Жанр: Электронное издание
Глава III.
...дах получения знания.
Такое различение позволяло говорить об эмпирическом и теоретическом
знании как существенно различных и отделимых
друг от друга формах. В 60-х годах появились исследования
этой проблемы, в которых было подчеркнуто, что "подразделение
знания на эмпирическое и теоретическое носит исторически
условный характер, так как наблюдаемость предметов,
учтенная нами при классификации знания, исторически изменяется:
ненаблюдаемое сегодня может стать наблюдаемым завтр
а"*.
Известно, что современный физический эксперимент просто
немыслим без соответствующих ему теоретических идей.
Но даже и сравнительно простая фиксация почернения фотопл
астинки под воздействием солей урана, осуществленная в
свое время А.Беккерелем, предполагала определенные теоретические
представления. В данном случае физический факт -
' Лекторский В.А. Единство эмпирического и теоретического в научном
познании // Проблемы научного метода. М., 1964. С. 98.
202 Е.АМамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
это не просто наблюдаемое почернение фотопластинки, но
непременно теоретическая интерпретация наблюдаемого.
У истоков человеческого знания о мире мы встречаемся с
изначальными формами рационального мышления, вплетенного
в ткань сенсорного восприятия. Уже тогда сенсорное
восприятие - аналог современного эмпирического - неотделимо
от первичного рационального - аналога современного
теоретического.
Возникновение науки опосредовано факторами, связанными
с социальностью, с формированием коллективного знания,
существующего вне отдельного человека. Эта, казалось бы,
очевидная характеристика знания в философской и методологической
литературе долгое время оставалась вне детального
обсуждения. Такое всестороннее обсуждение феномена коллективного
знания послужило, как ныне можно осознать, условием
постановки проблемы исследования методологических
принципов. Это условие нашей работы к тому времени уже
развертывалось в работах многих авторов.
К.Поппер (1902-1994) назвал этот особенный вид знания,
возникающий в результате многовековой деятельности людей,
и развивающийся ныне, объективным знанием, отличив его от
индивидуального знания. Различение объективного и индивиду
ального знания проведено и подробно аргументировано им в
конце 60-х годов'. Объективное знание, согласно Попперу,
представляет собой часть третьего мира, существующего наряду
с первым миром физических объектов и миром субъективных
переживаний, миром субъективного знания индивида.
Заметим еще раз, что потребность в таком различении, и
особенно в детальной проработке такого различения на современном
уровне, возникла именно в эти годы. В различных
методологических и собственно философских работах некоторые
наши авторы обращали внимание на необходимость такого
различения. В связи с обсуждением различных проблем, и
в силу этого в специфической терминологии, мысль о различении
индивидуального и коллективного (объективного) знания
явственно зазвучала именно в эти годы, а у некоторых
авторов и даже ранее этих лет.
Известный психолог и философ СЛ.Рубинштейн (18891960),
еще в 1957 г., то есть за десятилетие до разработки Поппером
этого различения, обсуждал проблему соотношения
знания индивида и продуктов его познавательной деятельности.
Рассматривая, в особенности, научное знание как систему,
' Popper K.R. Epistemology without a Knowing Subject // Logik, Methodology
and Philosophy of Science. III. Amsterdam, 1968. P. 333-373.
Наука - предмет методологических исследований 203
и подробно исследуя проблему природы феномена психического
как идеального, наш психолог и философ, известный
своими исследованиями в области природы психического, еще
в те годы высказал следующие мысли: "Возникновение проблемы
идеального в платонизме недаром было связано с противопост
авлением идей и чувственно данных вещей. Идеальность
по преимуществу характеризует идею или образ, по
мере того как они, объективируясь в слове, включаясь в систему
общественно выработанного знания, являющегося для
индивида некоей данной ему "объективной реальностью",
приобретают, таким образом, относительную самостоятельность,
как бы вычленяясь из психической деятельности индивид
а"'.
Слова, поставленные Рубинштейном в кавычки, относятся
к тому виду знания, который и Поппер называет "объективным".
