Жанр: Электронное издание
milev2
...презрением спросила Роза. - У нас
что, золотая свадьба или похороны твоей
мамочки? Так почему же ты, ничтожество, решил, будто я враз вывалю немыслимую,
сумасшедшую сумму, чтобы тебя,
недотепу, побаловать сладеньким? Как тебе могло это в голову прийти? Твою тупую!
Это же надо сообразить - взять и
отпереть общественный торт в свой холодильник, да еще и намазать им по пути мой
паркет. Деньги вычту из затрат на твои
сигареты.
Будешь теперь курить "Приму".
Пупсик не стал сносить гнев жены безмолвно. Он озлобился и попытался всю
ответственность переложить на нее,
мол, дура сама, раз не смогла объяснить вразумительно, что надо. В результате он
пообещал в скором времени прибыть с
тортом для окончательного установления виновного.
- Во наглость! - резюмировала Маруся и, оттеснив меня, кинулась звонить
своему Ване. - Ну что за мерзавец!
Опять занято! - чуть не рыдая, сообщила она, уступая мне место у аппарата.
Я попыталась дозвониться Евгению, но занято было и у него. Елена схватила
трубку и вскоре горестно вздохнула:
- Занято.
Потом все опять по очереди продолжали терзать телефон, но меня уже минут
пятнадцать беспокоило совсем
другое. Санька все время крутился под ногами и, пользуясь отсутствием Жанны,
сокрушительно набирался опыта. Больше
всего ему понравился Марусин мат. К тому же он все подряд ел со стола и даже
хватался за рюмки. Я схватила ребенка на
руки и унесла в Красную комнату - теперь детскую.
Положив его на кровать, спросила:
- Спать будешь? - Нет, конечно, - ответил он.
- Тогда просто полежи, послушай сказку, - я кивнула на магнитофон.
Он был против, но сделал вид, что согласился, рассчитывая, когда я уйду,
включить телевизор. Я же рада была
всему, лишь бы он не видел Марусиного декольте и не слушал ее мата.
Глава 9
В прихожей шла активная жизнь. Маруся злилась, а Елена предавалась
страданиям. Она кругами бегала вокруг
телефона и приговаривала:
- Куда он пропал? Куда же он подевался?
- Нет, я так больше не могу! - взвыла Елена. - Надо звонить в милицию!
- Не волнуйся, он придет, - успокоила ее Роза. - Я абсолютно уверена.
- Но почему? Почему ты так уверена? - заламывая руки, воскликнула Елена.
- Потому что у меня есть жизненный опыт, - снисходительно усмехнулась
Роза. Он говорит: мужчины приходят
всегда. Возвращаясь, они благоухают женскими духами, дышат на нас перегаром и
удивляются, почему мы так негодуем.
Все восхитились ее опытом.
- Да, - мечтательно закатывая глаза, воскликнула Маруся, - неужели где-то
есть мужчины, ждущие своих женщин?
- Так же, как и мы их, - вздыхая, добавила Елена.
- На других планетах, - в тон им воскликнула я, и воцарилось
романтическое молчание.
Мы тщательно переваривали информацию. Нам было над чем подумать.
Звонок в дверь был подобен электрошоку. Мы вздрогнули, вскрикнули и
бросились в прихожую.
- Это Ваня! - завопила Маруся и, растолкав всех, открыла.
На пороге топтался Пупсик. С тортом.
- Это я, - сказал он и отдался в женские руки.
Маруся выхватила коробку и потащила ее к столу разбираться, можно ли чемто
заесть горечь разлуки с Ваней.
Елена сыпала вопросами. Бедняжке почему-то Казалось, что Пупсик знает о
местопребывании ее Серенького.
Я топталась, выказывая всевозможные положенные знаки гостеприимства.
Нас всех перекрывала Роза со своей лавиной упреков. Пупсик сразу же
погрузился в бестолковую задумчивость,
пытаясь вникнуть в смысл извергаемых женой междометий. Розину мысль он никак не
мог ухватить. И тут раздался новый
звонок.
Маруся бросила торт и с визгом "Ваня!" устремилась в прихожую. Но ее
ждало новое разочарование. Пришла
Жанна мыть посуду.
- Вы еще не разошлись? - радостно изумилась она.
