Жанр: Электронное издание
Bersen02
...ихся
детей. - Откуда что берется! А
главное, куда потом девается?.. Сколько ему лет, не сказала она?
- В пятом классе, - ответила Лера. - Лет десять, значит.
После пляжа Лера и Зоська посидели в баре, выпили "Сангрии" и вернулись
домой, когда темнота уже опустилась на
приморский поселок и нарядная вечерняя толпа заполнила набережную.
Аленка уже не играла на пианино. Они с Севой сидели в гостиной, у
распахнутой на улицу двери, и о чем-то
оживленно болтали.
Гостиные во всех виллах, стоящих вдоль моря в Кала Ратьяде, были
необычные: их окна - а точнее, широкие, почти
на всю стену, створчатые двери - выходили прямо на людную набережную. Входить в
дом надо было сзади, но из-за этих
стеклянных дверей получалось, что жизнь обитателей проходит на виду у гуляющей
толпы. Лера не раз одергивала себя,
чтобы вечерами не поглядывать мимоходом, как люди в ярко освещенных комнатах
едят, разговаривают, пьют вино или
смотрят телевизор.
Сначала она чувствовала неловкость при мысли о том, что кто-то вот так же
может разглядывать её, но потом
привыкла. А Аленка и с самого начала вовсе об этом не думала: играла до позднего
вечера на пианино, смотрела мультики,
читала, и вообще, вела себя совершенно непринужденно.
И теперь она так же непринужденно болтала с Севой, сидя у распахнутой
стеклянной двери.
Зоська прошла на кухню, достала из холодильника фрукты, колу, бросила лед
в высокие стаканы.
- Может, им "Сангрию" пора подавать? - усмехнулась она. - Замечаешь, какие
стали детки?
- Какие? - не поняла Лера.
- Да не знаю... Раскованные, что ли. Или взрослые какие-то. Не знаю, как
это назвать! Мы, во всяком случае, такими
не были.
Лера только плечами пожала. Она не задумывалась, такою ли была сама в
Аленкином возрасте. Но этот мальчик
Всеволод, с его сдержанным достоинством, конечно, напоминал ей Митю - такого,
каким он был сто лет назад и каким
оставался всегда...
Она вдруг подумала о маме, и сердце у неё сжалось. Лере казалось, что она
редко вспоминает маму после её смерти.
Конечно, и на кладбище ходила, и делала все что положено в поминальные дни... Но
как-то редко вспоминала её понастоящему,
так, как хотелось - пронзительно и ярко.
И вдруг, глядя на свою дочку, так весело болтающую с мальчиком, глядя на
этого мальчика, такого хорошего и
воспитанного, - Лера вспомнила маму с её спокойным, всегда немного застенчивым
взглядом, её вечную готовность
интересоваться всем, что делает Лерочка, её хлопотливость и надежность...
И тут же собственное одиночество, в которое Лера была погружена и о
котором старалась не думать, предстало перед
нею во всем своем грядущем отчаянии.
Лера тряхнула головой, отгоняя от себя эти мысли. Но мамин облик виделся
ей все с той же, неожиданно пришедшей,
ясностью.
- Мы вам не помешаем? - спросила Лера, входя в гостиную с бокалами на
подносе.
- Нет, что вы, - покачал головой Сева. - Но вообще-то уже поздно, я скоро
пойду.
- Сева знает три языка! - похвасталась Аленка. - Немецкий, английский и
латынь.
- Я не сказал, что знаю, - возразил Сева. - Я говорил только, что их учу.
И потом, на латыни все-таки теперь не
разговаривают.
Лера села в глубине комнаты, взяла книгу - роскошный альбом Веласкеса - и
принялась рассматривать вереницу
придворных портретов. Она почему-то особенно охотно разглядывала теперь именно
Веласкеса, и именно эти портреты.
Впрочем, Лера понимала, почему: однообразные лица царственных особ позволяли
относиться к себе с полным
безразличием, и можно было безучастно рассматривать изысканные сплетения кружев
на манжетах, вглядываться в тусклый
блеск фамильных драгоценностей...
Заодно она поглядывала время от времени на Севу, сидящего вполоборота к
ней.
