Жанр: Электронное издание
GENRIH3
...не от голода. А
ведь мы уже давно не ели, друг Лагир.
-Ты прав, и я сам голоден как волк!
Сказав это, Лагир кое-как подобрался к двери и принялся
стучать в нее.
На этот стук к двери подошел один из рейтаров, и
заключенные передали ему о своем желании.
Прошло около получаса. Наконец заскрипел ключ, дверь
открылась, и на пороге показался паж Амори, сопровождаемый
рейтаром.
-Ба, да ведь это вы, мой юный друг! - сказал Лагир.
-Я самый,- весело ответил паж.- Что вы наделали, господин
Лагир?
-Я замешался в политику, милый мой!
-О, это очень плохо для вас! Ведь это хуже, чем убивать и
грабить...
-Вы просто пугаете меня, господин Амори! - ответил Лагир
улыбаясь.
-Я принес вам еду, которую посылает вам герцог с
собственного стола, ну, а так как я узнал, что одним из
заключенных являетесь вы, господин Лагир, то я прихватил и
парочку бутылок старого вина.
-Вы - воплощенная любезность, господин Амори. Но как же
нам есть, если у нас связаны руки?
-А вот мы их сейчас развяжем! - и с этими словами паж,
достав кинжал, разрезал путы, связывавшие руки Лагиру и Ноэ.
-Вы - истинное Провидение!
-Я просто по христианскому учению воздаю добром за зло.
Еще недавно вы сыграли со мной злую шутку, но я не
злопамятен.
-Докажите это и поужинайте с нами!
-Охотно!
Амори принялся распаковывать принесенную корзину и достал
оттуда кусок дичи, паштеты и много другой снеди, равно как две
бутылки старого вина. Увидев всю эту благодать, Ноэ сказал:
-Право, я готов выпить за здоровье герцога!
-Ну, и за здоровье хозяйки этого дома тоже! - сказал паж,
бросая лукавый взор на Лагира.- Герцогини в данное время нет
дома; но, как только она приедет, я не премину сообщить ей о
постигшей вас злой судьбе.
Паж и оба узника сытно поужинали, а затем Амори ушел,
забыв, к слову сказать, свой кинжал. Однако пленники не
обратили на это внимания; стоило ли делать какие-нибудь попытки
к бегству, когда было видно по всему, что всякие попытки
окажутся бесполезными? Да и чем помог бы один кинжал? К тому же
усталость давала себя знать, и вскоре наши узники мирно храпели
на своем неудобном ложе.
Прошла значительная часть ночи. Вдруг шум в замке
разбудил Лагира. Пленник вскочил, и сейчас же его ослепил
свет, хлынувший из открытой двери. Перед ним была герцогиня
Монпансье в сопровождении Льва д'Арнембурга.
Герцогиня только что вернулась из Парижа, где от
Гертруды, прибежавшей к ней, узнала, что Лашеней арестован.
Герцогиня была очень взволнована этим известием, а когда,
примчавшись в медонский домик, узнала от Амори, что Лагир
привезен связанным, почувствовала такой укол в сердце, перед
которым совершенно отступили все политические тревоги. Она
поняла, что, несмотря ни на что, страстно любит Лагира и не
может дать ему погибнуть. Но как спасти его? Ведь Амори
сказал ей, что Лев сам сторожит пленников и поклялся не снимать
вооружения до тех пор, пока они не сложат голов на плахе!
Герцогиня в отчаянии ломала руки, но видела, что помимо
Арнембурга освободить Лагира невозможно. Конечно, будь этим
узником кто-нибудь другой, Лев охотно исполнил бы требование
герцогини и выпустил бы пленного; но здесь помимо всяких
других соображений фигурировали еще ревность, ненависть,
несведенные счеты... Хватит ли обаяния и власти ее -
герцогини - на то, чтобы заставить влюбленного люксембуржца
пойти наперекор чувству долга и личной склонности?
Однако медлить было нельзя, и, раз под рукой не было
другого средства, следовало попытаться использовать то,
которое имелось. Анна Лотарингская велела позвать к себе Льва
д'Арнембурга и неожиданно спросила:
-Лев, кому вы служите?