Лицо ее светилось тем светом, который излучают только счастливые
влюбленные.
- Мы еще не собрались, - ответила я и повела ее в кухню.
По пути она заглянула к Саньке и виновато сообщила:
- Заснул, прямо в одежде.
- От этого еще никто не умер, - успокоила я ее. - Как прошла встреча?
- На самом высшем уровне, - ответила Жанна, вновь приобретая развязность,
усаживаясь на стул и забрасывая ногу
на ногу. - Пиво есть?
- Есть шампанское.
- Охотно выпью. Дай сигаретку.
Этими словами она обычно предваряла подробный отчет о пылком движении тел
и душ, сгорающих в пламени
любви. Выслушала я отчет и на этот раз, правда, в сильно усеченной форме,
поскольку Маруся то и дело врывалась в кухню.
- Пойду переоденусь и примусь за посуду, - устало вздохнула Жанна,
расстегивая мою кружевную блузку. -
Хочется выспаться, чтобы завтра не разочаровать будущую свекровь.
- Знаешь, - подумав, сказала я, - иди-ка ты лучше домой, посуду вымою я
сама.
- Правда?
- Правда.
- Ой, спасибо! - обрадовалась она. - Сейчас сниму твою дорогую одежду и
побегу!
- Да ладно, беги так. Завтра, все завтра. Видишь, у меня черт знает что
творится. Один Пупсик пришел. Остальные
мужики куда-то пропали.
Но Жанну не очень волновали мои проблемы.
- Он сказал, что свадьба будет через месяц! - воскликнула она, чмокнула
меня в щеку и побежала.
- Куда спешите? - крикнула я ей вслед.
- Навстречу счастью! - рассмеялась она и хлопнула дверью.
Маруся, с набитым ртом и тортом на лице, вышла из гостиной.
- Вечеринка не удалась, - сообщила она, пережевывая торт. - Будем
разъезжаться. Может, Ваня дома спит, меня не
дождавшись.
- Да, поедем с Розой, ее Пупсик нас подвезет, - сказала Елена. Я
растерялась.
- Как? Так быстро? Уже? Зачем же я тогда отпустила Жанну?
Мне совсем не улыбалось оставаться одной в пустой квартире с горой
грязной посуды и размазанным по столу
тортом.
Подруги безжалостно толкали меня в лапы ожидания. Томительного,
мучительного ожидания с всевозможными
страхами и сердечной болью.
- Может, еще подождем наших мальчиков? - взмолилась я.
Елена пожала плечами и сказала:
- Поеду, пока есть попутчики. Маруся была более категорична. Она вбила
себе в голову, что любезный Ваня крепко
спит на ее диване. Мне не удалось ее переубедить. Пришлось прощаться. С
похоронным видом мои подруги отправились по
домам, а я уселась на диван грызть ногти.
Их переживания передались мне. Страшные картины рисовались в моем
воображении. Я уже видела своего
Евгения лежащим в луже крови с проломленным черепом, с простреленной грудью, и с
новой остротой вдруг поняла, как
он мне нужен.
"Так можно сойти с ума!" - подумала я, взяла себя в руки и отправилась
мыть посуду, часть которой неугомонная
Маруся успела снести в кухню.
Но и там мне не было покоя. Из крана шла не вода. Из крана хлестала алая
кровь моего Евгения, а я размазывала ее
мочалкой по тончайшему японскому фарфору. Бамсс! Тарелка выпала из рук и
разбилась. Я очнулась и пришла в ужас.
Евгений, может, еще и жив, а тарелка моя уже погибла.
С этой мыслью я, забыв о фигуре, пошла доедать остатки торта. Что-то
хрустело на моих зубах. Я ругалась и
мысленно советовала Розе чаще мыть свой паркет...
Вдруг я услышала какие-то звуки.
Странные, скребущие звуки. Они доносились. из прихожей. Что это?
Неужели тараканы? Идут ко мне от Старой Девы!
Меня бросило в жар. Может, это нервы?
Я прислушалась. За спиной никто не стоял и в затылок не дышал. Звуки были
совсем из другой оперы. И совсем не
похожи на те, которые издают шевелящиеся на стене обои. Исходили они от двери.
Скорей это было похоже на слабое
ковыряние ключом в замке!
