Жанр: Электронное издание
Глава III.
... замечание. Говорилось о необходимости
более убедительного обоснования выбора методологических
принципов и их системного расположения. Этот справедливый
упрек авторам и редакторам книги может быть снят
лишь последующими исследованиями в направлении, заданном
певоначальной книгой. А сейчас можно лишь еще раз
вернуться к замыслу книги и попытаться дать общую характеристику
методологическим принципам, выбранным для анализ
а в обсуждаемой книге.
Но надо сказать, что сама проблема анализа методологических
принципов была порождена самим ходом развития научных
теорий. Разумеется, развитие научной мысли - это мировой
процесс. Обращение к изучению природы научного
знания явилось симптомом прорыва за ограничивающие
рамки идеологических препонов. Начало работы над книгой
"Методологические принципы физики", пока еще в виде далеко
идущих мечтаний, насколько мне известно, и как я уже
заметил, восходит ко времени работы И.В.Кузнецова "Принцип
соответствия", изданной еще в годы жестокого идеологического
диктата.
Иван Васильевич скончался в ноябре 1970 года. А уже в
январе 1971 г. его ученики, старшие и молодые друзья задум
али написать книгу, в которой, наряду с принципом соответствия,
были бы рассмотрены и другие методологические
принципы. Особенно активное участие в работе над книгой
принимал И.С.Алексеев (1935-1988). Как тут не сказать, что
книги имеют не только свою судьбу, но и свою родословную.
Можно сказать, что замысел книги берет свое начало в
уже упоминаемой книге И.В.Кузнецова "Принцип соответствия".
Этот замысел был явно обозначен в дальнейшем объективном
ходе методологических исследований за последние десятилетия.
Оставалось только внимательно всмотреться в этот
ход и осознать внутренние потребности развития научной
мысли. В 60-х гг. начали появляться статьи и книги, авторы
которых обратились к детальному анализу различных основоН
аука - предмет методологических исследований 223
положений научного знания. Рассмотрение методологических
принципов затрагивалось во многих работах, посвященных
другим проблемам. Ради краткости я вынужден упомянуть
здесь лишь некоторые из статей и книг, в которых тот или
иной принцип обозначен в названии работы.
Я не нашел более ранней работы, которая была бы посвящен
а какому-либо конкретному методологическому принципу,
чем статья "О классификации принципов сохранения", над
которой мне пришлось работать несколько лет, пытаясь освоить
новейшие теоретические идеи в физике частиц того времени
и осмыслить их методологическую значимость. Статья
была опубликована в журнале "Вопросы философии"^
В 1956 г., американские физики китайского происхождения
Ли и Янг предсказали нарушение закона сохранения четности
в области слабых взаимодействий элементарных частиц,
а затем их предсказание было экспериментально подтверждено
госпожой By. Этот факт привлек особенное внимание физиков
к законам сохранения. Пытаясь осмыслить возникшую
проблемную ситуацию, я заметил, что при обсуждении этой
ситуации физики не всегда проводят различие между законами
природы и принципами теории. Еще в 1960 г. под влиянием
распространенной терминологии в статье "Законы сохр
анения в физике и причинная обусловленность явлений
природы^ законы сохранения и принципы сохранения в
моем представлении были "склеены". Расклеить их, провести
между ними различие удалось только спустя два года в уже
упомянутой статье "О классификации принципов сохранения".
Принципы сохранения в качестве начал теоретического
знания выполняют, по выражению Канта, "архитектонический
интерес разума". Анализ ситуации, связанный с несохранением
четности в области слабых взаимодействий частиц, привел
к выводу, что принципы сохранения имеют различную степень
общности. Открытие несохранения четности означает
лишь обнаружение ограниченности действия данного принцип
а сохранения. Например, такое свойство частиц как странность
сохраняется лишь в области сильных взаимодействий и
не сохраняется в слабых взаимодействиях. Поскольку это
было известно с самого начала, то несохранение странности в
области слабых взаимодействий никого не удивляло и не
представляло собой проблему. Отсюда возможность классифи'
Овчинников Н.Ф. О классификации принципов сохранения // Вопросы
философии. 1962. ь 2. С. 72-83.
