Жанр: Электронное издание
GENRIH3
... на свете не стоит вазы, наполненной
вареньем.
-Аминь! - пробормотал Шомберг.- Но, клянусь тебе, Келюс,
Можирон не получит красавицы без боя!
-Ах, ребята, ребята! - вздохнул Келюс.- Вот уж права
пословица, которая говорит, что достаточно одной курицы, чтобы
все петухи передрались! Все мы друзья, а теперь вы хотите
драться из-за какой-то смазливой рожицы!
-Черт возьми,- буркнул Эпернон, - я не желаю отказываться
от своей части!
-Ну, как хотите,- беззаботно отозвался Келюс.- Только в
таком случае нам с королем совершенно ни к чему было мешаться в
эту историю!
В этот момент послышался недовольный голос короля:
-Но ты совсем с ума сошел, Можирон! Эти ворота способны
выдержать какую угодно осаду!
-Ваше величество, не беспокойтесь из-за таких пустяков! -
ответил Можирон.- Я нарочно познакомился вчера с пономарем, а
он припас мне лестницу и рассказал кое-какие подробности.
По-видимому, изнутри эти ворота заперты просто железным брусом.
Мне достаточно будет влезть на стену, спрыгнуть вниз, сбить
замок и...
-И ты нам откроешь изнутри ворота!
-Точно так, государь! - с этими словами Можирон скрылся
во мраке и скоро вернулся с переносной лестницей.
Эту лестницу быстро приставили к стене, и Можирон
взобрался по ней на стену. Король и трое миньонов остались
внизу. Взобравшись, Можирон оглядел сад и затем сказал,
свесившись к улице:
-Света нет, сад пуст, даже собаки не видать... голубка
спит на голубятне!
-Тем лучше! - отозвался снизу король.- Соскакивай скорее
в сад и открой нам, а то чертовски холодно!
Можирон исчез, и вскоре глухой шум падения известил
короля, что его любимец соскочил на землю. Некоторое время
Можирон просидел слегка оглушенным на земле, но затем вскочил и
подбежал к воротам. Здесь он обнажил шпагу и вставил кончик ее
в замочную скважину, чтобы отпереть ворота.
-Да поторопись ты! - крикнул ему король через ворота.-
Адски холодно.
Однако Можирон не имел времени ответить, так как в этот
момент его оглушил сзади страшный удар рукояткой шпаги по
затылку. Можирон был так изумлен этим неожиданным нападением,
что даже не крикнул. Но увидав, что на него наступает с
обнаженной шпагой какой-то человек, он отскочил в сторону,
прижался к воротам и в свою очередь обнажил шпагу.
-Чудак! - сказал незнакомец.- Как верно то, что я -
дворянин, а ты - мерзкий скандалист, так я пригвожу тебя шпагой
к этим воротам!
-Ко мне! - крикнул Можирон.
Шпаги обоих противников скрестились, и звон оружия
донесся до короля и миньонов.
-Господа,- сказал Генрих III,- крошку-то, оказывается,
стерегут! Что делать, по-вашему?
-По-моему, следует идти спать! - ответил Келюс, не
понимавший, как можно рисковать жизнью из- за любовного
приключения.
Эпернон, как осторожный человек, промолчал. Только
Шомберг крикнул:
-Идем ему на помощь!
-Ладно! - отозвался король, зевая во весь рот.- По
крайней мере, таким путем можно будет согреться, а то ужасно
холодно.
Шомберг уже лез по лестнице. Тем временем Можирон и
защитник Берты Мальвен ожесточенно бились. Уже два раза шпага
незнакомца касалась груди миньона, но последний стойко
продолжал сражаться, будучи учеником Генриха III, которого
называли лучшим фехтовальщиком Франции.
-А! Шпагой-то ты умеешь владеть! - крикнул гасконец.- Ну
да мы посмотрим! - и, изловчившись, он отвел выпад Можирона,
после чего нанес ему вторично такой удар эфесом по голове, что
миньон без сознания рухнул на землю.
В этот момент на стене показался Шомберг.
-Вот как? - сказал гасконец.- Значит, их было двое?
