Жанр: Электронное издание
Heyer21
...я
Джексона, я не могу избавиться от мысли, что Элверстоук тоже не прочь приволокнуться за
Кэрис!
Его искушенный в светских делах друг задумался над этой гипотезой и наконец
покачал головой.
- Едва ли. Подумай сам - ведь она его подопечная! Зачем ему это, если только он не
хочет жениться?
- Если и хочет, то, во всяком случае, не на Кэрис. Она говорит, что ему больше
нравится Фредерика, но тоже не слишком. - Харри внезапно усмехнулся. - Подумать только
- Фредерика! Нет, она отличная девчонка, и голова у нее что надо, но замуж ей никогда не
выйти! Ей ни разу и не делали предложения! Она не из того сорта!
Однако и он и Кэрис искренне заблуждались: старшая мисс Мерривилл уже получила
два весьма выгодных предложения - от лорда Бакстида и мистера Дарси Мортона, - а лорду
Элверсто-уку она нравилась отнюдь не "не слишком". Но Фредерика тоже считала, что брак
не для нее, и сказала это лорду Бакстиду, отклоняя его руку. Она заявила, что рождена для
того, чтобы быть тетей, на что он улыбнулся и заметил:
- Очевидно, вы имеете в виду сестрой.
- Да, сейчас, но я с нетерпением ожидаю того времени, когда буду заботиться о моих
племянниках и племянницах, если их родители, допустим, поедут на континент.
Улыбка Карлтона стала еще шире.
- Уверен, что вы будете самой любимой тетей на свете, потому что ваша душевная
бодрость очарует детей так же, как чарует и взрослых. Но побудьте немного серьезной и
подумайте, не явится ли муж преимуществом для вас, как для сестры. У вас есть три брата -
хотя я знаю, что Харри совершеннолетний, все же не думаю, что он настолько взрослый, что
не нуждается в руководстве, - и со свойственными вам и вызывающими мое восхищение
мужеством и благородством вы приняли ответственность за них. Но в состоянии ли
женщина, даже самая любящая и с самым возвышенным умом, успешно выполнить
подобную задачу? Едва ли. Рискну предположить, что вы часто ощущаете нужду в мужской
поддержке.
- Нет, - ответила Фредерика. - Мальчики меня слушаются.
- Ничего себе слушаются, когда один отправляется в Маргейт без разрешения, а другой
берет напрокат опасную машину и, как и следовало ожидать, попадает в аварию! -
рассмеялся Карлтон.
- Не думаю, что машина была такой уж опасной. Как бы то ни было, я не запрещала
никому из них это делать, так что вопрос о непослушании отпадает.
- И они не опасаются последствий своего поведения!
- Ни этого, ни чего-либо другого. Мои братья очень смелые!
- Так и должно быть, и я не пожелал бы вам обратного, но смелые мальчики
нуждаются в направляющей руке. Так было и с моим младшим братом, поэтому я знаю, что
говорю. Леди Бакстид всегда была строгой матерью, однако согласилась уступить мне
воспитание Джорджа, понимая, что мужчине более пристало определить, как и когда
применить выговор или наказание.
Фредерика едва удерживалась от смеха. Она не была знакома с Джорджем, но, если
верить его младшей сестре, он был веселым молодым джентльменом, которого ничто на
свете не раздражало больше проповедей старшего брата. Строгая нотация, прочитанная
лордом Бакстидом Феликсу, не только выбила из головы последнего всякое раскаяние в том,
что он заставил тревожиться своих сестер, но и превратила Джессами в его горячего
защитника. Сразу ощетинившись, Джессами осведомился, какое право имеет кузен Бакстид
совать нос в чужие дела, и хотя позднее он извинился перед Карлтоном за свою неучтивость,
но искренне соглашался с Феликсом, что их кузен невероятный зануда, а может быть, и
тупица.
Вспомнив этот инцидент и сдержав смех, Фредерика ответила:
- Очевидно, вы правы, кузен, но даже если бы я и вышла замуж, то не затем, чтобы
снабдить моих братьев... ментором!