И далее Рубинштейн поясняет: "Объективируясь в
слове, продукты познавательной деятельности человека (чувственные
образы, мысли, идеи) сами становятся объектами
дальнейшей мыслительной работы"^
В 1962 г. Э.В.Ильенков (1924-1979), рассматривая проблему
"идеального", убедительно показывает, что идеальное следует
понимать не как особенность или продукт отдельного индивид
а. "Проблема идеальности, - писал он, - всегда была аспектом
проблемы обективности ("истинности") знания, т.е.
проблемой тех, и именно тех форм знания, которые обуславлив
аются и объясняются не капризами личной психофизиологии,
а чем-то гораздо более серьезным, чем-то стоящим над
индивидуальной психикой и совершенно от нее не зависящим".
А в другом месте того же исследования Ильенков выр
азительно подчеркивал: "С Платона поэтому и начинается
рассмотрение мира идей (отсюда, собственно, и понятие "иде-
ального мира") как некоторого устойчивого и внутри себя орг
анизованного мира законов, правил и схем, в согласии с которыми
осуществляется психическая деятельность отдельного
лица, "индивидуальной души", как некоторой особой, надприродной
сверхприродной "объективной реальности", противостоящей
каждому отдельному лицу и властно диктующему
этому последнему способ его поведения в частных ситуациях"^
Хотя, заметим еще раз, что высказано это было еще в
1962 году.
' Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. М., 1957. С. 41.
^ Там же. С. 43.
^ Цит. по: Мыслители XX века: Философия и культура. М., 1991.
С. 232,247-248.
204 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
Приведенные только что высказывания Поппера, Рубинштейн
а, Ильенкова о существовании объективного (коллективного)
знания в те годы еще не осознавались в своей решающей
значимости для нашего исследования методологических
принципов, но эти высказывания и разработки в этом напр
авлении уже непреднамеренно сказывались в самом факте
поворота к этой проблематике.
Существует еще не осознаваемый полностью механизм
или, лучше сказать, порождающий организм, в котором возник
ают новые проблемы, новые попытки их решений. Фунд
аментальными элементами этого организма являются субъективное
и объективное (коллективное) знание в их взаимодей-
ствии. При этом, решающим элементом такого организма
оказывается объективное (коллективное) знание. Новые идеи
возникают не просто в голове отдельного человека, но в процессе
взаимодействия двух видов знания; можно еще сказать
и так - новые идеи рождаются в результате функционирования
сложной интеллектуальной системы, фундаментальными
элементами которой являются объективное (коллективное) и
индивидуальное знание. Возможно, что эта порождающая
новые идеи интеллектуальная система содержит еще и другие
существенные элементы. Но о них упомянем в другой связи.
Заметим, что "жителями" третьего мира Поппера являются
не только идеи, проблемы и теории, но и вещественные
создания человеческого труда, в которых воплощена и как
бы закодирована человеческая мысль. Вспомним, что в 50-е
и 60-е гг. в мире началось интенсивное применение электронно-вычислительной
техники к решению самых различных научных
и технических задач. Началось распространение компьютериз
ации. В нашей стране этот процесс шел с отставанием в
силу идеологического вмешательства в науку. Кибернетика, так
или иначе связанная с применением вычислительных машин,
была, тем не менее, объявлена лженаукой.
И, несмотря на это, процесс компьютеризации неизбежно
начинал захватывать и нашу страну. Влияние идеологии сказыв
алось в данном случае еще и в том, что развитие получала
преимущественно практически техническая сторона этого процесс
а. На первый план выходили математические проблемы
прикладного характера. И, тем не менее, происходило осознание
необходимости выхода в более широкую область исследов
ания. В эти годы наиболее выразительно обозначил этот
процесс математик А.А.Ляпунов в названии и содержании
своего доклада: "Об использовании математических машин в
логических целях".
Доклад был прочитан на заседании методологического семин
ара в Энергетическом институте Академии Наук 24 июня
Наука - предмет методологических исследований 205
1954 года. Среди вопросов, заданных докладчику, был и
такой: какое отношение к кибернетике имеют идеи доклада.
Докладчик в духе времени ответил, что все им сказанное не
имеет никакого отношения к этой лженауке. Я присутствовал
на этом докладе в качестве консультанта от Института философии.
Тогда я не очень осознавал особенную роль консульт
анта-философа на таких семинарах и не придавал значения,
как я чувствовал, настороженному отношению к выступлениям
на семинаре философа-консультанта.
