Жанр: Электронное издание
milev2
... же
перебьет себе аппетит.
- И пусть перебьет, - ответила Жанна. - Объестся и заснет, а не будет
скакать и приставать к гостям со своими
вопросами.
Я сочла такое решение проблемы мудрым и погладила Саньку по голове.
- Кушай, кушай, сыночек.
- Я уже все скушал, - ответил он и показал свои грязные руки.
Жанна вскочила и потащила его в ванную. Минутой позже он уже снова был в
своем новом матросском
костюмчике. Жанна тоже принарядилась. В скромном синем платьице с белым
воротничком она была похожа на
гимназистку.
- По-моему, все чудесно, - сказала я, и в это время раздался звонок.
Она побледнела и задрожала. Я, признаться, тоже, но выдавила из себя
улыбку и смело отправилась в прихожую.
У порога я приостановилась, три раза перекрестилась, лишь после этого
взялась за ручку двери и...
Семейство было в полном составе. Впереди всех, наступая на меня широкой
грудью, вошла Елизавета Павловна в
черном костюме из джерси с золотой отделкой.
За ней, возвышаясь головой, с букетом в руках шел Михаил. И где-то на
заднем плане затерялся отец семейства -
без имени, без отчества, без прав, но с грандиозными обязанностями.
Я тут же вошла в роль гостеприимной хозяйки: отскочила назад, давая
возможность будущей свекрови внести в
квартиру свое большое тело, и с улыбкой безумного счастья воскликнула:
- Здравствуйте!
- Здравствуйте, мы не опоздали? - одарила меня снисходительно Елизавета
Павловна, с трудом протискиваясь в
дверь.
Я подумала: "Боже, как она похожа на Марусю. Только счастливый ее
вариант. Бедная Жанна!"
- Вы не опоздали, вы очень вовремя, - запела я, принимая букет от
элегантного Михаила и восторженно закатывая
глаза. - О!
Мое "о" относилось уже к замыкавшему шествие отцу семейства. Он нес
огромную коробку, которая, как и
Елизавета Павловна, с трудом проходила в дверь.
- Это подарок, - рявкнула будущая свекровь, кивнув на коробку.
Я расплылась от удовольствия, раскидывая руки, чтобы принять подарок.
- Не вам, ребенку, - охладила мой пыл Елизавета Павловна. - Где малец?
Не вижу мальца!
Санька, забившийся в угол и оттуда с интересом наблюдавший за
разыгрывающимся действом, отреагировал
мгновенно.
С криком "я здесь! я здесь!" он выбежал в центр прихожей и потребовал:
- Давай подарок!
После этого началось энергичное общение прибывшего семейства с моим
бойким сыном. Подарок распечатали и
тут же объяснили, как им пользоваться. Это был какой-то странный робот размером
с человека. Он ходил, говорил, как
Александр Лебедь, рыком и мигал цветными лампочками.
У меня сразу же возникло множество вопросов. Было не ясно, при чем здесь
робот, куда его такого большого
девать и как это все отразится на воспитании моего сына.
Ясно было только одно: Елизавета Павловна не пожалела денег, чтобы
омрачить мою жизнь. Она сделала это! Мне
не будет покоя от ее рычащего чудища.
Санька уже был близок к экстазу. Его теперь не собьешь с ног никаким
тортом.
Своим роботом он переколошматит в моем доме все бьющееся, а может, даже и
небьющееся. Я же еще не знаю
всех способностей этого механического чудовища.
И тут прозвучал второй звонок. Всем было наплевать, ведь хозяйка-то я.
Пришлось открыть дверь. Я сразу же наткнулась на лицо Евгения. На очень
нетрезвое лицо.
- О! Нет! Только не это! - закричала я и попыталась закрыть дверь.
Но он все силы употребил, не давая ей закрыться. Я выталкивала его из
квартиры и руками, и коленями, но он
упорно стремился объясниться со мной прямо сейчас и бормотал:
- Ну, Соня, ну, Соня, ну будь человеком... Паника охватила меня. Силы
были слишком неравны, к тому же гости
бросили своего робота и с интересом наблюдали за моими действиями. Самого
нетрезвого Астрова они еще не видели, я
успешно прикрывала его дверью, но то, как энергично я выталкиваю кого-то
коленом, скрыть было трудно.