Рой предположений пронесся в моей голове. Кто может ковырять ключом в
моей двери? Да кто угодно, включая и
злоумышленника, хотя ключи от квартиры есть лишь у меня, у Жанны и у Евгения.
Я опять прислушалась. Ковыряют!
Когда я дома, Евгений звонит. Жанна поступает так же. К тому же она давно
спит...
Кто же тогда ковыряет ключом? И ключом ли? .Было страшно, но я на
цыпочках вышла в прихожую, приблизилась
к двери и приложилась к "глазку".
Пусто. На лестничной площадке ни души. Но в замке по-прежнему ковыряли.
Вяло и неумело.
Ужас! Ужас!!!
К такому повороту событий я абсолютно не была готова. Колени мои
задрожали, захотелось если не упасть, то хотя
бы сесть, но я снова припала к "глазку". Лестничная площадка пуста, а в замочной
скважине идет какая-то работа.
Что за чертовщина?
Страшная мысль внезапно обожгла меня.
"Санька!!!"
Мой беззащитный ребенок спит в Красной комнате!
Мысль о нем придала мне сил. Пусть забирают все, даже меня, только не
трогают моего ребенка.
Я вихрем понеслась в Красную комнату. Санька спал, подложив кулачок под
щечку. Он был прекрасен в своей
чистоте и невинности.
Я вернулась в прихожую, открыла чулан: на меня выпали старые матрасы,
подушки и покрывала. Схватив этот
скарб, я помчалась обратно и завалила ими Саньку.
Он спал так крепко, что даже не шелохнулся. Я отошла от кровати,
удостоверилась, что со стороны ребенка не
видно совсем, для верности набросила сверху еще пару покрывал и скатерть и на
цыпочках понеслась в кухню, прихватила
пару ножей, а по пути добавила к ним из чулана еще и молоток с топором.
Разложив все это в непосредственной близости от порога, я подумала, что,
если злоумышленник проникнет в мой
дом, ему совсем не придется пользоваться собственным орудием убийства - все уже
есть у меня и лежит наготове.
Однако я была полна решимости не пускать преступников в дом. Я опустилась
с цыпочек на всю ступню, потопала
для правдоподобности и противным тоненьким голоском пропищала:
- Женя, по-моему, за нашей дверью кто-то есть. Там кто-то скребется.
Отпрыгнув от двери, я сделала несколько грузных шагов, имитируя Женю, и,
приблизившись к порогу, спросила
густым (насколько это было возможно) басом:
- Кто там, Соня?
Надеюсь, это у меня получилось достаточно правдоподобно.
- Не знаю, Женя, может, ты взглянешь? - перешла я вновь на писклявый
голосок.
- Взгляну, только прихвачу с собой пистолет, - ответствовал мне бас.
Несмотря на все мои ухищрения, звуки за дверью не прекратились.
Напротив, они, начав стихать, оживились и даже раздались какие-то толчки
в дверь.
Ну что тут будешь делать?
Я заглянула к Саньке, простилась с ним и вернулась в прихожую с самыми
решительными намерениями. При этом
я старательно обнаруживала себя топотом и басила:
- Не тронь пистолет, это не игрушка. Ну, где тут твои грабители? Сейчас я
устрою им расстрел!
На слове "расстрел" я опять припала к "глазку" и прислушалась. За дверью
раздался слабый стон. Жуткий страх
сковал мое тело, а из груди вырвался дикий визг, и волосы встали дыбом.
- Кто там? - уже действительно не своим голосом спросила я, коченея от
ужаса. Стон повторился.
- Да кто же там?! в отчаянии крикнула я и шарахнула по двери ногой.
Слабое "я" раздалось мне в ответ, причем откуда-то снизу.
- Кто "я"?
- Я... - и опять стон.
- Чего ты хочешь?
Протяжный стон опять раздался снизу и нечленораздельное мычание следом за
ним.
"Раз злоумышленник так слаб, что и объясниться толком не может, значит,
он или сильно пьян, или совсем болен, -
подумала я. - Следовательно, есть надежда, что я смогу воспользоваться тем
арсеналом оружия, которым запаслась".
Мысль эта вдохновила. Я схватила в руку топор и резко распахнула дверь.
На пороге лежала Жанна. С ключом в руке.