^ Проблема причинности в современной физике. М., 1960. С. 131-187.
224 Е.А.Мсшчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
кации принципов сохранения по различным основаниям -
по степени общности действия, по характеру сохраняющихся
величин (вещи, свойства или отношения), по математической
форме сохраняющихся величин, по типам симметрии и, возможно,
по другим основаниям.
Как я уже заметил ранее в связи с работами Рубинштейна
и Пиаже, принцип сохранения оказывается необходимым элементом
во всех формах познавательной деятельности. Задача
методологического анализа принципа сохранения предполагает
поэтому выявление многообразия форм действия этого принцип
а и прояснение его роли на различных уровнях познавательной
активности.
Другой методологический принцип, а именно, принцип
простоты давно уже привлек к себе внимание. Известно, что
еще в конце XIX века Эрнст Мах выдвинул принцип "экономии
мышления". Долгое время в нашей стране исследование
этого принципа находилось под негласным запретом или, в
лучшем случае, он подвергался решительной критике и, по
сути дела, отвергался. А между тем, это была своеобразная
формулировка принципа простоты, которая требовала своего
методологического осмысления на материале современого научного
знания. Известно, что в зарубежных методологических
исследованиях принцип простоты был предметом основательных
размышлений, дискуссий и разработок.
В нашей стране, насколько мне известно, впервые принцип
простоты привлек к себе внимание и начал активно обсужд
аться А.И.Уемовым и его учениками на кафедре философии
Одесского Университета. Эту работу они начали уже в
начале 50-х годов.
Хотя надо заметить, что рассмотрение понятий простого и
сложного, еще в рамках общепринятого тогда диалектического
подхода, было предпринято В.Г.Афанасьевым в 1956 г., в те
годы работавшим в педагогическом Институте Челябинска. В
своей статье, конечно, полной ссылок на классиков, он подчеркнул
относительность понятий простого и сложного: "Они
отражают, - писал он, - ступени в бесконечном поступательном
развитии и углублении нашего познания объективного
мира"'.
В упомянутой работе, развернутой на кафедре философии
Одесского Университета, исследование принципа простоты
приняло характер методологического исследования. Первая
известная мне публикация, написанная в этом ключе, "Роль
' Афанасьев В.Г. О категориях простого и сложного // Вопросы философии.
1956. ь 1. С. 90.
Наука - предмет методологических исследований 225
принципа простоты в естественнонаучных теориях" принадлежит
одному из сотрудников упомянутой кафедры В.Н.Костюку*.
(Хотя тремя годами ранее о принципе простоты в связи
с анализом феномена гипотезы писал Л.Б.Баженов. См.: Баженов
Л.Б. Основные вопросы теории гипотезы. М., 1961).
Вскоре, насколько мне известно, Костюк переехал в Москву
и ныне он сотрудник Института системных исследований.
Уемов попытался в своих исследованиях разработать своеобр
азное исчисление простоты (сложности) в связи с задачей
построения общей теории систем. При этом построении существенную
роль играют категории вещи, свойства и отношения.
В качестве основоположения разрабатываемого исчисления
простоты принимается положение: "сложность знания
растет с ростом числа звеньев, посредующих данный предикат
и вещь, которую он в конце концов характеризует"^.
В 1967 г. Е.А.Мамчур опубликовала подробный обзор литер
атуры по проблеме простоты^ А в 1967 г. она защитила
кандидатскую диссертацию по теме "Об эвристической роли
"принципа простоты" в физическом познании". В диссертации,
в частности, подчеркивается связь между инвариантностью
и простотой концептуальных систем. Описывая эту связь,
Мамчур пишет: "При выборе между системами, совпадающими
на определенном участке, предпочитать следует ту из них,
посылки которой инвариантны относительно более широкой
группы преобразований; при объяснении одной и той же обл
асти фактов эта система окажется более экономной в использов
ании допущений, т.е. более простой". В 1972 г. Меркулов
И.П. защитил диссертацию по теме: "Принцип простоты
как проблема гносеологии и логики науки". Более детальное
рассмотрение принципа простоты представлено в книге^.