- Что там происходит? - строго поинтересовалась Елизавета Павловна.
- Прос-ти-те, ми-ну-точку, - сдавленным невероятными усилиями голосом
извинилась я и просто чудом каким-то
вывалилась на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь.
Старая Дева, конечно же, уже была тут как тут. Она крутилась у
мусоропровода, делая вид, что у нее там важные
дела, и одновременно не сводя с нас глаз.
- Ты зачем приперся? - зашипела я. - Ты смерти моей жаждешь?
В ответ он попытался меня поцеловать. Старая карга мгновенно
заинтересовалась своим мусорным ведром. Она
оберегала себя от неприятных ощущений.
- Вы не хотите пройти в свою квартиру? - обратилась я к ней. - Стоять
здесь небезопасно!
- Где хочу, там и стою, - буркнула она и с места не сдвинулась.
Пришлось заняться воспитанием Астрова в ее присутствии. Изложив в краткой
форме все, что я о нем думаю, я
предложила ему отправиться домой. Он ответил:
- Я уже дома.
Я поняла, что обычной логикой его не прошибешь. Время поджимало. За
спиной - полный дом гостей. Без меня
они вот-вот заскучают и все вывалят сюда, на лестничную площадку.
- Хорошо, - сказала я, - можешь ты сделать для меня доброе дело?
Евгений решил поторговаться.
- И ты меня простишь? - спросил он. Я вынуждена была обещать.
- Тогда могу. Все что хочешь.
- Поезжай к Розе и привези мне от нее... - я задумалась, - привези, в
общем, она сама знает что. Она передаст.
Понял?
Астров обрадовался.
- И после этого ты меня не выгонишь? - на всякий случай удостоверился он.
Я поразилась мужской наивности и солгала:
- Конечно, нет.
- Тогда я пчелкой! Одна нога здесь, другая там! - крикнул он, чмокнул
меня в щеку и побежал по ступенькам вниз,
хотя лифт стоял на нашем этаже.
Розу я выбрала из географических соображений. Она жила дальше всех от
меня. Это давало надежду, что гости
уйдут раньше, чем вернется Евгений.
Я с удовлетворением потерла ладони, поправила прическу, одернула платье
и... тут-то взгляд мой упал на коврик,
лежащий у двери. Ужас! Коврик весь был в крови. Да что там коврик! Вся дверь
была перепачкана кровью, как и стена и
бетонный пол. Мы с Жанной, делая уборку в доме, начисто забыли о лестничной
площадке. Я со страхом глянула на Старую
Деву, которая приближалась ко мне со своим жутким ведром.
- Вот-вот, - сквозь зубы процедила она и прошествовала мимо.
Оставить все как есть я не могла, как и не могла вернуться домой за
мокрой тряпкой. Весьма странно прозвучало
бы мое заявление гостям:
"Вы тут посидите пока, а я пойду помою на лестнице пол". Посылать за тем
же Жанну было бы и вовсе
бесчеловечно. Она и так ходит еле живая.
Оставалось одно: соседка Татьяна, Я нажала на кнопку ее звонка и ждала,
нервно поглядывая на свою дверь. В
любой момент из нее могли высыпать мои гости. А в голову, как назло, не
приходило ничего правдоподобного. Кстати, и
Татьяне не мешало бы выдать приличную версию. Как я ей объясню, откуда здесь
взялась кровь?
Наконец дверь распахнулась, и лестничная площадка заполнилась
разухабистыми звуками:
- Виновата-а-а ли я, виновата-а-а ли я, ви-новата-аа ли я-я-я-я, что
люблю-ю-ю! Виновата ли я-я-я, что мой голос
дрожа-ал, когда пела я песню ему-уу!
Татьяна скромничала. Голос ее совсем не дрожал, чего нельзя было сказать
о стеклах в окне лестничного пролета.
Они задребезжали от столь проникновенного исполнения. Тем более что соседка не
только пела, она еще и притопывала,
содрогаясь своим грузным телом в каком-то немыслимом танце.