Шомберг соскочил на землю. На стене появился третий враг.
-Да этими молодцами просто дождит! - воскликнул
гасконец.- Ну, черт возьми, мне придется сыграть роль солнца и
прекратить дождь! - и, говоря это, защитник Берты прислонился в
свою очередь к стене и встал в позицию с уверенностью истинного
мастера шпаги.
IV
Шомберг был очень храбр, но той слепой, животной,
дурацкой храбростью, которой вообще отличаются тевтоны. Он мало
понимал толка в рыцарских обычаях и бросился на противника
Можирона без всяких актов вежливости, обычных для французской
дуэли, и даже без необходимого парада.
-Вам незнакомы даже азы нашего благородного искусства, и
я мог бы убить вас, как цыпленка! - насмешливо заметил ему
гасконец и, сделав резкое движение шпагой, сразу выбил оружие
из рук остолбеневшего Шомберга. Заметив это, защитник Берты
Мальвен произнес: - Перейдем к другому!
В то время как Шомберг смущенно подбирал свою шпагу,
гасконец обратился к вновь появившемуся противнику.
Последний тоже соскочил со стены; он был замаскирован.
-Вот как? - захохотал гасконец.- Вам угодно сохранить
инкогнито? - и он поднес кончик шпаги к его лицу.
Но король - это был он - сейчас же встал в позицию, и
гасконец сразу увидал, что имеет дело с мастером шпаги.
-Тем лучше! - сказал он.- Это гораздо забавнее! Шомберг,
подобрав свою шпагу, кинулся на помощь королю, но тот крикнул:
-Оставайся на месте! Пусть увидит, нужен ли мне помощник,
чтобы убить какого-то бедняка, клянусь собачьим хвостом! "Где я
уже слышал это выражение?" - подумал гасконец. Шомберг
повиновался и отошел в сторону.
-Ну-с, сударь, поторопимся! - сказал король.- Стоит
собачий холод, и я хочу скорее убить вас, чтобы согреться.
Гасконец расхохотался и сделал выпад в терцию, что в
данном положении было совершенно необычным парадом.
-Ваша милость еще жалуется, тогда как я поставлен еще в
худшее положение! - сказал он при этом и перешел в очень
изящную кварту.
-Каким это образом? - спросил король, удивленный парадом.
Гасконец, не переставая играть шпагой, ответил
насмешливым тоном:
-На моей родине не боятся, когда стынут ноги или кончики
пальцев.
-А чего же там боятся в таком случае? - спросил король,
заметивший, что противник достоин его.
-На моей родине пьют доброе вино, от чего кончик носа
краснеет.
-А, значит, там много пьют?
-Необыкновенно много - ведь вино недорого. Поэтому кончик
нашего носа бывает очень чувствителен к холоду, как лоза в
плохой год!
-Вы очень остроумны,- сказал король,- но это еще не
объясняет мне, почему я счастливее вас.
-Да ведь нос вашей милости прикрыт маской, тогда как мой
беззащитен от мороза! - и с этими словами гасконец новым
неожиданным выпадом коснулся плеча короля.
Прикосновение железа вызвало крик у Генриха III. Тогда
Шомберг бросился к двери и принялся с отчаянием трясти за
железный брус с воплями: "К нам! К нам!". В конце концов петли
не выдержали, и под железными руками Шомберга брус выехал,
открывая ворота. Келюс и Эпернон вбежали в сад, наступив на
бесчувственное тело Можирона.
-Так-с! - пробормотал гасконец.- А я думал, что дождь уже
кончился!
Заметив, что все трое хотят прийти на помощь его
противнику, защитник Берты Мальвен сделал неожиданный прыжок в
сторону, так что король, сделавший очень резкий выпад, ткнулся
шпагой в пространство, подался вперед и упал на одно колено.
Пользуясь этим, гасконец крикнул, доставая пистолеты из-за
пояса:
-Эй, вы, господа! Я с удовольствием убью вас друг за
другом, но если вы вздумаете вчетвером наброситься на меня, то,
клянусь всеми святыми рая, я двоих из вас отправлю ко всем
чертям пистолетными пулями. А дальше мы уже посмотрим!