-Но... его высочеству герцогу Гизу,- ответил юноша,
удивленный странным вопросом.
-У вас плохая память, сир д'Арнембург! - холодно ответила
Анна.- Вы служите только мне одной; другие же лица, в том числе
и брат Генрих, распоряжаются вами лишь тогда, когда я хочу
этого. Однако по существу вы служите только мне, запомните это.
-Разве между вашими высочествами произошел разрыв? -
испуганно спросил Лев.
-Не говорите глупостей. Лев, и не задавайте ненужных
вопросов! Никакого разрыва между нами не произошло, а просто
o хочу напомнить вам о том, что вы клялись мне бе:условным
повиновением. Я хочу подвергнуть испытанию вашу преданность.
-О, герцогиня! Приказывайте только, и я...
-Без громких слов!.. Мне нужны дела, а не слова. Итак,
помните ли вы, что вы клялись мне беспрекословно
повиноваться?
-Помню и готов повторить свою клятву.
-Отлично! В таком случае мне нужно вот что: один из
узников должен быть освобожден, и вы поможете мне в этом.
Лев смертельно побледнел и в первую минуту не мог
выговорить ни слова. Наконец у него хрипло вырвалось:
-Никогда! Лучше умереть самому...
-Так вот каковы ваши клятвы преданности, вот каковы ваши
уверения в любви! О, я вижу, что ошиблась в вас!
-Герцогиня! - стоном вырвалось у пылкого люксембуржца.-
Но подумайте сами, чего вы требуете от меня!
-Я требую от вас только того, в чем вы добровольно
клялись мне, а именно - повиновения. Если же вам и трудно
сделат1 то, что я хочу, то ведь я и искала таких преданных
друзей, которые готовы все сделать для меня. Но на что мне
друг, способный только на легкое, а не на трудное? Нет, вы не
любите и никогда не любили меня!
Бледное лицо д'Арнембурга посерело, затем налилось
кровью, а после того вновь побледнело. Наконец молодой
человек глухо сказал:
-Хорошо, я готов даже и на это... Приказывайте,
герцогиня!
-Но помните, я требую, чтобы вы исполнили все, что я
захочу. Если же вы и впредь намерены капризничать, словно
упрямый ребенок, то лучше не будем начинать.
-Приказывайте, герцогиня! - повторил юноша.- Раз все мое
сердце принадлежит вам, не все ли равно, истечет ли оно
кровью по вашему желанию или нет?
-В таком случае, милый Лев, отпустите часовых, возьмите
факел и посветите мне! - сказала герцогиня.
Благодаря всему этому и случилось, что Лагир был разбужен
появлением в его тюрьме герцогини Монпансье, явившейся в
сопровождении Льва д'Арнембурга.
XII
Войдя в погреб, где содержались пленники, герцогиня
сказала своему спутнику:
-Воткните факел в землю и станьте за дверью; но отойдите
на несколько шагов, потому что вам совершенно ни к чему слышать
мои разговор.
Д'Арнембург беспрекословно повиновался. Тогда герцогиня
Анна, показывая глазами на спящего Ноэ, подошла к Лагиру,
знаком приказывая соблюдать тишину.
-О, герцогиня! - сказал Лагир, опускаясь на колени.- Вы
словно ангел являетесь в темницу...
Герцогиня остановила гасконца надменным жестом и
промолвила:
-Я пришла вовсе не для того, чтобы выслушивать ваши
признанья. Я только хочу выпустить вас на свободу. К
сожалению, я не могу освободить вашего друга, так как нужно
посадить кого-нибудь на ваше место, а в моем распоряжении
находится только один человек, но...
-Вы пришли испытать мою порядочность, ваше высочество? -
перебил ее Лагир.
-Что вы хотите сказать этим? - удивилась та.
-Но помилуйте, герцогиня! Здесь со мной находится мой
друг, а вы хотите, чтобы я бросил его на произвол судьбы?
-Да знаете ли вы, несчастный, какая участь ждет вас?
