Жанр: Электронное издание
milev2
...ми, нервно затеребила подол платья и,
приседая, сказала:
- Здрасте.
- Здравствуйте, милая, - покровительственно ответила я, придирчиво изучая
ее и оттаивая душой.
"Нет, это существо не опасно. Чтобы мой Астров изменил мне вот с этим?
Даже если такое случится, я только ему посочувствую".
Я решила ее подбодрить.
- Итак, слушаю вас, - сказала я, после чего девица растерялась
окончательно и сбивчиво залепетала:
- Меня это, Жанна зовут, я это, насчет работы пришла, мне это, говорили,
я собиралась уже вчера, но, сказали, что
как бы не надо, а сегодня, вот.
- Понятно, следуйте за мной, - усмехнулась я и отправилась на кухню.
Когда мы проходили мимо ванной, внезапно распахнулась дверь, и
перепачканный Евгений шагнул нам навстречу.
Девица испуганно шарахнулась и юркнула на кухню раньше меня.
- Кто это? - свистящим шепотом спросил Евгений, делая ужасные глаза.
- Прислуга, - издевательски кривляясь, ответила я. - Допрыгались, милые.
- И как она?
- По-моему, ее надо лечить.
Евгений пожал плечами и скрылся в ванной, а я отправилась на кухню.
Девица стояла ко мне спиной и смотрела в окно.
- Присаживайтесь, Жанна, - я указала на стул. - Кофе хотите?
- Спасибо, - робко ответила она.
- Спасибо? В каком смысле?
- В смысле... Не хочу.
Я задумалась о соотношении робости и покорности в характере человека и на
несколько секунд забыла о Жанне...
Очнулась я, лишь когда Санька выскочил из ванной и с криком "где моя
прислуга?" прыгнул на руки Жанны.
Я остолбенела. Я близка была к обмороку, поскольку находилась в
уверенности, что девушка точно лишится чувств,
но ошиблась. Жанна мгновенно преобразилась. Она рассмеялась, не выпуская Саньку
из рук, уселась на стул, повела с
ребенком бойкий разговор и через пять минут знала о нас столько, что я
озаботилась новой проблемой.
Оказывается, наличие прислуги в доме делает жизнь его обитателей весьма
прозрачной.
С этим смириться я никак не могла, но, видя своего ребенка в руках Жанны
радостным и счастливым, я
представила себя сидящей, скажем, в опере, а рядом Евгений. Что ж, недурно. А к
нашему приходу Санька, отмытый до
белизны, переодетый в свежевыстиранную пижамку, сладко дремлет на кружевных
белоснежных простынях, а на столике в
гостиной приятный ужин на двоих и при свечах...
Просто блеск!
Я посмотрела на Жанну совсем другими глазами.
"Ну и пусть сплетничает, - храбро подумала я. - После Старой Девы и
верной подруги Маруси мне это совсем не
страшно. Главное, что она любит детей.
И они любят ее, если судить по моему Саньке, а его трудно обмануть".
- Что вы умеете делать? - спросила я, чтобы не выглядеть легкомысленной.
Жанна вмиг утратила веселье, привычным движением (как куклу) прижала
моего сына к груди и серьезно
отчиталась:
- По дому умею делать все: стирать и гладить белье, чистить ковры,
натирать паркет, знаю десять рецептов варки
кофе, хорошо готовлю традиционные блюда и обожаю драить кастрюли.
Представив, что всю эту нудную и изнуряющую работу она будет делать
вместо меня, я почувствовала
значительный прилив сил. Последняя же ее фраза едва не довела меня до экстаза.
- А комнатные растения вы любите? - спросила я, с огромным трудом скрывая
радость. - У меня много дорогих
цветов.
- Цветы - с детства моя слабость. Я их холю и лелею, словно своих деток.
Сладкий вздох вырвался из моей груди:
- Ах!
Но я быстро взяла себя в руки и строго спросила:
- А как вы относитесь к домашним животным?
Надо признаться, что у меня не было никаких домашних животных, но я уже
серьезно задумалась: "А почему бы
мне их не завести?"
Услышав вопрос, Жанна буквально заискрилась внутренним светом и с
трогательной нежностью произнесла:
- Домашних животных очень-очень люблю. Я затрепетала.
