Жанр: Электронное издание
GENRIH3
...алось дойти до самого дома, не будучи
замеченным Пибраком. Только тогда, когда капитан несколько раз
безуспешно постучался в дверь, Патюро вынырнул из тени и
подобострастно предложил Пибраку свои услуги.
-Кто ты такой? - спросил его капитан.
-Патюро, приказчик Лашенея! - ответил тот.
-Почему дверь заперта?
-Потому что Гертруда опоила ваших солдат и сама скрылась,
заперев дверь.
-А ты можешь открыть запертую дверь?
-Мы можем пройти через магазин, ключ от которого у меня.
-Хорошо, веди меня!
Патюро провел Пибрака в дом, и тут капитан гвардии мог
воочию убедиться в плачевном состоянии оставленной им стражи.
Тогда, отложив счеты с пьяницами-солдатами до их
протрезвления, Пибрак обратился к Патюро:
-Знаешь ли ты, где твой хозяин?
-Знаю, ваша честь. - А знаешь ли ты, что его ждет? Он
будет повешен завтра на восходе. Между тем ему было легко
сохранить свою жизнь: стоило только отдать мне важные бумаги,
которые я у него требовал. Так вот не желаешь ли ты составить
компанию своему хозяину? Если нет, тогда укажи мне, где то,
чего я ищу.
Патюро набрался храбрости и ответил:
-Если я не укажу этих бумаг, меня ждет виселица; но что
ждет меня, если я укажу их? Ведь согласитесь, ваша честь, что в
здешнем мире все оплачивается.
-Значит, ты можешь дать полезные указания?
-Могу, ваша честь, если... если это будет стоить того!
-Ну, так вот тебе пистоль.
Патюро не взял монеты, протягиваемой ему Пибраком, и
улыбаясь ответил:
-Ваша честь смеется надо мной! Разве бумаги, которые вы
ищете, стоят всего только пистоль?
-Дурак!- спокойно сказал Пибрак.- Я могу попросту
повесить тебя, а вместо этого предлагаю тебе целый пистоль,
от которого ты отказываешься.
-Ваша честь,- возразил Патюро,- я предлагаю вам то, что
вам очень нужно в данный момент, а вы отказываетесь.
-То есть как это я отказываюсь?
-Ну конечно! Раз вы повесите меня, то ничего не узнаете.
-Ладно, милый мой! Стоит тебе только увидать веревку и
перекладину, как живо выболтаешь все, и притом совершенно
даром.
-Не рассчитывайте на это, ваша честь! Ведь за выдачу
важной тайны мне все равно будут мстить, и если я попаду в
руки герцога Гиза, то он тоже рассчитается со мной веревкой.
Значит, для меня только тогда есть смысл выдать вам бумаги,
если сумма, которую я получу за это, даст мне возможность
скрыться из Парижа.
-Сколько же ты хочешь?
-Сто пистолей, ваша честь.
-Да ты белены объелся, что ли? Нет, брат, видно, нечего с
тобой говорить. Я просто разнесу весь дом в щепки, найду, что
мне нужно, а тебя повешу.
-Бумаг в этом доме нет, ваша честь.
-Где же они?
-Это моя тайна, за открытие которой я хочу получить
сейчас же на руки сто пистолей.
-Да откуда взять такую большую сумму офицеру?
-От короля, который рад будет получить столь важную тайну
за маленькую для него сумму.
Ну, так вот что. Ты знаешь меня? Да? Так, если я дам тебе
честное слово, что завтра до полудня ты получишь свои сто
пистолей, поверишь ты мне или нет? Помилуйте, ваша честь...
-Но бумаги мне нужны теперь же!
-Хорошо, ваша честь, пожалуйте за мною! - сказал Oатюро.
Он немедленно провел Пибрака к себе в дом, вручил ему там
связку бумаг Лашенея и рассказал Пибраку при этом, каким
образом он сам овладел этими важными документами.
Пибрак провел часа два в бедной комнате Патюро,
рассматривая полученные документы, а затем тщательно спрятал
их под камзол и ушел, думая:
"Этого совершенно достаточно, чтобы герцог Гиз с братцами
- герцогом Майнцским и кардиналом Лотарингским - отправился на
Гревскую площадь".