- Я заговорил об этом, подумав, что вы, возможно... более благосклонно отнесетесь к
моему предложению!
Робкие нотки в голосе Карлтона тронули Фредерику, но она покачала головой, и, когда
он начал в высокопарных выражениях перечислять качества ее характера, вызвавшие
сначала его восхищение, а затем горячее желание сделать ее своей женой, она остановила его
более решительно:
- Я очень признательна вам, кузен, но, пожалуйста, не продолжайте! Только
подумайте, как бы отнеслась к подобному союзу ваша мама!
Карлтон помрачнел и вздохнул, однако ответил достаточно твердо:
- Надеюсь, меня нельзя упрекнуть в недостаточном уважении к моей матери, но в
таких делах мужчина должен решать сам за себя.
- Нет-нет, вы не должны разочаровать ее неподходящим браком! Вспомните, какие
надежды она на вас возлагает!
- Не думайте, что я забываю о сыновнем долге или что я сделал вам предложение без
долгих и тщательных размышлений, - серьезно сказал он.
В ее глазах заплясали огоньки.
- Разумеется, я так не думаю! Я необычайно польщена вашим предложением, но дело в
том, что я вообще не собираюсь замуж - мне нисколько не хочется расстаться с моей
свободой! Мое нынешнее положение подходит мне куда больше, чем я подошла бы вам,
Карлтон, - можете в этом не сомневаться!
Бакстид выглядел безутешным и какое-то время хранил молчание. Но, подумав как
следует, он улыбнулся и промолвил:
- Я был излишне тороплив, в чем повинно естественное нетерпение влюбленного.
Очевидно, до сих пор ваши мысли были настолько посвящены семье, что подумать о
собственном будущем вам просто не хватало времени. Сейчас я больше ничего не скажу, но,
тем не менее, я не теряю надежды.
Он удалился, а Фредерика с присущим ей благородством воздержалась от рассказа
Кэрис об этом эпизоде. Она не хотела никому рассказывать и о предложении мистера
Мортона, так как он ей слишком нравился, чтобы обсуждать с кем-то его неудачу.
Фредерика отклонила предложение так мягко, как только могла, но когда он со вздохом
произнес: "Я этого боялся!" - в ее глазах мелькнули веселые искорки.
- И теперь вы повергнуты в уныние?
- Разумеется!
- Но одновременно испытываете некоторое облегчение! Признайтесь!
- Клянусь, что нет, мисс Мерривилл!
- Значит, еще испытаете, - заверила она его. - Вы ведь отлично знаете, как удобно быть
холостяком и как бы вас раздражало ощущать себя привязанным к юбке жены!
Он рассмеялся, но покачал головой.
- Я отнюдь не возражал бы быть привязанным к вашей юбке.
- Или играть роль ментора при моих братьях? - с усмешкой спросила Фредерика. - Вам
бы пришлось терпеть их в своем доме!
- Да... хотя почему они не могут жить со старшим братом?
- Ну нет! Они доведут бедного Харри до белого каления! Он слишком молод для
подобной ответственности и вряд ли сможет требовать от них уважения и послушания.
Кроме того, они с Джессами переругались бы через неделю!
- Понимаю. Конечно, я ничего не знаю о воспитании мальчиков, но сделал бы все, что
мог! - героически заявил мистер Мортон.
Фредерика рассмеялась и протянула руку:
- Хотя у вас кровь стынет в жилах при одной мысли об этом! Как же вы добры, мой
дорогой друг! Благодарю вас! В хорошеньком положении вы оказались, если бы я приняла
ваше предложение! Но я его отклоняю, так что можете быть спокойны!
Он взял ее руку и поцеловал ее.
- Увы, это не совсем так. Могу я, по крайней мере, продолжать считать себя вашим
другом?
- Я на это надеюсь, - искренне отозвалась она.