Эта угроза остановила миньонов.
Тем временем король встал и сказал им:
-Господа, запрещаю вам сделать хоть шаг мне на помощь!
Этот господин принадлежит мне!
-Вот это значит говорить по-дворянски! - отозвался
гасконец, засовывая пистолеты обратно за пояс.
Король снова двинулся к нему, высоко подняв шпагу.
-Вы ранили меня! - сказал он.
-Такова моя привычка! - хихикнул в ответ гасконец.
-Но я убью вас!
-Вот это было бы удивительно!
-Клянусь собачьим хвостом, мы посмотрим...
-Черт возьми, там видно будет.
Обменявшись этими восклицаниями, противники снова
вступили в бой. Однако он оставался безрезультатным, так как
оба фехтовали на диво. Самые неожиданные выпады, самые резкие
удары, самые искусные финты встречали умелый парад.
-Клянусь собачьим хвостом,- воскликнул король задыхаясь,-
вы отлично фехтуете!
-Ваша милость очень снисходительны! - ответил гасконец.
-Не желаете ли вы отдохнуть на минутку?
-С удовольствием! - вежливо согласился гасконец и воткнул
шпагу в землю.
Король последовал его примеру.
В этот момент на улице послышались торопливые шаги, и на
театре сражения появилось новое лицо. Это был Крильон.
Миньоны даже вздрогнули от удовольствия при виде его. Они
боялись, что королю придется плохо и они будут вынуждены
отомстить за него смелому гасконцу. В этом случае знаменитая
шпага Крильона могла бы очень пригодиться!
Хотя было так темно, что лицо было трудно разглядеть, но
король сразу узнал герцога по его манерам.
-А, это, должно быть, Крильон! - сказал он.
-Да, это я! - отозвался Крильон.- Я вижу, что прибыл
вовремя на помощь вашей милости.
Крильон еще больше других боялся нарушить инкогнито
своего государя.
Король продолжал:
-Вот здесь дворянчик с берегов Гаронны, который фехтует
на славу!
-Надо делать, что можешь! - отозвался гасконец. При звуке
его голоса Крильон вздрогнул.
-Что с вами, герцог? - спросил король.
-Ничего... о, ничего! - и герцог сделал шаг вперед,
стараясь разглядеть лицо гасконца.
-Здравствуйте, герцог! - сказал тот.
-Тысяча бомб! Это он! - воскликнул Крильон.
-Так вы знаете этого господина? - спросил король.
-Еще бы! - ответил герцог.
-Я думаю! - отозвался гасконец. Крильон склонился к уху
короля:
-Государь, если тридцать лет верной службы престолу
составляют что-нибудь в ваших глазах, то вы отошлете прочь этих
лакеев, наряженных дворянами, этих миньонов, разящих мускусом,
этих...
-Тише, герцог,- недовольно остановил его король,- это мои
друзья!
-Не такие, как я, государь! Я прошу вас исполнить мою
просьбу во имя монархии!
-Ох уж этот мне Крильон! - буркнул король.- Всегда-то он
заставляет плясать под свою дудку! Ступайте домой, милые мои,-
обратился он к миньонам,- я сейчас нагоню вас.
-Мне это очень по душе! - сказал Келюс.
-А мне и подавно! - отозвался Эпернон. Только Шомберг
обратил внимание на бесчувственного Можирона и сказал:
-Ас ним что нам делать?
Крильон пихнул тело Можирона ногой и сказал:
-С этой падалью? Ее закопают где-нибудь в углу!
-Вы ошибаетесь, герцог,- сказал гасконец,- я уверен, что
этот господин жив!
-Ну, так уберите его!
Шомберг взвалил бесчувственное тело товарища к себе на
плечи и ушел вслед за Келюсом и Эперноном. Тогда Крильон сказал
королю:
-Заклинаю вас именем ваших предков, спрячьте шпагу в
ножны!
-Да кто же этот господин? - с удивлением воскликнул
король.
-Единственный, кроме меня, искренний друг вашей милости!
-Да что вы говорите, Крильон? - воскликнул гасконец.- Я
даже не знаю этого господина!