"Красивый какой мальчик, - думала Лера. - В самом деле, у Аленки хороший
вкус. И не только красивый, другое
что-то... Похож на Митю, мне показалось? Нет, не похож. Только иногда,
проблесками какими-то - вот этим достоинством
своим, сдержанностью жестов. А больше ничем вообще-то и не похож".
Наверное, странно и смешно было размышлять вот так о ребенке, да ещё
совсем постороннем.
"Глупости какие! - оборвала Лера свои наблюдения. - Чем ты занята, так и
свихнуться недолго!"
- Извините за вторжение, но мне показалось издалека, что мой общительный
сын надоедает именно вам, -
услышала она мужской голос и подняла глаза от очередного монаршьего портрета.
Мужчина, обратившийся к Зоське, стоял на набережной, напротив открытой
двери в их гостиную. Он был довольно
высок, худощав, одет в белые шорты и рубашку-поло с расстегнутым воротом.
- А это мой папа, - тут же представил его Сева.
- Игорь Всеволодович, - дополнил представление папа.
- Так заходите тоже, Игорь Всеволодович, - пригласила Зоська. - Что ж
стоять под окном без гитары!
- Спасибо, - улыбнулся тот. - Который ваш вход? Сейчас я обойду.
- Да бросьте вы! - махнула рукой Зоська. - Прямо китайские церемонии
какие-то! Или мы с вами не
соотечественники? Заходите прямо в эту дверь, небось палисадничек не затопчете.
Сделав два шага из уличной темноты, Игорь Всеволодович оказался в
гостиной. Здесь, в ярком свете бронзовой
люстры, Лера разглядела его получше.
Конечно, Сева был очень похож на отца. Сразу понятно становилось, откуда и
жесты эти, и даже взгляд - хотя глаза у
Игоря Всеволодовича были не такие выразительные, как у сына: не черные, а
светло-голубые. Но отец и сын, несомненно,
были похожи тем ощущением ненарочитого спокойствия, которое оба просто излучали.
Лера не кривила душой, когда говорила Зоське, что не хочет общения. Ей
действительно не хотелось сейчас
разговаривать, немного подстраиваясь под собеседника, что неизбежно при любом
новом знакомстве.
Но, похоже, Игорь Всеволодович не был навязчив. Он кивнул Лере и уселся в
кресло рядом с пригласившей его
Зоськой, которая тут же завела с ним беседу.
- Как же вы, если не секрет, оказались в этом немецком местечке, Игорь
Всеволодович? - спросила Зоська,
подвигая ему бокал неизменной "Сангрии". - Ведь вы из Петербурга, как наша
девочка сообщила?
- Да, - кивнул тот. - Вообще из Петербурга, но в частности - позавчера из
Мюнхена. С конференции по
стратегическому маркетингу.
- Надо же! - удивилась Зоська. - Выходит, там вас и сманили в Кала
Ратьяду?
- Почти, - улыбнулся Игорь Всеволодович. - Но не слишком долго пришлось
сманивать. Мы с Севой здесь уже не
первый год отдыхаем, и всегда с удовольствием.
Улыбка у него была располагающая - впрочем, как и все лицо, и голос. Лере
стало неловко сидеть за спиной у
собеседников и, отложив Веласкеса, она передвинула свое кресло поближе,
безмолвно включаясь в разговор.
Аленке и Севе, похоже, наоборот - надоело чинно сидеть со взрослыми.
Переглянувшись, они выпрыгнули в
палисадник и, дружно расхохотавшись, скрылись за домом.
- Мам, мы тут недалеко будем! - донесся оттуда Аленкин голос.
- Да-а, - улыбнулась Лера, - все ваше воспитание пойдет насмарку, когда
сын пообщается с этой разбойницей!
- Ничего. - Игорь Всеволодович ответил ей той же располагающей улыбкой. -
Ему это только на пользу. Помоему,
он не по годам бывает серьезен.
- В папу, наверное, - заметила Зоська. - Вы, Игорь Всеволодович, тоже
производите впечатление весьма
серьезного господина.
- Да? - удивился Игорь Всеволодович. - Значит, гены. А все-таки, несмотря
на мою серьезность, вы меня, Зося,
называйте по имени. Тем более, сочетание с отчеством у меня излишне
торжественное.
