Жанр: Электронное издание
milev2
...лась я.
- Вываливайся по-хорошему, - посоветовал голос.
Я "вывалилась". Меня обдало дорогим одеколоном, из тех, что с примесью
запаха конского пота. Страдая от
удушья, я спросила:
- И дальше что?
- Иди за мной.
В темноте невозможно было разглядеть лица говорящего, но размеры его
впечатляли. Рост под два метра и косая
сажень в плечах. У меня сразу отпала охота спорить. "Будь что будет", - подумала
я и пошла.
Он привел меня к дому, минуя парадный вход, свернул за угол, по ступеням
спустился вниз и распахнул очень
красивую резную деревянную дверь.
- Входи.
Я остановилась и замычала, пытаясь наладить контакт, но нужные слова
никак не шли на ум. К тому же он был
слишком нетерпелив и не стал дожидаться, когда я точно сформулирую свою мысль.
- Входи, - повысив голос, повторил он и грубо втолкнул меня в темный
проем.
Там была еще одна дверь, которую, видимо, я должна была открыть своим
лбом. Так я и поступила. И попала в
грандиозных размеров помещение, в центре которого был бассейн.
- Иди помойся, - миролюбиво посоветовал мне мой спутник, кивнув на дверь,
за которой, по всей вероятности, был
душ.
- Зачем? - пятясь, спросила я.
- За тем, что воду только сегодня поменяли, - сказал он и собрался
уходить.
- Постойте, - закричала я, совершенно рефлекторно стараясь повернуться к
собеседнику своей красивой стороной и
тщательно скрывая от него синяк под глазом. - Зачем мне мыться? Я не собираюсь
купаться. У меня нет купальника.
Молодой человек (а это был симпатичный молодой человек) окинул меня
презрительным взглядом и, сплюнув,
сказал:
- Где он только таких кошелок берет? Я понимала, что он ведет беседу с
самим собой, но все же откликнулась.
- Что? - спросила я. - Простите, не поняла.
- Да ты еще и глухая, - значительно громче сказал он. - Старая и глухая.
А прикид? Что у тебя за прикид?
Спрашивается, где этот придурок вас берет, таких кошек драных.
Мне стало обидно, но вида я не подала. Молодой человек уже не казался мне
таким симпатичным, как прежде, но
все же я решила ему улыбнуться.
- Вялая ты какая-то, - констатировал он. - Надо в тебя немного влить. Я
забеспокоилась:
- Влить? Чего влить? Чего еще влить?
- Да не волнуйся, у нас без брака. Ты иди пока мойся, а я сейчас. И
купальник тебе прихвачу.
Он ушел, закрыв дверь снаружи, а я зачем-то пошла в душ, сняла фартук,
халат, тапочки и помылась. Я стояла в
чем мать родила, когда дверь распахнулась и в душевую вошел тот "малыш".
- На вот, сделай глоток, - посоветовал он, не обращая внимания на мою
наготу и протягивая бутылку с очень
красочной этикеткой.
- Сейчас же выйдите отсюда! - категорично потребовала я, отталкивая
бутылку, чем сильно его рассмешила.
- Да ладно тебе, не выдолбывайся, - миролюбиво сказал он, вновь
протягивая бутылку. - Лучше пей, веселей
станешь.
- Из горлышка я не пью. Он снова заржал.
- Ах, из горлышка она не пьет, - ломаясь и корчась, издевался он. - Не
пьет, видите ли, она из горла. Может, тебе
еще бокал принести?
- Отстань, - рассердилась я, хватаясь за халат и пытаясь натянуть его на
мокрое тело. Надо сказать, что частично это
мне удалось.
- Что ты сказала? - с легкой угрозой произнес мой мучитель и шагнул ко
мне.
Он непринужденно заломил мои руки за спину и, зажав мне нос, влил из
бутылки в мое горло столько, сколько
захотел. Боже, как меня обожгло! От языка до самого желудка сей миг пролегла
огненная дорожка. Голова закружилась,
ноги подкосились, я упала на грудь своего мучителя и, с трудом шевеля языком,
пьяно спросила:
- Что это?
- Ром, - смеясь ответил он. - Всего шестьдесят градусов.
- Мне достаточно, - ответила я и в накинутом на одну руку халате
направилась к бассейну.
