Жанр: Электронное издание
GENRIH3
...м вдруг вспыхнули два черных
огонька. Но он ничего не сказал, продолжая слушать, что
говорила королева:
-Теперь Франсуа просит меня приехать в Анжер, так как
наваррского короля доставят туда и хотят решить, каким способом
лучше всего удержать его. Что ты скажешь на это?
-Надо ехать, государыня, и притом сейчас же! Нельзя
давать Гизам слишком большую волю!
-Ты прав! Прикажи заложить экипажи! Ты поедешь со мною, и
мы по дороге поговорим. Сопровождать нас будут Асти и паж.
Через час поезд королевы Екатерины уже двинулся в путь.
Путешествие продолжалось всю ночь, и только при первых лучах
рассвета вдали показались остроконечные башенки и колоколенки
Анжерского замка.
Однако перед въездом в город королева приказала
остановиться, подозвала пажа и сказала ему:
-Вот, милочка, возьми это кольцо, ступай в замок и вызови
герцога Анжуйского. Покажи ему кольцо и затем сообщи ему о моем
приезде, но предупреди, что я не остановлюсь в замке и чтобы он
ни слова не говорил герцогу Гизу или герцогине Анне о моем
приезде. Кроме того, ты попросишь его немедленно навестить
меня; я остановлюсь у цирюльника-банщика Луазеля.
Паж поклонился, вскочил в седло, дал шпоры лошади и
поскакал в город. Вслед за ним в город въехал и кортеж
королевы. Проследовав левым берегом Луары, экипаж королевы
остановился у скромного домика, над которым виднелась вывеска:
"Во здравие тела. Луазель, цирюльник-банщик, хирург и проч.".
Д'Асти постучал в дверь, которую сейчас же открыл с низким
поклоном пожилой толстяк.
-Мой добрый Луазель,- сказала ему королева,- отведи мне
мою обычную комнату и спрячь барина!
При последних словах она показала на человека в маске, и
затем экипаж въехал во двор дома.
Через час после этого какой-то дворянин, закутанный в
плащ и надвинувший шляпу совсем на лоб, постучался во дверь
Луазеля. Цирюльник поклонился ему чуть не до земли. Это был
Франсуа Валуа.
-Сын мой! - сказала ему Екатерина после первых
приветствий.- Сообщил ли ты Генриху Гизу о своем письме ко мне?
-Ну конечно!
-Это была большая ошибка.
-Почему, матушка?
-Потому что я не хочу, чтобы он видел меня, не желаю
видеть его. Весь день я проведу здесь, а ты скажешь герцогу,
что я еще не приехала и что от меня вообще нет известий.
-Но... что мы сделаем с... гугенотом, которого к вечеру
доставят сюда?
-Это будет видно потом. Вообще должна тебе сказать, сын
мой, что наваррский король для нас несравненно менее опасен,
чем герцог Гиз. Но пока еще я ничего не хочу решать. Вечером я
буду в замке. Я явлюсь пешком к прибрежной потерне; а ты сам
встретишь меня и проведешь в свою комнату, а там мы поговорим!
XXXIV
Около восьми часов вечера королева Екатерина вышла из
дома Луазеля в сопровождении человека в маске.
-Видишь ли,- сказала она,- продолжая начатый ранее
разговор,- я не более тебя люблю наваррского короля...
При этих словах взор замаскированного опять блеснул
странным огнем.
-Но,- продолжала Екатерина,- я вполне разделяю мысль
Макиавелли, этого гениального политика, который говорил, что
два врага удобнее одного.
-Ну, это довольно странное утверждение!
-Тебе так кажется? А между тем подумай сам: самый опасный
враг для нас - тот, кто в своей ненависти руководствуется
определенным достижением, но если существует два врага, которые
стремятся достичь одного и того же, то они логически становятся
врагами и друг другу тоже, а следовательно, часть их злобной
силы будет отвлечена от нас.