Я указываю точную дату доклада и дату обсуждения этого
доклада, которое состоялось спустя четыре месяца после докл
ада, по стенограмме, сохранившейся у меня с того далекого
времени. Стенограмму эту мне дали руководители семинара
как философу-консультанту. Обсуждение проходило после озн
акомления участников семинара со стенограммой доклада и
ответов на вопросы. Такова была организация работы семинар
а. Обсуждение доклада состоялось 18 ноября 1954 г.
Это было переломное время - начиналась оттепель. Партийные
руководители Института философии сочли возможным
доверить мне общественную, как тогда говорили, работу
консультанта методологического семинара в Энергетическом
институте, директором которого тогда был акад. Г.М.Кржиж
ановский. Он же и вел семинар. Но несмотря на начинающуюся
оттепель, общий менталитет почти не изменился, созн
ание отставало от бытия, как сказали бы тогда. Естествоиспыт
атели все еще воспринимали порой философов как
идеологов. Еще были свежи в памяти времена жесткого
идеологического диктата.
К новой для меня роли консультанта-философа я отнесся
с непосредственностью новичка - совсем недавно защитил
кандидатскую, - если не сказать, с наивной непредвзятостью.
А умудренные предыдущим жизненным опытом участники семин
ара, как я теперь осознаю, видели и слушали не меня, не
мои вопросы и выступления, а стоящих за мной, как им
представлялось, идеологов, руководителей Института философии,
пославших меня к ним. Вот почему можно вполне понять
ответ Ляпунова на мой вопрос о кибернетике - он отвеч
ал как бы не мне, а пославшим меня философам из Институт
а философии.
Ко времени доклада Ляпунова, состоявшегося, как я отметил,
в июне 1954 г., и задолго до доклада, предчувствуя оттепель,
мне пришлось со своими друзьями, в особенности с
А.И.Уемовым, обсуждать проблемы кибернетики и вопросы,
связанные с этим новым направлением исследований, которое
тогда было объявлено буржуазной лженаукой. Разумеется, это
206 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П. Огурцов
обсуждение проходило неформально, в обычных домашних
общениях, беседах и спорах.
Простодушно задавая докладчику вопрос о кибернетике, я
тогда не осознавал, что вопрос этот может иметь еще какой-
то скрытый идеологически оценочный смысл. Я только думал
о тех аргументах в пользу положительной оценки кибернетики,
которые имплицитно содержались в докладе Ляпунова и
которые в кругу моих друзей уже обсуждались как вполне
обоснованные. Я наивно надеялся получить подкрепление
нашим размышлениям о кибернетике как о действительно
новой науке, заслуживающей поддержки, со стороны нашего
авторитетного математика.
В своем выступлении на обсуждении доклада Ляпунова в
ноябре 1954 г. (стенограмма моего выступления также сохранил
ась у меня) я, к моему нынешнему удивлению, говорил, в
частности, следующее: "Что касается кибернетики, то, насколько
я понимаю, если еще не существует последовательной
и систематически развитой науки, то это новое направление
исследований, которое до сих пор не рассматривалось известными
областями естествознания и которое имеет самостоятельный
предмет исследования. Наличие самостоятельного
предмета исследования и заставляет нас говорить, что в так
назыаемой кибернетике есть нечто рациональное и, по-видимому,
развитие науки в этом направлении нужно будет поддерж
ать. Что же можно назвать предметом исследования этой
новой науки? Ее предмет не совпадает ни с предметом теории
конструирования математических машин, ни с предметом теории
управления подобными машинами и т.п. Предметом кибернетики,
на мой взгляд, являются общие закономерности и
в математических машинах, и в автоматическом управлении
техническими устройствами, и в области изучения высшей
нервной деятельности и т.п. История науки демонстрирует
плодотворность поисков общих закономерностей..." Я цитирую
по имеющейся у меня стенограмме и не исправляю стиля
выступления - это документ времени. Хотя сейчас мне хотелось
бы по-другому выразить это несколько доктринерское
выражение в стиле того времени: "развитие науки в этом напр
авлении нужно будет поддержать".