Я Закричала. Ах, как я кричала!
Окровавленная Жанна лежала на пороге, а я кричала, еще не понимая, что
это она. Я видела залитый кровью кусок
человеческого мяса и отдалась во власть ужаса. Когда же этот кусок пошевелился и
попытался переползти через порог, я
перешла на визг. Визжала так, что плафоны люстры звенели не хуже колоколов.
На лестничную площадку - храбрая женщина - выползла Старая Дева. Увидев
кровь, она, не задумываясь,
присоединилась ко мне. Теперь мы визжали вдвоем.
Бигуди от напряжения вибрировали на ее лысой голове. Я визжала тоненько и
пронзительно, а Старая Дева
хрипловато и с дребезжанием. Потом она замолчала.
Замолчала раньше меня. Может, потому, что окровавленный кусок мяса лежал
не в ее прихожей, а может, потому,
что она глупа и у нее нет Саньки.
- Это же Жанна! - воскликнула Старая Дева, подслеповато щурясь и делая
несколько шагов к моей квартире. - Где
это ее так?
У меня моментально сработал многовековой рефлекс, который помогает нам
общаться с соседями.
- Где-где, в Караганде! - отрезала я и, втащив Жанну на середину
прихожей, захлопнула дверь.
Присев на корточки, я нащупала ее пульс. Не могу сказать, что я сильна в
медицине, но какой-то пульс был. Значит,
она жива. И ее непрерывные стоны говорили о том же. Но что мне-то делать?
Вызывать "Скорую помощь", что же еще. Судя по тому, что на ней была все
еще моя (баснословной цены)
кружевная блузка, до дому бедняжка не дошла, а идти тут не больше пяти минут,
следовательно, все это время девочке было
очень нехорошо.
Я метнулась к телефону, набрала нужный номер и завопила что было мочи:
- "Скорая помощь"?! "Скорая помощь"?!
- Слушаю вас, - ответил мне голос, выражая глубокое отвращение.
- Срочно! Пожалуйста! Приезжайте!
- На что жалуетесь?
- Не я! Раны! Много ран! Кровь! Много крови! Срочно! Умоляю!
- Температуру мерили? - брезгливо поинтересовался голос.
Я опешила. При чем здесь температура?
- Температуру? Кому?
- Тому, у кого раны.
- Вы что, издеваетесь? Девочка лежит вся в крови, а я буду мерить ей
температуру? Вот приезжайте и померяйте.
- Мы сами знаем, что нам делать, - возмутился голос. - Ваш адрес?
- Записывайте, - закричала я и... И связь пропала. Совершенно. В трубке
была мертвая тишина.
- Что за чертовщина! - выругалась я. Телефон не работал.
- Не надо звонить, - простонала Жанна. Оказывается, она подползла к
телефонному столику, выдернула из розетки
шнур и теперь лежала без сил у моих ног. В ее руке по-прежнему был зажат ключ от
моей квартиры. Я присела, разжала ее
пальчики, взяла ключ и положила его на столик.
- Почему не надо? - растерянно спросила я. Глаза ее переполняли боль и
мольба.
- Не надо звонить, мне уже лучше.
- Лучше?!!!!!!! Разве может быть лучше в твоем состоянии? На тебе же
живого места нет!
Жанна пошевелилась, сделала над собой усилие и попыталась встать. Я
пришла в ужас.
- Что ты делаешь?! А если у тебя переломы?! До прихода врачей нельзя
вставать!
- Не надо никаких врачей, - дрожащим голосом просила она. - Умоляю,
помоги мне добраться до ванной.
Она так настойчиво пыталась встать, что мне пришлось поднять ее,
подставить ей плечо. К испорченной кружевной
блузке добавилось и мое новое платье, которое вряд ли теперь отмоешь от крови.
Но зато исполнилась мечта Жанны: она
добралась до ванной.
Увидев, что она вполне жива, я немного успокоилась и вспомнила о Саньке.
- А-а! - закричала я. - Мой мальчик сейчас задохнется под матрасами!
И я побежала в Красную комнату спасать Саньку. Слава богу, он не
задохнулся, а лишь немного вспотел. Я
переодела его в пижамку накрыла одеялом, поцеловала и вернулась к Жанне.