"Ну надо же, как мне повезло. Это просто ангел какой-то, а не девушка.
Таких надо клонировать. Просто брать и клонировать. Сотнями. Тысячами.
Чтобы всем было хорошо. Ах, как я
теперь заживу! Даже не знаю, как благодарить мою Марусю".
- А скажите-ка, милая, что вы любите больше всего? - спросила я,
недоумевая, как могла так долго обходиться без
прислуги.
- Больше всего на свете я люблю детей, - ответила Жанна, и мне
потребовалось немало сил, чтобы удержаться на
стуле, а не наброситься на нее с объятиями и поцелуями.
Пришлось торжествовать молча, что было равносильно пытке.
- А как вы относитесь к воспитанию? Мне хотелось бы вырастить из сына
приличного человека, а не какого-нибудь
рэкетира, депутата или, упаси боже, лидера ЛДПР.
Этот вопрос всегда очень волновал меня. Некоторые заводят детей и совсем
не хотят их воспитывать. Детей это
чрезвычайно травмирует. Именно так получаются вышеперечисленные продукты плохого
воспитания.
- Я обожаю воспитывать детей и даже закончила шестимесячные курсы
гувернанток, - заверила меня Жанна, чем
окончательно свела с ума.
Подобно голливудской героине, мне захотелось, подпрыгивая от счастья,
закричать: "Хочу! Хочу!" Но я чудом
сдержалась.
А вот Санька не стал скрывать своих чувств. Он завизжал от радости, чем
привлек внимание Евгения. Он
испуганно ворвался в кухню и, увидев, что здесь все довольны, с облегчением
вздохнул.
Санька прыгал на коленях Жанны, а я томилась от переизбытка чувств:
"Вот кого мне нашла Маруся! Вот кого она мне нашла!"
Будь у меня хоть капля предвидения, я залилась бы слезами в тот самый
миг, когда нога Жанны ступила на порог
моей квартиры.
Но даром предвидения обладаю не я, а все кому не лень. Послушать мою
Марусю, даже она обладает этим даром;
Хотя, если учесть, сколько неприятностей принесла мне ее Жанна, то, может, это и
так. Однако все это в дальнейшем, а
пока...
Глава 3
А пока я не знала, куда деться со своим счастьем: хотелось буквально со
всеми поделиться открытием, что я и
делала в первые дни с утра до вечера.
- Знаешь, что приносит женщине истинное блаженство? - вопрошала я
очередную из подруг, лежа на диване с
сигаретой в зубах и любуясь тем, как спорится работа в руках Жанны.
- Новая шубка? - принималась гадать подруга.
- Холодно.
- Богатый любовник?
- Холодно.
- Отдых на Канарах?
- Уже теплей.
- Неужели групповой секс? - с восхищением изумлялась подруга.
- Фи, какая чепуха. Это, все вместе взятое, не идет ни в какое сравнение
с моей Жанной, - с гордостью сообщала я. -
Прислуга - вот что может сделать женщину счастливой. Когда имеешь домработницу,
то шубки, любовники и отдых на
Канарах так же доступны, как групповой секс. Когда в твою жизнь входит прислуга,
жизнь вроде та же, но совсем с другим
оттенком. Знаешь, чем отличается лебедь от курицы?
- Шеей?
- Умением летать. Курица только хлопает крыльями, но остается на земле.
Так вот, я взлетела так высоко, что мне жаль вас, хлопающих крыльями.
Жанна, приготовь мне белую блузку, но
сначала принеси кофе и сделай потише телевизор.
Или нет, выключи его совсем.
Не стоит, думаю, упоминать чувства, которыми преисполнялись мои подруги.
Все, как одна, завидовали мне
завистью всех цветов радуги. Лишь Тамара - очень деловая женщина - не поняла
меня.
- Серьезно? - удивилась она. - Прислуга действительно приносит столько
радости?
- Прислуга и счастье - синонимы, - заверила я.
- Странно, - изумилась Тамара, - почему же я не испытала этого? У меня
два водителя, кухарка, горничная, прачка
и садовник, не считая секретарш, которых тоже можно смело отнести к прислуге,
если взять во внимание то, чем им обычно
приходится заниматься. Сюда же можно отнести и телохранителей. Так почему же я
несчастна?