-Это правда!
-Целью достижения наших врагов является французская
корона. Ищущих этой короны двое: Генрих Наваррский и Генрих
Гиз. Если ни один из них не успел в этом достижении, то потому,
что ему приходилось ограждать себя от соперника. Но, как знать,
не будь на свете одного из них, быть может, другой уже давно
овладел бы троном Валуа!
-Да, это так!
-Значит, раз трон Валуа не может освободиться от всех
врагов, пусть их будет несколько. Между тем, захватив Генриха
Наваррского и вручая его судьбу лотарингцам, мой сын лишь
помогает Гизу освободиться от соперника, но не предохраняет
трона Валуа... В скверное дело замешался герцог! - и, не говоря
более ни слова, королева молча дошла до потерны, указанной ею
утром герцогу Анжуйскому. Однако, прежде чем постучаться, она
сказала своему спутнику: - Надвинь шляпу глубже на лоб и
прикрой лицо полой плаща, чтобы маски не было видно!
Незнакомец повиновался. Тогда королева постучала в дверь
потерны, которая немедленно открылась, причем во тьме коридора
слабо вырисовался какой-то мужчина. Это был герцог Франсуа, во
тьме и одиночестве поджидавший мать.
-Это вы? - спросил он.- А кто с вами?
-Это Асти,- спокойно ответила Екатерина, причем
незнакомец молча поклонился герцогу.
-Следуйте за мною,- сказал тогда Франсуа. - Но
осторожнее: здесь приступочка!
Екатерина тихо рассмеялась.
-Полно, сын мой,- сказала она, я лучше тебя знакома с
этим замком и с завязанными глазами пройду, не споткнувшись,
куда угодно. Я ведь долго жила здесь с твоим отцом, когда он
был еще герцогом Анжуйским! Скажи мне только, что помещается в
кабинете покойного короля?
-Я оставил там свой кабинет!
-Отлично. А кто живет над кабинетом?
-Никого. Я не выношу, чтобы над моей головой ходили!
-Совсем хорошо! Ну, так проведи меня в эту верхнюю
комнату. Ступай вперед, я знакома с лестницей!
Герцог запер дверь потерны и пошел наверх в сопровождении
королевы-матери и незнакомца.
У дверей комнаты Екатерина спросила:
-Надеюсь, герцог в кабинете у тебя?
-Нет еще, но он должен сейчас прийти, чтобы решить со
мною вопрос о наваррском короле. Впрочем, может быть, он уже
пришел и ждет меня...
-Ну, так ступай к нему, сын мой!
-А вы останетесь здесь?
-Да.
-Без света?
-Без света.
-Когда мне прийти за вами?
-Когда услышишь сверху три удара.
-Хорошо, матушка!
Герцог ушел, а Екатерина с незнакомцем вошли в комнату.
На пороге королева приказала своему спутнику сесть у самого
входа в кресло, а сама на цыпочках пошла к противоположной
двери стене. Здесь ее рука стала ощупывать тайную пружину.
Наконец она нашла искомое, и вдруг из стены вырвался яркий луч
света.
-Что это? - с некоторым испугом спросил незнакомец.
-Подойди, и увидишь сам! - ответила Екатерина. Незнакомец
осторожно подкрался к светящемуся отверстию и увидел, что там
виднеется какая-то сверкающая наклонная пластинка.
-Здесь применено старинное изобретение, которое,
наверное, знакомо тебе,- сказала Екатерина,- в потолке кабинета
имеется отверстие, над которым тайно прикреплено в наклонном
положении зеркало из полированной стали так, что в нем
отражается вся комната. Системой дальнейших зеркал это
отражение передается сюда, так что, глядя в отверстие, можно
видеть все происходящее в кабинете. А вдобавок еще, благодаря
системе слуховых труб, можно также и слышать все, что там
говорится. Ну-ка, взгляни!
Человек в маске приблизил лицо к отверстию.
