемого решения проблем. Более того, научно-исследовательск
ая программа определяет ответ на вопрос - что именно
в данный исторический период понимается под наукой, в чем
заключаются основания достоверности научного знания и каковы
методы получения этого знания.
В эпоху средних веков сохранила свое влияние аристотели
анская континуалистическая программа. Хотя, конечно, и
математическая программа владела умами исследователей того
времени. В особенности в связи с влиянием платоновской
концепции мира и познания. Формирование классической
физики можно представить как результат взаимодействия различных
исследовательских программ. П.Гайденко выделяет и
детально анализирует четыре ведущие исследовательские прогр
аммы, действующие в эпоху становления классической
науки - картезианская, атомистическая, ньютонианская и
лейбницева. Историческое взаимодействие этих программ и
определило возникновение классического научного знания.
Автор исследования исторического развития понятия
науки фиксирует внимание читателя на том, что многие историки
науки и историки философии интерпретируют происходившие
в эпоху XV-XVI вв. интеллектуальные процессы
как отказ от аристотелианской программы и предпочтение ее
платоновской. Такая интерпретация отстаивалась, в частности,
неокантианцами марбургской школы, в особенности
Н.Наторпом и Э.Кассирером. Однако, принятая интерпретация
носит слишком суммарный характер, не проникая достаточно
глубоко в конкретно исторические особенности интеллекту
альных процессов. Детальный анализ исторической ситу
ации эпохи рождения науки нового времени, проведенный
Гайденко, в особенности рассмотрение математической прогр
аммы, показывает, что как в понимании самой математики,
так и в установлении ее связи с физикой, ученые указ
анного времени существенно расходятся с античными воззрениями
на этот предмет.
Критические идеи Декарта, направленные на анализ принципов
античной математики, указывают на общую установку
науки нового времени. "Идеи неоплатонических школ XVXVI
вв., - пишет наш автор, - представляют собой серьезную
трансформацию учений античных неоплатоников и самоН
аука - предмет методологических исследований 237
ro Платона, и этот момент не приняли во внимание, в достаточной
мере ни Кассирер, ни Дюгем, ни Койре"'.
Известно, что Платон не мог себе представить возможности
точного математического знания о наблюдаемом природном
мире. Ни Платон, ни тем более Аристотель, не могли
мыслить физику в качестве науки о природе, построенной на
основе математики. Основоположник классической физики
Галилей, в противоположность установкам античных философов,
стремился к построению именно математической физики.
Хотя мы можем найти у Галилея ссылки на учения пифагорейцев
и математические идеи Платона, тем не менее, эти
ссылки свидетельствуют скорее об общей оценке античных
концепций, чем о принятии конкретных принципов античного
математического знания в его отношении к познанию природы.
Хотя Галилей, как известно, действительно считал
"книгу природы" написанной на языке математики, тем не
менее, философско-теоретическое обоснование математики у
Платона и Галилея, как подчеркивает Гайденко, существенно
различны.
Подобно Николаю Кузанскому Галилей решительно отходит
от античной концепции в особенности при анализе проблемы
бесконечного и неделимого. В "Беседах" Галилея
можно видеть, как именно формулируются методологические
основания новой математики, получившей сначала название
"математики неделимых", а затем эта новая область математики
стала называться исчислением бесконечно малых. При
этом, понятие бесконечно малого вводится Галилеем одновременно
с понятием бесконечно большого.
Еще в средние века ученые обсуждают проблему актуальной
и потенциальной бесконечности. В физике средних веков
впервые формулируется понятие бесконечно большого тела, а
также понятие бесконечно удаленной точки, и кроме того,
рассматриваются - в связи с проблемой движения - понятия
экстенсивной и интенсивной бесконечности. Существенной
также была проблема наличия в природе пустоты - в атмосфере
обсуждения этой проблемы в физику вводится понятие
геометрического пространства, лишенного всяких "абсолютных
мест".
Декарт вслед за Галилеем еще более решительно сближает
математическое знание с познанием законов природы. Если
у Галилея физические эксперименты имели цель построить
такую техническую конструкцию, в действии которой матем
атические и физические параметры совпадали, то Декарт
' Гайденко П.П. Эволюция понятия науки (XVII-XVIII вв.). С. 10.