Увидев меня, одиноко стоящую на пороге, она обрадовалась, распахнула для
объятия и вплела в свою песню новый,
не предусмотренный авторами, куплет:
- Коля, это-о-о не баба Мароня-яя! Коля это-о-о не баба Мароняяя, это
наша соседочка Соня-я-я!
Татьяна веселилась так заразительно, что я тоже чуть не запела:
- О дай-те-е-е, дай-те-е-е мне воды, я свой позор сумею смыть!
Но этого не произошло. Татьяна пропела мне:
- Заходи-и-и-и-и! - и уже в глубь квартиры:
- Налива-аай!
Я зашла с одной лишь целью не дать ей рассмотреть кровавые пятна на полу
и стене. Зашла и тут же, стараясь не
сбиваться на пение, объяснила, что мне нужны тряпка и ведро с водой.
Татьяна, приплясывая все это время, разочарованно махнула рукой на дверь
ванной и уплясала на кухню. Оттуда
сразу же раздался звон стаканов. Потом секунда молчания, смачный хруст и грянула
песнь: "Выплыва-а-а-ют распис-ныыые
Стеньки Ра-аазина челны-ы-ы!"
Я не стала терять даром времени, схватила ведро, наполнила его водой и
помчалась смывать кровь.
- И за бо-о-орт ее броса-а-а-ет! - неслось мне вслед.
Всей душой я радовалась, что есть на свете жизнерадостные люди, которым
нет дела до чужой жизни. Побольше бы
таких соседей.
Вымыв все дочиста, я вернула ведро и, три раза перекрестившись, одернула
платье, поправила прическу и с опаской
заглянула в свою прихожую.
Глава 14
Волновалась я напрасно. Видимо, персона моя в глазах Елизаветы Павловны
была столь незначительна, что ее
отсутствие никак не могло отразиться на всеобщем веселье, которое по-прежнему
крутилось, во-первых, вокруг нее, а уж
потом вокруг робота.
- Я потом покажу тебе нашу собаку! - обольщала она моего Саньку. - У нас
есть такая большущая собака, я кормлю
ее вкусной сахарной косточкой!
Жанна смущенно топталась за спинами гостей и дрожала, как овечий хвост.
Она уже сомневалась, дойдет ли очередь до нее.
- У меня складывается впечатление, что они пришли знакомиться с моим
Санькой, - украдкой шепнула ей я.
- У меня тоже, - дрожащим голоском ответила она.
Однако Санька развеял это впечатление. Он наконец возжелал поделиться
своим восторгом с нами.
- Жанна, смотри, - крикнул он, с разбегу прыгая к ней на руки. - Робот
выше меня!
- И меня тоже, - пропищала та, с ужасом глядя на игрушку.
- Ах, Жанна, - расплылась в доброй улыбке Елизавета Павловна и строго
добавила:
- Миша.
Мгновенно появился второй букет, маленький, но очень элегантный.
Я с напряжением вперилась глазами в Мишу и отца семейства, ожидая и от
того, и от другого удивительных
свершений. Мужчины действительно очень украсили собой сцену знакомства, чего
нельзя было сказать о будущей
свекрови. В то время, когда она сверлила придирчивым взглядом мою сомлевшую
Жанну, они галантно кланялись и
наперебой представляли друг друга.
Когда все наконец познакомились, я заметила, что Елизавета Павловна
осталась не вполне довольна будущей
невесткой. Точнее, она была совсем недовольна, хоть и пыталась это скрыть. Она
(и это сразу бросалось в глаза) относилась
к тем людям, у которых буквально все должно быть самого высокого качества. Такие
люди даже на вопрос:
- Какое у вас образование? - отвечают:
- Самое высшее!
Зато Жанне Елизавета Павловна понравилась. Взгляд девушки теплел, когда
она смотрела на этого фельдфебеля в
юбке.
- Она чудо! - украдкой шепнула мне Жанна, как только представилась такая
возможность.
- В некотором смысле да, - согласилась я, имея в виду совсем другой
аспект сущности Елизаветы Павловны. - Но
дама неприятная в крайней степени.
- Ну что ты! - испугалась Жанна. - Неужели она тебе не понравилась?
- Не нахожу в ней ничего, способного вызвать подобные чувства, - честно
призналась я.