Тот ныне ясный мне факт, что мое выступление восприним
алось, согласно ментальности того времени, как я уже заметил,
не как мое личное мнение, но как некая миссия, порученн
ая мне, как теперь можно оценить, способствовал реабилит
ации кибернетики и принятию ее проблем.
Конечно, в эти месяцы происходили независимые процессы
осознания значимости нового направления исследований.
Но я вспоминаю сейчас, что обсуждение доклада Ляпунова в
Наука - предмет методологических исследований 207
ноябре 1954 г., в отличие от самого доклада в июне того же
года, оказалось посвященным, в сущности, оценке кибернетики
и обсуждению проблем этой новой тогда науки. Незадолго
перед обсуждением доклада в ноябре 1954 г. бюро семинара
во главе с его руководителем пригласили меня на предварительную
беседу. В разговоре, насколько помню, я высказал
свое понимание содержания доклада и обратил внимание на
связь этого содержания с проблемами кибернетики. К молчаливому
удивлению собеседников я им высказал свою положительную
оценку кибернетики.
На состоявшемся вскоре обсуждении доклада Ляпунова
многие из участников семинара развивали стандартные аргументы
против кибернетики, оценивая ее как псевдонауку, выдвиг
ая иногда странные доводы, вроде того, что кибернетика
придает важное значение обобщениям, и в этом ее порок. И,
тем не менее, уже раздавались голоса в ее защиту. Хотя, как
я уже заметил, в самом докладе Ляпунова, произнесенном в
июне 1954 г., никаких ссылок на кибернетику не содержалось.
Да и сам докладчик в ответе на вопрос назвал кибернетику,
как я уже упомянул, в стиле официальной оценки, лженаукой.
Так или иначе, именно в эти месяцы - с июня по ноябрь
- происходил, можно сказать на моих глазах, радик
альный перелом в оценке кибернетики и, я полагаю, в
оценке процесса компьютеризации человеческой деятельности,
связанного с кибернетикой. Доклад Ляпунова под другим
названием, чем первоначальное, а именно, "Основные черты
кибернетики" был опубликован в доработанном виде и с
приглашением двух соавторов - акад. С.Л.Соболева и А.И.Китов
а - в журнале "Вопросы философии" в 1955 г. ь4. В том
же номере журнала появилась и статья Э.Кольмана "Что такое
кибернетика?". В этих статьях впервые, хотя и с некоторыми
оговорками, кибернетика была официально реабилитирована.
Челночное движение исторического наблюдения от 60-х гг.
к началу 50-х и обратно к 60-м и далее к 70-м гг. позволяет
прояснить картину интеллектуальной ситуации тех лет. Сначал
а зарождающаяся, а затем и развертывающаяся в те годы
компьютеризация воздействовала на умы (конечно, по-разному)
тем, что вынуждала думать о существовании знания вне
человеческого индивида. Вспомним журнальные статьи и дискуссии
того времени по теме "Может ли машина мыслить?"
А знания эти не просто зафиксированы, как это имеет место
в книгах или журналах, но и содержат в себе возможность реш
ать математические и логические задачи. Разумеется, взаимодействуя
с индивидуальным знанием.
208 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
Кратко описывая процесс компьютеризации и распространения
компьютерной техники, я хотел лишь обратить внимание
на возможное объяснение появления именно в это
время - 50-е и 60-е гг. - работ с детальной проработкой на
современном уровне давно уже выдвинутой и исторически известной,
начиная с Платона, хотя и забытой, мысли об объективном
(коллективном) знании. К разработке этой мысли
различные методологи и философы подходили различными
путями, решая различные задачи.
В начале 1967 г. мне пришлось работать над темой "Структурное
единство и синтез научного знания". Когда в конце
1968 г. я решился предложить статью на эту тему в журнал
"Вопросы философии", редактор журнала добавил к названию
слова - "в свете ленинских идей". Дело в том, что следующий
1969-й был годом столетия со дня рождения Ленина и
многие публикации шли непременно под такой рубрикой. Я
согласился, выбрав в качестве "освящающей" идеи мысль
юбиляра, которая, на мой взгляд, весьма подходила к теме
статьи. Вот это высказывание: "Совпадение понятий с "синтезом",
суммой, сводкой эмпирии, ощущений, чувств, несомненно
для философов всех направлений"^
Надо сказать, что считалось само собой разумеющимся,
что высказывание классика - это источник истины. Авторит
арная власть предполагала авторитарное происхождение истинного
знания. Вопрос о происхождении знания и вопрос о
его обоснованности были склеены, не различались. Авторит
арное происхождение суждения не требовало обоснования. В
истинности такого суждения невозможно было усомниться.