-В самом деле! - воскликнул он.
-Что ты видишь?
-В кабинете перед столом сидит какой-то мужчина; его лица
не видно; он нетерпеливо переворачивает страницы книги.
-Это герцог Гиз. Он один?
-Да, но дверь отворяется... и... вошел герцог Франсуа!
-А! Ну, так уступи мне теперь место!
Королева прислонилась к стальному зеркалу. Герцог
Анжуйский и Гиз молча раскланялись друг с другом, но не
говорили пока еще ни слова. Однако вскоре в глубине кабинета
открылась вторая дверь, и вошла женщина. Это была Анна
Лотарингская.
-Ого! - пробормотала королева-мать.- Раз в дело вмешалась
очаровательная Анна, положение становится серьезным. Надо
внимательно слушать, что там происходит! - и она приникла ухом
к слуховому отверстию.
XXXV
-Милый кузен,- сказала Анна Лотарингская, войдя в
кабинет,- разрешите мне резюмировать создавшееся положение!
-Прошу вас, очаровательная кузина! - галантно ответил
Франсуа.
-Наваррский король в нашей власти...
-О, да, и я отвечаю вам за то, что стены его темницы
достаточно прочны, чтобы он не мог выйти из нее без посторонней
помощи!
-Да, это так. Но самое лучшее во всем этом то, что он
доставлен в Анжер ночью, его никто не видел и, кроме нас, моего
брата и меня, никто не знает, что он привезен сюда. Что же
касается видама Панестерского, то за него я вполне отвечаю - он
болтать не будет. Следовательно, можно считать, что пленение
наваррского короля состоялось в полной тайне.
-Но что же тут такого? И что за преимущество видите вы в
тайне, окружающей пленение наваррского короля?
-Огромное преимущество, кузен. Католическая религия,
герцогство Лотарингия и королевство Франция не имеют более
злого врага, чем этот королишка. Его смерть будет встречена с
чувством большого облегчения, но если мы самовольно казним его,
то вся Европа подымется на нас, и даже сам французский король
потянет нас к ответу. Но зачем нам оповещать об этом весь мир?
Наверное, в Анжерском замке найдется какая-нибудь подземная
темница, где мрак и сырость быстро насылают смерть и избавляют
узника от мук жизни...
-Гм... если поискать, то, пожалуй, найдется! - ответил
Франсуа.
Анна очаровательно улыбнулась.
-Я вижу, что мы столкуемся,- сказала она.
-А уж это смотря по обстоятельствам,- невозмутимо ответил
герцог.
Эта фраза заставила Анну Лотарингскую поморщиться, но она
промолчала, ожидая пояснений со стороны герцога Анжуйского.
Однако Франсуа недаром был сыном Екатерины Медичи, недаром в
его жилах текла итальянская кровь, и недаром он был воспитав на
принципах великого политического хамелеона Макиавелли. Поэтому
он стал исподтишка и издалека показывать зубы.
-Вы все предвидели, все учли, прелестная кузина,- начал
он,- но не затронули тут одного обстоятельства. Генрих
Бурбонский, король Наварры, имеет после меня наибольшие права
на французский трон...
-Мы с ним находимся на одинаковом положении в этом
отношении! - поспешил заметить Генрих Гиз.
-Ну уж извините: он ближе к трону на одну степень! А ведь
у моего царственного брата нет детей, значит, если он опочиет в
Бозе, то...
-Вы наследуете ему, кузен!
-Как знать? Эх, Господи! Жизнь человеческая зависит от
таких пустяков!.. Какая-нибудь маленькая пулька, острие
стилета, падение с лошади или... зернышко тонкого яда, и нет
человека!
Генрих Гиз невольно вздрогнул и переглянулся с сестрой
при этих словах.
-Так вот-с,- продолжал Франсуа,- выслушайте меня как
следует, дорогой кузен и прелестная кузина. Вы овладели особой
наваррского короля... это было очень политично, но... вы
сделали большую ошибку, упустив из вида кое-что...