В те же годы - начало 60-х - появились исследования
специальных принципов физических теорий. Эти исследования
непреднамеренно породили необходимость различения
специально научных принципов и более общих, методологических
принципов.
Известный физик-теоретик В.А.Фок, один из тех, кто в
1949 г. отстоял свою науку от идеологической деформации, в
' Вопросы философии. 1964. ь 5.
^ Уемов А.И., Сумарокова Л.Н., Дмитриевская И.В. К вопросу об измерении
простоты. // Методологические проблемы теории измерений.
Киев. 1966. С. 189-90.
^ Вопросы философии. 1967. ь 9.
* Мамчур Е.А., Овчинников Н.Ф., Уемов А.И. Принцип простоты и
меры сложности. М.. 1989. С. 303.
8-2115
226 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
1961 г. опубликовал статью "О роли принципов относительности
и эквивалентности в теории тяготения Эйнштейна"'.
Критически анализируя принцип ковариантности, Фок пишет,
что этот принцип "... вообще не являетсяя физическим принципом,
а только выражает общее логическое требование,
чтобы формулировка законов природы в одной координатной
системе не противоречила формулировке тех же законов в
другой координатной системе"^
В этих размышлениях нашего выдающегося физика-теоретик
а можно усмотреть методологическую оценку некоторых
специальных принципов, поскольку такого рода принципы
выходят по своей значимости и по своему действию за рамки
специальной научной теории и осознаются общенаучными
принципами. Приходится констатировать множество принципов,
как специальных, так и методологических, которые выполняют
функции систематизации, отбора и регулирования
хода научного познания. В связи с разнообразием принципов
возникает проблема их классификации, проблема их взаимных
отношений, их генезиса и т.п.
Так вот - о генезисе, о происхождении тех принципов,
которые положены в основание научной теории. Фок усомнился
в том, что казалось бы несомненно физический принцип
ковариантности вообще является физическим принципом.
Надо думать, что Фок схватил здесь существо проблемы, а
именно, откуда вообще возникают или, иначе, каково происходение
специально научных принципов. Если принцип ковари
антности не физический принцип, то он мог прийти из
других областей интеллектуальной деятельности, а возможно,
и из области здравого смысла или практического действия.
Историческое наблюдение может показать нам, что специ-
ально научные принципы, на которых строится научная теория,
всегда берутся, исторически формируются, вне сферы научной
мысли. Но историческим фактом является также и то
наблюдение, что в сознании ученых, как правило, источник
принципов полагается в самой науке - в научном ли опыте
или в научной интуиции, в ясной и отчетливой мысли ученого.
Такое представление об истоках научных принципов результ
ат определенной методологии, принятой тем или иным
специалистом-ученым.
Мы были вынуждены принять методологическое воззрение,
согласно которому источник научных основоположений
следует искать в широкой сфере человеческой деятельности.
' Вопросы философии. 1961. ь 5.
^ Там же. С. 49.
Наука - предмет методологических исследований 227
Каковы бы ни были истоки специальных принципов научных
теории, они, сами по себе, не обеспечивают истинности теоретических
построений. Они способствуют лишь организации
теории и придают научной теории средства для выживания в
конкурентной борьбе с другими теоретическими построениями.
И это весьма важные функции научных, равно как и методологических
принципов. Принятие нами именно такой методологии
обусловлено пристальным всматриваением в особенности
современного объективного (коллективного) знания.
Сказанное позволяет нам провести различение методологических
принципов на три класса: порождающие, целеполагающие
и принципы связности. Попытаемся кратко пояснить, обр
ащаясь к конкретным принципам, особенности того или
иного класса методологических принципов. Заметим при этом,
что такая простая классификация множества методологических
принципов позволяет выделить из этого множества какой-либо
один принцип и подробнее рассмотреть его, оставив ради сокр
ащения исследования другие принципы, принадлежащие к
данному классу. Иногда мы называем эти классы связками
принципов, поскольку они тесно связаны между собой.