Тогда Крильон снял шляпу и ответил:
-Этого господина зовут французским королем! Гасконец
отступил, вскрикнул от изумления и затем отбросил далеко от
себя шпагу.
V
Грубая откровенность Крильона пришлась королю не по
вкусу. Он очень любил творить всякие бесчинства, но при условии
сохранения инкогнито. Поэтому он с негодованием крикнул:
-Да вы с ума сошли, Крильон!
-Нет, государь!
-Кто же этот господин?
Гасконец подошел к королю и преклонил колено.
-Раз вы, ваше величество, оказались столь великодушным,
чтобы скрестить со мною шпагу, то доведите ваше великодушие до
конца. Я прибыл издалека. Я явился в Блуа специально затем,
чтобы испросить себе аудиенцию у вашего величества, так как у
меня имеется поручение к вашему величеству!
-А кто вам дал это поручение?
-Покойный король Карл IX на смертном одре! - ответил
гасконец взволнованным, торжественным тоном.
-Мой брат? - вздрогнув, крикнул Генрих.- Вы его знали?
-Я целовал его царственную руку, государь!
-В таком случае, государь, кто бы вы ни были, я разрешаю
вам исполнить свое поручение!
-Государь, вы только что жаловались на усталость...
-Вы правы. Ну, так пойдем в замок.
-Только не сегодня, государь!
-Это почему, сударь?
-Да потому, что здесь имеются два беззащитных существа -
старик и девушка,- против которых фавориты вашего величества
питают дурные замыслы и которых я взял под свое
покровительство!
-Да кто же вы такой, что беретесь защищать кого бы то ни
было?
-Клянусь назвать вашему величеству свое имя во время
аудиенции, которую вам благоугодно будет дать мне!
-А если я желаю знать сию минуту? При этом гневном
возгласе короля в разговор вмешался молчавший дотоле Крильон:
-Я очень надеюсь, что вы, государь, не откажете в этой
просьбе человеку, за которого я отвечаю душой и телом!
-А если я откажу?
-Тогда я посоветую этому господину молчать и подождать,
пока ваше величество прикажет пытать его!
-Крильон! Вы позволяете себе разговаривать со своим
королем слишком свободно!
-Государь, если бы все подданные вашего величества брали
с меня пример, вы стали бы величайшим монархом в мире. Ведь у
вас и сердце, и голова на месте, не то что у этих лизоблюдов,
которые ползают у ваших ног!
На этот раз Крильон попал в самую точку.
-Хорошо! - сказал король.- Разрешаю этому господину
умолчать пока о своем имени и жду его завтра в замке в своей
спальне на утреннем приеме!
Гасконец снова преклонил колено.
-Недаром вы, ваше величество, внук короля- рыцаря! -
сказал он.- Благодарю вас!
-До завтра! - ответил король.- Идем, Крильон! Бррр... Что
за собачий холод!
-Простите, государь! Позвольте мне сказать на прощанье
два слова этому господину! - сказал Крильон, подходя к
гасконцу.
Тот взял герцога за руку и шепнул:
-Молчанье!
-К чему вы приехали сюда? - спросил герцог.
-Я хочу присутствовать на собрании генеральных штатов.
-Вы?
-Да, я!
-Но ведь это значит подставить грудь под удары всех
кинжалов, находящихся на содержании у Гизов!
-Ах, Крильон,- ответил гасконец, рассмеявшись, и,
внезапно переходя на "ты" с герцогом, продолжал: - Мне кажется,
ты начинаешь стариться! Как? Ты думаешь, что моя грудь, которую
не смогла пробить шпага французского короля, послужит ножнами
для лотарингских принцев? Да полно тебе!
-Но вы хоть не один здесь?
-Со мною моя "фламандка".
-Что это за "фламандка"?
-А вот эта самая шпага, которой сражался мои дед во
Фландрии!
-Нет такой доброй шпаги, которая не ломалась бы!
-Здорово! Крильон начинает трусить! Это даже забавно!
Покойной ночи, Крильон. Король прав - стало очень холодно. Я
иду спать!