-Именно?
-Да вы привезли его в Анжер, а не доставили в Нанси! Там,
видите ли, господами его судьбы стали бы вы и могли бы сделать
с ним все, что вам угодно, не считаясь ни с кем...
-То есть, иначе говоря,- с раздражением произнес Гиз,- вы
хотите сказать, что здесь мы не властны над судьбой своего
пленника?
-Разумеется. Тут судьба наваррского короля гораздо более
зависит от меня, чем от вас.
-Значит, мы совершили ошибку, доверившись вам?
-Ну, это смотря по тому, как... Видите ли, если я помогу
вам стереть с лица земли наваррского короля, то устрою ваши
дела, но никак не свои. Я только приближу вас на одну степень к
французскому трону, только и всего!
-Да что же из этого? Разве мы когда-нибудь будем
царствовать?
-Гм... Как знать?
-Да ведь вам нет и тридцати лет, а королю только тридцать
два!
-И я, и король - люди, которым так легко умереть! При
этих словах герцог Гиз снова обменялся с Анной взглядом, в
котором заключалась целая политическая программа.
-Дорогой кузен,- сказала затем герцогиня Монпансье,- мы
предвидели это возражение с вашей стороны! Но благоволите
выслушать теперь и нас тоже. Варфоломеевская ночь была только
началом ожесточенной борьбы католичества против протестантства;
эта борьба временно замерла, так как у католической партии нет
достаточно энергичного и талантливого вождя. Ныне царствующий
король Франции никогда не станет таким вождем.
Он слишком впал в порок и изнеженность, чтобы серьезно
преследовать государственную задачу первой важности; к тому же
его престиж падает с каждым днем. Мы имеем верные сведения, что
папа собирается отлучить его от церкви. Если это совершится,
вся Франция отвернется от него и выберет себе другого короля.
Но в таких случаях народ не имеет свободного выбора, а избирает
лицо, указанное папой. Ну, а папа всецело стоит за интересы
Лотарингского дома. Значит, кого укажет наша семья, тот и будет
королем!
-Ну... а ваша... семья?
-Укажет на принца, который сумеет к тому времени доказать
свои союзнические чувства.
-И... этот принц?
-Вам стоит только захотеть, чтобы стать им! - сказала
Анна и, в то время как герцог Анжуйский, словно ошеломленный,
откинулся назад, торжественно прибавила: - Ваше высочество,
Франсуа Валуа, герцог Анжуйский и наш кузен! Угодно ли вам
через шесть месяцев от сего числа стать французским королем?
-0-го-го! - пробормотала Екатерина Медичи.-- Значит, я не
ошиблась?
XXXVI
Вернемся, однако, к наваррскому королю. Мы расстались с
ним в тот момент, когда, высунувшись из окна по приглашению
герцогини Анны и увидав там отряд лотарингских всадников,
Генрих возложил всю надежду на свою звезду. В ответ на его
восклицание по этому поводу, Анна ответила:
-Будем ждать, пока звезда придет вам на помощь, кузен, а
пока что вам уж придется отдаться всецело в мою власть. Сейчас
подадут портшез, вы соблаговолите надеть монашескую рясу и
бархатную маску, а кроме того, дать мне честное слово, что в
пути вы ничем не попытаетесь открыть свое инкогнито.
-А если я откажусь, прелестная кузина?
-Тогда мне придется прибегнуть к мерам, которые мне самой
внушают глубокое отвращение. Я кликну своих людей, вам заткнут
рот кляпом, а на голову накинут глухой капюшон.
-Это совершенно бесполезно, прелестная кузина, та; как я
готов последовать вашим желаниям. Но каким способом я должен
буду совершить свой переезд?
-Как я уже сказала, вы поедете в портшезе, причем я
предполагаю составить вам компанию!