238 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
идет дальше - у него весь природный мир превращается в
громадное - беспредельно простирающееся - математическое
тело. У Декарта движение как перемещение в пространстве
определяется через протяжение с помощью закона инерции.
Новая наука требует и создания нового метода. Научное
знание, по Декарту, - это особый способ построения всеобщей
понятийной сети, в которой нетрудно заполнить отдельные
случайные пропуски с тем, чтобы представить непрерывную
картину природного мира. Непрерывность - важнейший
принцип метода Декарта. Декарт включается в интенсивный
процесс выработки понятия функции. Это понятие сыграло
решающую роль не только в построении новой математики,
но и в формировании нового понятия науки. Наука вскрывает
регулярности - законосообразные функциональные связи
природы. Отныне наука занята постижением законов движения
и изменения. В математику вводится принцип движения,
а из природы изгоняется начало жизни. Математика становится
формально рациональным методом, с помощью которого
можно вскрыть в природе меру и порядок.
Особенно существенную роль в формировании науки нового
времени играла атомистическая программа. Сама идея
атомизма так или иначе присутствует во всех исследовательских
программах XVII-XVIII веков. Хотя, конечно, в целом
программы Декарта и Лейбница не могут быть названы атомистическими,
тем не менее, в идее частиц или в концепции
монад явно проступают черты атомистической программы.
"Привлекательность идеи атомизма, - пишет П.Гайденко, -
для ученых XVII в. объясняется прежде всего именно стремлением
механически объяснить связь природных явлений;
само понимание мира как машины, совершенно чуждое
античности, так же как и натурфилософии эпохи Возрождения,
побуждает обращаться к атомистической гипотезе: ведь
машина построена из определенных элементов - деталей"^
В XVIII в. у ньютонианцев сложилось и закрепилось
представление, что ньютоновская научная программа может
быть названа программой эмпирического исследования. Одн
ако как подчеркивает Гайденко, такое истолкование ядра
ньютоновской программы весьма односторонне. Нельзя забыв
ать, что Ньютон стремился философски осмыслить фундамент
альные понятия своей естественнонаучной теории -
теории механического движения. Скажем, принцип разложеГ
айденко П. Эволюция понятия науки (XVII-XVIII вв.). С. 17.
Наука - предмет методологических исследований 239
ния сил на центростремительную и центробежную невозможно
получить из опыта. Или, допустим, идея действия сил тяготения
на расстоянии ничуть не менее "умозрительна", чем
гипотеза Декарта о вихревых движениях.
Основными понятиями в механике Ньютона являются понятия
силы, массы, пространства и времени. В содержании
этих понятий явно усматривается их взаимная глубокая связь и
они выполняют роль принципов, на основе которых строится
теория механического движения. Три основных закона движения
механики Ньютона в качестве специальных принципов порождены
философскими предпосылками. Ньютон не только замеч
ательный экспериментатор, выдающийся математик, но и
мыслитель-философ, "что и дает ему возможность создать систему
теоретических и методологических принципов"^
В этом отношении легко видеть сходство научной прогр
аммы Декарта с программой Ньютона -и та и другая
представляют собой строго продуманную систему принципов.
Хотя, разумеется, содержание этих принципов у Ньютона существенно
отличается от принципов построения научной
теории в системе теоретического знания Декарта.
Скажем, закон инерции формулируется Декартом следующим
образом: каждое тело пребывает в том состоянии, в
каком оно находится, пока ничто не изменит этого состояния.
Ньютон же трактует инерцию как врожденную способность
тела к сопротивлению, поскольку оно, предоставленное
самому себе, удерживает свое состояние покоя или равномерного
и прямолинейного движения.
В той и другой трактовке закона инерции устранена необходимость
допускать силу для того, чтобы объяснить движение
тела. Эту новую познавательную ситуацию можно
ныне выразить еще и следующим образом: по меньшей мере
для одного особенного движения тела, а именно равномерного
и прямолинейного, 'нет необходимости прибегать к причинному
объяснению. Это последнее утверждение выходит за
пределы обычных трактовок закона инерции. Оно означает,
что уже в классической механике в неявном виде произошел
отказ от причинности как универсального принципа объяснения
явлений природы. Но этот отказ до самого последнего
времени оставался незамеченным ни теоретиками механики,
ни методологами науки, ни историками.