Принцип сохранения принадлежит к классу порождающих
принципов равно как и принцип симметрии. Предложенные
названия трех классов принципов - порождающие, целеполаг
аюшие и принципы связности - сами по себе, по названию
класса или связки, еще не дают основания для различения
специальных и методологических принципов, хотя названия
уже кое-что говорят нам. Для более убедительного различения
требуется каждый раз специальное рассмотрение вопроса.
Прояснение может дать исторический подход. Исторически
мы ясно видим, что, например, принцип сохранения был
явно сформулирован еще в античности в школе элеатов и
развит в последующие века не только как принцип знания,
но и как принцип бытия.
Принцип симметрии, был явно осознан и представлен пиф
агорейской школой и последующими мыслителями. Именно
эти принципы сохранения и симметрии - породили в последующей
истории естесвознания соответствующие специальные
основоположения, которые составляют фундаментальный элемент
современных научных теорий. Хотя иногда в сознании
естествоиспытателей возникает иллюзия обратного отношения
- методологические принципы возникают как результат
обобщения специальных естественнонаучных законов. Однако
эта иллюзия возникает в силу господствующей индуктивной
методологии.
К порождающим принципам можно отнести и принцип
дополнительности. Хотя время между выдвижением этого
8'
228 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
принципа Нильсом Бором и порожденным им соотношениями
неопределенности, открытыми Вернером Гейзенбергом,
трудно зафиксировать, тем не менее, именно принцип дополнительности
исторически определил рождение специальных
принципов квантовой механики. Тут время исчисляется не
столетиями, но, возможно, месяцами или даже неделями. В
логическом же отношении феномен порождения принципов
не зависит от времени.
Класс порождающих принципов был рассмотрен еще до
выхода книги "Методологические принципы физики" в отдельных
монографиях. В 1966 г. вышла книга: Овчинников
Н.Ф. Принципы сохранения, а в 1972 г. - книга: Визгин
В.П. Развитие взаимосвязи принципов инвариантности с
законами сохранения в физике. Хотя, надо заметить, что анализу
понятия симметрии и отдельных законов сохранения посвящено
необозримое число книг и статей.
К классу порождающих принципов, как мы уже заметили,
относится также и принцип дополнительности. Подробный
анализ этого принципа представлен после выхода коллективной
работы в книге: Алексеев И.С. Концепция дополнительности.
М., 1978. Мы упоминаем эти книги как иллюстрацию
того, что замысел книги "Методологические принципы физики"
вырастал на основе интенсивно шедшей уже работы по исследов
анию отдельных методологических принципов.
Мы начали с рассмотрения связки целеполающих принципов.
Принципы этой связки не порождают никаких специальных
принципов. Но они служат существенным целям теории и
ее внешней систематизации. Первая цель научной теории -
это найти убедительное объяснение исследуемой области явлений.
Логическая структура процедуры объяснения предложена
Гемпелем и 0ппенгеймом1. Согласно предложенной ими схеме
объяснение содержит в себе два основных элемента - эксплан
анс (объясняющее) и экспланандум (описание явления, подлеж
ащего объяснению). В качестве эксплананса обычно выступ
ает теория с ее общими законами. В общем виде можно сказ
ать, что объяснить явление это значит включить объясняемое
явление в известную систему теории. Такое включение далеко
не простая процедура. Поскольку в истории знания имеют
место множество различных способов объяснения, названных
принципами, например принцип причинности, мы решили огр
аничиться рассмотрением принципа объяснения, как объединяющего
в себе самые различные способы объяснения явле'
Hempel C.G., Oppenheim P. Studies in the Logic of Explanation // Philosophy
of Science. 1948. Vol. 15. P. 135-175.
Наука - предмет методологических исследований 229
ний, имевшие место в истории знания. Подробный анализ
принципа объяснения дан в книге, вышедшей уже после коллективной
работы, а именно: Печенкин А.А. Объяснение как
проблема методологии естествознания. М., 1989.
Можно, конечно, понимать принцип причинности как
принцип объяснения, если вернуться к аристотелевой интерпрет
ации этого принципа. Как известно, Аристотель различал
четыре вида причинности - материальную, действующую,
формальную и целевую. Явление объяснено, если найдена
какая-либо из этих видов причин. Однако, традиции научного
исследования, начиная с XVII в., закрепили понимание причины
как действующего фактора. Явление объяснено, если
найдена действующая причина. В современном научном знании
с выявлением ограниченности механического объяснения
явлений на первый план выходят другие формы объяснения.