Молодому человеку это сильно не понравилось.
- Э-ээ! Ты куда? - крикнул он.
- Поплаваю.
- Так не пойдет, - рявкнул он, схватил меня за руку, развернул к себе
и... наконец-то заметил мой знатный синяк. -
Фингал?! Ах ты сука! Ты что, бля, хочешь меня подставить?
- Я уже ничего не хочу, - философски заметила я. - Мне без разницы.
- Зато мне не без разницы! - возмутился он и потащил меня к выходу.
Сама не зная почему, я упиралась как могла, но он пинками выгнал меня из
дома и сурово погнал к воротам. По
пути я отметила, что "Мерседеса" нет.
Видимо, Аркадий уже уехал, решив, что я его не дождалась.
- Слышь, милый, а где Аркаша? - спросила я, стараясь смягчить сердце
своего мучителя.
- Я тебе сейчас все конкретно расскажу, - пообещал он, распахивая ногой
калитку и размахивая мною в воздухе
примерно так, как обычно Санька своим плюшевым медведем. - Сейчас ты у меня все
конкретно узнаешь!
И я, перемахнув через дорогу, влетела в кусты. В воздухе я пыталась ему
внушить, что в доме остались дорогие
моему сердцу предметы: фартук, тапочки и трусы, но он даже слушать меня не
захотел. Он захлопнул калитку и пожелал
мне счастливого пути.
- Как же я выберусь отсюда? - жалобно поинтересовалась я, приземлившись с
ушибами, но без переломов. На это
он мне ответил:
- С твоей ли профессией этого не знать? Я пошевелила своими пьяными
мозгами, но так и не сообразила, как моя
профессия может помочь мне в этой беде. Признаться, к тому времени я не очень
помнила, какова она вообще, моя
профессия.
Я вылезла из кустов, просунула в рукав халата и вторую руку, застегнула
его на все пуговицы и, охая от боли,
пошла по дороге в том направлении, откуда приехала на "Мерседесе"...
На этом месте память моя отказывается выдавать дальнейшую информацию.
Подозреваю, что ночь прошла бурно. С того конца света я все же как-то
добралась домой. В пять часов утра. Лишь
тогда вновь включилась моя память. Чертов ром! Я заглотнула, думаю, четверть
литровой бутылки, и вот результат.
Когда я, еще не совсем трезвая, с подбитым глазом, без фартука, босиком и
в мятом, грязном халате показалась на
пороге своей квартиры, Евгений испуганно отшатнулся и сказал:
- Да-аааа.
- Что - "да"? - возмутилась я. - Лучше помоги мне снять этот халат и
наполни ванну. Я хочу помыться.
- Еще бы, - ужаснулся Евгений. - От тебя так разит мужским одеколоном.
- Каким одеколоном? - простонала я.
- Тем, который воняет конским потом и который ты терпеть не можешь. Фу,
как разит! Даже перегар перебивает.
Я разгневалась и закричала:
- Долго ты будешь надо мной издеваться? Сейчас же помоги мне снять халат.
Видишь, рука совсем не
поворачивается.
Лучше бы я его об этом не просила. Когда он снял с меня халат,
выяснилось, что на мне нет не только фартука и
тапочек, но и трусов.
- Да-аа, - задумчиво глядя на меня, сказал Евгений. - Вижу, там тебе еще
больше, чем мне, не повезло.
- Где "там"? - изумилась я, стыдливо прикрываясь руками. - Ты о чем?
- О том, с какими словами ты выбежала из дома.
"Напрасно он рассчитывает на мою память", - подумала я и спросила:
- С какими?
- Я спросил: "Куда ты?", а ты ответила: "В кусты". И хлопнула дверью.
Вот я теперь и говорю, не повезло тебе там. Еще больше не повезло, чем
нам с Иваном и Серегой.
Мне стало обидно.
- Нашел с кем сравнивать! - крикнула я и побежала в ванную.
Евгений упрямо пошел за мной. Разве мог он надеяться, что в ближайшее
время ему представится такой удачный
момент.
- Сравнивать действительно кощунственно, - с издевкой сказал он. - Хотя
чем ты отличаешься от нас? Кстати,
почему от тебя пахнет одеколоном?
"А черт его знает, - подумала я, становясь под душ и задергивая штору.