Через четверть часа после того, как гасконский дворянчик
имел счастье скрестить шпагу с самим королем Франции, ворота
домика снова были тщательно заперты и таинственный незнакомец
вернулся в комнату, где Берта Мальвен жарко молилась. Увидав
гасконца, она радостно вскрикнула:
-Вы спасли меня! - Но, заметив его улыбку, немного
смутилась; однако она тотчас оправилась и продолжала: - Их было
четверо, но я нисколько не боялась. Я чувствовала, что с вами
не справиться и целой армии!
Гасконец взял руку девушки и, почтительно поцеловав ее,
воскликнул:
-Дорогая барышня, я знал, что Господь не оставит меня,
так как Он поручил мне вашу защиту!
Затем они уселись рядком - молодой человек с орлиным
взглядом, насмешливой улыбкой и львиным сердцем и хрупкая,
вспугнутая голубка. И они принялись болтать так, как болтают в
двадцать лет, краснея и волнуясь близостью друг друга.
Молодой гасконец много рассказывал о Наварре. о тамошних
нравах и обычаях, о патриархальных порядках наваррского двора и
т. п. В заключение он сказал:
-Дорогая Берта, милочка вы моя, не оставайтесь в Блуа,
куда французский король заезжает так часто в сопровождении
своих бесстыдных миньонов! Если вы хотите, я увезу вас с
дедушкой в Наварру. Сир де Мальвен спокойно окончит там свои
дни, а для вас мы подыщем подходящего муженька!
При последних словах Берта покраснела еще больше, и
гасконец не утерпел, чтобы не поцеловать ее. Вдруг в этот
момент послышался сильный стук в садовые ворота.
-О, боже мой! - пробормотала Берта.- Это опять пришли
они!
-Нет,- успокоил ее гасконец,- не бойтесь, эти люди -
ночные птицы, боящиеся дневного света! - и он, прицепив шпагу,
вышел открыть ворота.
Это пришел Крильон в сопровождении двух вооруженных
дворян из королевской гвардии.
-Вот,- сказал он,- я пришел сменить вас. Мы трое
останемся здесь, и миньоны уже не сунутся сюда!
-Это очень хорошо, спасибо вам, герцог,- ответил
гасконец,- тем более что мне надо прогуляться по городу.
Кстати, когда прибудет герцог Гиз?
-Его ждут утром.
-А герцогиня Монпансье?
-Мне кажется, она прибыла втихомолку этой ночью! -
ответил Крильон, подмигивая.
Гасконец представил герцога Берте, сказав:
-Я оставлю вас под охраной герцога Крильона. Это лучшая
шпага в мире.
Крильон поклонился и наивно возразил:
-После вашей - возможно! Гасконец накинул плащ и надвинул
на самый лоб шляпу.
-Куда вы? - спросил Крильон.
-Пройтись, по городу и подышать воздухом,- с тонкой
улыбкой ответил гасконец.
VI
Гасконец направился к уединенной уличке, спускавшейся
прямо к Луаре. Он внимательно осматривал дома и вдруг
воскликнул: "Ну конечно, это здесь! Вот и ветка остролистника!"
-и с этими словами троекратно постучал в дверь.
В доме ничто не шевельнулось в ответ, но стук привлек
внимание старухи-соседки; она высунулась в окно и спросила:
-Вам что нужно, барин?
-Здравствуйте, добрая женщина,- ответил гасконец,- я
приезжий и ищу гостиницу для постоя.
-Но вы ошибаетесь, барин,- ответила старуха,- этот дом
принадлежит прокурору, мэтру Гардуино, которому никогда и в
голову не приходило пускать постояльцев!
-Но что значит в таком случае вот это? - спросил
гасконец, показывая на ветку остролистника.- Это знак, которым
во всех странах указывают на гостиницу.
-Ах, Господи Боже,- воскликнула старуха,- вы правы,
бариночек! Но пусть я лишусь Царства Небесного и стану
гугеноткой, если я тут хоть что- нибудь понимаю! Чтобы мэтр
Гардуино, этот глухой скряга, стал держать гостиницу?.. Это
невозможно!