Раздумывая о свойстве полученных документов, Пибрак дошел
до Луврских ворот. Здесь он застал какого-то монаха, который
умолял часового пропустить его к королю.
-Я во что бы то ни стало должен видеть короля, чтобы
рассказать ему об одном приключении, имеющем отношение к
королеве-матери! - ответил монах.
Пибрак вздрогнул и поспешил отвести монаха на несколько
шагов в сторону. Здесь он сказал:
-Простите, ваше преподобие, но теперь уже поздно, его
величество спит, и будить его без важных оснований нельзя.
Поэтому потрудитесь рассказать мне, в чем дело.
Монах - это был тот самый, у которого герцог Гиз отобрал
письмо Екатерины Медичи,- сообщил Пибраку о странном
приключении, случившемся с ним, и в заключение сказал:
-Когда я вернулся в монастырь, отец-настоятель остался
очень недоволен происшедшим и приказал мне сейчас же
отправиться в Лувр, чтобы лично доложить королю все, что
случилось.
-В таком случае,- сказал Пибрак,- соблаговолите прийти
сюда завтра утром, и я проведу вас к его величеству. Скажите
только, каков был собою дворянин, предводительствовавший
всадниками, отобравшими у вас письмо?
-Он молод, высок, крепок и очень красив; через все лицо у
него идет глубокий шрам.
В этот момент на колокольне пробило двенадцать часов.
-А, вот как! - сказал Пибрак.- У него шрам во все лицо?
Так, так! Значит, до завтра, ваше преподобие!
Монах ушел, а Пибрак подумал:
"Этот герцог Гиз, прозванный "Балафрэ". Но чтобы меня
черт побрал, если я тут что-нибудь понимаю. Пойду-ка я к
Маликану... ведь уже пробило полночь, и он освободился от своей
клятвы!"
VIII
Маликан уже поджидал Пибрака, хотя в кабачке и не было
огня. Но, как выразился кабатчик, "у слов нет цвета", а
потому они решили из осторожности говорить, не зажигая огня.
-Мне кажется, что я догадался сам,- начал Пибрак.-
Наваррский король похитил королеву-мать.
-Совершенно верно,- согласился Маликан.
-Это отчаянный поступок, но... конец венчает дело!
-В этот момент всякая опасность уже миновала,-
наваррского короля и его добычи не догнать никому. Да и
некому догонять, потому что еще никто не знает и не подозревает
истины.
-Ошибаетесь, герцог Гиз уже прозрел планы наваррского
короля и преследует его по пятам! - и Пибрак рассказал
Маликану все, что только что узнал от монаха.
-Это неприятно, но нашему королю не помешает,- возразил
Маликан, отлично знавший план Генриха.- У него все рассчитано и
принято во внимание. Однако что это такое?
Они оба насторожились и в ночной тишине ясно расслышали
стук копыт лошади, мчавшейся бешеным галопом. Стук становился
все яснее и, видимо, близился к кабачку. У Маликана и Пибрака
сердце сжалось неясным, но жутким предчувствием. Но вот стук
копыт замер у дверей кабачка, и знакомый голос крикнул
по-беарнски:
-Отворите!.. Скорее!..
-Господи Иисусе Христе! - простонал Маликан.- Это он! Что
же случилось? - и встревоженный кабатчик поспешил отпереть
дверь.- Боже мой, это вы, государь? - сказал он, увидав Генриха
Наваррского.
-Да, это я. Спаси меня! Мы погибли! - крикнул Генрих и
вбежал в зал кабачка. Несмотря на царившую там тьму, он
различил какую-то человеческую фигуру, стоявшую посредине, и
крикнул, хватаясь за шпагу: - Кто здесь?
-Друг,- ответил голос.
-Это Пибрак? Вы... все слышали?
-Я все знаю, но не я же предам своего государя! - сказал
капитан королевской гвардии.