- Видимо, когда этот идиот тащил меня, я пропиталась его конским
запахом".
- Впрочем, я не о том, - не дождавшись ответа, продолжил Евгений. - Если
твой покорный слуга три недели страдал
из-за расстегнутой ширинки, то как быть с тобой? Ты же явилась вообще без
трусов.
- Ну и что? Ничего плохого в этом нет. Я тебе потом все расскажу, и ты
сам увидишь, что я права.
Евгений рассмеялся нервным смехом.
- Меня едва не убили на месте за две царапины на щеке, а я должен ждать,
пока ты искупаешься, а потом
соизволишь объяснить, откуда фингал.
Я вылезла из-за шторки, умоляюще посмотрела на него и попросила:
- Женя, не галди.
Ох, зачем я это сделала. Только окончательно вывела его из себя.
- Что значит "не галди"?! - завопил он. - Почему "не галди"?! Я что, не
человек, что ли? У меня что, нервы
железные? Всю ночь не спал! Срывается прямо от плиты, с криком "в кусты!"
выбегает из дома, шляется где-то всю ночь и
под утро приходит босиком, с фингалом, но без трусов и в помятом халате. Да еще
разит от нее перегаром и конским
одеколоном. И я это почему-то должен терпеть.
И это все при том, что и вообще она не подарок. Вредная и непослушная.
Тут уж я смолчать никак не могла, потому что всегда считала себя венцом
творения, особенно вот в такие минуты
своей жизни.
- Я вредная? - закричала я.
- Ты вредная, - подтвердил Евгений.
- Вранье!
- Нет, не вранье. Ты вредная, и сладить с тобой невозможно!
- Сладить невозможно? Вранье! Да я самая покладистая в мире. Проси меня
делать то, что я хочу, и сам увидишь, с
какой охотой я это исполню. Ты не умеешь найти ко мне подход.
Пока он от возмущения глотал воздух, я успела ополоснуться под душем и,
решив с ванной повременить, накинула
махровый халат и отправилась на кухню.
Евгений двинулся за мной.
- Значит, так, - тоном, не предвещающим ничего хорошего, начал он, - или
ты сейчас же рассказываешь мне, где
шлялась всю ночь, или я ухожу. Ноги моей не будет в твоем доме.
Слезы навернулись на мои глаза.
- Женя, убей меня, не помню. Он бессильно развел руками и уже с жалостью
спросил:
- Что это было?
- Ром, - с полуслова поняла его я и, подумав, добавила:
- Много рома на голодный желудок. Ведь ужин я приготовить не успела.
Покорми меня, а? Пока я не умерла от
голода прямо на твоих глазах. Покорми, а потом разберемся. И не бросай меня. Я
очень тебя люблю. И Санька тоже любит
тебя. Очень.
- Только не надо шантажировать ребенком, - уже оттаивая, но еще строго
сказал Евгений.
- Я не шантажирую, а констатирую. Он вздохнул и спросил:
- Яичницу будешь?
- Буду, - кивнула я, положила голову на стол и заснула.
Проснулась я от звонка в дверь. Открыла глаза, осмотрелась. Это была уже
не кухня, а спальня. Мой добрый
Евгений сжалился окончательно и перенес меня на кровать.
Звонок повторился. Более длинный и настойчивый.
- Что же он не открывает? - подумала я, глянула на будильник и
поразилась:
- Пять часов? Чего? Если я не проспала сутки, то вечера.
И тут мне стало скверно. "Санька! Где мой Санька?! О ужас! Что я за
мать?!!"
Я вскочила с кровати и сразу же поняла, что дело труба. В голове словно
граната взорвалась, все тело ломило, щека
аж дергалась от боли, а левая нога или совсем не шла, или шла куда-то не туда,
куда правая.
С громадным трудом я добралась до прихожей и открыла дверь. На пороге
стояла Тамара, из-за ее спины торчал
Даня, а за ним возвышались два гиганта-телохранителя.
Я не обрадовалась этой "процессии", но вежливо сказала:
- Входите.
Супруги вошли, а телохранители остались на лестничной площадке.
Тамара, едва перенесла ногу через мой порог, начала сокрушаться:
- Мама! Ужас! Что случилось? Что же теперь будет? Как же так?
Даня молчал, но смотрел на меня с пониманием, интересом и с легкой
брезгливостью. Я рассердилась на него, но
больше на Тамару.