После его ухода Фредерика не смогла удержаться от смеха, правда вполне
добродушного. Хотя испуганное выражение лишь на момент мелькнуло на лице мистера
Мортона, оно подтвердило ее уверенность, что вскоре он возблагодарит небеса за свое
избавление. Мысль о вторжении в его безмятежное существование таких предприимчивых
юных джентльменов, как Джессами и Феликс, сразу же пробудило в Фредерике чувство
юмора. Только Бакстид мог бы взять на себя тяжкую обязанность обуздывания ее младших
братьев. Правда, Элверстоук был в состоянии осуществить это, не вызывая в них и тени
враждебности, так как мальчики по непонятной причине считали его особой, достойной
всяческого уважения. Но в этом месте мысль ее прервалась. Фредерика встряхнулась,
повторив про себя обещание не думать об Элверстоуке. Это было не так легко. Знал ли об
этом маркиз или нет, но он приобрел раздражающую привычку вторгаться в ее
размышления, и позволять ему это делать и далее не привело бы ни к чему хорошему.
Фредерика надеялась, что у нее достаточно здравого смысла и гордости, чтобы не
прибавлять себя к списку его жертв. Маркиз был куда более убежденным холостяком, чем
Дар-си Мортон, в чьей груди билось горячее сердце. В Элверстоуке не было ни тепла, ни
нежности. Он мог проявлять доброту и любезность, когда ему этого хотелось, становясь
самым очаровательным собеседником, но его обращение с сестрами и со всеми, кто вызывал
у него скуку, было поистине безжалостным. Элверстоук просто черствый эгоист и к тому же
повеса, если верить слухам! Возможно, они правдивы, но нужно быть справедливым даже к
такому распутнику - он никогда не проявлял подобных наклонностей по отношению к ней
или ее красавице сестре. Правда, она однажды заподозрила его в попытке флирта, но вскоре
решила, что ошиблась. Более того, справедливость требовала признать, что, хотя маркиз
согласился покровительствовать ей и Кэрис исключительно с целью позлить свою сестру
Луизу, он был необычайно добр к Джессами и Феликсу. Фредерика вспомнила поездку в
Хэмптон-Корт, которая наверняка была для него нестерпимо скучной, готовность, с которой
он избавил Лафру от безвременной кончины, и опыт, с которым он обошелся с Джессами. В
этих действиях было невозможно усмотреть какие-либо низменные мотивы: Элверстоук вел
себя так, словно на самом деле являлся их опекуном, поэтому Фредерика постепенно стала
считать его таковым, обращаясь к нему при любом затруднении. Это раздражало ее, так как
раньше она никогда не искала поддержки и совета на стороне. Фредерика понимала, что если
она не хочет потерять собственную силу и энергию, то не должна слишком рассчитывать на
помощь маркиза. По какой-то неизвестной причине дружба с Мерривиллами забавляла его,
но она в любой момент может ему наскучить, и тогда он стряхнет заботу о них с той же
легкостью, с какой возложил на себя. В конце концов, что она о нем знает? Ничего, кроме
того, о чем сообщали сплетни; она не знала даже того, нравится ли она ему. Иногда ей
казалось, что да, но затем, когда на каком-нибудь приеме маркиз едва находил время, чтобы
обменяться с ней несколькими словами, она начинала думать, что он к ней абсолютно
равнодушен. По всей вероятности, так оно и было, ибо если Элверстоуку быстро надоедали
даже ослепительные красавицы, выражавшие готовность принять его ухаживания, то как же
должна была ему наскучить деревенская кузина, не блещущая красотой и к тому же не
первой молодости? Когда Фредерика думала о миссис Пэрраком или хорошенькой вдове,
которую считали его последним увлечением, она могла лишь удивляться, что он продолжал
интересоваться ее делами. Если бы ей сказали, что она быстро становится для маркиза
навязчивой идеей, Фредерика ни за что бы этому не поверила.