- Может, потому, что количество не всегда переходит в качество? -
предположила я.
- А может, мой муж вместо меня кайфует? Даня! Даня!!! Сейчас же иди сюда,
- закричала Тамара, обращаясь к
мужу. - Соня утверждает, что прислуга приносит счастье. Отвечай, это правда?
- Лично мне счастье приносишь ты, - услышала я честный ответ бездельника
Дани.
Еще бы, бизнес Тамары кормит известную часть страны, так что уж тут
говорить о каком-то Дане.
- Соня, наша прислуга никакого счастья не приносит, - со вздохом
призналась Тамара. - Одни только хлопоты. И
все воруют.
- Это потому, что у тебя нет моей Жанны, - с гордостью ответила я, всей
душой жалея подругу.
Можете представить, как жилось мне в те дни, раз я была полна таких
восторгов. Жанна - девушка из многодетной
семьи, самая старшая из детей - была на редкость ловка и трудолюбива. С шести
лет на ее плечи легли большое хозяйство и
толпа братишек и сестренок. Она привыкла со всем справляться и не роптать и
сохранять жизнерадостность. Скромность ее
поражала, ум вызывал уважение, легкий нрав - симпатию.
В моем доме воцарился абсолютнейший порядок, Санька был ухожен и
накормлен, а мы с Евгением располагали
всеми вечерами к собственному своему удовольствию. И все это за весьма скромную
плату, потому что выяснилось:
Жанна мечтает в совершенстве овладеть английским. Я охотно взялась ей в
этом помочь, расширяя по ходу ее
кругозор и без устали делясь своим жизненным опытом.
За короткое время мы стали подругами, точнее я стала ее кумиром, что было
особенно приятно. Занимаясь
домашним хозяйством, Жанна успевала не только слушать меня, но и выражать свое
восхищение, причем в самой лестной
форме.
Конечно, я была в восторге, день ото дня все больше влюбляясь в прислугу,
подумывая всерьез над повышением
жалованья, что с моей стороны уже было бы настоящим меценатством, поскольку
Жанна планировала продолжить свое
образование и собирала средства для оплаты обучения в университете.
Я поделилась своей идеей с Евгением, и он всячески ее одобрил, напомнив,
однако, что такие домработницы, как
Жанна, на дороге не валяются, а ведь если она поступит в университет, ее надо
будет кем-то заменить. Впервые в жизни, да
простит меня господь, я пожалела об отмене крепостного права.
- Я же умру без нее.
- Ну, это будет не так скоро, - поспешил успокоить меня Евгений.
- Да, но я уже сейчас представить не могу, как буду обходиться без нее.
К тому же она мне как дочь. Все, что есть у меня внутри, что накопилось
за долгие годы жизни, настойчиво требует
передать это дочери.
- Отдай Саньке. - Ему это на пользу не пойдет. Нет, нет, нет. Представить
себе не могу, что будет, когда меня
покинет Жанна.
- Это будет не скоро, - снова заверил меня Евгений, но он ошибался;
Через несколько дней после нашего разговора позвонила Тамара и пригласила
меня на банкет по случаю своего
юбилея.
Так было всегда. Все дни рождения Тамары, сколько себя помню, проходили
на моих глазах. Сначала это были
детские собрания с тортом, свечами и лимонадом, потом отроческие вечеринки с
теми же атрибутами и подпольным вином,
потом юношеские бесшабашные пьяные компании и так далее.
Но с тех пор, как Тамара забралась на коммерческий олимп, ее дни рождения
не радовали меня. Я отбывала их как
повинность, расплачиваясь за многолетнюю верность и дружбу. Там уже не было
прежней атмосферы родственного
единства, где все любили и были любимы. Там присутствовали скука и суета, и еще
много тщеславия и прагматизма. Все
друг от друга чего-то хотели и старались это тут же получить.
Там, на этих юбилеях, я уже не принадлежала себе и чувствовала себя чужой
и страдала, что не нужна Тамаре, как
прежде, и что она меня уже не так любит, хотя она клялась, что без меня на
собственном дне рождения просто повесилась
бы. Вот как загнала бедняжку жизнь.