- Это странно. Она очень похожа на Мишу, точнее, он на нее. И глаза, и
выражение лица! Я просто насмотреться на
нее не могу!
- Еще насмотришься, - без энтузиазма пообещала я и добавила:
- Я рада, что она тебе нравится. Может, хоть это тебе поможет.
Елизавета Павловна тем временем знакомилась с моей квартирой. Причем
делала она это со смаком, щедро
отпуская хвалебные комментарии. У меня даже появилось подозрение: уж не
собирается ли она поселить здесь молодых.
Особенно ей понравилась гостиная, детище моего третьего мужа. Я бы даже сказала,
его шедевр, потому что моя гостиная -
это настоящее произведение.
Мой третий муж был директором завода, но голова и руки у него были на
месте. Гостиная - это резьба по липе и
зеркала, это мозаичные полы каких-то невиданных пород дерева и хрустальный
потолок с диковинной подсветкой... Все это
существовало почти двадцать лет и было словно новенькое. Но это уже благодаря
моим стараниям.
- Миша, взгляни, какой великолепный евродизайн, - воскликнула гостья, и я
пожалела ее всей душой.
- Этот дизайн - ровесник Жанны, - с гордостью сказала я. - Мы тогда о
Европе и слыхом не слыхали. Все, сделанное
здесь, опирается на древние традиции русских мастеров.
- И вы уже много лет живете среди этой прелести? - изумилась Елизавета
Павловна.
- Да, - согласилась я, - и уже много лет ее убираю. Теперь, правда, Жанна
мне помогает. Она очень трудолюбива, -
ввернула я, радуясь такой возможности.
- Да, да, - рассеянно отозвалась Елизавета Павловна, переходя в другую
комнату. - Миша говорил мне. Ах, какая
прекрасная картина, - тут же восторженно воскликнула она, увидев мой портрет во
весь рост, занимающий большую часть
стены. - Кто эта прекрасная дама?
Мне стало обидно.
- Разве не видите? Я!
- Вы? - На лице гренадера в юбке появилось разочарование.
Я сжалилась над ней и сказала:
- Шутка. Разумеется, это портрет моей бабушки.
Елизавета Павловна с облегчением вздохнула и улыбнулась. Затем она
внимательно посмотрела на меня и
спросила:
- Раз ваша бабушка, значит, прабабушка Жанны?
К такому повороту я не была готова, но пришлось согласиться.
- Ну, разумеется, - после легкой заминки ответила я. - Это прабабушка
Жанны.
- Оч-чень хорошо, - одобрила Елизавета Павловна и по-новому посмотрела на
Жанну. - Миша, ты слышал? Это
твоя будущая родственница.
Миша и без того прирос к портрету, с удовольствием смотрел на юную меня,
и в глазах у него были совершенно не
родственные чувства.
"Дьявол, - подумала я. - Ведь собиралась быть только тетушкой, а уже
угодила в прабабушки. Чертов муж (второй).
Приспичило ему писать меня в костюме знатной дамы".
- Так прабабушка Жанны, выходит, была дворянка? - с легким недоверием
продолжила допрос Елизавета Павловна.
Я вспомнила, как нынче это модно и, не моргнув глазом, солгала:
- А разве вы не видите?
Гостья вперилась в портрет, будто там у меня та на лбу было написано, к
какому роду-племени я, пардон, бабушка
относится. После пристального изучения портрета будущая свекровь повеселела.
- Вы знаете, - воскликнула она, обращаясь ко мне почти уже как к своей
подруге, - а ведь действительно есть легкое
сходство с вами.
- Надеюсь, - скромно ответила я.
- Да, да, и Жанна тоже унаследовала некоторые черты, - продолжила
Елизавета Павловна. - Ведь правда, Миша?
Он охотно согласился. Все были рады, только Жанна зарделась от смущения.
Бедняжка не привыкла врать. Надо
подумать, правильно ли я воспитываю Саньку.
Елизавета Павловна, уже вполне довольная, ущипнула Жанну за щечку и
сказала:
- Крошка, а ты мила.
Я решила, что на этой оптимистичной ноте можно их приглашать к столу.
Приглашение восприняли с энтузиазмом. Разогретые приятным сообщением о
дворянском происхождении
невесты, гости захотели к духовной пище присовокупить что-нибудь посущественней.