-Нет, вы не все знаете, Пибрак, потому что вы не знаете,
что мы погибли! - ответил Генрих, в изнеможении бросаясь на
скамью.- Не знаю, что сыграло с нами злую шутку - предательство
или несчастная случайность, но, проехав Блуа, мы не нашли
заказанных свежих лошадей. А в это время нас настиг отряд из
пятнадцати человек, которым командовал...
-Герцог Гиз. '
-Вы это тоже знаете? Каким образом? Пибрак рассказал
Генриху о монахе. Выслушав его, наваррский король продолжал:
-Произошла жаркая схватка. Мои молодцы бились как львы,
но враги задавили нас численностью. Лагир и Ноэ попались в руки
герцога Гиза, а мне с Гектором удалось убежать. Около Парижа
моя лошадь пала, и тогда Гектор отдал мне свою. Что у него за
лошадь! И вот я примчался сюда. Маликан, зажги лампу и дай мне
поесть, я умираю с голода.
-Но почему же вы не ехали к себе в Гасконь, государь? -
спросил Пибрак.
-Как, вы хотели бы, чтобы я покинул своих друзей на
произвол судьбы? Ведь их ждет эшафот, от которого я должен
спасти их!
Маликан принес еду и питье, и Генрих с жадностью стал
утолять голод и жажду. В это время Пибрак сосредоточенно
думал о чем-то. Когда Генрих утолил первый голод, капитан
спросил его:
-Я вижу, что вы были замаскированы, государь. Ваша маска
не развязалась в сражении?
-О, нет.
-Значит, вашего лица никто не видел?
-Никто, как никто не слыхал моего голоса.
-В таком случае никто не может доказать, что вы были в
числе похитителей. Вам следует сейчас же вернуться в Лувр,
государь, а завтра утром повидаться с королем.
-Сначала надо посоветоваться с королевой Маргаритой.
-Ее величества нет в Лувре.
-Как?
Пибрак достал письмо Маргариты и, подавая его, сказал:
-Королева-мать исчезла, ваше величество - тоже, королева
Маргарита - тоже. Я не знал, что случилось, и потому взял на
себя смелость вскрыть адресованное вам письмо.
Генрих прочел поданное ему письмо и упавшим голосом
сказал:
-А ведь я так любил ее!
-Полно, ваше величество! - сказал Пибрак.- Теперь не
время думать о любви. У меня в голове составился полный план
спасения, и я расскажу вам его в Лувре. Идем!
Генрих, пошатываясь от усталости, встал и оперся на руку
Пибрака, который сказал Маликану:
-Побывай завтра у меня; ты, может быть, понадобишься мне.
Затем они направились к Лувру. Генрих так плотно
закутался в плащ, что часовой не узнал его и лишь почтительно
отдал честь капитану.
Последний, по прибытии в комнату наваррского короля,
сказал:
-Должно быть, вашему величеству очень хочется спать?
-Я умираю от усталости!
-Тем не менее вам придется пересилить ее, государь, и
просмотреть вместе со мной вот эти бумаги,- с этими словами
Пибрак выложил перед Генрихом бумаги, взятые у Патюро, и
прибавил: - На сто пистолей здесь достаточно, по крайней мере
для того, чтобы снести голову герцогу Гизу.
IX
Просмотрев бумаги, Генрих Наваррский убедился, что
некоторые из них были шифрованными - очевидно, самые важные;
кроме того, судя по цвету чернил, они принадлежали к самому
недавнему времени; следовательно, в них-то и крылась наиболее
опасная для Гизов тайна. В нее необходимо было проникнуть... но
как?
Хотя Генриху и очень хотелось спать, но он понимал, что
время не ждет и надо до утра привести себя в такое состояние,
чтобы быть во всеоружии. Единственно, кто мог открыть тайну
шифра был Лашеней; поэтому, преодолевая страшную усталость,
Генрих решил последовать предложению Пибрака и отправиъся в
камеру к Лашенею, чтобы постараться заставить агента герцога
Гиза открыть всю истину.