В общем, я знала, что ждет меня на этом банкете: это будет шумный и
суетливый прием с чиновниками,
политиками, бизнесменами, банкирами и звездами эстрады, где у каждого припасен
камень за пазухой и улыбка до ушей.
Я очень не хотела туда идти, но не могла отказать подруге. Я вынуждена
была сказать "да".
Тамара, избавившись от неловкости, связанной с ожиданием моего ответа,
обрадовалась и размечталась о том, чего
уже не будет никогда: как мы посидим вдвоем, напьемся, поболтаем, распахнем друг
другу души...
- Кстати, Мама, как там твоя новая подруга-домработница? - неожиданно
спросила Тамара. - Ты по-прежнему от
нее в восторге?
- Она прелесть, я не прочь ее удочерить, - засвидетельствовала я, - Жаль,
что я никак не могу ее увидеть. Все дела,
дела. Времени свободного совсем нет. Неужели она так уникальна?
- Можешь не сомневаться. Это перл.
- Слушай, Мама, а почему бы тебе не захватить ее на мое торжество?
Может, мне удастся переманить ее к себе, и я узнаю, что такое настоящее
счастье.
Мне понравилась такая мысль, я имею в виду, конечно, не счастье Тамары, а
само торжество.
- Это идея! - закричала я, предвкушая, сколько радости получит Жанна от
того, что для нас с Тамарой хуже
цирроза.
Я мгновенно ощутила себя волшебницей-крестной, щедро одаривающей ЗолушкуЖанну,
и поинтересовалась:
- А карета за нами будет? Тамара поняла меня с полуслова.
- Будет, и с кучером, - пообещала она.
- Блеск!
Я повесила трубку и вот тут-то впервые ощутила его. Он стоял за моей
спиной и дышал мне в затылок. Я застыла
перед зеркалом, висящим над телефонным столиком, и потому ясно видела: за мной
нет никого.
Но кто-то дышал. Даже волосы шевелились на затылке. Ужас!
Не знаю, что стало бы со мной, если бы не звонок в дверь. На пороге
стояла Старая Дева. По отсутствию бигуди я
определила, что она при параде.
- Ко мне пришел старый друг, - заблеяла она, - и очень хочет с вами
поговорить.
- С чего это? - испугалась я.
- Он ваш читатель.
- Ваш друг?
- Да, - с осуждением подтвердила Старая Дева. - Мой друг - ваш читатель.
- Пусть читает что-нибудь другое, - запротестовала я и поспешно
захлопнула дверь.
И в это время осознала, что не чувствую дыхания на моем затылке.
"Чего только не привидится, - подумала я и рассмеялась. - А может, тот,
который дышал, обиделся за друга Старой
Девы? Не слишком-то любезно я обошлась с ним. Сам виноват. Впредь будет знать, с
кем дружить".
...Это происшествие тут же забылось, и последующие два дня я портила
Жанну, заставляя ее примерять свои
наряды. В моем розовом платье она была так мила, что это заметил даже Евгений.
- Ого! - сказал он, после чего я поняла, что перестаралась.
Жанна вспыхнула и потупилась, а я возмутилась.
- Это что еще такое? Ты не пойдешь с нами, так что не радуйся, -
предупредила я Евгения.
- И очень тебе за это благодарен, - ответил он. - По роду деятельности я
достаточно насмотрелся. Когда я был
телохранителем у...
Но я не могла это слушать. Я его оборвала:
- Знаем, знаем, наслышаны. Чем распускать перед Жанной хвост, пойди-ка
лучше посмотри, чем занят там наш
Санька.
- А что, Жанна уже освобождена от своих обязанностей? - удивился Евгений.
- До банкета частично - да. Нам еще нужно обсудить манеры, раз они так ее
беспокоят.
Астров скроил недовольную физиономию, но отправился к Саньке.
- Так вот, - обратилась я к Жанне, едва за ним закрылась дверь, - нет там
никаких манер. Все то воспитание,
которое ты получила у своих родителей, придется забыть. Ты не сморкаешься в
занавеску, умеешь пользоваться ножом и
вилкой, не чавкаешь во время еды и не хватаешь со стола руками - на этом и
остановимся. Этого Достаточно.