Слава богу, на столе было все. Все,
что осталось от вечеринки. Мы с Жанной добавили к этому всего несколько блюд, но
зато каких!
- Миша, - снисходительно бросила ему мать, - поухаживай за невестой.
Он ринулся выполнять приказание матери. Одной рукой взялся за стул,
другую положил на талию Жанны...
И комната взорвалась оглушительным визгом. Невеста закричала, словно
резаная. Присутствующие содрогнулись.
Бедного Мишу затрясло, как от электрического тока. У Елизаветы Павловны
подогнулись колени, и она рухнула на стул. Я
потеряла дар речи, онемела, но ненадолго. Секундой позже я завизжала не хуже
Жанны, схватила ее за руку и с криком "все
погибло!" поволокла на кухню, предоставив гостям возможность строить домыслы.
- Что случилось? - уже на кухне спросила я, быстро включая духовку,
сгребая с коробки крошки торта и высыпая их
прямо на пламя.
- Не знаю, - прошептала Жанна.
- Как это не знаешь? Орешь и не знаешь? Она испуганно покачала головой.
На бедняжке не было лица. Один страх.
- Миша ко мне притронулся и... Меня словно кипятком окатили.
- Плохо, - констатировала я, принюхиваясь, достаточно ли уже дымят
крошки. - Придется показать тебя
невропатологу, а то и психиатру. Ты слишком впечатлительная, возьми себя в руки.
Я попыталась погладить ее по плечу, но она опять вскрикнула и прыгнула на
другой конец кухни. Я окончательно
расстроилась и посоветовала:
- Старайся пока держаться подальше от Михаила. И вообще сядешь рядом со
мной.
Надо сказать, последнее событие сильно повлияло на меня. На душе и без
того скребли кошки. К тому же я с
мучительным напряжением ждала возвращения Евгения. Он мог вернуться в любой
момент, и это не было бы приятным
сюрпризом.
Что ему взбредет в голову, знает только черт!
Тем временем крошки уже достаточно надымили. Я выключила духовку,
осторожно взяла Жанну за руку и повела
ее в гостиную.
Гости в глубокой задумчивости сидели за столом. Было видно, что
задумались они, услышав наши шаги, а до этого
энергично делились соображениями.
- Чем-то пахнет? - потянула носом Елизавета Павловна.
Я этого и ждала, а потому со скорбным вдохновением воскликнула:
- Сгорел наш пирог! Спасибо Жанне, вовремя вспомнила, а то не избежали бы
мы пожара.
- Ах, так вот что это было! - обрадовалась гостья.
Все облегченно вздохнули, потому что, услышав наш визг, подумать можно
было все, что угодно.
Я, как обстоятельства и требовали, принялась вздыхать и жаловаться.
Елизавета Павловна, Михаил и даже отец семейства сердечно меня
успокаивали, мол, ничего страшного, все
прекрасно и не стоит так убиваться из-за какого-то пирога. И чтобы укрепить меня
во мнении, что обед удался, все
набросились на еду.
Я, пользуясь случаем, что рот Елизаветы Павловны занят, без устали
хвалила Жанну. Мать Михаила сдержанно
кивала.
- Так вы, значит, тетя Жанны? - воскликнула она после третьей рюмки. -
Это очень приятно. Но у вас другая
фамилия.
- Естественно, - таинственно улыбнулась я. - До определенного времени я
не ограничивала себя в мужьях и имела
их достаточное количество.
- Ах вот как, - поджала губы она. - Надеюсь, Жанне не передастся эта
черта.
- Я тоже надеюсь, - ответила я. - Пока я единственная унаследовала эту
черту от бабушки, - и я кивнула на свой
портрет.
В глазах Елизаветы Павловны тут же появился озорной блеск.
- Если честно признаться, я тоже когда-то была легкомысленной, - вздымая
грудь, сказала она. - Во мне и сейчас
живут какие-то демонические силы.
Отец семейства усиленно закивал головой, как лицо очень от этих сил
пострадавшее.
- Во мне живут Манон, Нана и Мессалина! - сверкая глазами, продолжала
делиться признаниями его супруга.