Они застали Лашенея сидящим в углу своей камеры. При
свете факелов узник вышел из охватившей его моральной
оцепенелости и вскочил на ноги. Узнав в спутнике Пибрака
наваррского кор"ля, он удивленно и испуганно посмотрел на
него, решив, что раз злейший враг герцога Гиза явился в тюрьму,
где заключен вернейший слуга герцога, то нечего ждать пощады.
Пибрак уловил этот испуганный взгляд и сказал:
-Не бойтесь ничего, милейший Лашеней! Стоит только вам
быть благоразумным, и вам ничего не грозит. Мы пришли, чтобы
покончить утренний разговор.
-Но ведь я все сказал! - упрямо ответил Лашеней.
-О, нет, милый мой Лашеней, вы сказали далеко не все! -
возразил Пибрак.- Вы не сказали, например, что у вас в доме
имеется потайной ящик, в котором хранятся очень интересные
документы.
-Вот этот, например! - прибавил Генрих Наваррский,
расстегивая камзол и доставая шифрованную бумагу.
-Какие странные значки! - сказал Лашеней, выдерживая
принятую на себя роль.
-Да, милый мой, они очень странны, и вы должны
удовлетворить наше любопытство, объяснив, что здесь написано! -
сказал Пибрак.
-Но откуда же мне знать это?
-Полно притворяться!
-Я не знаю, что здесь написано, и поэтому не могу ничего
объяснить вам! - упрямо повторил верный клеврет лотарингских
принцев.
-В таком случае придется пустить в ход решительные
средства! - сказал Генрих Наваррский.- Ну-ка, милейший
Пибрак, воткните свой факел в землю и помогите мне приподнять
этого молодца.
-Что вы хотите сделать со мной? - тревожно спросил
Лашевей.
-Мы хотим дать вам поближе полюбоваться той самой
ублиеттой, о которой я говорил вам сегодня утром! - ответил
Пибрак и, подхватив вместе с Генрихом под мышки старика,
посадил его у самого края каменной дыры, в глубине которой
слышался мрачный рокот Сены.- Ну-с,- сказал он затем,- у вас
только пять минут срока, милый мой господин Лашеней.
-На что?
-На то, чтобы прочесть поскорее этот документ.
-Я не знаю этого шифра.
-Да полно вам!
-Или - вернее - я не хочу открывать вам его тайну!
-Ну, так вам придется расстаться с жизнью.
-Значит, вы убийцы?
-Нет, мы просто очень любопытные люди! - насмешливо
ответил Генрих Наваррский.
Глаза Лашенея налились кровью, на губах показалась пена.
Кинув злобный взгляд на Генриха, он сказал:
-Ну, так убейте меня, я же ничего не скажу вам!
-Это ваше последнее слово? - крикнул Пибрак, теряя
терпение.
-Нет, мое последнее слово будет вот что: "Да здравствует
герцог Гиз. Смерть наваррскому королю!" - и, выкрикнув с дикой
энергией эти слова, Лашеней сам бросился в ублиетту.
Генрих и Пибрак вскрикнули и с изумлением переглянулись.
-Вот таковы-то они все, слуги герцога Гиза! - сказал
Генрих, когда прошла минута первого изумленья.- Что же нам
теперь делать и как объяснить королю исчезновение Лашенея?
-Ну, это-то совсем простое дело,- сказал Пибрак.- Мои
швейцарцы преданы мне и скорее сложат головы на плахе, чем
выдадут то, что я прикажу им скрыть в тайне. Часовые по моему
приказанию промолчат о нашем посещении темницы Лашенея, и дело
получит такой вид, что он с отчаяния сам бросился в ублиетту.
Гораздо важнее решить сейчас же, что делать, если король
потребует нас к себе завтра утром.
-Ну вот еще! Это меня тоже нисколько не затрудняет. Я
скажу ему, что, увидав письмо королевы Маргариты, бросился в
погоню за нею и вернулся в Лувр, ничего не достигнув, умирающим
от усталости, голода и жажды.
-Ну а бумаги?
-С ними надо подождать, Пибрак. В данный момент
королевы-матери еще нет в Лувре, и гнев короля Карла
направится в пустое пространство. Вы ведь знаете, что король
легко вспыхивает и легко остывает. Мы должны приберечь эти
бумаги до более благоприятного времени. Ну, а теперь до
свидания, милейший Пибрак, я умираю от усталости.