- Неужели? - удивилась она.
- Остальное тебе ни к чему. Научись, милая, не краснеть, не робеть, не
конфузиться и говорить то, что хочется, не
выбирая момента.
Жанна с ужасом воззрилась на меня.
- Да, да, милая, - компетентно подтвердила я. - Обязательно научись
перебивать собеседника: уверенно и хорошо
поставленным голосом, так, чтобы ему сразу стало ясно, что он невежа и несет
форменную чушь. И непременно дай ему
понять, что ты Нечто, а он плебей и недостаточно богат. Если при этом ты будешь
сидеть с нахальным видом, закинув ногу
на ногу и попыхивая сигаретой в дорогом мундштуке, тебе поверят и возненавидят
всей душой. После этого можешь
переходить к сдержанным комплиментам. Из твоих уст они будут очень ценны.
Я перевела дыхание, пользуясь этим, Жанна сообщила:
- Но у меня нет дорогого мундштука. И я совсем не умею курить.
- Чепуха, это проще простого, а мундштук я тебе одолжу. Главное, не
переборщить с комплиментами, чтобы
собеседник (или собеседница) не задрал нос.
Так, слегка одари его и принимайся давить по новой, пусть почувствует
свое ничтожество, а потом снова
приободри легким комплиментом.
Жанна всплеснула руками:
- Боже, как это сложно!
- Да, милая, непросто, - согласилась я. - Но ради собственного престижа
порой приходится из кожи вон лезть, тебе
же придется делать немного. Держи собеседника в тонусе, и его уважение тебе
гарантировано. Если при этом он сочтет тебя
полезной, завоюешь и его любовь.
- А ее?
- Или ее, смотря с кем будешь общаться.
Здесь существенной разницы нет. Но это при условии, что ты не будешь
занудой. Умей улыбаться и вызывать
улыбки. И помни, где бы ты ни была, везде ты главная, потому что женщина и очень
хорошенькая. Ты должна свято в это
верить, так как тебя обязательно попытаются убедить в обратном.
С чувством исполненного долга я откинулась на спинку дивана и победоносно
взглянула на нее. Бедняжка
окончательно сникла.
- Как же все это суметь? - схватилась за голову она. - Что для этого
нужно?
- Уверенность.
- Уверенность?
- Да, милая. Уверенность в том, что ты венец творения. Когда ты уверишься
в собственной непогрешимости, в это
поверят и все остальные. Ты приобретешь значимость.
- Правда?
- Клянусь!
- А если у меня не получится, - вздохнула Жанна. - Что для этого нужно?
- Ты должна твердо знать: все, что делают Другие, - плохо, пошло и
бездарно. Правильно и хорошо лишь то, что
делаешь ты. Вот формула Успеха. Но она требует определенного состояния, я имею в
виду материальную сторону жизни.
Самовлюбленность - порок, а порок - роскошь. Бедность обречена быть
добродетельной, в то время как богатство
может позволить себе и порок. За все то, чему учила тебя я, нищенку, невзирая на
внешность, назовут хамкой и надают по
шее. Так что, милая, ничего не поделаешь, придется блефовать, если хочешь
попасть в приличное общество.
Жанна задумалась. Кажется, желание попасть в приличное общество у нее
исчезло. Я поняла, что перестаралась, и
решила ее успокоить.
- Ну, милая, не стоит пугаться, я буду рядом и поддержу, если будет в
этом нужда. К тому же у нас есть несколько
дней, которые мы посвятим усиленным репетициям и тренировкам. У тебя все
получится. К тому же я смотрю на этот
банкет не только как на развлечение, а с дальним прицелом. Ты молода, бедна и
вышла из среды, не предполагающей
будущего. Если осуществится твоя мечта и ты закончишь университет, что будет
дальше? Думала ты об этом?
Жанна растерялась.
- Не знаю. Я разбогатею и буду жить достойно.
- Как ты себе это представляешь? - спросила я, изумляясь такой наивности.
- Ну, получу образование и буду работать.