- Перестань квохтать, - сказала я. - И откуда ты все знаешь?
- Ничего я не знаю, - сказала Тамара, - а только вижу перед собой ходячий
синяк.
- Что?!
Я глянула на себя в зеркало и обмерла. Мало того что лицо перекосил
невероятный фингал под глазом, так еще и
руки, и ноги мои имели такой вид, словно накануне я подверглась беспощадным
пыткам. Все виды поражений были
написаны на моем теле: кровоподтеки, шишки, ссадины, царапины и даже ранки. В
общем, я играла всеми цветами радуги и
действительно была похожа на ходячий синяк.
- А я приехала поговорить с тобой о предстоящей свадьбе, - растерянно
произнесла Тамара.
- Теперь об этом не может быть и речи, - удрученно ответила я и, вспомнив
о Саньке, закричала:
- Боже! Где мой ребенок?
Даня взял со столика записку и протянул ее мне.
- Может, это тебе поможет, - с видом "ну ты и погуляла" сказал он мне.
Я схватила записку и жадно прочла: "Мы поели и поспали. Ушли в зоопарк.
Вернемся к ужину. Обед на плите. Целую. Жанна".
- Что я буду без нее делать, ума не приложу, - вздохнула я, горестно
прижимая записку к груди.
- Ты имеешь в виду Жанну? - осведомилась Тамара.
- Да, ее. Даже Маруся уже ищет ей замену, но пока ничего похожего.
- Пока, Мама, надо позаботиться о том, что стоит на первом месте. А на
первом месте - свадьба Жанны. К тому
времени цвет твоей кожи приобретет как раз особую яркость. Будешь сине-желтозеленая.
Как ты собираешься
выкручиваться?
Она была права. Я с тоской смотрела на себя в зеркало и страдала, - А все
твои глупости, - взялась добивать меня
она. - Когда ты успокоишься? Я так и знала, что этим кончится, потому что ты
лезешь не в свои дела. Как это случилось?
- Ох, - простонала я, - лучше и не спрашивай. Половину не помню, а другую
половину и вспоминать не хочу.
Евгений уже пригрозил, что бросит меня.
- И правильно сделает, - энергично одобрил Даня.
- Заткнись, - попросила его Тамара и строго обратилась ко мне:
- С тобой все ясно. Ты, Мама, ложись лучше в постель и никому не
показывайся.
Свадьбу я беру на себя. Кстати, тебе не кажется, что здесь пахнет
сотрясением мозга? Что-то взгляд мне твой не
нравится. Надо доктора.
Как сказала она это, так мне сразу сделалось дурно. В глазах затанцевали
черные снежинки, ноги подкосились, и я
рухнула на пол.
- Даня, дурак, что стоишь? Доктора! - донесся до меня из другого мира
голос Тамары. - Срочно!
Глава 26
Дальше я вела себя абсолютно как героиня "мыльной оперы": попала в
больницу и впала в спячку. Память, слава
богу, осталась при мне, но частями.
Спала я долго. Сколько, знаю лишь по словам очевидцев. Сама помню только
отдельные фрагменты того, как
просыпалась, ела и вновь погружалась в сон. Просыпаясь, я обнаруживала у своей
постели то Евгения, то Тамару, то Розу,
то Марусю, то Елену, то Сергея, то Даню. И даже Ивана Федоровича.
Не буду перечислять всех своих друзей, но медперсонал был сражен.
Количество посетителей больше всего впечатлило санитарок. С того момента,
как я появилась в больнице, у них
появилась мечта. Мечтали они о той сладкой минуте, когда я проснусь окончательно
и отправлюсь домой. Поскольку
минута эта долго не наступала, меня отправили домой прямо спящую.
Когда я очнулась в своей спальне и в своей постели, мне сразу же
расхотелось спать. Тем более что рядом со мной
была Жанна.
- Как? - закричала я. - Разве ты не замужем?
- Замужем, замужем, - успокоила она меня. - Не нервничай и лежи тихо.
- А Санька? Где он?
- За Санькой присматривает бабушка Рая. Я разволновалась пуще прежнего и
даже попыталась вскочить с кровати.
- Что за бабушка Рая? - закричала я. - И где Евгений? Он еще не бросил
меня? Жанна рассердилась.