Бедняжка разделась догола и улеглась в ванну, под струю горячей воды.
Моя блузка валялась на полу. Я подняла ее и выбросила в мусорное ведро.
То же я проделала и с юбкой Жанны, и с
ее нижним бельем, которое тоже было безнадежно испорчено.
Зато сама девочка - хвала небу - понемногу начала приходить в себя. К
тому же я увидела, что тело ее абсолютно
цело, лишь несколько синяков на руках и ногах. Лицо тоже не пострадало, а вот на
голове я обнаружила рваную рану, по
всей вероятности, и давшую такое обилие крови. Я остановила кровь, обработала
рану, как смогла наложила повязку и
приказала:
- Вылезай, тебе нельзя сидеть в горячей воде.
Жанна покачала головой. Все это время она молчала, остановив свой
бессмысленный взгляд на какой-то невидимой
точке.
- Вылезай, слышишь? От горячей воды снова пойдет кровь.
Она никак не отреагировала на мои призывы.
Я закрыла кран и вытащила пробку. Вода начала медленно убывать. Жанна
нехотя поднялась, покачнулась и
завалилась на меня. Набросив на нее полотенце, я вытащила бедняжку из ванны,
поставила на пол и спросила:
- Сама сможешь идти? Она кивнула.
- Тогда пошли, я помогу. Мы добрели до спальни. Уложив ее в постель и
накрыв одеялом, я уселась рядом.
- Что случилось? - спросила я, и она горько заплакала.
Плакала она то жалобно, то отчаянно; сердце мое рвалось на части, к тому
же меня не покидал страх. Я все еще не
знала, что произошло.
- Жанна! Что произошло? - воскликнула я, дрожа от нетерпения. - Говори
скорей, или я умру.
Она порывалась сказать, но новая волна рыданий ей мешала. Ожидание
становилось мучительным. Нервное
напряжение достигло предела. В голове проносились самые чудовищные мысли, сердце
тяжелым молотом бухало в груди.
казалось, еще немного, и я потеряю сознание.
Жанна, словно почувствовав мое состояние, сумела сквозь рыдания выдавить
из себя:
- Меня изнасиловали.
- А почему рана на голове?
- Я ударилась о какую-то плиту, когда он повалил меня на землю.
- Так тебя не били?
- Нет. Меня изнасиловали, - воскликнула она и с новой силой залилась
слезами.
"Боже, как я рада! Как я рада! Ее изнасиловали!"
Я действительно была рада.
"Изнасиловали! И больше ничего! Не били и не мучили, а всего лишь
изнасиловали. Значит, она здорова и была бы
еще здоровей, если бы не сопротивлялась, а по доброй воле легла..."
- Жанна, но почему ты ползла? И стонала... Ты была похожа на труп!
- Не знаю, мне стало дурно, меня рвало, потом ноги отказали и руки тоже.
Не помню, как очутилась у твоей двери,
лишь помню, что не могла встать и дотянуться до звонка. В голове была боль и
какой-то сумбур, будто все это происходило
не со мной. Лишь в воде я... В общем, я ожила.
- Может, у тебя сотрясение мозга? Ты сильно ударилась?
Жанна покачала головой.
- Нет, - прошептала она и яростно закричала:
- И мой мозг здесь ни при чем, меня изнасиловали, как ты не поймешь!
Я отшатнулась.
- Да поняла, поняла я, но как это случилось? Расскажи же мне наконец!
- Ах, какая разница, - махнула она рукой. - Я вышла из твоего подъезда и
направилась к своему дому по аллее через
дворы.
- Говорила же тебе: не ходи через кусты!
- Аллея была совершенно пуста, и я шла очень быстро, почти бежала. Мне
почему-то вдруг стало жутковато.
Может, это было предчувствие, а может, потому, что там очень темно. Я бежала и
неожиданно ощутила сильный рывок и
тут же оказалась в зарослях. Остальное было как во сне.
- Ты потеряла сознание?
- Нет, но помню все очень смутно. Я старалась дотянуться руками до
невидимого лица, но не могла. Хотела
закричать, но мешал пластырь. Да, да, он, мерзавец, сразу залепил мне пластырем
рот. Убийственная беспомощность. Меня
преследовала одна лишь мысль: "Боже! Новая блузка!" Он порвал твою блузку.