- Где? Все приличные места давно заняты. Кто поможет тебе устроиться на
достойную работу? Твои подруги,
которые работают за гроши?
Она сидела в моем безумно дорогом розовом платье на моем безумно дорогом
антикварном диване и была похожа
на печального суслика.
Сердце мое зашлось от жалости.
Почему хорошим людям так плохо живется?
В этом есть жуткая несправедливость!
- Допустим, я тебя не брошу, - заверила я-. Но ты должна сама научиться
хоть чуть-чуть работать локтями. Ты
трудолюбивая девочка, и руки - это хорошо, а локти еще лучше.
Пришел Евгений и возмутился:
- Чему ты учишь ребенка?
- Жизни! - парировала я и с гордо поднятой головой удалилась.
Но лучше бы я этого не делала. Лучше бы я осталась в комнате и убедила
Жанну в том, что все это шутка, что не
надо ей никакого общества, поскольку живут же люди и без него, и совсем неплохо
живут на свои гроши. Но я ушла,
позволив ей закоренеть в своих желаниях.
Наступил долгожданный день. Все утро мы репетировали, и у Жанны уже коечто
неплохо получалось. Она
научилась элегантно закидывать ногу на ногу, принимать раскованную позу и
естественно смотреть в упор пристальным
взглядом.
Мундштук в ее пальчиках выглядел тоже вполне естественно, и она уже почти
не давилась дымом.
Евгений, которому в этот вечер предстояло нянчить Саньку, крутился рядом
и не переставал Дивиться: как легко
можно испортить человека.
Я не разделяла его мнения, поскольку Жанна все еще не могла избавиться от
комплекса неполноценности и в
глазах ее слишком часто появлялся испуг. Она была безнадежно целомудренна и
ничего не могла поделать со своей
наивной доверчивостью, а также любовью к людям. Времени было мало, и мне
пришлось смириться. Я сделала все, что
могла. На первый взгляд Жанна была неотразима, а там уж - как бог даст.
Когда за нами прибыл автомобиль, присланный Тамарой, я, в последний раз
придирчивым взглядом окинув
Жанну, успокоила себя:
- Как-нибудь обойдется.
- Она так прелестна, что не обойдется, - рассмеялся Евгений.
Он словно в корень смотрел. Так все и вышло.
Обычно Тамара для своих торжеств арендовала подходящие случаю помещения,
но на этот раз все были
приглашены на ее новую дачу. Она сделала там суперремонт и хотела
незамедлительно пустить пыль в глаза. Ей это
удалось. В тот вечер многие ее друзья стали ее же тайными врагами. Только Жанна,
пожалуй, восхищалась без примеси
иных чувств. Остальные - коченели от зависти.
Тамара, в бриллиантовой диадеме, в драгоценной горностаевой накидке, в
длинном белом платье, как прекрасное
привидение стояла у входа в свой сверкающий огнями дворец и на правах любезной
хозяйки говорила гостям гадости.
- А-а, это ты, мой маленький! - фальшиво обрадовалась она толстому,
приземистому мужчине, ведущему под руку
высоченную девицу, похожую на фонарный столб. - Это ты, мой пони!
- Почему это маленький? Почему это поди? - обиженно пыхтел он, подставляя
хозяйке губы.
- Потому что я обожаю тебя, - пояснила Тамара и, словно только что
заметив "фонарный столб", захлебнулась от
восторга:
- Ах, Дианочка, прелесть моя, как ты пополнела! И как тебе идет второй
подбородок!
Дианочка, позеленевшая от бесконечных диет, но так и не сумевшая
избавиться от двойного подбородка, была
близка к обмороку. Она вспыхнула от ярости и могла наговорить бог знает чего. Я
даже струхнула, но глупость в больших
голубых глазах выдавала ее безобидность, и я успокоилась. Тамара легко справится
с такой и без моей помощи.
За "столбом" и "пони" следовали мы. На лице моей подруги появилась
мимолетная искренность.
- Мама! Это ты?! Слава богу! Я думала, ты уже не придешь, - воскликнула
она, целуя меня, отстраняясь и цепким
взглядом оценивая мой скромный наряд.
- По-моему, мы не опоздали, - ответила я, кивая на Жанну.