- Лежи, пожалуйста, спокойно, - приказала она, запихивая меня обратно под
одеяло. - Все в порядке. Дом не
брошен. Хозяйством занимаются Евгений и бабушка Рая. Я тоже не бросила тебя.
Желание узнать о происхождении бабушки Раи буквально завладело мной.
- Что за бабушка? - завопила я. - Откуда она взялась?
- Маруся отыскала ее. Очень милая старушка, бойкая и опрятная. Евгений
доволен.
- А Санька?
- Санька тоже не против. Я несколько успокоилась и способна была вести
нормальную беседу.
- А ты как? - спросила я. - Как твой муж?
- Все прекрасно, - заверила меня Жанна.
Я внимательно посмотрела на нее. Она не выглядела несчастной.
- Как прошла твоя брачная ночь? - храбро поинтересовалась я. - Ты сделала
все так, как я тебе говорила?
Жанна покраснела.
- Нет, - сказала она, - я ничего не стала делать, но все в порядке.
Миша отнесся к этому с пониманием. Сам успокоил меня и сказал, что верит
в мою непорочность. Не у всех же это
проходит одинаково. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Я все поняла и порадовалась за то, что он оказался таким грамотным.
- Теперь я живу у него и очень счастлива, - продолжила она. - Елизавета
Павловна часто бывает у нас и относится
ко мне прекрасно.
В это мне верилось с трудом, но, вспомнив нетребовательность Жанны, я
подумала, что, может, так оно и есть. Моя
девочка во всем видит только хорошее.
- Что вы сказали ей обо мне? - спросила я.
- Тамара сказала, что ты в больнице. Елизавета Павловна хотела навестить
тебя, но Тамара отговорила ее, объяснив,
что ты выглядишь не очень хорошо, а потому не будешь рада.
Я обратила внимание на то, что общение с Елизаветой Павловной уже
отразилось на речи Жанны. Она стала
степенней и вальяжней, отчего выглядела немного старше своего возраста.
- Как прошла свадьба? - ревниво поинтересовалась я.
Жанна оживилась:
- Очень хорошо! Это было нечто необычное! Мое платье! Мы венчались!
Санька нес за мной фату! Были приглашены такие люди! Такие люди!
Известные артисты тоже! О! Это было
волшебно! Волшебно! Я просто счастлива! Все подруги завидуют мне!
- Я рада, что тебе все завидуют, и жаль, что меня там не было. Евгений
был?
- Да, я пригласила его. Сначала он не хотел, но когда мы решили, что
Санька должен нести фату, он согласился.
Побоялся отпускать его одного.
Жанна внезапно умолкла, покраснела и смущенно посмотрела на меня.
- Говори, что тебя мучает, - со вздохом сказала я, понимая, что мне это
будет неприятно.
- Сонечка, милая, я тебя так люблю, почти как свою маму. Ты столько
хорошего для меня сделала и вообще, ты
очень добрая. Я тебя прошу, не надо больше искать того негодяя. Я тебя очень
прошу. Честное слово, я о нем уже забыла. У
меня все так хорошо. Не надо больше его искать. Ладно?
- Ладно, - согласилась я и подумала, что тут же продолжу поиск, как
только это станет возможно.
Когда Жанна ушла, я не заснула, а целиком погрузилась в воспоминания.
Что-то говорило мне: не там ищешь, голубушка. Видимо, сбила меня с
правильного пути Татьяна со своей
Земфирой. Все мое существо понимало, что преступление совершил не чужой мне
человек. Во всяком случае, я с ним
знакома. Не знаю почему, но я чувствовала, что это именно так.
Пословицу "дома и стены помогают" я ощутила на себе. Действительно, дома
уже через несколько дней я была на
ногах.
Евгений с утра до вечера меня пилил.
- Выбрось свои глупости из головы, - требовал он. - Больше месяца прошло.
Кого ты искать собираешься? Мало
тебе сотрясения мозга? Подумай, у тебя ребенок и муж, если, конечно, ты меня
таковым считаешь.
- Скажу тебе честно, Женя, пока не найду того подлеца, не смогу считать
тебя мужем. Он опешил:
- Почему?
- Потому что не уверена до конца, что это не ты.