Мы все склонны к логической ошибке argumentum ad hominern.
А между тем, и хороший человек может ошибаться, и
плохой человек может иногда высказать истинное утверждение.
Для меня главным было содержание высказывания, как
я его истолковал, а именно, синтез знания несомненен для
философов всех направлений. Тут как бы снимается монополия
на истину. В этом ключе я и пытался представить тему
статьи. Это высказывание классика, говорится в статье, "дает
основание рационально интерпретировать предвечный мир
платоновских идей как первоначальное и полное фантастических
представлений выражение той верной мысли, что существует
знание, свойственное социальному коллективу эпохи и в
этом смысле независимое от индивида"^.
' Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 257.
^ Овчинников Н.Ф. Структурное единство и синтез научного знания в
свете ленинских идей // Вопросы философии. 1969. ь 10. С. 32.
Наука - предмет методологических исследований 209
Размышляя о двух типах знания, я пытался обратиться к
рассмотрению связи этих типов знания. Знание индивида и
знание человеческого коллектива взаимодействуют друг с другом.
Известно, что характер и уровень знания отдельного человек
а определяется характером и уровнем знания той эпохи,
в которой он живет. Конечно, это определяющее влияние
коллективного знания не однозначно; оно зависит и от человек
а, от его особенностей, степени его активности и от условий
его жизни. Один человек получает возможность "в просвещении
стать с веком наравне". Другой - остается в своем
индивидуальном развитии на уровне своего ограниченного
опыта. Но именно неодинаковость влияния коллективного
знания порождает проблему исследования взаимодействия
этих двух типов знания. В свою очередь это ведет нас к необходимости
обратиться к структуре коллективного знания, к
попыткам исследования этой структуры, существенным элементом
которой оказываются основоположения теоретического
знания, развивающегося в истории.
Когда писалась статья, опубликованная в журнале "Вопросы
философии", я не был еще знаком с идеями Поппера об
объективном знании. Мысли о различении двух типов знания
- индивидуальном и коллективном - пришли, как я
думаю, в результате настроя именно того коллективного знания,
в котором каждый из нас имеет возможность, взаимодействуя
с ним, продвинуться в тех проблемах, которые в
данный момент волнуют нас. Это был настрой мысли, о котором
я только что говорил, настрой, характерный для того
времени, времени 60-х годов. Я тогда еще не обратил внимание
и на мысли, высказанные ранее Рубинштейном и Ильенковым.
Но эти мысли о необходимости различения двух видов
знания - индивидуального и коллектвного, - как говорится,
уже носились в воздухе.
В статьях 1959 г. в журнале "Вопросы философии" и в
книге "Проблемы истории и методологии научного познания"
(1974 г.) нет ссылок на работы наших философов - Рубинштейн
а и Ильенкова. Хотя, как я уже заметил, в статье 1974 г.
я уже подробно обсуждал концепцию Поппера об объективном
знании. Что касается наших философов, то в свое время
я имел возможность общаться с ними. В 50-х годах сектор
психологии, которым заведовал Сергей Леонидович, помещался
в той же комнате, что и сектор философии естествознания.
Это внешнее обстоятельство невольно способствовало общению.
В 1959 г. Рубинштейн неожиданно для меня заинтересов
ался рукописью моей статьи "Законы сохранения в физике и
причинная обусловленность явлений природы". Статья была
210 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
опубликована в 1960 г. в книге "Проблема причинности в современной
физике". Ознакомившись с рукописью, Рубинштейн
успел сказать мне, что он прочитал статью с интересом.
К сожалению, обещанный им более подробный разговор не
состоялся. Вскоре Сергей Леонидович заболел и в 1960 г.
скончался.