Оказывается, Зоська уже успела представиться сама и даже представить Леру.
Лера не переставала удивляться про
себя: несмотря на свою тщательно оберегаемую независимость, Зоська легко
знакомилась с мужчинами. Хотя скорее
наоборот - благодаря своей независимости.
- И вовсе он не слишком серьезный, ваш Всеволод, - вступила наконец в
разговор Лера. - Хотя, конечно,
достаточно увидеть вас, чтобы понять, кто его воспитывает.
- Вы ошибаетесь, - спокойно ответил Игорь. - Воспитывает его в основном
мама. У меня, к сожалению, вечно
времени не хватает. Я ведь три года уже, как разведен, так что на воспитание
приходится специально время выкраивать.
По любопытству, мелькнувшему в Зоськиных глазах, Лера поняла, что подружку
так и подмывает спросить, почему
это развелся такой положительный во всех отношениях мужчина. Но, конечно, Зоська
не стала бы задавать подобные
вопросы.
- Так что мы с Севой только отпуск проводим вместе, - продолжал Игорь. -
Я, правду сказать, хотел в этом году
предпринять какое-нибудь более познавательное путешествие. Все-таки Сева уже
вырос, ему не слишком интересно в
песочке возиться. Да лень одолела.
- Вас - лень одолела? - усмехнулась Зоська. - Вот уж ни за что не поверю!
- Почему же? - Светлая бровь Игоря удивленно изогнулась, но тут же улыбка
мелькнула на его лице. - Хотя,
конечно, не столько лень, сколько просто усталость. Работа в этом году была
очень напряженная, и в Москве мы открыли
представительство. Я ведь в немецкой маркетинговой фирме работаю, - пояснил он.
- Возглавляю петербургское
отделение.
- Ничего, не переживайте, - успокоила его Зоська. - С познавательной целью
в Вальдемоссу можно детей свозить.
Там Жорж Санд как-то жила недели две в монастыре. С Мюссе, что ли, не то с
Шопеном...
- Да Аленка вашему Севе и не даст скучать, - поддержала Зоську Лера. - Из
неё идеи фонтаном бьют - глаз да
глаз!
Игорь повернулся к Лере и слушал так внимательно, словно она высказывала
невесть какие умные мысли. И смотрел
на неё своим прямым, серьезным взглядом. Ей даже неловко стало - как всегда
становится неловко неглупому человеку,
если ему кажется, что собеседник его переоценивает.
- Что ж, спасибо, если так. А насчет монастыря - это идея. Давайте
осуществим эту поездку вместе, - предложил
Игорь.
Из дому он вышел уже не через дверь гостиной, а как положено, через
прихожую и внутренний дворик.
- Перспективный товарищ, - заключила Зоська, когда Игорь с Севой
затерялись в толпе на набережной. - Нет, Лер,
честное слово, просто находка! Ты посмотри, - начала она загибать пальцы, -
разведен, с хорошей профессией, при деле...
И к тому же, учти, не в Москве живет, не будет постоянно над душой стоять. Нет,
ей-Богу, я бы от такого не отказалась!
Правда, он в основном на тебя внимание обратил, - заявила она.
- На меня - внимание? - удивилась Лера. - Вот уж не заметила.
- А ты вообще последнее время мало что замечаешь, - пожала плечами Зоська.
- Не настроена ты на мужиков. От
них же флюиды исходят, как будто ты не знаешь! А ты сейчас не улавливаешь...
Правда, оно и не обязательно, - успокоила
Зоська. - На них свет клином не сошелся!
Глава 12
Зоська не ошибалась: Лера действительно не улавливала сейчас не то что
флюидов, идущих от мужчин, - о которых,
конечно, знала - но и вообще никаких флюидов. Но она не сожалела и даже не
думала об этом. Воздух жизни, которым она
дышала, был совершенно неподвижен.
Похоже, Игорь, в отличие от Леры, был не прочь пообщаться с
соотечественницами. На следующий же день он
подошел к Зоське и Лере на пляже. Аленка уже давно плавала с Севой вдоль берега.
- Ну как, дамы, привыкли к здешней жаре? - спросил Игорь, раскладывая свой
шезлонг рядом с Лериным.