Генрих Наваррский во всех случаях жизни оставался
галантнейшим из принцев. Поэтому он взял руку герцогини, поднес
ее к губам и воскликнул:
-Ах, вы очаровательны, кузиночка! Какая жалость, что я нс
могу быть любимым вами!
-Опять? - улыбаясь сказала герцогиня.
-Но... всегда, кузиночка!
-Дорогой кузен! - насмешливо ответила Анна.- Я пошлю к
вам видама Панестерского, и вы можете исповедоваться ему в той
самой жгучей любви ко мне, которую вы доверили позапрошлую ночь
девице Берте де Мальвен! - и с этими словами, сопровождаемыми
ироническим смехом, герцогиня, сделав Генриху реверанс,
скрылась в потайном проходе.
Через час Генрих уже ехал с Анной в портшезе, направляясь
к Анжерскому замку, куда они и прибыли через семь часов пути.
По одному знаку герцогини городские ворота открылись, пропуская
кортеж, причем дежурный офицер даже не осмелился спросить, кто
- таинственный незнакомец, сопровождавший Анну. То же самое
было и в замке, так что приезд Генриха Наваррского совершился в
полной тайне.
Когда они поднимались по лестнице, герцогиня шепнула
Генриху:
-Кузен, вы только что говорили мне о своей любви, не
правда ли?
-О да, я люблю вас!
-Я верю вам, но... все-таки...
-Все-таки?
-Ну, об этом потом. А пока приглашаю вас отужинать
наедине со мною.
-А где?
-В моем помещении; мне должны были приготовить здесь
комнаты.
-С восторгом принимаю ваше приглашение,- ответил Генрих,
непрестанно думавший о способе сбежать из плена.
Наверху лестницы они встретили двух мужчин, закутанных в
плащи так, что их лиц не было видно, -. Генрих сразу узнал в
них по чутью герцогов Гиза и Анжуйского. Оба они расступились,
пропуская парочку. Кроме них, на лестнице не было никого -
видно было, что тайну прибытия наваррского короля решили
сохранить во всей строгости.
Герцогиня на минутку остановилась около одного из мужчин,
стоявших при входе в дверь, и затем уверенно повела Генриха по
коридорам. Наконец она открыла перед ним дверь и попросила его
войти в комнату, сказав:
-Будьте добры расположиться здесь пока. Через час я приду
за вами, и мы будем ужинать. Но не пытайтесь бежать! Малейшей
попыткой к бегству вы подпишете себе смертный приговор, так как
вас очень хорошо стерегут!
С этими словами Анна удалилась. Как уже знает читатель,
она отправилась на совещание с братом и герцогом Франсуа, где
была решена участь наваррского короля. Отныне судьба Генриха
всецело зависела от Анны. Добившись этого и получив от Франсуа
кое-какие инструкции, герцогиня отправилась за Генрихом, чтобы
угостить его ужином согласно данному ею обещанию.
Этот ужин происходил в нарядной, уютной комнате, где все
- обои, мебель, ковры - было зеленого цвета. В глубине, в
алькове, стояла приветливая широкая кровать. Посредине комнаты
был накрыт богатый стол, манивший разнообразными кушаньями и
винами.
-Прошу вас к столу, кузен! - ласково сказала Анна. Генрих
подошел к герцогине, со свойственной ему галантной наглостью
обвил ее змеиную талию и воскликнул:
-О, как вы прелестны, кузина, и как я вас люблю! Анна
засмеялась, не пытаясь вырваться из его объятий.
-Знаете, кузен! - сказала она.- Ваш взор блестит такой
страстью, ваша улыбка дышит такой искренностью, что я готова
даже поверить вам!
-Но как же иначе, прекрасная кузина? - воскликнул Генрих,
целуя при этом Анну.
-Вы любезнейший из принцев! - нежно сказала Анна в ответ
на эту ласку.- Итак, вы любите меня?