Однако возвращаясь к проблеме сопоставления концепций
Декарта и Ньютона, как это подробно развернуто в работе
Гайденко П.П. Эволюция понятия науки (XVII-XVIII вв.). С. 264.
240 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
П.Гайденко, отметим, что и тот и другой решали одну и ту же
проблему, а именно, проблему найти причину криволинейного
движения, как в земных условиях, так и на небе. Проблема
одна, но предложенные решения существенно различны. Согл
асно решению Декарта, движущееся тело отклоняется от
прямолинейного пути в силу механического препятствия, оказыв
аемого средой, заполняющей все пространство. Ньютон же
полагает, что искривление траектории происходит в результате
воздействия одного тела на другое. Для небесных тел криволинейное
движение является результатом силы тяготения.
Невозможно кратко изложить детально исторический процесс
осознания научных проблем и попыток их решения, подробно
представленный в книге П.Гайденко. Отметим только,
что вместе с нашим автором невозможно согласиться с
Т. Куном, который считает несущественным для научной прогр
аммы Ньютона его понятия абсолютного пространства.
П.Гайденко вполне обоснованно показывает, что понятие абсолютного
пространства представляет собой философско-теоретическую
предпосылку, на которой основывается физическ
ая теория - понятие абсолютного пространства было исторически
определенным способом введения понятия инерци-
альной системы, без которой невозможно представить и современную
теорию пространства, времени и движения. Точка
зрения Куна совершенно необоснованна и носит, как подчеркив
ает П.Гайденко, "неисторический характер".
Заключая свое исследование эволюции понятия науки,
П.Гайденко отмечает, что естествознание нового времени
формировалось под знаком призыва к реализации человеческого
могущества по отношению к природе. Этот призыв
нашел свое теоретическое воплощение в принципах научноисследов
ательских программ XVII-XVIII веков. Однако историческое
исследование развития научных идей показывает,
что эти принципы породили ряд проблем не только внутри
самой науки, но и за ее пределами. Ныне уже возникает проблем
а границ человеческого могущества по отношению к природе.
Теперь, - настойчиво и убедительно напоминает наш
историк и философ науки, - это уже не просто теоретическ
ая проблема, но проблема человеческого бытия. "Ведь природ
а, - не только объект, которым мы овладеваем, она -
наш дом, условие и источник нашего существования. Она,
наконец, это мы сами: ведь мы не только социальные, но и
природные существа^.
Гайденко П. Эволюция понятия науки (XVII-XVIII вв.). С. 444.
Наука - предмет методологических исследований 241
Картина эволюции понятия науки, основательно пропис
анная в работах П.Гайденко, невольно обращает нас к задач
ам и смыслу методологии научного исследования. Не только
историки науки, но и философы, в центре внимания которых
находится наука в ее развитии и влиянии на человеческое существов
ание, заинтересованно обсуждают методы своей работы
по осмыслению феномена науки. Среди множества книг и
статей, в которых так или иначе затрагиваются проблемы методологии
историко-научного ислледования, отметим предельно
кратко лишь некоторые из них, особенно, на на наш
взгляд, существенные и плодотворные.
В упомянутой уже в начале параграфа книге Н.И.Кузнецовой
среди других методологических проблем историко-научного
исследования особенно существенной является проблема
источников исторического знания. Историк науки опирается
в своих исследованиях на самый разнообразный эмпирический
материал - остатки технических сооружений, дневники
ученого и его письма, судебные акты и т. п. Однако основной
источник - научные тексты давнего времени. Возникает естественный
вопрос - как именно необходимо анализировать
научный текст, который имеется в распоряжении историка
науки?
С самого начала обнаруживается многообразие функций
научного текста, рассматриваемого в качестве исторического
источника. (Это может быть техника письма, материал, на котором
зафиксирован текст, вопросы авторства и т.п.). Однако
для историка науки текст интересен прежде всего как способ
существования человеческого знания о мире.