Он даже не обиделся. Пальцем локрутил у виска и пошел делать ремонт. Он
начал переклеивать обои в Красной
комнате и в гостиной.
- Кто видел мою рулетку? - донесся из прихожей его разъяренный голос. -
Опять пропала рулетка!
"Зря я не опросила всех жильцов нашего дома, - расстроилась я. - Надо
было сразу по горячим следам поговорить с
теми, у кого окна выходят во двор.
Может, кто-нибудь видел эту ужасную сцену с Жанной. Не бывает так, чтобы
никто не видел. Дом большой,
столько народу.
Почему я не подумала об этом вовремя? Прав Женька, теперь уже поздно".
Я пошла к Евгению. Он носился по комнате с криками "кто видел мою
рулетку?".
Бабушка Рая, которая с любовью кормила Саньку на кухне, в конце концов
заинтересовалась поисками и крикнула:
- Какая рулетка-то? Черненькая?
- Да! - с надеждой возопил он.
- Значит, мыться пошла, - удовлетворенно заключила ядовитая старушка и
продолжила трапезу.
Евгений беззвучно выругался и схватился за голову. Мне стало его жалко.
- Вот она, - сказала я, показывая на рулетку, висящую на поясе его брюк.
- Ну и ведьма, - пожаловался он, глазами показывая на кухню.
- Женя, как ты думаешь, - спросила - это был случайный человек или
маньяк?
- Я об этом совсем не думаю и тебе не советую, - рассердился он и пошел
клеить обои. Я пошла за ним следом.
- Зря сердишься. Лучше помоги мне. У тебя же в таких делах опыт.
- Лучше ты помоги мне, - сказал он, взбираясь на стул. - Черт, а где
отвертка? Отвертка где?! - истошно завопил он.
- Черненькая? - тут же откликнулась из кухни бабушка Рая.
Евгений аж позеленел от злости и не своим голосом заорал:
- Да, черненькая, отвертка тоже черненькая и тоже мыться пошла!
- Нет, - спокойно ответила бабуля, - вон она, у плиты лежит.
- Вы доведете меня до инсульта! - сквозь зубы процедил он, спрыгнул со
стула и пошел на кухню.
- Что ты злишься? - побежала я за ним. - Это настораживает меня. Как
только я заговорю об этом, ты сразу
злишься. Разве не подозрительно? Сам подумай.
- Уже подумал. Очень подозрительно. Жена возвращается с сотрясением
мозга, а муж злится, потому что боится
повторения ее подвигов, и это выглядит подозрительно. Баба Рая! - внезапно
перешел он на крик.
И я, и бабушка Рая, и даже Санька вздрогнули и, вытаращив глаза,
уставились на него.
- Чем вы его кормите? Это же мой клейстер для обоев!
- А бабушка сказала, что это молочный кисель, - рассмеялся Санька и с
наслаждением выплюнул содержимое изо
рта.
- Нет! Я сойду с ума! - рявкнул Евгений, хлопая дверью.
Баба Рая изумленно посмотрела ему вслед и сказала:
- Тю-юю... Че это он? Сказився, что ли? То был добрый, коханый такой, а
то вдруг раз тебе, в сто чертей
превратился. Это я должна орать, Что через него мальца одной мукой накормила.
Еще и орет. Ишь какой. Сам подставил
мне свой клейстер и орет.
Я развела руками и пожаловалась:
- И главное, без всякой причины.
- Ой, смотри, Сонька, - со вздохом сказала ехидная бабуля, вытирая Саньке
рот, - не вздумай с ним расписываться.
Это он сейчас тебе такие концерты закатывает, а дальше что? Как мужем себя
почувствует да в твою квартиру навсегда
заедет, что он скажет тогда? Еще не так заорет. В такую квартиру всяк не дурак
перебраться.
Я рассердилась:
- Что вы говорите? У него есть своя квартира. И не хуже моей. При чем
здесь жилплощадь?
- А при том, люба моя, что он тебя, ретивый наш, еще и бить станет!
Я пришла в ужас, не зная, что отвечать.
- Да, да, - подтвердила она, довольная произведенным эффектом, -
распишешься и опомниться не успеешь, как он
тебя бить спочнет. Уж я-то знаю, уж навидалась на своем веку.
Сделав такое заявление, она потеряла ко мне всякий интерес и переключила
свое внимание на Саньку.