Спустя десять лет, в 1969 г., вышел перевод на русский
язык книги виднейшего французского психолога Жана Пиаже
"Избранные психологические труды". Ознакомившись с этой
книгой, я понял, что интерес к моей статье о законах сохранения
у Рубинштейна был связан с идеями Пиаже. Вот что
писал, в частности, французский психолог: "По мере того как
всякое мышление стремится организовать систему понятий,
оно вынуждено вводить известное постоянство в свои определения.
Более того, начиная уже с восприятия - этой чрезвыч
айно существенной схемы постоянного предмета, воспроизведению
генезиса которой была посвящена другая наша работ
а (Piaget J. La construction du reel chez l'enfant, 1959, ch. 1),-
происходит выработка подлинного принципа сохранения (подчеркнуто
мной. - Н.О.), правда, в наиболее элементарной его
форме. То, что сохранение, являющееся формальным условием
всякого эксперимента, как и любого рассуждения, не исчерпыв
ает ни представления реальности, ни динамизма интеллекту
ального построения - это другой вопрос: в данном случ
ае мы просто утверждаем, что сохранение составляет необходимое
условие всякой рациональной деятельности..."'
Прочитав эти высказывания французского психолога, я укрепился
в мысли о существенно методологической значимости
принципа сохранения, о широте его применимости. В особенности
оказалось существенной для меня мысль Пиаже: "Сохр
анение составляет необходимое условие всякой рациональной
деятельности".
С Эвальдом Васильевичем Ильенковым у меня в те годы
были более тесные общения. Я многому научился у него. Не
столько содержанию марксистской философии, теоретические
идеи которой он глубоко понимал и стремился очистить от
господствующей идеологической вульгаризации, сколько
стремлению проникать в существо обсуждаемой проблемы,
несмотря ни на какие сиюминутные "указания". Его выступления
помогли мне осознать действие феномена отчуждения.
Как-то мне пришлось высказать ему по поводу конкретной
ситуации, что вместо обращения к "начальству" по поводу нек
ачественной статьи сотрудника, лучше напрямую говорить с
Пиаже Ж. Избранные психологические труды. М., 1969. С. 243.
Наука - предмет методологических исследований 211
автором такой статьи. Иначе мы сами создаем эффект отчуждения.
Думаю сейчас, что этот разговор послужил толчком к
более близкому общению. Я стал бывать у него дома в проезде
Художественного театра. Общение с ним было для меня
особенно плодотворным. Во многих отношениях. В частности,
от него я впервые услышал о широко известной книге Оруэлл
а "1984".
Тогда это была запретная книга, чтение которой считалось
в те времена политическим преступлением. Ильенков предложил
мне почитать эту книгу в его переводе у него дома. Теперь
об этом можно рассказать. Так я впервые познакомился
с этой книгой. Рассказывая об этом, я хочу лишь отметить
особенные черты личности нашего философа - широту интересов,
стремление во всем "дойти до сути" и его доверие к
человеку.
Позднее, занятый своими заботами, суетой нелегких для
меня лет, я стал реже бывать у него. Но влияние его идей,
как я теперь понимаю, сказалось, в частности, и в том, что
мне удалось осознать необходимость различения личного и
коллективного знания и подробно аргументировать это различение
в своих публикациях. Только тогда, когда я писал свою
статью, я не осознавал этого влияния. Так часто происходит
- мы не всегда осознаем, как и откуда приходят к нам
наши, как кажется нам, новые мысли.
Функционирование интеллектуальной системы, а именно,
системы, элементами которой оказываются знание индивида и
знание, существующее вне индивида, которое можно назвать
коллективным, позволяет нам что-то понять в мире мыслей в
той мере, в какой мы активно включаемся в работу этой системы.
Иногда воздействие на нас коллективного знания осуществляется
посредством образов, в которых мы можем уловить
что-то новое и рационализировать их. А порой мы испытыв
аем влияние непосредственного общения с нашими
коллегами, с нашими друзьями.
И здесь уместно обратить внимание на то, что в интеллекту
альной системе, как в своеобразном живом организме, порожд
ающем новые мысли, функционируют и взаимодействуют
не только два элемента - индивидуальное и коллективное
(объективное) знание, но еще и общение людей, заинтересов
анных в той или иной проблеме или области исследования.
Известный французский писатель Экзюпери как-то сказал,
что единственная роскошь, дос
...Закладка в соц.сетях