- Да черт с ней, с блузкой! - успокоила ее я. - И что же, никто вас не
заметил?
- Нет, там не было ни души. И кричать я не могла. Все мои вопли тонули в
пластыре. Потом я почувствовала, как
уплывает сознание. Когда очнулась, несколько секунд не могла сообразить, где я.
Голова гудела, в ушах пульсировало. Руки
были связаны лоскутом от блузки...
Я не на шутку забеспокоилась.
- Так он тебя еще и связал?
- Да, но не сильно, и ткань блузки не очень прочная. От пут я без труда
освободилась, хуже было с пластырем.
Снимать его было очень больно. И в голове билась одна мысль: "Кошмар!"
И еще мысль: "Я успела его сильно поцарапать. По-моему, даже лицо".
Потом мне стало дурно и стошнило прямо на месте в примятую траву. Домой в
таком виде я идти не решилась! Я
продралась сквозь кусты и поплелась к тебе. Как добралась, абсолютно не помню, в
голове каша. Вот так. меня
изнасиловали! - Жанна закричала опять. - Изнасиловали! И жизнь моя теперь
абсолютно бесперспективна! Теперь я не
хочу жить!
Что тут скажешь? Даже смешно. Я всплеснула руками.
- В перспективе любой жизни - смерть, но не стоит торопить события, -
сказала я и погладила ее по голове. - Ты
еще молода, эта беда забудется, придет счастье и вытеснит все плохое.
Она сбросила мою руку и закричала:
- Ничего не забудется! Никогда не забудется! Неужели не ясно, что теперь
у меня никогда не будет счастья! Меня
изнасиловали! Теперь мне одна дорога: в могилу! Я повешусь!
Я хваталась попеременно то за голову, то за сердце, то сплетала руки на
груди.
"Боже, какая наивность! Какая наивность!" - мысленно восклицала я,
ситуация требовала моего вмешательства.
- Ну, дорогая, нельзя так мрачно смотреть на жизнь, - вкрадчиво начала я.
- Что за беда? Изнасиловали? Миллионы
женщин претерпевали это в своей жизни, да что там миллионы, каждая, если она не
урод. Поверь мне, каждая, и не раз. И
ничего, и живут себе счастливо, ты же почему-то решила вешаться.
Жанна была потрясена моим оптимизмом. Она даже перестала плакать и
спросила:
- Ты серьезно?
- Более чем, - заверила я. - Спроси любого - всякий знает, что творится
на белом свете. Я имею в виду семейную
жизнь.
- При чем здесь семейная жизнь?
- А вот при чем. Когда бедная, замотанная работой, мужем и детьми
женщина, кое-как прополоскав себя в ванной,
добредает-таки до постели с единственным страстным желанием: уронить голову на
подушку и забыться крепким
непродолжительным сном, вот тут-то и начинается.
- Да что начинается? - закричала Жанна. - У меня же совсем другое!
Я опять погладила ее по голове и назидательно сказала:
- Поверь мне, милая, то же. У тебя то же. Муж хватает ее; бедняжку, и
заставляет предаваться разврату. Муж-то
считает, что она выполняет свой супружеский долг. Однако, если посмотреть на это
с точки зрения замученной семейной
жизнью женщины, все это иначе как грубым развратом не назовешь.
Естественно, жена, занимаясь постоянно святыми делами: стиркой его
носков, варкой борща, уборкой сортира и т.
д., уже напрочь утратила всякую ветреность.
Она панически пытается пресечь этот разврат любым путем. Вот тут-то и
начинается!
- Что? - вытирая слезы, спросила Жанна.
- Да насилие! Чуть ли не каждый день мужья насилуют своих бедных жен
прямо в супружеской постели, и ничего.
Их за это даже не судят. Жены потом думают, как бы им отомстить, но это уже
днем, на том дело и кончается, ко всеобщему
удовольствию. Лично меня многократно насиловал мой собственный муж. И поверь,
деточка, это еще не предел женских
страданий. Есть дуры, которые готовы подвергать себя насилию добровольно, да при
этом еще изображают оргазм, лишь бы
убедить мужа, что он половой гигант. И все эти мучения они терпят только ради
того, чтобы он не пошел на сторону. Будто
есть силы, которые могут наших мужей от этого удержать, особенно вознесенных
добрыми женами в степень половых
гигантов. Вот так-то, милая.