Глава 17
Маркиз между тем вел себя с присущей ему осмотрительностью, стараясь не давать
досужим болтунам поводов для сплетен. Зная о своей дурной славе и понимая, какие
скандальные слухи вызовут малейшие признаки его интереса к старшей мисс Мерривилл. он
предпринимал не свойственные ему усилия с целью уберечь ее от злобных и завистливых
языков. Дабы удовлетворить любопытство тех, кого могло заинтриговать, почему он стал
доставлять удовольствие стольким хозяйкам, появляясь на их балах и приемах, маркиз для
виду флиртовал с миссис Илфорд, прекрасно зная, что проницательность прелестной
вдовушки не уступает ее красоте; несмотря на репутацию повесы, он не желал разбивать
ничьи сердца, никогда не делая объектами своей галантности невинных простушек. Если же
какая-нибудь девица заигрывала с ним слишком настойчиво, он применял эффективный,
хотя и безжалостный метод: вовсю ухаживал за ней на глазах шокированных сверстниц, а
при следующей встрече не мог вспомнить даже ее имени. Эта бессердечная тактика сделала
Элверстоука опасным в глазах родителей, которые предупреждали дочерей, чтобы те не
поощряли его авансы. Один или два раза они даже просили мистера Мортона повлиять на
своего ближайшего друга, но ответом на обвинение в жестокости служили презрительная
усмешка и холодно выраженная надежда, что жертва получила хороший урок. Начиная с
первого выхода в свет маркиз считался выгодным матримониальным трофеем, но годы не
научили его спокойно относиться к этой ситуации, терпеть интриги мамаш, подыскивающих
женихов, или смеяться над приманками, подбрасываемыми их честолюбивыми дочками. Со
дня открытия, что его первая любовь была готова выйти замуж хоть за горбуна, лишь бы тот
обладал большим состоянием и высоким положением в обществе, Элверстоук становился все
более циничным и в возрасте тридцати семи лет, когда Фредерика неожиданно ворвалась в
его жизнь, имел не больше намерений вступить в брак, чем броситься в Темзу.
Фредерика серьезно взмутила спокойные воды его безмятежного существования. Не
сразу, но достаточно быстро маркиз ощутил, что сильно увлечен ею, причем каким-то доселе
неведомым ему образом. Ранее его интересовали лишь прирожденные кокетки, с которыми
было забавно флиртовать, и не обремененные моралью особы, с которыми он наслаждался
более близкими отношениями. Элверстоук не испытывал сердечной привязанности ни к
одной из упомянутых леди и не имел ни малейшего желания установить с кем-либо из них
более прочные связи. Его страшила одна мысль о том, чтобы соединить судьбу с женщиной,
которая, несмотря на всю красоту и очарование, неизбежно наскучила бы ему через
несколько месяцев. Он отнюдь не жаждал постоянного женского общества, тем более
ответственности, налагаемой браком.
Появление Фредерики расстроило его холодные расчеты, вторгаясь все сильнее в
размеренное течение его жизни и повергая его в весьма нежелательные сомнения. Несмотря
на все старания, маркиз не мог отыскать причину этих тревожных перемен в самом себе.
Фредерику нельзя было назвать красавицей, она не использовала никаких ухищрений, чтобы
привлечь его, была деловитой, практичной и небрежной к условностям и никак не
принадлежала к категориям женщин, чье внимание он когда-либо стремился привлечь. Более
того, она навязала ему двух утомительных школьников!
Но было ли справедливым последнее обвинение? Подумав, маркиз с виноватой
усмешкой решил, что это не так. Он сам поддался льстивым уговорам Феликса
(невыносимого чертенка!), а когда Джессами (тоже весьма назойливый парень!) попал в
переделку и обратился к нему за помощью, то, естественно, был вынужден ее оказать. Было
бы несправедливым винить за это Фредерику - она пришла в бешенство, узнав, что он дал
Джессами деньги. Энергичная, самоуверенная девчонка, которую даже хорошенькой не
назовешь! Тогда какого же дьявола она ему так нравится?