-Знаю, герцогиня: меня ждет смертная казнь!
-Разве вы облегчите участь друга, если отклоните сами
возможность спасения?
-Да, я облегчу ему участь, потому что умирать вдвоем
гораздо приятнее, чем одному.
-И вы думаете, что ваш друг способен принять такую
жертву?
-Нет, ваше высочество, не способен,- ответил Ноэ, который
уже давно проснулся и слышал весь разговор. Затем, обращаясь к
Лагиру, он сказал: - Да беги же, дурачок, раз представился
удобный случай!
-Герцогиня! - сказал Лагир.- Разрешите ли вы мне
поговорить с моим другом на родном языке?
-Говорите.
-Если кому нужно бежать, так это тебе! - сказал Лагир
по-беарнски.- Твое присутствие сильно компрометирует нашего
короля, потому что никто не поверит, что его лучший друг
предпринял что-нибудь без его совета и согласия.
-Но все равно все знают, что в числе похитителей был я, и
- удастся ли мне скрыться или нет - наш король уже
скомпрометирован...
-Нисколько!.. Ведь, если ты убежишь, я буду упрямо
отрицать твое присутствие.
-Но подумай сам, Лагир, ведь истина все равно может
всплыть наружу, и тогда меня так или иначе казнят, и ты
только неразумно погубишь себя.
-В таком случае знаешь что? Бросим жребий! Пусть само
Провидение решит наш спор.
-Я согласен! - ответил Ноэ, подумав.
Тогда Лагир обратился к герцогине:
-Ваше высочество, я со своим другом решил следующее. Хотя
вы предлагаете спасение мне, а не моему другу, но я нахожу, что
он больше меня нуждается в спасении, так как после него
останется жена, а я одинок как перст. Однако мой друг находит,
что спасением должен воспользоваться я, так как вы предлагаете
бегство именно мне, а не ему. Поэтому мы решили кинуть жребий:
пусть сама судьба решит, кому бежать, а кому оставаться.
-Но это невозможно! - крикнула герцогиня.- Какое мне дело
до того, что решили вы?
-Тогда не о чем и говорить, ваше высочество,- ледяным
тоном перебил ее Лагир и стал укладываться на солому.- Раз вы
не согласны, то дайте нам спать, потому что завтра нам
понадобятся все наши силы.
Герцогиня подумала, что счастье всегда бывает на стороне
влюбленных, а потому - как знать! - может быть, хоть судьба
сломит упрямство гасконца, и сказала Лагиру:
-Хорошо, я согласна. Клянусь: если судьба укажет бежать
вашему другу, я помогу ему в этом так же, как если бы это были
вы. Но поклянитесь и вы мне, что в случае, если жребий укажет
на вас, вы беспрекословно воспользуетесь моей помощью.
-Клянусь! - ответил Лагир, и, достав из кармана монету,
сказал другу: - Ну, Ноэ, сыграем в орлянку. Если ты
выиграешь, тогда тебе бежать. Орел или решка?
-Орел! - сказал Ноэ с тайной надеждой, что монета ляжет
вверх решкой.
Лагир подбросил пистоль на воздух. Герцогиня нетерпеливо
подскочила к упавшей монете и вскрикнула, закрывая лицо руками:
Ноэ выиграл, Лагиру приходилось оставаться в темнице.
Разочарование было так жестоко, что герцогиня даже
зашаталась и упала бы, если бы Лагир не подскочил к ней и не
поддержал ее в своих объятиях. Видя это, Ноэ подумал:
"Она слишком любит Лагира, чтобы не найти способа спасти
и его".
Слабость герцогини продолжалась лишь краткий миг. Она
тихо отстранила от себя Лагира и сдавленным голосом сказала:
-Ну что же! Раз я обещала, я сдержу слово! Затем, подойдя
к двери, она позвала д'Арнембурга. Последний вошел бледный,
угрюмый.