- Во мне живут Лондон и Париж! - воскликнула я. - Но я-то в них не живу.
Отец семейства громко загоготал, но под взглядом жены мгновенно притих.
Я смотрела на беднягу с огромным сочувствием. Было очевидно, что его жена
не меняла мужей лишь потому, что
всегда очень хорошо знала, как подойти к делу таким образом, чтобы на всю жизнь
хватило одного. Муж ее, судя по всему,
был задвинут в бизнес так далеко, что бедняге некогда было поинтересоваться
жизнью супруги. К примеру, куда его Лиза
тратит заработанные им деньги. Я много слышала о разгульной жизни богатых людей,
но, глядя на этого несчастного, и
слепому было ясно: это не тот вариант. Но если в чем-то бедолага и согрешил, то
надо помнить о таком человеческом
качестве, как снисходительность. Ведь даже собаке Лиза время от времени бросает
кость, а муж ее как-никак человек.
Я решила быть с ним поласковей. Это не могло ему повредить, поскольку
Елизавета Павловна уже расслабилась и
так была увлечена собой, что не замечала вокруг ничего. Миша, пользуясь этим,
тут же стал оказывать знаки внимания
невесте, а я пристроилась к отцу семейства в тайной надежде выпытать у него как
можно больше о расстановке сил в семье.
Он сомлел от моего внимания и... начал рассказывать о каком-то своем приятеле,
точнее, даже и не о самом приятеле, а
почему-то о его дедушке.
- Дедушка его в свое время был очень крупный партийный бонза, что по тем
временам было странно, - сказал
папаша и многозначительно посмотрел на меня.
- Чем же странно? - спросила я, злясь, что на всякую ерунду уходит
драгоценное время.
- А странно тем, что из алфавита он не выговаривал добрую половину букв.
Народ мог не правильно его понять.
Речь его была картава и забавна. Фраза:
"Я стаый ебационер", - на самом деле была абсолютно прилична и не имела
другого смысла, кроме того, что он
старый революционер.
Я ошиблась. Елизавета Павловна, видимо, никогда не теряла бдительность.
Видимо, она умела рассказывать и слушать одновременно.
- Ах-ха-ха-ха! Ах-ха-ха-ха! - взорвалась она громким смехом, который,
наткнувшись на мой нарочито
недоуменный взгляд, тут же иссяк. - Хм, он все время болтает глупости, просто
стыдно, - жеманно поведя плечами,
смутилась она.
Я была счастлива, наконец-то увидев эту женщину смущенной, и теперь
знала, как мой хрупкий росточек Жанну
привить на это пышное старое дерево.
Я тут же перешла к делу и в течение ближайших пятнадцати минут заострила
всеобщее внимание на проблеме,
которая свела всех нас. Неожиданно получив поддержку от Михаила, я настояла на
точном дне свадьбы, мотивируя свою
настойчивость безграничной любовью к племяннице и предстоящей длительной
командировкой. На самом деле я
принадлежала лишь себе и Саньке, и меня некому и некуда было командировать, но
Елизавета Павловна дрогнула и
согласилась отдать своего Михаила моей Жанне уже через месяц.
Решив одну проблему, я тут же столкнулась с новой. Времени прошло более
чем достаточно, и теперь Евгений мог
появиться в любую минуту, что не повышало настроения. Я, конечно, не забывала о
роли приветливой хозяйки, стараясь
всеми способами продемонстрировать окружающим свое отменное воспитание, но
думала сама лишь об одном: как бы
выпроводить гостей до возвращения Астрова. Поэтому, когда Михаил озабоченно
посмотрел на часы, я с трудом сдержала
радость. Тем более что Жанна к тому времени сидела уже едва живая от стараний
понравиться его маме и осознания того,
что это плохо получается.
- Что? Уже? Так рано? - воскликнула я с притворным испугом, поспешно
вскакивая со стула.
- Да, к сожалению, пора, - "огорчила" меня Елизавета Павловна. - У Миши
много работы.
Она пристально посмотрела на меня и решила утешить.
- Не расстраивайтесь, - сжалилась надо мной она. - Теперь, когда мы
познакомились и назначили день свадьбы,
будем встречаться чаще. У Жанны будет еще возможность порадовать нас своим
пирогом.