- Здрасте, - присела моя смущенная Золушка, которая, несмотря на
утомительные репетиции, сразу, же все сделала
не так.
- Ба! Мама, да ты не одна! - обрадовалась Тамара. - Это и есть твоя
необыкновенная крошка?
- Да, это она, но что ты будешь с нами делать?
Тамара мгновенно поняла, о чем идет речь.
- Не волнуйся, я представлю ее как подругу и дочь своей подруги, -
воскликнула она.
- Надеюсь, ты не меня имеешь в виду? - насторожилась я.
- Нет, конечно, у нее же есть своя мать, - успокоила меня эта язва. -
Пойдем, я покажу тебе кое-что. Даня! Даня!
Принимай гостей!
Элегантный Даня поспешил занять пост, а мы направились в сад.
- Как вам моя иллюминация? - поинтересовалась Тамара. - Обрати внимание,
последний писк.
- Дом словно охвачен пламенем, - похвалила я. - И что, это будет
постоянно так?
- Да, наружное освещение нынче в моде. Мама, а как тебе мои фонтаны?
- Зашибись!
- А цветы?
- ;И цветы - зашибись, но кто их выставил на холод? На деревьях еще и
почки не набухли, а у тебя фонтаны и
цветы.
- Ах, я же не виновата, что родилась весной, - вздохнула Тамара. - За
делами жизнь проходит мимо. Даже некогда
полюбоваться этой красотой. Даже на Сейшелах я отсыпалась, и единственное, что
мне удалось, так это обгореть на солнце.
Мне стало жаль свою несчастную подругу.
Я решила ее приободрить.
- Зато сегодня у тебя сладкая жизнь, - сказала я. - Все, не исключая и
меня, страдают от зависти.
- То-то же, - удовлетворилась польщенная хозяйка и от избытка чувств
ущипнула за щечку Жанну. - А что это мы
такие молчаливые?
- Ребенок никак не может в себя прийти от твоего "Мазератти" с водителем,
- пояснила я.
- Ах, вот оно что, - улыбнулась Тамара. - Но ты же сама просила карету.
Я не успела ответить. Примчался взволнованный Даня и с воплями "приехал
Сам" утащил мою подругу. Мы с
Жанной остались одни.
- Почему эта Тамара называет вас Мамой? - спросила девушка. Я
рассмеялась.
- Надеюсь, ты не подумала, что нас связывают родственные узы?
Жанна испуганно замотала головой.
- Нет, нет, так невозможно подумать, - пролепетала она.
- Тамара даже старше меня, а Мамой меня зовут все мои друзья. Открою свою
тайну. Ты не знаешь, что Санька не
мой сын. Точнее, теперь-тo он мой, но до этого он был сыном моей любимой
подруги.
- Что же случилось с вашей подругой? Спросила Жанна, и на лице ее
отразилось заблаговременное сострадание.
- Она умерла, - с искренней грустью ответила я. - Погибла, когда Саньке
было три года. Я усыновила его, но
паршивец никак не хотел звать меня мамой.
"Тетя", и все. И так продолжалось довольно долго. Время шло, ребенок рос,
катастрофически накапливая опыт, а я
по-прежнему была "тетя Соня". Разве это не обидно?
- Обидно, - подтвердила Жанна. - Но сейчас же он зовет вас мамой.
- И это благодаря нашей Марусе. Она придумала хитрость. "Давай, - однажды
сказала она, - мы все будем звать
тебя мамой. Санька подумает, что это твое имя, и к нам присоединится". Она сама
оповестила всех знакомых и друзей, как
теперь надо ко мне обращаться. Все, кроме нее, стали звать меня Мамой, даже
Евгений. Мне стоило немалых трудов его от
этого отучить.
- А как вас звала тетя Маруся?
- Как обычно: старушкой. Но Санька, слава богу, не стал звать меня
старушкой. Слово "мама" гораздо чаще звучало
в моем доме. Ты знаешь, это помогло. Ребенок действительно очень быстро
присоединился к большинству и теперь зовет
меня мамой, впрочем, как и все остальные. Они пристрастились и не могут
отвыкнуть. Ну что, пойдем к гостям
...Закладка в соц.сетях