-Милый Лев,- сказала ему герцогиня,- если не ошибаюсь, вы
приняли очень решительные меры, чтобы помешать пленникам
бежать. В коридоре дежурили два рейтара, у лестницы поместились
вы сами, у дверей дома - Гастон де Люкс, в саду - офицер
рейтаров и граф Эрик. Таким образом, одного вашего согласия
освободить пленника мало, потому что бежать ему помешают
другие. Но так как я твердо решила спасти одного из пленников,
то это нужно сделать. Вам придется снять шлем, латы и
наколенники и поменяться платьем вот с этим господином.
-Как? - удивленно воскликнул д'Арнембург.- Разве ваше
высочество желает спасти господина Ноэ?
-Ну конечно!
-А господин Лагир останется здесь?
-Да, и вы разделите с ним компанию до завтрашнего утра.
-О, я с удовольствием соглашусь на это! - радостно
отозвался люксембуржец и принялся поспешно снимать с себя
доспехи.- Но как я объясню все это завтра?
-Очень просто: вы пришли проверить крепость уз пленников,
они же напали на вас, скрутили, сняли ваше платье, затем метали
жребий, кому бежать, а кому оставаться, и так как жребий пал на
графа де Ноэ, то остался господин Лагир.
-Великолепно! - согласился люксембуржец. Герцогиня отошла
с Лагиром в один из углов камеры, а д'Арнембург немедленно
приступил к обмену платья и вооружения с Ноэ и, исполнив это,
уселся на соломе.
-Пойдемте! У дверей стоит оседланная лошадь. Идите смело,
садитесь на нее и скачите с богом!
Ноэ так и сделал. Гастон де Люкс, мимо которого он
прошел, приняв его за д'Арнембурга, окликнул его: "Куда ты,
Лев?" - но Ноэ ничего не ответил и только махнул рукой, как бы
сильно торопясь.
У дверей он нашел оседланную лошадь, вскочил на нее и во
весь опор понесся к Парижу.
Был приблизительно третий час утра, когда он подъезжал к
заставе Святого Якова, и как раз в этот момент, когда
подбежал к запертым воротам, увидел какого-то пешехода, который
громко выговаривал стражнику:
-Как, негодяй? Ты отказываешься впустить меня только
потому, что я иду пешком? Да разве дворяне непременно должны
ездить верхом?
Ноэ постучал эфесом шпаги в ворота и крикнул:
-Сейчас же откройте и пропустите меня и этого господина!
Ноэ был в полном вооружении, и потому стражник не посмел не
исполнить приказания. Когда конный и пеший прошли за ворота,
Ноэ сказал:
-Гектор, спасся ли он?
-Боже мой, да ведь это ты, Ноэ? - откликнулся Гектор.-
Значит, тебе удалось спастись? А Лагир?
-Лагир еще не освободился, но его, несомненно спасут в
ближайшем будущем.
-Значит, все хорошо. Он спасся. В нескольких лье отсюда
под ним пала лошадь, и я дал ему свою, а сам пошел пешком. Ну,
куда же ты теперь решил направиться, Ноэ?
-Придется в нашу гостиницу.
-Ну вот еще! Завтра туда первым делом кинутся королевские
стражники. Нет, нам нужно отправиться в гостиницу "Праздничный
колокол", потому что там останавливаются исключительно
лотарингцы и, следовательно, нас там уж никак искать не будут.
-Ты прав,- согласился Ноэ,- недаром же эта старая крыса
Лашеней живет поблизости. Садись на круп моей лошади и поедем
поживее!
Они так и сделали.
В то время как они дожидались, пока слуга гостиницы
откроет им ворота, к Ноэ подошел какой-то старикашка, еле
передвигавший ноги, и сказал дрожащим голосом:
-Это вы, сир д'Арнембург? Ах, если бы вы знали, что
случилось со мной! Я просто с того света явился!
Ноэ удивленно обернулся и узнал... Лашенея, который, как
известно читателю, незадолго перед тем добровольно бросился в
ублиетту.