Явление объяснено, если найден способ включения его в систему
знаний исследуемой области - структурное и системное
объяснение. Вот почему принцип объяснения в нашей книге
призван объединить в себе все известные формы объяснительных
процедур, включая и причинное объяснение как особенный
случай объяснения среди других.
К принципам связности можно отнести принцип единства
картины мира и принцип математизации, который представлен
в книге именно как средство объединения знания. Математика
в качестве языка науки способствует формированию единой
теории, охватывающей различные области исследования.
Книга "Методологические принципы физики", несмотря
на попытки бросить на нее тень за "недиалектичность", все
же была отмечена как определенное достижение в методологии
науки со стороны специалистов физиков. Вскоре после
выхода книги состоялось обсуждение в Институте теоретической
физики (г. Черноголовка). К сожалению, не велось стеногр
аммы этого обсуждения. Но можно сослаться на положительную
рецензию одного из участников этого обсуждения
Б.М.Болотовского, опубликованную в журнале "Природа"'. На
обсуждении отмечалось, в частности, что эта книга, вышедш
ая в зеленом переплете, как и книга 1952 г., реабилитирует
философов. Тем более, что редакторы новой зеленой книги
1975 г. своей работой над этой книгой продемонстрировали
возможности плодотворного методологического воздействия
философских идей в процессе познания мира.
' Болотовский Б.М. О значении методологии в научном познании //
Природа. 1977. ь 1.
230 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
Вместе с тем на обсуждении книги высказывались и справедливые
критические оценки. В своей рецензии Болотовский
указал, в частности, на то, что авторы книги упустили важнейший
принцип, а именно, принцип идеализации. В этой
связи автор рецензии писал следующее: "Принцип идеализации
тесно связан с другими, рассмотренными в книге, в частности
с принципом соответствия и принципом дополнительности,
которые очерчивают границы, отделяющие допустимую
идеализацию от недопустимой при переходе от классического
описания к квантовому"^
Конечно, рецензент прав в том, что принцип идеализации
заслуживает подробного анализа. Но оправданием для нас
служит лишь стремление возможно компактнее рассмотреть
связки методологических принципов. Принцип идеализации
представлен авторами книги как особый случай, как проявление
принципа математизации.
Множество методологических принципов, взятое вместе со
специально научными принципами, напоминает нам притчу о
рыбацкой сети, которая может вылавливать морские существа
не меньше определенного размера. Артур Эддингтон, рассказыв
ая эту притчу, говорил о рыбаке, который эмпирически,
"на опыте", неоднократно доказывал, что в море не существует
живых существ меньше двух дюймов - его сеть с размером
между узлами в два дюйма ни разу не приносила морских
обитателей меньших размеров.
Эта притча, по-видимому, восходит к евангельскому сравнению
рыбаков, закидывающих сеть в море или озеро, с "ловц
ами человеческих душ"2. Но для нас тут важен несколько
другой аспект этой притчи. Из безбрежного моря различных
плодов человеческой фантазии, рациональное знание вынуждено
вылавливать живые мысли, способные к дальнейшему
независимому развитию. Этому отлову способствуют основоположения
научной теории, принципы, положенные в ее основу,
и в особенности методологические принципы. Чтобы не
уподобиться рыбаку, который "на опыте" доказывал, что не
существует живых существ меньших, чем два дюйма, нам необходимо
внимательно изучить нашу сеть методологических
принципов, попытаться уяснить ее возможности, ее роль в
познании мира. Если попытаться использовать современный
вариант притчи о рыбаке, то, может быть, точнее будет сказ
ать о многослойном фильтре, который из потока разнообразных,
часто иррациональных, "сумасшедших" построений про'
Болотовский Б.М. О значении методологии в научном познании. С. 147.
^ Слово о жизни. Новый Завет в современном изложении. М., 1992. С. 43.