- С трудом, - призналась Зоська. - Влажно очень, прямо дышать тяжело.
Конечно, надо было нам попозже
приехать, когда ветерок задует. И народу сейчас слишком много.
- Это да, - согласился Игорь. - Народу на пляже - как в Ялте.
Услышав эти слова, Зоська расхохоталась, а Лера улыбнулась.
- Вы не обижайтесь, Игорь, - объяснила она, заметив удивленно-обиженное
выражение на его лице. - Мы просто с
Зосей уже заметили, что постоянно сравниваем европейские курорты с нашим Крымом.
Даже мы, которые уже сколько лет в
туристическом бизнесе проработали! Что тогда говорить об остальных...
- Но это же естественно, - пожал плечами Игорь. - По-моему, это легко
объяснит любой психолог.
- Наверное, - согласилась Лера. - Только я не стала бы обращаться за таким
объяснением к психологу.
- А я привык, - возразил Игорь. - Все-таки мы зря так скептически
относимся к возможностям психологов,
психоаналитиков. Все на интуицию свою рассчитываем... А я, например, не раз уже
сталкивался с ситуациями, когда без
психолога не обойтись. Работа такая!
- Только работа? - лукаво усмехнулась Зоська. - А в личной жизни, Игорь?
Тоже к психоаналитику ходите?
- А что в этом зазорного? По-моему, лучше вовремя обратиться к
специалисту, чем отравлять жизнь себе и
окружающим.
- Ну что ты пристала к человеку? - укоризненно произнесла Лера, незаметно
толкая Зоську босой ногой. -
Обращаетесь - и правильно делаете, Игорь, не слушайте ее!
Самой Лере в голову никогда не приходило обращаться к психоаналитику "по
личному вопросу". Да и в
"общественной" жизни она всегда находила наилучший выход сама, полагаясь вот
именно на собственные опыт и интуицию
гораздо больше, чем на логику посторонних людей.
Но она прекрасно знала: нельзя доказывать человеку, что он неправильно
ведет себя в своей привычной, повседневной
жизни. И бесполезно это, и просто бестактно. Особенно если человек тебе в общемто
безразличен.
Поэтому Лера поспешила перевести разговор на другую тему.
- По-моему, мы здесь просто закисли, - сказала она. - Ходим на пляж, как
на работу...
- А что здесь ещё делать? - пожала плечами Зоська. - Ну, в монастырь
съездим, договорились же. А так - помоему,
мы за тем и приехали, чтобы как на работу ходить на пляж, а не в офис. И
вообще, - добавила она, обращаясь к
Лере, - тебе что, ещё не надоел плановый осмотр достопримечательностей? У меня
так уже после первых десяти рекламных
поездок просто аллергия на них образовалась!
- Так ведь можно просто сменить обстановку, - предложил Игорь. - Здесь
есть пустынные бухточки, очень
живописные. Скалы, мелкая галечка на пляже... Мы в прошлом году с Севой плавали.
Можно катерок небольшой арендовать
на целый день, даже яхту. Как насчет морской прогулки на яхте, а, девочки?
Это он произнес уже в сторону подошедшей Аленки, словно предоставляя
решение ей.
- А куда мы поплывем на яхте? - тут же заинтересовалась девочка. - Сева,
давай поплаваем на яхте!
- Давай, - кивнул Сева. - Если твоя мама и тетя Зося не против.
Еще раз восхитившись про себя воспитанным мальчиком, Лера сказала:
- Мы не против, правда, тетя Зося? Сегодня же и узнаем, как это сделать.
- Да я уже знаю, - возразил Игорь. - Можете довериться опыту старого
морского волка и поручить мне это
мероприятие.
Благодаря неожиданному знакомству, оставшиеся до отъезда дни приобретали
более определенные очертания.
Морская прогулка, поездка в горный монастырь...
Впрочем, Леру это ничуть не радовало. Ее-то как раз и устраивала
бесформенность проходящего времени - эти
тягучие дни на пляже, глотки "Сангрии", от которых опьянеть невозможно, но в
голове постоянно стоит легкий, полусонный
туман... И ей совершенно не хотелось разрушать непроницаемый купол безразличия,
который она возвела над собою.