XIII
Итак, Лашеней остался жив. Конечно, Ноэ и Гектор, не зная
того, что произошло во время их отсутствия, не могли
удивляться этому, но они знали, кто такой Лашеней, и в его
фразе им почудилась довольно интересная тайна, в которую
полезно было бы проникнуть. Лашеней, видевший д'Арнембурга
слишком мало, чтобы запомнить его рост и голос, впал в эту
ошибку благодаря доспехам, которые обыкновенно надевал
останавливавшийся в этой самой гостинице Лев. К тому же сам
он был теперь слишком взволнован, чтобы заподозрить что- нибудь
неладное, а вследствие этого и случилось, что он с полным
доверием отнесся к человеку, бывшему его злейшим политическим
врагом.
Конечно, Ноэ поспешил воспользоваться ошибкой Лашенея и
сейчас же сказал:
-Боже мой, что случилось с вами, дорогой Лашеней?
Суконщик боязливо оглянулся по сторонам и ответил:
-Здесь опасно говорить. Вот если бы мы могли попасть ко
мне в дом...
-Ну, так пойдемте в ваш дом!
-Это легче сказать, чем сделать. Пожалуй, часовые все еще
стоят там.
-Часовые? - воскликнул Ноэ.- Вы заинтересовываете меня
все больше и больше!
-Ну да. Ведь меня арестовали и привели к королю. Его
величество во что бы то ни стало хотел получить от меня
неизвестные вам документы, но я отперся решительно от всего:
знать, дескать, ничего не знаю. Тогда меня посадили в
ужасающую луврскую камеру, называемую "При-Дье". Представьте
себе, я просидел там до вечера, и мне не потрудились принести
ни пищи, ни питья.
-Какое варварство!
-Да это еще что!.. Чем дальше, тем было хуже!.. Ночью ко
мне в камеру явились Пибрак и наваррский король.
-Наваррский король? Ему-то что было нужно от вас?
-А видите ли, он с Пибраком каким-то чудом нашел мои
тайные документы, из которых один - тот самый, где значатся все
участники великого дня, вы знаете? - написан числовым шифром.
Вот они и хотели непременно добиться от меня разгадки шифра.
Когда я стал отговариваться незнанием, они подтащили меня к
ублиетте и грозили бросить туда. Однако я не стал дожидаться
этого и, так как предать своего господина не мог, предпочел сам
добровольно броситься в ублиетту.
Из-под опущенного забрала Ноэ бросил восхищенный взгляд
на простого горожанина, у которого была такая истинно
дворянская душа.
Между тем Лашеней продолжал:
-Я молился Богу, поручая Ему свою душу. И вот случилось
чудо, которого никто не мог ожидать. Благодаря сильным дождям
последнего времени Сена значительно поднялась, и уровень воды
оказался настолько высоким, что железные острия и брусья, о
которые обыкновенно ломается тело брошенного в ублиетту,
очутились под водой. Таким образом, я не разбился при падении,
а тут еще меня подхватило течение и чудесным образом пронесло
сквозь отдушину. Таким образом, я отделался лишь тем, что
порвал платье и разбил в кровь руки. Но это пустяки, потому что
я зато жив.
-И неужели вы не испытали ни малейшего страха? -
воскликнул Ноэ.
-Знаете, что я скажу вам, дорогой сир д'Арнембург? -
ответил старик, покачав головой.- В тот момент, когда все это
случилось со мной, я вообще ничего не чувствовал и не
испытывал. Но теперь, при воспоминании о том, как я,
задыхаясь и захлебываясь, протискивался сквозь отдушину...
Бррр!.. Нет, мой дорогой, во второй раз я уж не мог бы
проделать это.
"Это следует намотать себе на ус",- подумал Ноэ.
Лашеней продолжал:
-Теперь вы понимаете сами, что мне не хотелось бы
вторично попасть к ним в руки, тем более что в их руках
компрометирующие меня документы, так что король, наверное,
прикажет повесить меня. Ну, а это мне вовсе не улыбается:
ведь, видев смерть так близко перед собой, я почувствовал,
насколько дорожу жизнью.
-Так к чему же вы пришли сюда, где вас могут опять
арестовать?
-Да не могу же я бросить золото нашего господина! Ведь
оно хранится у меня в доме, и будет большим счастьем, если
его не нашли и не выкрали подобно документам.