Бессознательно следуя примеру, поданному Фредерикой, маркиз начал воздавать ей
должное, пытаясь понять, какие ее качества повергли его из привычного состояния
праздного гедонизма в незнакомое до сих пор состояние тревожной неопределенности. Это
было приятным занятием, но не приблизило его к решению проблемы. Ему нравились ее
хладнокровие, искренность, улыбка во взгляде, чувство юмора, бодрость, с которой она
несла бремя, слишком тяжкое для девичьих плеч, то, как она ловила себя на использовании
жаргонных словечек из лексикона братьев, внимательное выражение лица, с которым она
обдумывала щекотливые вопросы, ее неожиданные заявления - но что было во всем этом
такого, чтобы подвергнуть опасности его будущее? Разумеется, ничего: она просто
разбудила в нем чувства, о существовании которых он не догадывался, но не могла стать
чем-то большим, нежели мимолетное увлечение.
Размышляя над этим, маркиз нахмурил брови. Все дело заключалось в том, что чем
чаще он виделся с Фредерикой, тем сильнее становилось его чувство к ней. Разумеется, это
не было любовью (подобные эмоции - достояние юности), но не было и простым
увлечением. Пожалуй, его можно назвать привязанностью. Оно побуждало Элверстоука
думать о Фредерике слишком много, чтобы сохранять душевный покой, и испытывать
постоянное желание (должно быть, он и впрямь становится слабоумным!) снять ношу с ее
плеч. В нынешней ситуации маркиз мог оказывать ей лишь самую незначительную помощь,
которая едва ли избавляла ее от наиболее серьезных беспокойств. Элверстоук с самого
начала подозревал, что Фредерика недооценила расходы, требуемые лондонским сезоном, и,
когда его наметанный взгляд замечал вечернее платье, уже подвергавшееся нескольким
искусным трансформациям, он понимал, что она начинает испытывать недостаток в
средствах. Маркиз со злостью думал о том, что каждый пенни был израсходован на Кэрис.
Конечно, он был слишком сведущ в подобных делах, чтобы не замечать, что Кэрис также
носит переделываемые платья, позволяющие ей появляться каждый раз как бы в новом
облачении, но несправедливо приписывал эту сложную работу Фредерике и даже
представлял ее корпевшей над шитьем при догорающих свечах. Если бы ему сказали, что все
идеи переделывания платьев принадлежат Кэрис и что она сама выполняла всю нудную
работу (которую, правда, не считала таковой), он бы едва ли этому поверил, ибо давно
решил, что Кэрис не блещет никакими достоинствами, кроме неоспоримой красоты. В
предубежденных глазах его лордства Кэрис недоставало того, что в обществе именовалось
"качеством" и что было в полной мере присуще Фредерике. Оно чувствовалось во всем, что
бы она ни делала: от изящества, с которым Фредерика носила перешитые платья, до
уверенности, с которой она принимала визитеров в своем непрезентабельном доме,
арендованном на сезон. Маркизу хотелось переселить Фредерику с Аппер-Уимпоул-стрит в
достойное ее жилище и снабдить достаточным количеством денег, чтобы она могла покупать
новые платья, когда ей заблагорассудится. Но, несмотря на все свое богатство, единственная
помощь, которую он мог ей предоставить, заключалась в пустячных суммах,
компенсирующих последствия авантюр Джессами и Лафры! Конечно, подобные услуги
маркиз мог оказывать и впредь, но это была ничтожная доля того, что ему хотелось бы
сделать для Фредерики.