Поэтому когда вечером Зоська предложила ей идти с детьми в коктейль-бар,
Лера отказалась.
- Ну почему, Лер? - заныла было Зоська. - Ну пошли вместе, чего тебе одной
сидеть? Или боишься, что Игорь
тоже будет? - вдруг догадалась она.
- Не боюсь, - пожала плечами Лера. - Но не хочу.
- И зря, - заявила Зоська. - Сама ты виновата, что киснешь сейчас, как
выжатый лимон! Разве можно так вариться
в чужом соку? Да ты посмотри на себя! Конечно, Митя, я понимаю... Но ты и сама
из себя женщина хоть куда! Лер, даже
дело не в мужиках, черт бы с ними. Но и вообще... Как будто жизнь кончена! Я ещё
понимаю, дурочка какая-нибудь сидит и
по своему банкиру убивается. У неё и жизни-то своей - к портнихе съездить да к
массажистке. Но ты-то что? Что он у тебя
- один свет в окошке?..
Лера слышала, как на протяжении этого монолога возмущение сменилось в
Зоськином голосе сочувствием. А
последнюю фразу она произнесла даже как-то растерянно.
- Пойди с ними одна, Жозефиночка, - улыбнулась Лера. - Я книжку лучше
почитаю.
- Можно подумать, ты без этой книжки дня прожить не можешь, - проворчала
Зоська уже в дверях. - Добро бы и
правда читала, а то ведь картинки рассматриваешь!
Оставшись наконец в одиночестве, Лера отложила книгу. Конечно, Веласкес
был ей вполне безразличен.
Она думала о том, что сказала Зоська. Случись этот разговор несколько лет
назад, Лера попыталась бы согласиться с
подругой детства. Тогда, несколько лет назад, она так мало знала себя, что
готова была примерять на себя всякую чужую
жизнь.
Да просто ничего она о себе тогда не знала! Сплошное крушение иллюзий: что
слабый Костя, что сильный Стас
Потемкин. И самая обманчивая иллюзия - жизнь без любви...
Теперь Лере уже не надо было ещё раз пройти этой многими исхоженной
дорогой, чтобы понять: жизнь начинается
для неё с Митиного взгляда... Только с его взгляда начиналось все, что она с
удовольствием делала ежедневно - работа,
общение, чтение - и только чувствуя на себе его взгляд могла она делать все это.
А теперь, когда взгляд его больше не направлен на неё и она чувствует, что
это окончательно и бесповоротно, -
лучше всего рассматривать альбом Веласкеса или следить, как ярко-голубое море
сливается с горизонтом.
Эти мысли появлялись в Лериной голове и мгновенно, и медленно. Как это
могло происходить одновременно, она не
понимала. Но сейчас ей не хотелось наблюдать ни за чувствами своими, ни за
мыслями.
- Вы дома - в такой вечер? - вывел её из оцепенения знакомый голос.
Подняв глаза, Лера увидела Игоря, стоящего на набережной в двух шагах от
нее.
- Я увидел, что у вас окно светится, и решил подойти, - объяснил он. -
Хотя и по-прежнему без гитары!
- При чем здесь гитара? - вздрогнула Лера.
- Да ведь Зося, помните, заметила, что без гитары незачем под окном
стоять, - улыбнулся Игорь.
- А-а... - протянула Лера.
Их разговор только начался - да какой там разговор, по две фразы сказали
друг другу! - а Лере уже казалось, что
они говорят как-то вяло, тягуче. Ей даже неловко стало за эту вялость разговора,
хотя, может быть, Игорь и со всеми говорил
так - спокойно, неторопливо, вглядываясь в собеседника.
- Почему же вы не пошли со всеми? - спросил он.
- Но вы ведь тоже оторвались от компании, - вместо ответа заметила Лера.
- Почему же оторвался? - спокойно возразил Игорь. - Просто задержался, а
сейчас в коктейль-бар как раз и
направляюсь. Пойдемте вместе?
Лера собралась было возразить - и тут же поняла, что у неё просто нет сил
что-то объяснять. Ведь хоть несколько
фраз надо было бы произнести: не пойду, дескать, извините, устала, сгорела на
солнце...