-Однако вы видите, что это так!
-Уж не обошлось здесь дело без вмешательства дьявола,
если только в последнюю неделю - надо вам сказать, бариночек,
что меня целую неделю не было дома, и я вернулась в город
только этой ночью,- ну так вот, если только мэтр Гардуино не
умер, и его дом не купил кто-нибудь другой!
-Все это очень возможно, добрая женщина! - отозвался
гасконец и постучал с новой силой.
Внутри дома послышался шум, затем дверь приоткрылась, и
юношеский голос спросил:
-Кто стучится и что нужно?
-Гасконь и Беарн! - ответил ранний визитер.
Тогда дверь распахнулась; на ее пороге показался молодой
человек лет двадцати двух и почтительно поднес руку гасконца
к своим губам.
-Здравствуй, Рауль! - сказал гасконец.
-Здравствуйте, монсеньор,- ответил юноша. Гасконец
проскользнул в дом, и Рауль - это был уже знакомый нам бывший
паж короля Карла IX, красавец Рауль, о котором день и ночь
мечтала пронырливая Нанси и который в течение минувшего времени
пережил много приключений,- поспешил запереть дверь.
-Теперь поговорим, Рауль, друг мой! - сказал гасконец,
усаживаясь верхом на скамейку.- Прежде всего не титулуй меня
монсеньором.
-А как же прикажете называть вас?
-Зови меня сир де Жюрансон. Позволяю даже называть меня
просто де Жюрансон.
Рауль в ответ молча поклонился.
-Давно мы с тобою не виделись, милый Рауль! - продолжал
гасконец.
-Целых два года! Но я употребил это время с пользой, как
видите... и проложил себе дорогу...
-В сердце герцогини? - улыбаясь спросил гасконец.
-Ну вот!..- скромно ответил Рауль.- Как знать?.. Может
быть...
-Иначе говоря, ты изменил Нанси?
-О нет, я по-прежнему люблю Нанси!
-В таком случае?
-Я служу вам, ухаживая за герцогиней.
-А, это другое дело! Но поговорим серьезно. Когда вы
прибыли?
-Вчера вечером. Старый Гардуино был предупрежден, он
вывесил ветку остролистника.
-И герцогиня приняла его дом за гостиницу?
-Она ни минуты не сомневалась в этом!
-Ну а как она нашла самого Гардуино?
-Она далека от мысли предположить, что он - один из
деятельнейших вождей гугенотов.
-Отлично! Как велика свита герцогини?
-Мы прибыли вдвоем с нею. Герцогиня никого больше не
взяла, так как хочет пробыть в Блуа так, чтобы никто не
подозревал о ее присутствии. Вечером у нее назначено совещание
с герцогом Гизом, который должен прибыть сегодня утром.
-Значит, кроме тебя, никого нет при ней?
-Да, если не считать маленького пажа, которого граф Эрих
де Кревкер с друзьями подверг жестоким истязаниям.
-Он, должно быть. очень любит их?
-Ненавидит, как я!
-А где герцогиня?
-Наверху. Она спит.
-Если бы я был уверен, что она не проснется,- улыбаясь
сказал гасконец,- я поднялся бы к ней, чтобы посмотреть на нее
во сне.
-Она очень чутко спит!
-Но я пришел сюда, во всяком случае, не для этого. Мне
нужно повидать Гардуино!
В этот момент в глубине комнаты открылась одна из дверей
и из нее показался маленький, сухощавый, сгорбленный старичок,
вся жизнь которого, казалось, сосредоточилась лишь в глазах. И
действительно, его взор горел совершенно юношеской энергией.
Не говоря ни слова, старик подошел поближе и стал
внимательно всматриваться в гасконца. Когда же тот достал из
кармана половинку золотой монеты, распиленной особенным
образом, старик - это и был сам Гардуино - почтительно
поклонился и сказал:
-Не угодно ли вам будет последовать за мною, чтобы
убедиться в наших средствах?
-Пойдем! - ответил гасконец.