Он нахмурился еще сильнее. Старший брат Фредерики скорее окажется для нее обузой,
чем поддержкой. Харри - безобидный парень, но если он и не настолько легкомыслен, как
его отец, то у него наверняка столь же мало развито чувство ответственности. Возможно,
через год или два Харри осядет в своем херфордширском поместье, где будет счастливо
жить, но в настоящее время он явно склонен наслаждаться лондонскими увеселениями и
передать ведение хозяйства, заботу о младших братьях и все прочие проблемы семьи,
живущей в стесненных обстоятельствах, в умелые руки Фредерики. Маркиз ненавязчиво
наблюдал за Харри и не сомневался, что он вскоре окажется в долгах. К счастью, Харри не
питал склонности к игре, так что профессиональные шулеры, охотящиеся на деревенских
простаков с толстыми кошельками, тщетно потратили бы на него свои уловки. Харри
предпочел бы более скучный и менее прибыльный способ провести вечер, чем посещение
игорных заведений, против которых его предостерегал мистер Пеплоу. Конечно, было бы
недурно выиграть целое состояние, но Харри был достаточно проницателен и понимал, что
состояния не выигрывают у личностей, которых его друг характеризовал как "греческих
бандитов".
Другое дело лошади! Тот, кто хорошо в них разбирается (а Харри с гордостью
причислял себя к таковым) и знает, на кого делать ставки, может недурно заработать! В
первый понедельник после прибытия в Лондон Харри отправился с мистером Пеплоу в
Тэттерсолл и с тех пор стал частым его посетителем. Так как он любил спорт более ради него
самого, чем ради денег, которые мог выиграть, то посещал все скачки в городе, приезжая
туда на козлах двуколки, которую по совету Эндимиона Донтри приобрел по дешевке в
Лонг-Эйкре. Пара лошадей оказалась не такой дешевой, но, как Харри с довольно виноватым
видом объяснил Фредерике, покупать за гроши дешевых кляч, которые наверняка оказались
бы медлительными и хромыми, было бы мнимой экономией.
Фредерика с этим согласилась, подавив импульс протеста против его расточительности.
Отчасти этому способствовало понимание, что критика сестры не будет воспринята
благосклонно, но куда в большей степени - осознание собственных расходов. Лондоский
сезон был оплачен благодаря доходам от Грейнарда, который принадлежал не ей, а Харри.
Она ограничилась полушутливой просьбой не лезть в долги.
- Чепуха! - раздраженно отмахнулся Харри. - Я не нищий! Ты хотела, чтобы я
разъезжал на рабочих лошадях?
- Нет-нет! Только конюшня и конюх в Лондоне стоят недешево...
- Чушь! Если бы у тебя было побольше ума, Фредди, ты бы привезла в Лондон наших
лошадей и кучера Джона тоже! Мне совсем не нравится, что ты ездишь в наемном экипаже!
Если ты думала, что я буду брюзжать из-за расходов, то ты ошиблась!
Фредерика заверила, что ничего подобного не приходило ей в голову, и предпочла
сменить тему. Однако Джессами оказался менее терпелив. Он не только не проявил даже
малейшего интереса к паре валлийских гнедых, но осудил их покупку настолько
недвусмысленно и с таким отсутствием уважения к старшему брату, что, по словам Харри,
только чувство приличия не позволило ему щелкнуть его по носу.
С тех пор семья редко видела Харри. Его великолепный новый выезд облегчил ему
возможность бывать на скачках и боксерских матчах, проводимых неподалеку от города, - в
таких местах, как Маулси-Херст или Коптолл-Каммон.
Маркиз знал о ссоре и последовавшей холодности между братьями. Один или два раза
он приглашал Джессами прокатиться с ним в парк, и во время одной из этих поездок они
увидели Харри, испытывающего свою пару гнедых.
- Недурные лошади! - заметил маркиз. - Ты уже выезжал на них, Джессами?
- Нет! И не собираюсь! - ответил Джессами с сердитым блеском в глазах и угрожающе
поднятой верхней губой. - Харри отлично известно, что я думаю о его приобретении!
- Я не так хорошо информирован. Так что же ты думаешь?
Джессами откровенно рассказал ему обо всем. Обычно он был крайне сдержан, но уже
давно относился к его лордству как к близкому родственнику и надеялся, что кузен
Элверстоук отругает Харри за его безумную расточительность.
- Ведь па мое мнение ему наплевать! - с горечью закончил Джессами.