И оказывалось, что проще встать, кивнуть и, захватив купленную вчера
огромную черно-золотую испанскую шаль,
сказать:
- Что ж, Игорь, пойдемте. Погодите, сейчас я дом закрою.
Игорь был одет с тем непринужденным изяществом, с которым одеваются на
курорте мужчины, привыкшие следить за
собой. Конечно, никаких спортивных штанов с пузырями на коленях, "велосипедок"
или мятых шорт, похожих на
"семейные" трусы. Он был в светлой рубашке с коротким рукавом и в светлых же
брюках из плотного, без пошлых
проблесков, шелка.
Мельком взглянув на тончайшие синие полоски на его рубашке, Лера почему-то
вспомнила, как ездила однажды по
магазинам с Саней Первачевым. И как всегда, когда она вспоминала Саню -
синеглазого, влюбленного, решительного и
робкого одновременно - улыбка мелькнула на её лице.
- Кажется, ваше настроение улучшилось оттого, что вы вышли на улицу? -
заметил Игорь.
- Да, наверное, - согласилась Лера, чтобы не вдаваться в лишние
подробности.
- Тогда давайте посидим где-нибудь, - тут же предложил он. - Отличный
вечер - впрочем, как и все здешние
вечера. И вообще, Лера, с Зосей мы давно уже перешли на "ты"...
- А я кажусь вам слишком мрачной? - Она невольно улыбнулась его
вопросительно-нерешительным интонациям.
- Не то чтобы... Да! - вдруг улыбнулся он - так располагающе, что Лера
снова улыбнулась ему в ответ. - Не
мрачной, но немного неприступной, это правда.
- Куда ты предлагаешь пойти? - не возражая и не соглашаясь, спросила она.
- Если ты не против, в андалузское кафе, - ответил Игорь. - Знаешь, где
очаровательная пара всегда так
потрясающе танцует испанские танцы? У нас в первый же день всю группу в отеле
инструктировали - куда пойти, что
попробовать. Но я это кафе ещё с прошлых лет знаю. И кухня там замечательная.
- Пойдем, - кивнула Лера.
Игорь взял её под руку, и они пошли по набережной - туда, где поднималась
вверх узкая, извилистая улочка, ведущая
к андалузскому кафе.
Пара действительно танцевала потрясающе, Лера просто глаз не могла от неё
отвести. Она давно уже перестала
интересоваться тем, что входит в обязательную программу всех туров:
национальными блюдами, танцами, костюмами и
праздниками. Наверное, слишком много перевидала их за несколько лет работы в
"Московском госте".
И вдруг - как завороженная следила за стремительными, точеными движениями
танцоров, вслушивалась в слова
песни, которую пел солист небольшого ансамбля: "О, голубка моя..."
Даже не зная испанского, невозможно было не понять эти нежные, томительные
слова: "Палома, палома..."
- Правда, хорошо? - спросил Игорь, заметив Лерино внимание.
- Да, - кивнула она. - Даже удивительно...
- Что же удивительного? - не понял он.
- Да вот это... Обычное курортное кафе, туристический лоск,
сентиментальная песенка... И вдруг - сердце задевает.
- Да, никогда не знаешь, где удастся почувствовать плотность жизни, -
вдруг сказал Игорь.
Пришел черед Леры взглянуть на него удивленно. Как-то не вязались эти
слова со спокойным Игоревым образом.
Было в них что-то слишком проникновенное для того, чтобы их мог произнести этот
во всех отношениях умеренный и
логичный человек.
- Ведь ты понимаешь, о чем я? - продолжал Игорь, поймав Лерин недоуменный
взгляд. - Плотность жизни,
напряжение жизни - не знаю, как лучше. Во всяком случае, этого не поймешь сразу.
Я, например, в Мюнхен раз сто уже
ездил, а понял только сейчас. Работал целый день, устал. Севка был у друзей за
городом, я должен был вечером за ним
заехать. И - время, что ли, не рассчитал? - пару часов оказалось свободных, ни
туда, ни сюда. И идти никуда не хотелось...
Так и просидел в уличном кафе. Прохожих рассматривал. И вдруг почувствовал! Эту
самую плотность жизни - как она
течет, замирает, убыстряется.