Гардуино провел его через целый ряд помещений, каждый раз
тщательно затворяя за собою двери, и наконец спустился в хорошо
замаскированный подземный тайник. Когда железные двери
последнего, скрипнув, закрылись, гасконец так и ахнул: весь
пол тайника был покрыт кучами золота и серебра.
VII
На больших часах замка Блуа пробило десять. Приемная
королевских покоев была переполнена придворными, ожидавшими
пробуждения Генриха III.
В одной из оконных ниш шептались между собой Келюс и
Шомберг.
-Это животное Можирон навлек на нас неприятность,- сказал
Шомберг.- Король лег спать в отвратительном расположении духа,
повернувшись спиной ко всем нам!
-Король совершенно прав,- небрежно ответил Келюс.- Надо
быть такими идиотами, как Можирон, д'Эпернон и ты, чтобы
оторвать порядочных людей от приятного ужина и повести их в
туман и мороз на неприятное приключение!
-А знаешь ли, этот бешеный гасконец убил бы нас всех друг
за дружкой!
-Не исключая короля! Этим и объясняется для меня его
дурное расположение духа: король не любит встречать людей,
владеющих шпагой не хуже его самого!
-А Можирона ты видел сегодня?
-Он провел дурную ночь; его лихорадит, а голова распухла,
словно тыква.
-А этот дьявол Крильон, которого нам уже совсем удалось
было отодвинуть в тень, опять сразу вошел в милость короля!
В то время как миньоны разговаривали таким образом, в
приемной послышался серебристый звук колокольчика, которым
Генрих III обыкновенно оповещал пажей о своем пробуждении.
Среди ожидавших началось сильное движение, а два
камер-пажа, сидевших у дверей спальни на скамеечке, сейчас же
вскочили и бросились к королю. Келюс, на правах первого
камердинера короля, последовал за ними.
При входе его король отложил в сторону молитвенник, по
которому читал утренние молитвы, и сказал:
-Здравствуй, Келюс! Как ты спал?
-Плохо, государь.
-Я тоже, вернее сказать, я вовсе не спал. Я провел ночь в
размышлениях!
-Вот как? - сказал Келюс, который никак не мог понять, в
хорошем или дурном расположении теперь король, настолько было
непроницаемо лицо Генриха.
-Да,- продолжал последний,- я много размышлял, милый мой,
и, кажется, нашел секрет бедствий, терзающих человечество, всех
несчастий, нарушающих спокойствие государства!
-Черт возьми! - отозвался Келюс.- Неужели вы нашли этот
секрет, государь?
-Да! Первая причина всех бедствий человечества - женщина!
-Вот золотые слова!
-Не правда ли, милый? Это слабое, хитрое, изменчивое,
скрытное, наглое, бесстыдное существо, словом,- причина всех
наших бед!
-Это правда,государь!
-И вот рассуди и трепещи! Что могло случиться прошлой
ночью! Проклятый гасконец чуть-чуть не убил меня... он попал
мне в плечо, и если бы на мне не было ладанки, предохраняющей
меня от всех бед, то...
Келюс не мог упустить такой прекрасный случай ввернуть
льстивую фразу и сказал:
-Ну вот еще! Неужели вы думаете, государь, что Провидение
не оглянется несколько раз, прежде чем позволить убить
французского короля?
Генрих III милостиво улыбнулся и продолжал, приказав
сначала пажам отойти в дальний угол комнаты:
-Допустим, я хорошо отделался. Но опасность быть убитым -
еще пустяки! А ты подумай, что поднялось бы, если бы на шум
прибежал дозор? Я был бы узнан, и можешь себе представить, что
бы тут поднялось!
-В самом деле, государь!
-И все это - боже мой! - из-за женщины... из- за самой
обыкновенной женщины, до которой мне нет никакого дела, как и
тебе тоже!
-Я думаю!
-Я хочу издать указ против всех женщин вообще! Я начну с
королевы, которую сошлю в какой-нибудь дальний замок. Когда при
дворе не будет больше женщин, ты увидишь, как мы станем
забавляться!
-Во всяком случае, это чудная мысль, государь!
-Ну, а пока одень меня! Прежде всего я покажу достойный
п
...Закладка в соц.сетях