- Однако то, что ты не заработал шишку па лбу, свидетельствует о его
снисходительности, - с усмешкой промолвил Элверстоук. - Ты был бы доволен, если бы
Феликс читал тебе нотации?
Джереми густо покраснел.
- Конечно, сэр, мне не следовало так говорить, - согласился он. - Но я... просто был не
в силах держать язык за зубами! Фредерика может утверждать, что Харри имеет право
поступать как ему хочется, но, по-моему, он должен в первую очередь думать, как помочь
ей, а не тратить все деньги на свои развлечения!
Маркиз разделял чувства Джессами, по не сказал об этом, а постарался умерить его
гнев, заметив, что покупка двуколки и пары лошадей едва ли способна разорить всю семью.
Он был искренен в своем мнении и не думал, что Фредерику особенно встревожил
легкий приступ расточительности Харри. Однако Элверстоук не сомневался, что ее что-то
беспокоит, а так как для него теперь стало жизненно важным следить за ее душевным
покоем, он поставил перед собой задачу выяснить причину напряженности во взгляде
девушки. Маркиз пригласил сестер Мерривилл, милорда и леди Дживингтон и мистера
Питера Нейвенби быть его гостями в опере, держа в уме свою сестру Луизу и ее скучного
сына про запас, на случай, если Огаста отклонит его приглашение. Но этого не произошло,
что удивило и маркиза, и мужа Огасты, так как Дживингтоны тоже арендовали ложу в опере.
Вежливый, но довольно скучающий вид его лордства был точно рассчитан на то, чтобы
убедить даже самых подозрительных, будто он всего лишь исполняет долг опекуна. Ему не
составило труда вовлечь в разговор Фредерику, не привлекая внимания, - для этого было
достаточно отойти с ней в глубь ложи, освободив место для поклонников Кэрис, рискнувших
сюда явиться.
- Надеюсь, вы мною довольны, - сказал маркиз. - Я сочту себя пренебрегающим
своими обязанностями, если не услышу горячих выражений вашей признательности!
Какой-то момент Фредерика выглядела озадаченной, и он опасался, что она
обескуражит его вопросом: "Что вы имеете в виду?" Но Фредерика ответила:
- Я очень благодарна вам, сэр! Только мне бы хотелось... - Вздохнув, она добавила: -
Теперь, когда у вас есть возможность наблюдать за ним вблизи, вам не кажется, что он самая
подходящая партия для нее?
Маркиз посмотрел на ничего не подозревающего мистера Нейвенби.
- Может быть. Откуда мне знать? Значит, это вас беспокоит?
- В общем, нет. Я лишь хочу, чтобы Кэрис была счастлива.
- Тогда что? - допытывался Элверстоук.
- Да ничего! Кроме того, что мне, возможно, придется уволить кухарку, которая очень
хорошо готовит. Но моя экономка утверждает, что она употребляет джин в чрезмерных
дозах. Поэтому неудивительно, если я выгляжу немного расстроенной. Хотя надеюсь, что
это не так!
- О, не волнуйтесь! Те, кто не слишком близко вас знает, наверняка ничего не
заметили, а в случае чего ваша выдумка насчет кухарки вполне способна их одурачить.
- Это не выдумка! - возмутилась Фредерика.
- Допустим, но кухарка не могла вас расстроить. Может быть, вы, подобно Джессами,
опасаетесь, что покупка Харри лошадей и двуколки вас разорит?
- Господи, конечно нет! Признаюсь, что не одобряю эту покупку, так как Харри,
думаю, понятия не имеет, во что обходится содержание собственного экипажа в Лондоне, но
уверяю вас, это меня ни капельки не расстроило! Джессами рассказал вам об этом? Хорошо
бы вы внушили ему, что он не должен читать Харри лекции!
- Я уже это сделал, - отозвался маркиз.
- Благодарю вас! К вам Джессами прислушивается больше, чем к кому-либо, поэтому
надеюсь, что когда он увидит Харри в следующий раз, то не будет смотреть на него так
укоризненно.
Элверстоук приподнял
...Закладка в соц.сетях