Жанна, слушая меня, плакала уже с меньшим энтузиазмом. Своими речами я
отвлекла ее от страданий, но как
только я замолчала, она вновь зарылась в подушку и залилась слезами.
- Меня уже никто никогда не будет насиловать, - с мучительной тоской
воскликнула она.
- Ну, дорогая, тебя не поймешь, - изумилась я. - Тебе и то плохо, и это
нехорошо. И почему тебя никогда не будут
насиловать?
- Потому что у меня никогда не будет мужа! Я с ней никак не могла
согласиться.
- Почему это не будет мужа? - спросила я. - Ты же сама мне сказала, что
свадьба через месяц.
- Да, сказала, но это было до того, а теперь Миша не женится на мне-еее.
После этих слов она зарыдала с особым отчаянием. Она комкала одеяло,
зачем-то запихивала его себе в рот,
давилась и всхлипывала, как ребенок.
Я страдала не меньше. - Ну успокойся, дорогая, - гладя ее по рукам,
плечам и голове, сказала я. - Ты права, от
мужчин не всегда дождешься сочувствия, но это и ни к чему. Совсем не обязательно
рассказывать твоему Михаилу всю
правду. Мужчинам вообще вредно знать правду, это нездорово отражается на их
оптимизме. Поэтому сразу научись не
вываливать все. Надо сортировать информацию: где-то приврать, что-то утаить, о
чем-то промолчать, а кое-что и не
вспоминать вовсе. В этом залог семейного счастья. Рану скроет прическа, синяки
уйдут под одежду. Лицо, слава богу, цело,
так зачем же Мише знать, что с тобой произошло?
- За тем, что он все равно узнает, только подумает гораздо хуже! -
закричала Жанна и замолотила по кровати и
руками, и ногами.
У несчастной началась истерика. Я смотрела на нее с недоумением. Ну
испугалась. Это понятно. Ну ударилась
головой. Тоже радости мало. Душит бессильный гнев на подонка. И это объяснять
мне не надо. Что же делать? Выход один:
успокоиться, наплевать и забыть. Тем более что завтра такая важная встреча.
Придут Елизавета Павловна, Михаил. А у
невесты распухшие от слез глаза. Ну куда это годится? И к чему весь этот
концерт? Я рассердилась.
- Жанна, сейчас же прекрати валять дурака! Приведи себя в порядок и
ложись спать.
- Как я могу спать? - зло закричала она.
- Я дам тебе снотворное. Твой Миша придет в ужас, когда завтра увидит
тебя.
- Он никогда меня не увидит!
Ну это уже было слишком. Я возмутилась.
- Не строй из себя недотрогу! - закричала я. - Если какой-то придурок
поимел тебя в кустах, это еще не повод для
трагедии. Надеюсь, он не оставил там свой автограф, следовательно, Миша может
спать спокойно. Ты ему верна, поскольку
все произошло практически без твоего участия, или с пассивным участием, что одно
и то же. Так что хватит!
- Нет, не хватит, - давясь болью, прошептала Жанна. - Миша думает, что
это я, а я теперь уже другая. И все! Оставь
меня! Я больше не могу!
И она вновь зарыдала. Мне это начало надоедать.
- Знаешь, хватит! - возмутилась я. - Убиваешься так, словно случилась
настоящая катастрофа. Ты испугалась, это
понятно. Неприятно, конечно, но ты же сама говорила мне, что всякая женщина в
глубине души мечтает быть
изнасилованной. Считай, что мечты всех женщин воплотились в тебе одной.
Счастливица.
- С этим не шутят! - крикнула Жанна и запустила в меня подушкой.
- А что нюни распускать? Возьми себя в руки. Подумаешь, лишний раз
трахнули. Эка невидаль. Главное - не
обидели. Вот блузку порвали, это да, горе.
А я собиралась ее тебе подарить. Впрочем, и это исправимо. Через месяц
станешь женой Михаила, он богатый,
купит тебе сто таких блузок.
Тут на нее накатила новая волна истерики. Она принялась подвывать и
кататьс
...Закладка в соц.сетях