Генрих ушел к себе, а Пибрак тщательно запер опустевшую
камеру, отдал необходимые распоряжения часовому и тоже ушел в
свои комнаты. Но, в то время как Генрих Наваррский спал
крепчайшим сном, забыв о всех своих горестях, Пибрак
нетерпеливо ворочался с боку на бок, одолеваемый тревожными
мыслями. Он успокоился только под самое утро. Однако едва он
стал засыпать, как в дверь постучались, и вошедший паж позвал
его к королю.
-Здравствуйте, Пибрак,- сумрачно встретил его Карл, когда
капитан гвардии вошел в королевскую спальню,- знаешь ли, ведь я
глаз не сомкнул всю ночь! Я думал, что моя бедная мать, быть
может, томится теперь узницей лотарингских принцев, а мы-то
пользуемся здесь всеми удобствами. Поэтому я решил, что если
королеву Екатерину похитил действительно герцог Гиз с целью
получить крепость Дьелуар, то бог с нею, с этой крепостью!
"О, изменчивый монарх!" - подумал Пибрак.
Между тем король продолжал:
-Вообще, какое это бесчестье для моего царствования, что
у меня во дворце незаметно похищают родную мать, а я...
Король не договорил и мрачно задумался.
-Но ведь это бесчестье легко смыть, ваше величество,-
ответил Пибрак,- стоит только объявить войну лотарингским
принцам...
-Это невозможно! - ответил король.- Ведь у меня нет
других союзников, кроме них. Я окружен гугенотами, еретиками, а
лотарднгские принцы - твердая опора католицизма. Неужели мне
собственноручно разрушить эту опору? Кстати, что ты сделал с
этим... как его... ну, словом, агентом герцога Гиза, которого
ты вчера приводил ко мне?
-С Лашенеем? Согласно приказанию вашего величества я
запер его в При-Дье.
-Ну, так его надо отпустить... Распорядись сейчас же, и,
кстати, пошли ко мне наваррского короля.
Пибрак отправился к Генриху и, разбудив его, сказал:
-Государь, все-таки напрасно вы не скрылись в Наварру.
Король только что объяснил мне, что лотарингские принцы - его
вернейшие союзники и опора католицизма. Теперь король зовет вас
к себе и, судя по всему, хочет говорить с вами о своей
ненависти к еретикам-гугенотам!
Генрих поспешно оделся и отправился в королевские
апартаменты. В тот момент, когда он входил в переднюю, другая
дверь тоже открылась, и через нее в прихожую вошел человек,
которого Генрих никак не ожидал встретить здесь. Это был Рене
Флорентинец, покрытый пылью и кровью.
Х
Мы уже знаем, каким присутствием духа, находчивостью и
способностью к притворству обладал Генрих Наваррский, а
потому не будем удивляться, если увидев Рене, наваррский король
с удивлением воскликнул:
-Боже мой, господин Рене, в каком вы виде!
Если Генрих не ожидал встретить здесь Рене, то и Рене не
ожидал встретить Генриха; более того, присутствие наваррского
короля в прихожей короля Карла казалось ему совершенно
необъяснимым, странным, невозможным после всего того, что
только произошло. Поэтому он с трудом смог выговорить:
-Как?.. Вы здесь, ваше величество?
-Где же мне быть, как не здесь? - флегматично ответил
Генрих.
-Но... я не знаю...- пролепетал Флорентинец, теряясь все
больше в догадках.
-Да и вообще с вами что-то неладное! - продолжал Генрих.-
Вы говорите несуразные вещи, а про вид и говорить нечего.
-Мне пришлось выдержать ожесточенный бой.
-Вот как? Верно, вы хотели по привычке ткнуть когонибудь
сзади, а это было замечено и вас отделали как следует?
Эх, милейший господин Рене, пора бы вам оставить свою манеру! -
и с этими словами Генрих, отдернув портьеру, спокойно вошел к
королю.