-Так вы боитесь, нет ли в доме часовых? Хорошо, я подойду
поближе и посмотрю.
Ноэ осторожно обошел вокруг дома - ему самому было бы так
же неприятно попасть в руки королевских стражников, как и
Лашенею. Но в доме царила полная тишина, и, очевидно, там уже
никого не было. Ноэ вернулся к старику и сообщил ему об этом.
-Должно быть, сняли часовых,- сказал Лащеней.- Конечно,
раз они захватили меня и нашли документы, то к чему там
часовые? Но как попасть в дом? Ведь дверь заперта!
-Мне кажется,- сказал Ноэ,- если вы встанете ко мне на
плечи вам не трудно будет взобраться в окно первого этажа.
-О, было бы очень любезно, если бы вы оказали мне эту
услуг! Но - вы уж простите старика! - я натерпелся столько
страха, что мне жутко быть одному в пустом доме. Не будете ли
вы так любезны и не пройдете ли и вы туда вслед за мной? Я
сейчас же сбегаю вниз и открою вам дверь.
На, разумеется, тотчас же согласился, и, действительно,
старик, с помощью подставленных ему Ноэ плеч проникший в дом,
поспешил открыть дверь и впустить мнимого сира д'Арнембурга.
Когда они поднялись наверх, Лашеней сказал:
-Насколько я мог убедиться при беглом осмотре, все
тайники находятся в целости. Но все-таки как жутко мне
было!.. Да, надо посмотреть смерти так близко в лицо, чтобы
потом бояться всякого пустяка.
-Значит, теперь вы не повторили бы прыжка в ублиетту? -
спросил Ноэ.
-Господи, да у меня мороз по коже продирает при одной
мысль об этом! - ответил Лашеней.- И, если бы теперь герцогу
понадобилась моя жизнь, я призадумался бы перед такой жертвой.
-Очень приятно слышать от вас такие речи! - сказал Ноэ,
уже не маскируя гасконского акцента, как делал это раньше.-
Значит, теперь мы можем столковаться с вами! - и с этими
словами Ноэ приподнял забрало шлема.
Лашеней вскрикнул и окаменел на месте: перед ним был
вовсе не сир д'Арнембург; притом же Ноэ обнажил шпагу, а
Лашеней был совершенно безоружен.
XIV
Прошло несколько секунд, даже минут, быть может, пока
остолбеневший Лашеней вновь обрел утерянный дар слова и
спросил:
-Кто... кто вы?
-Быть может - враг, быть может - друг: все зависит от
вашей сговорчивости. Только должен для начала предупредить
вас, что стоит вам сделать без моего позволения хотя бы одно
движение, и я проткну вас шпагой. Садитесь вот здесь, в
кресло, я сяду около вас, и мы поговорим. Ну-с, как вы уже
поняли по моему акценту, я - гасконец.
-Иначе говоря, вы служите наваррскому королю?
-Вот еще! Очень нужно служить какому-то нищему!
-Значит, вы на службе французского короля?
-Нет, для этого я еще слишком недавно в Париже.
-Так кому же вы служите?
-Самому себе, милейший мой Лашеней, только самому себе.
-В таком случае я могу перевести дух. Помилуйте, я
выболтал вам такие важные тайны...
-Из которых я ровно ничего не понял, кроме того, что эти
тайны важны.
-Значит, вы не занимаетесь политикой?
-Вот еще!.- Очень мне нужно!
-Тогда к чему же вы обманули меня?
-Но я и не думал обманывать вас! Вспомните, как было
дело. Я стоял около гостиницы с попутчиком, которого случайно
встретил на последней остановке под Парижем. Когда вы подошли
ко мне и, окликнув, назвали каким-то Арнембургом, мой попутчик
пробормотал: "Да это - Лашеней! Боже, в каком он виде!.." Тогда
я и узнал, кто вы такой, а затем ваши первые слова разъяснили
мне кое-что другое.
-Но, если вы не занимаетесь политикой, зачем же вы сразу
не разъяснили мне моей ошибки?