- Иди, милай, - сказала она, осторожно вытряхивая его со стула, - иди,
родненький, бабушке веничка с совочком
принеси. Подмести надо здеся. Засралися мы что-то с тобой.
Санька обрадовался и бегом умчался в прихожую. Я же, сраженная этой
сценой, пошла в его комнату звонить
Марусе.
- Ты что мне подсунула? - зло прошипела я в трубку, стараясь, чтобы не
услышала баба Рая. - Где ты отрыла это
ископаемое?
- Ты же сама жаловалась, что с ребенком невозможно экономить, вот я и
нашла подешевле, - сочла не лишним
оправдаться Маруся.
- Да, с ребенком экономия невозможна, - согласилась я, собираясь
произнести проникновенную речь, но Маруся
перебила меня вопросом:
- А зачем тебе экономить, ты же богатая?
- Стыдно расточительствовать, когда вокруг такая нищета.
- Тогда отдай свое богатство бедным.
- Нет, я лучше буду экономить.
- Старушка, я тебя не пойму, - зашла в тупик она. - Если хочешь
экономить, чем тебе не нравится баба Рая?
- Тем, что я не собираюсь экономить на ребенке. Это вредно для моей
старости. Рядом с этой бабой Раей ребенок
вырастет черт-те чем.
- Ну, старушка, я прямо вся тебя не понимаю. По-моему, ты
привередничаешь.
- Я привередничаю? Знаешь, что минуту назад сказала твоя баба Рая?
"Засралися мы с тобой", - вот что она Саньке сказала. Он учится быстро.
Долго ждать не придется. Он будет
говорить "здеся" и носить за женой веник и совок.
Из него не получится настоящего мужчины, такого, как мой Астров.
На этом месте разговор был прерван. В трубке раздались гудки, потому что
рука моего Астрова легла на рычажок
аппарата.
- Пойдем потолкуем, - мрачно сказал он и потащил меня в гостиную.
- Ты не дал мне поговорить с Марусей! - уже на ходу возмутилась я.
- И правильно сделал, - рявкнул он, усаживая меня в кресло. - Нечего
засорять линию глупостями. Чем тебе не
нравится баба Рая?
- Всем!
- А если конкретней? Только что с Марусей ты была гораздо словоохотливей.
- Она не тащила меня за шиворот. Правильно баба Рая сказала. Скоро ты
меня и бить начнешь. Уже почти начал.
- Она так сказала? - радостно изумился Евгений. - Так и сказала?
- Да, так и сказала, - крикнула я, не понимая, чему он радуется. - И
посоветовала гнать тебя в шею. Знай, раз уж ты
ее защищаешь.
- Посоветовала гнать в шею? - Он поскреб в затылке и рассмеялся. - Нет,
она фрукт. Просто чудо природы.
- Что же здесь чудесного?
- Да то, что примерно так же она отозвалась о тебе. Слышала бы ты ее
советы, убила бы старушку на месте.
Я всегда предполагала, что старость очень портит людей, но чтобы так...
- Значит, она еще и лицемерка! - вдохновляясь, закричала я. - Теперь-то
ты понимаешь, что ее оставлять нельзя? В
нашем доме всегда будет раздор. Она не успокоится, изо дня в день будет
подогревать нас инсинуациями, инспираторша
эта! Подожди, она еще сплетни начнет из дома таскать и подружится со Старой
Девой, - пригрозила я.
Евгений задумался.
- Да, - сказал он, - это баба Рая может, но придется терпеть.
Меня потрясло его высказывание. Как это "терпеть"? Я неоднократно слышала
это слово, но так до конца и не
уяснила себе его смысл.
- Слушай, Астров, - срываясь на самые высокие ноты, сообщила я, - если бы
я умела терпеть, не была бы столько
раз замужем. На что ты меня толкаешь? И ради кого? Ради бабы Раи?
Он покачал головой и спокойно сказал:
- Нет, ради Саньки. Не кипятись, подумай сама. Ты - сирота. Я - сирота.
Рискну сказать: отсутствие тещи и свекрови нас не пугает, но зато у
Саньки нет законных бабушек и дедушек. Без
дедушек еще можно обойтись, а вот без бабушек плохо.
Хоть одна бабушка должна быть. У тебя же была?
- О!
...Закладка в соц.сетях