Конечно, Лера понимала, о чем он говорит. Она вспомнила, как сидела
однажды на вокзале в Риме, ожидая поезда, и
рассеянно следила, как ссорится молодая парочка за стеклянной стеной кафе. В
каждом движении этих ребят, то сердито
расходившихся, то снова устремлявшихся друг к другу, кипела жизнь, взрывался
темперамент - а она, Лера, чувствовала
себя пустой и бесчувственной, и токи жизни проходили мимо нее... А потом она
поехала в Венецию, непонятно зачем, без
всякой цели, и Митя нашел её там февральской ночью, когда она стояла у пристани,
смотрела в темную воду и не понимала,
куда и зачем ей ехать дальше.
Лера вспомнила тот день, проведенный с Митей в Венеции - день, когда она
поняла, что любит его, что вот это и есть
любовь, и краски мира вспыхнули в мозаиках Сан-Марко...
Теперь она заставила себя не вспоминать об этом.
Игорь оказался умным и тонким собеседником, это Лера почувствовала сразу.
Правда, он больше не говорил ничего
столь неожиданного, как эти его слова о плотности жизни, но зато рассказывал о
своей работе с юмором и изящной
непринужденностью, и при этом было видно, что работу свою он любит и знает.
Рассказывал о Питере, без раздражения
замечая:
- Город по-прежнему в полуруинах, разве что парки привели немного в
порядок. Да на Башне Вячеслава Иванова
доску мемориальную повесили - что, конечно, хорошо. Лера, - неожиданно спросил
он, - а кто твой муж?
- А вдруг я не замужем? - вопросом на вопрос ответила она.
Два дня назад Леру укусила оса и, хотя жало сразу удалось достать, рука
припухла так, что пришлось снять все кольца,
и обручальное тоже. Поэтому ей интересно стало: как Игорь определил, что у неё
есть муж?
- То, что ты замужем, не вызывает сомнений, - усмехнулся Игорь. - Зря я,
что ли, к психоаналитику хожу? У тебя
во взгляде нет этой голодной готовности незамужней женщины... И даже не только
поэтому. У тебя хороший муж, это видно.
- По чему видно? - почти заинтересовалась Лера.
- По тому, как ты воспринимаешь внимание, которое тебе оказывают мужчины -
я, в данном конкретном случае. Ты
не делаешь вид, что тебе оно безразлично - ты его совершенно искренне не
замечаешь. Точнее, воспринимаешь как
должное. Так ведут себя только те редкие женщины, к которым мужья постоянно
бывают внимательны. Естественно
внимательны, я понятно выражаюсь? - пояснил он. - То есть не напоминают женам:
смотри, я тебе подал пальто, купил
бриллиант... Просто они не могут вести себя иначе с любимой женщиной. Но ведь
таких мужчин крайне мало, Лерочка, разве
не так? И нынешней жизнью они, как правило, очень востребованы, так что их
внимательность очень скоро съедается
усталостью. А если почему-то оказываются невостребованы и целые дни проводят на
диване, она съедается ещё скорее...
Разве я не прав?
- Прав, - кивнула Лера, с интересом выслушав этот монолог. - Очень точный
психологический этюд, Игорь. А ты
случайно сам не психоаналитик?
- Нет, - улыбнулся он. - Так, интересуюсь в виде хобби. Вот мне и стало
интересно: чем занимается твой муж?
- Он музыкант, - сказала Лера. - Скрипач, дирижер.
- Потрясающе! - восхитился Игорь. - Так я и думал!
- Что - так и думал? - удивленно спросила она. - Что он музыкант?
- Ну, конечно, не так конкретно. Но что человек искусства, притом не
мелкий человек - точно.
Лера собралась было спросить, как он об этом догадался, и тут же поняла,
что не станет спрашивать. Странная, вязкая
душевная апатия, которая немного развеялась было под песню о голубке, снова
охватила ее...
Но Игорь объяснил, не дожидаясь вопроса:
- Все дело в масштабе личности, верно? Мелкого человека сразу видно, каких
бы социальных высот он ни достиг. И
жену мелкого человека - тож
...Закладка в соц.сетях