Имея дело с реальным текстом, историк науки вынужден
ввести понятие "идеального" текста. Иначе говоря, историку
науки приходится отвлекаться от разнообразной предварительной
работы над реальным текстом и рассматривать его как
источник знания. Если, скажем, историк науки имеет дело с
научными текстами XIX века, то такие тексты близки к предложенной
идеализации.
В предложенной идеализации приходится еще и допустить,
что "идеальный" текст вообще не содержит никаких
элементов рефлексивного отношения автора текста к своей
работе. Конечно, можно возразить, что историк науки никогд
а не имеет дело с "идеальным" текстом. Очевидно, что это
возражение справедливо. Но в таком случае историк науки
не мог бы приступить к решению своей основной задачи -
построению истории научного знания. "Абстракция "идеального"
текста, - пишет Н.Кузнецова, - это попытка выделить
в чистом виде основной завершающий этап историко242
Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
научного анализа источника, предполагая, что все остальное
уже сделано"*.
В анализе "идеального" текста автор рассматриваемой
книги выделяет три основных подхода. Согласно первому
подходу современная наука - это своеобразное сито, с помощью
которого отсеиваются заблуждения прошлого. В работах
историков науки, разделяющих такой подход, принципы современной
науки выступают в качестве эталонов. Порой даже
чертежи ученых прошлого упрощаются, им придается современн
ая форма. Такой подход к истории науки в сущности
превращает историю знания в скорбный список заблуждений,
о котором мы говорили в самом начале данного параграфа.
Отмеченный подход к истории науки возможен, более
того, он имеет место в некоторых книгах по истории отдельных
областей науки. В таком подходе, однако, научный текст
прошлого понимается не как исторический источник, а как
исследование того же предмета, над которым работает и современный
ученый. Но знанию об этом предмете дается интерпрет
ация в терминах современного знания. При таком
подходе невозможна реконструкция прошлого знания.
Второй подход имеет прямо противоположную установку
в сравнении с первым. Здесь совершенно отрицается возможность
сведения прошлого знания к современному. Скажем,
А.Ф.Лосев видит свою задачу историка философской
мысли в том, чтобы дать возможность современному читателю
взглянуть на мир, например, глазами Гераклита. Это
весьма привлекательная задача для историка не только философской,
но и научной мысли. Однако такая задача неимоверно
трудна.
Кузнецова Н.И. подчеркивает, что для второго подхода
или, иначе, направления исследований, научный текст является
источником в достаточно строгом смысле этого слова.
Научный текст прошлого в этом случае не только "историческое
предание", но остаток культуры прошлого, памятник, аналогичный
памятнику старины.
И все же во втором подходе, замечает наш автор, как и в
первом подходе, имеет место перевод с одного языка на другой.
Если в первом подходе происходит перевод на язык современной
науки, то во втором подходе - перевод на язык
образов, аналогий, метафор, доступных современному читателю.
Оба подхода - это различные способы усвоения прошлого.
Однако, для историко-научного исследования этого недост
аточно.
Кузнецова Н.И. Наука в ее истории. С. 102-103.
Наука - предмет методологических исследований 243
Строго говоря, задача историка науки заключается в том,
чтобы, изучая текст прошлого, не просто перевести его так
или иначе на современный язык, но и в том, чтобы описать
особенности зафиксированного в этом тексте знания. Именно
в этом и заключается особенный подход к прошлым текстам,
который отличается от первых двух и который может быть назв
ан третьим подходом при исследовании исторических источников.
Приходится констатировать, что этот третий подход
еще недостаточно развит.
Однако можно определенно утверждать, что для развития
третьего подхода необходима разработка особого языка историко-н
аучного описания. Это ведет к необходимости более
тесных контактов с философскими, в особенности с гносеологическими
разработками. Историк науки вынужден осознать
необходимость особенной концепции человеческого знания
вообще, и научного знания, в особенности. От того, какую
именно концепцию знания изберет для своего анализа историк
науки, существенно зависит полнота и аргументированность
его исследования.
"Идеальные" тексты, с которыми приходится иметь дело
историку науки, - это не исторические предания, в которых
излагаются какие-либо события прошлого. Такого рода текс
Закладка в соц.сетях