Здесь он с первых же слов стал жаловаться королю, что
Маргарита жестоко поступила с ним, покинув его из-за пустой
шалости. Король, бывший в отвратительном настроении духа, стал
иронизировать над супружеским несчастьем зятя и уверять, что на
Маргариту вообще никогда нельзя было положиться, потому что еще
до брака...
Не успел король кинуть эти ядовитые слова, заставившие
Генриха вспыхнуть, как в комнату вошел Пибрак. Бросив
украдкой многозначительный взгляд на Генриха, он доложил:
-Ваше величество, Рене Флорентинец просит быть допущенным
к вашему величеству. Он в ужасном виде, но уверяет, что явился
с поручением от королевы-матери.
-Впустить его! - крикнул король, радуясь, что наконец- то
он может узнать что-либо об исчезновении матери.
Рене, войдя, поклонился чуть ли не до земли. Король
сказал ему:
-У тебя письмо? Дай его!
-Ее величество дала мне словесное поручение к вашему
величеству,- ответил Рене.
-Это почему? Что она писать разучилась, что ли?
-Ее величество опасно ранена... . - Ранена? Кем?
-Наглыми похитителями, государь!
Карл вскрикнул и вскочил со стула. Генрих и Пибрак тоже
вскрикнули, и на этот раз совершенно искренне: они ничего не
знали о покушении Гектора, который почему-то не сказал о нем
никому ни слова.
-Ранена? - с рычанием в голосе повторил король Карл. -
Негодяи! Они осмелились!.. Да я прикажу сжечь дотла все Нанси
вместе с герцогом Гизом!
-Простите, ваше величество, но герцог Гиз совершенно не
при чем в этом деле.
-Так кто же осмелился?
-Четыре неизвестных замаскированных всадника похитили
королеву-мать; двое из них бежали после сражения, когда я
напал на них с рейтарами, причем один из бежавших нанес
королеве опасную рану. Двое других взяты нами в плен и
связаны.
-Кто это такие?
-Два гасконца: одного зовут Лагир, другого - граф Амориде
Ноэ.
Последнее имя опять вызвало крик у короля, Генриха и
Пибрака.
Последние двое негодующе запротестовали:
-Это неправда! Этого не может быть!
-Но ведь граф де Ноэ - ваш друг! - с угрозой сказал
король Карл, обращаясь к Генриху.
-Ваше величество,- ответил тот,- разве можно верить
таком; человеку, как Рене? Я не допускаю мысли, чтобы мой
друг Ноэ решился на подобную дерзость. Да и к чему ему это?
Поэтому мне кажется существенно необходимым сначала узнать
все подробно из уст ее величества, а потом уже составлять себе
окончательное мнение.
-Вы правы! - сухо сказал король Карл.- Где ее величество?
- опросил он у Рене.
-Ее величество, изнемогая от полученной раны, была
принуждена остановиться вблизи Парижа, в маленьком домике,
расположенном в Медонском лесу... Ее величество заклинает его
величество сейчас же отправиться к ней.
-И я поеду, клянусь небом! - крикнул король, а затем,
обращаясь к Пибраку, сказал: - Оседлать мою лошадь и собрать
гвардию! Скорее, Пибрак, я хочу выехать сейчас же. А вы,-
обратился он к Генриху Наваррскому,- вы последуете за мною, и
там, на месте, мы разберемся, где правда, где ложь... Но
берегитесь! Виновным нечего ждать пощады от меня!
-Мое искреннейшее желание, чтобы виновные в этом
преступлении понесли должное возмездие! - ответил Генрих.
-Там увидим! - мрачно сказал король Карл, нетерпеливо
расхаживая по комнате.
В скором времени он уже мчался по дороге в Медон, не
подозревая даже, что едет к герцогу Гизу, так как медонский
домик, о котором говорил Рене, был известным уже читателю
местопребыванием герцогини Монпансье.
XI
Когда Генрих Наваррский и Гектор бросились бежать с поля
сражения, герцог Гиз яростно кинулся вдогонку за ними. Но
Генрих хорошо знал эти края и, быстро свернув на малозаметную
лепную тропинку, вместе с Гектором скрылся по ней. Между тем
геэцог со своими людьми направился по ложному следу, и потоку
погоня не имела никакого успеха.