Наука - предмет методологических исследований 231
пускает относительно чистую струю научной мысли. Задача
заключается в том, чтобы исследовать структуру этого фильтра
и, может быть, предложить некоторые конструктивные улучшения
его структуры и его функционирования.
Наука в ее истории
Название раздела "Наука в ее истории" невольно вызывает
вопрос: как возможно сопоставление этих понятий - "наука"
и "ее история"?' Пытаясь соотнести эти понятия, мы прежде
всего замечаем различие между историей как объективным
процессом, идущим во времени, в данном случае процессом
развития научной мысли, и знанием об этом процессе. Иногд
а такое знание называют историографией науки. Можно и не
употреблять особый термин для обозначения знания о развитии
научной мысли в отличие от объективного процесса исторического
движения этой мысли - контекст рассмотрения,
как правило, дает ясное представление о смысле сказанного.
Но важно подчеркнуть, что различие между историей развития
самой науки и знанием об ее истории - историографией
- существенно для того, чтобы осознать и принять
множество интерпретаций феномена развития науки. История
одна, а знание об истории принимает множество форм. Это
множество интерпретаций феномена исторического развития
науки дает основание повторить наш вопрос: как возможно
сопоставление понятий "наука" и "ее история"?
Возможность сопоставления научного знания и знания о
его историческом развитии определяется тем, какой смысл мы
придаем соотносимым понятиям. При определенной трактовке
их содержания можно усомниться в возможности такого
сопоставления. В самом деле, вполне допустимо следующее
рассуждение. Наука - это наличное и достоверное знание о
природном мире. При таком понимании науки нет необходимости
в особенном знании ее истории, иначе говоря, знании
о предшествующих заблуждениях. Только современное знание
представляется истинным, а все предшествующее знание -
это только мартиролог давно уже оставленных попыток найти
истину. Скорбный список ошибочных усилий научного разум
а, несомненно, достоин поклонения, но ничего не может
прибавить к содержанию современных научных знаний.
' В этом названии мы повторили титул книги Н.И.Кузнецовой: Наука
в ее истории. М., 1982.
232 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
Действительно, наука о природе схватывает в наблюдаемом
мире нечто регулярное - закономерности, действующие ныне,
а также во все времена: не только в настоящем, но и в прошлом
и будущем. Закон тяготения, открытый Ньютоном, не
зависит от времени. Даже новая интерпретация этого закона
Эйнштейном не отменяет его действия. И хотя открытие закон
а тяготения - это факт истории науки, тем не менее, сам
закон является достоянием современного научного знания.
К сказанному можно добавить: изучая результаты научного
знания, мы стремимся усвоить современные достижения
науки. История же науки обращает нас к давно прошедшему.
Конечно, иногда полезно напоминать самим себе об ошибках,
совершенных в прошлом. Но сопоставимо ли по своей значимости
изучение заблуждений со стремлением к научной истине?
Так, или примерно так, можно противопоставить науку и
ее историю.
Но попытаемся более пристально всмотреться в феномен
науки и в то влияние научных достижений на нашу жизнь,
которое так характерно для XX века. Прежде всего мы увидим,
что само понятие науки изменялось в ходе ее истории.
Это изменение основательно проанализировано в работах
П.П.Гайденко. В ее исследованиях мы найдем проработанную
в деталях картину исторического развития понятия науки от
античности до XVIII века. Это уникальный историко-научный
и вместе с тем историко-философский анализ, в котором научное
знание предстает не только в своем содержательном
развитии, но и в рефлексивном отношении знания к самому
себе. К такому синтезу обязывает сама постановка проблемы
проследить эволюцию воззрений на научное знание, представить
картину исторических изменений самого понятия науки.
Историческое развитие научных идей в упомянутых исследов
аниях Пиамы Гайденко отчетливо демонстрирует органическое
единство философских и методологических принципов,
которые оказывают плодотворное воздействие на научную
мысль. Читатель с интересом следит за драмой идей,
зрелище которой развертывает перед ним картины интеллекту
альных столкновений различных исследовательских прогр
амм. ведущих в конечном счете к более г
...Закладка в соц.сетях