-Потому что я любопытен по природе, и, как видите, это
любопытство в данном случае, весьма вероятно, принесет мне
кое-что.
-Что вы хотите сказать этим?
-Господи, самую простую вещь. Ведь вы спросили, не
нахожусь ли я на службе французского короля? Ну вот,
подумайте сами: король охотно возьмет меня к себе на службу,
если я доставлю ему такую важную дичинку, как вы.
-Иначе говоря, вы хотите продать мне свое молчанье?
-Я вижу, что вы необыкновенно сообразительны, милейший
Лашеней.
-Сколько же вы хотите?
-Фи! Ваша сообразительность изменяет вам, милейший.
Неужели я похож на рыцаря с большой дороги, довольствующегося
кошельком случайной жертвы?
-Так что же вы хотите?
-Все! Понимаете - все!
-Да что вы только говорите? - воскликнул пораженный
старик.
-Тише, мэтр, тише! - внушительно остановил его Ноэ.-
Потрудитесь не кричать, так как иначе я пущу в ход шпагу.
Лучше выслушайте меня! Мы с вами здесь одни, вы безоружны, я
вооружен: кроме того, вы стары, а я молод; следовательно,
стоит мне захотеть, и я. что называется, нарублю из вас дров и
лучины. Но вы сами только что признались мне, что два раза
подряд жизни на карту не ставя г. ну а я имею твердое намерение
прикончить вас, если вы не отдадите мне золото герцога
добровольно.
-Но что же я скажу своему господину! - - жалобно сказал
Лашеней.
-Уж это я представлю вашей собственной изобретательности.
Лашеней задумался и мысленно стал соображать:
"У меня имеются два тайника: в одном хранится около
десяти тысяч пистолей моих собственных денег, в другом -
сорок тысяч пистолей герцога, предназначенных для великого дня.
Этот молодчик не отступится от меня добром, ну, так надо
откупиться от него, и лучше потерять часть, чем все. Поэтому
следует указать ему свей собственные деньги".
Придя к такому решению, Лашеней сказал:
-Ну, что поделаешь! Пойдемте вниз, я покажу вам, где
деньги.
Лашеней повел мнимого авантюриста в нижний этаж, где в
одной из стен был сделан тайник. Открыв этот тайник, он
сказал:
-Золото здесь. Берите его, если вы непременно хотите
ограбить слабого старика.
Ноэ, окинул взором видневшееся в тайнике золото, мысленно
прикинул его количество и сказал:
-И это все?
-Что же вы хотите? Тут недурный капиталец! - со вздохом
ответил хитрый старик.
-Ну вот еще! - пренебрежительно отозвался Ноэ.- И вы
хотите, чтобы я удовольствовался такими пустяками?
-Но помилуйте...- начал было Лашеней. Однако Ноэ тут же
перебил его, сказав:
-У вас плохая память, милый мой. Вспомните, ведь вы
сказали мне, что в этом доме хранится золото вашего
господина, затем упомянули, что оно нужно для "великого дня";
ранее вы объясняли мне, что участники великого дня записаны
цифровым шифром, а в заключение добавили, что ваш господин -
герцог. Я не мешаюсь в политику, это правда, но я хорошо
знаком с положением дел, чтобы понимать: строить заговоры - а
здесь дело, очевидно, в заговоре - может лишь один герцог во
Франции, а именно - герцог Гиз; ну, а такой важный барин, как
герцог Гиз, не затеет большого дела с пустяками, следовательно,
в этом тайнике не все деньги.
-Но, уверяю вас, что никаких денег больше нет! - сказал
Лашеней, тщетно пытаясь отвертеться от необходимости лишиться
всего сразу.
-В таком случае мне очень жаль вас,- ледяным голосом
сказал Ноэ,- не стоило и вылезать с таким трудом из ублиетты,
так как я все равно убью вас.
-Но разве может помочь вам хоть сколько-нибудь моя
смерть?
-Убив вас, я без помехи обыщу дом и найду то, что мне
нужно! - твердо заявил Ноэ и, вытянув вп
...Закладка в соц.сетях