В то время как Гиз преследовал беглецов, Рене кинулся к
экипажу и отдернул завесу. В этот момент луна выплыла из-за
тучи, кинула в экипаж один из своих лучей, и перед глазами Рене
предстала окровавленная, недвижимая королева Екатерина. Рене
отчаянно зарычал и крикнул рейтаров, оставленных для охраны
пленных. С их помощью он вынес королеву и, положив на траву,
принялся осматривать рану. Хотя кровь лилась ручьем, рана была
неопасна, и Рене понял, что беспамятство королевы следует
отнести лишь за счет пережитых ею волнений.
Действительно, вскоре Екатерина Медичи застонала и
открыла глаза. Увидав Рене, она с облегчением перевела дух и
сказала:
-Это ты, милый Рене? Где же они?
-Кто "они", государыня?
-Похитители...
-Двое спаслись бегством, а двое захвачены живыми.
-Кто это такие?
-Одного из них зовут граф Амори де Ноэ!
Глаза королевы зажглись огнем мрачного торжества.
-Теперь я все понимаю,- сказала она,- теперь я знаю, кто
дерзнул поднять на меня руку! Ну берегись же, Генрих!..
теперь мы сведем с тобою счеты!
Тем временем Лагир и Ноэ лежали связанными на траве и
разговаривали между собой по-беарнски.
-Да, милый Ноэ, мы с тобой пропали,- сказал Лагир,- но
зато король спасся.
-Спасся ли? - печально ответил Ноэ.- Я очень боюсь, что
его погубит благородство и что ради попытки спасти нас, он
вернется в Лувр, а не скроется на родину.
-Во всяком случае, если ему удастся скрыться от
преследователей, то ведь никто не может доказать, что одним
из скрывшихся был именно он.
-По крайней мере я и под пыткой буду утверждать, что его
среди нас не было.
-Я тоже... Лишь бы он сам не признался! Пленные
помолчали; затем Ноэ сказал:
-Нас, конечно, будут допрашивать, так ты предоставь
говорить мне, а я уж сочиню какую-нибудь сказочку.
-Ладно! - согласился Лагир.
Вскоре их взвалили на лошадей, и кортеж двинулся обратно
к Парижу. Через сутки они уже въезжали в Медонский лес.
В домике они не застали никого, кроме пажа Амори, так как
сама герцогиня Монпансье была в Париже. Герцог Гиз проводил
королеву-мать в комнату своей сестры, и тут Рене принялся
перевязывать раненую. Между тем сам герцог отправился к своим
людям, чтобы приказать запереть пленных в какое-нибудь верное
место. Это было поручено Гастону де Люкс и Льву д'Арнембургу,
причем последний с особенным рвением взялся за исполнение этой
приятной для него обязанности: ведь у него были еще не
погашенные счеты с Лагиром.
-Господа! - насмешливо сказал он, вводя пленников в
тесный погреб.- Здесь, быть может, и не очень уютно - в Лувре у
вас были комнаты получше, но что же делать? У нас нет лучшего
помещения для таких почетных гостей, как вы.
Ноэ хотел оборвать люксембуржца, но Лагир остановил
его,сказав:
-Оставь, милый мой! Ведь этот субъект просто ревнует. Он
знает, что я имел здесь когда-то более удобное помещение.
Арнембург вышел, с силой захлопнув дверь, после чего
приставил к выходу из погреба двух рейтаров.
-Теперь мы можем поговорить,- сказал товарищу Лагир.-
Знаешь ли ты, где мы находимся? Неужели нет? Да ведь мы в
медонском домике герцогини Монпансье!
-А, так это здесь она удостоила тебя...
-Вот-вот!
-Ну, так она, наверное, сделает что-нибудь для тебя!
-Я тоже так думаю. Например, она пришлет нам отравленную
еду, чтобы я не проговорился о своем знакомстве с нею.
-Не думаю, чтобы она сделала это. Да наконец, если даже и
так, то не все ли равно, как умирать? Лишь бы
...Закладка в соц.сетях