- Надеюсь, надеюсь, - лепетала я, поглядывая в сторону двери.
Все дружно встали из-за стола и двинулись в прихожую. Елизавета Павловна
бросила провальный взгляд на мой
портрет и обласкала взглядом полумертвую Жанну. Я поняла, что выиграла сражение.
В прихожей выяснилось, что гости очень довольны. Комплименты так и
сыпались изо всех уст.
- Ну, долгие проводы - лишние слезы, наконец сказала Елизавета Павловна и
взялась за ручку двери. - Спасибо за
все, все было прекрасно...
И тут ее взгляд на чем-то остановился.
- Кровь, - рассеянно сказала она, чмокнула в щеку меня, потом Жанну и
вышла из квартиры.
Михаил и отец семейства проделали то же самое следом за ней.
Звук падающего тела Жанны раздался одновременно со стуком захлопнувшейся
двери.
Видимо, я чем-то заслужила расположение всевышнего, потому что и звонок
Розы раздался сразу же, как только за
семейством жениха закрылась дверь.
- Роза, я сейчас! - крикнула я в трубку и побежала приводить Жанну в
чувство.
Когда бедняжка пришла в себя, мы вместе бросились искать кровь. Надо
признаться, долго искать ее не пришлось.
Едва заметные следы крови в прихожей были везде: на стене, на мебели и даже на
ручке двери. Жанна схватила мокрую
тряпку и принялась их стирать, а я помчалась к телефону.
- Мама, что случилось? - строго спросила Роза. - Я перед тобой
провинилась?
- Нет, - ответила я, предчувствуя недоброе.
- Тогда зачем ты натравила на меня Евгения?
- Он еще у тебя? - изумилась я.
- Появился неслыханным образом и уже давно здесь.
- Что значит "неслыханным образом"?
- То и значит, что он приехал к нам на такси без копейки денег. Мой Пупс
вынужден был расплачиваться с
таксистом.
"Да-а, - подумала я. - Правильно предки утверждали, что человека не
узнаешь, пока не съешь с ним пуд соли. Я с
Астровым еще не съела и килограмма, а уже обнаружилось, что он абсолютно
ненадежный человек. Так опозорить меня
перед друзьями! И кто его просил брать такси? И куда он дел все свои деньги?
Да-а, такой кого хочешь изнасилует!"
- Где он? - спросила я.
- Сейчас в ванне, - сердито ответила Роза. - Фу-уу! Как мы все утомились!
Пупсу пришлось приглашать соседа,
чтобы уложить его туда.
Ясное дело, особенно если принять во внимание размеры Пупса и размеры
Евгения. Я уже раскаивалась, что
послала Астрова к Розе. Раз Пупсик превратился в Пупса, значит, Роза серьезно им
недовольна. Боюсь, без Астрова здесь не
обошлось.
- А что он делает в ванне? - осторожно поинтересовалась я.
- Трезвеет.
- До сих пор?! - ужаснулась я.
- Почему "до сих пор"? На наших глазах он высосал полбутылки водки. Это
непосредственно перед тем, как
отправиться в ванную. Так что времени прошло не так уж много. Тут уж возмутилась
я.
- Роза, это странно, - воскликнула я. - К тебе приходит нетрезвый
Евгений, ты поишь его еще, а потом тащишь
вытрезвлять в ванну. Как прикажешь это понимать?
- Мама, клянусь, он был трезвый! Грязный - да. Разодранный, ободранный -
да. С похмелья - да, но трезвый. Пупс
предложил ему поправить здоровье, да сам же сразу и пожалел об этом. Женька
расколошматил чайный сервиз и вазу.
- Еще бы! Он от меня уходил уже на бровях.
- Но кто же знал, - оправдывалась Роза. - Ты бы хоть позвонила.
- Если бы я могла. Он приперся в самый неподходящий момент: ко мне как
раз пришли будущие родственнички
Жанны.
Роза ахнула и, думаю, схватилась за сердце.
- Не волнуйся, все обошлось, - успокоила я ее. - Наша свекровь уже почти
нас любит, насколько это возможно
вообще в подобных обстоятельствах.
Сейчас я переживаю о др
...Закладка в соц.сетях