-Клянусь спасением своей души!
-Почему же вы любезничали на шаланде с этой противной
Бертой?
-Я чувствовал, что моя любовь к вам способна навлечь на
меня только беды, и искал противоядия.
-Вы очаровательны, кузен!
-И прибавьте - искренен, кузина!
-Ну уж!
-А какой прок мне теперь лицемерить? Раз уж мне суждено
последовать за вами в Лотарингию и окончить свои дни в плену,
то я готов забыть всю политику и жить только вашей любовью.
Авось в любви нам больше повезет, чем в политике!
-Весьма возможно,- иронически ответила Анна.- Однако
сядем за стол! За вкусным ужином так хорошо говорится о любви!
-Это правда!
-Не разрешите ли вы мне налить вам несколько ложек этого
превосходного ракового супа?
-О, с удовольствием, но...
-Но? Что с вами, кузен? Почему вы так нахмурились?
-Мне пришла в голову скверная мысль: у кузена Франсуа на
службе целая куча итальянцев, а эти итальянцы - все отравители;
как знать, не итальянец ли повар герцога Франсуа?
-Понимаю! - смеясь ответила герцогиня.- Но не бойтесь,
следуйте моему примеру! - и она первая принялась за суп.
-Это успокаивает меня,- сказал Генрих и тут же отдал
знатную честь раковому супу.
Затем герцогиня взяла бутылку с хересом и налила
желтоватой влаги в стакан себе и своему компаньону.
-Гм! - сказал на это Генрих.- А как вы думаете, не
итальянец ли - виночерпий герцога?
В ответ на это герцогиня, улыбаясь, отпила из своего
стакана. Видя это, Генрих тоже последовал ее примеру и осушил
свой бокал за здоровье прелестной кузины.
XXXVII
Они мирно и весело продолжали ужинать, и Генрих
становился все настойчивее в своих любезностях. Герцогиня
отвечала ему шутками и насмешками, но ее взгляд все смягчался,
и наконец она со вздохом сказала:
-Ах, а ведь вы - человек, которому я могла бы поверить!
-Но, дорогая кузина...- начал Генрих, однако Анна
перебила его:
-Выслушайте меня. Вы - мой пленник, и я собираюсь увезти
вас в Нанси, где вы окончите свои дни. Но...
Тут Анна встала и подошла к дверям, чтобы убедиться, что
их никто не слушает.
В ее движениях, позе, жесте было столько изящества, что
Генрих еще раз должен был признаться себе, что она очень
красива. Он не стал таить это впечатление про себя, а тут же
воскликнул:
-Ей-богу, кузиночка, король Генрих III сделал большую
ошибку, не женившись на вас!
Эти простые слова произвели неожиданный эффект на
герцогиню. Ее взор засверкал гневными молниями, губы судорожно
сжались, и вся она показалась Генриху олицетворением
мстительной злобы.
-Да,- ответила она,- этот человек совершил страшное
безумие, так как я сделала бы из него величайшего государя в
мире.
-Какая жалость, что я уже женат! - пробормотал наваррский
король.- А то вы помогли бы мне увеличить мое крошечное
государство!
Но Анна не улыбнулась в ответ. Ее лицо приняло, наоборот,
важное, почти торжественное выражение.
-Кузен, не шутите этим! - сказала она.- Давайте поговорим
серьезно, так как от вашего ответа зависит, воцарится ли между
нами мир или продлится война!
-Но мне кажется, что мы с вами находимся в разгаре
военных действий. Разве я - не ваш пленник?
-И да, и нет!
-Это как?
-Вы похитили меня в Блуа и повезли в Наварру. Я
контрингригой подставила вам ловушку и привезла вас пленником в
Анжер, чтобы доказать вам, что я в состоянии бороться с вами.
-О, я охотно признаю это!
-Так выслушайте же меня, кузен, я хочу всецело открыться
вам. Странная у меня судьба! Карл IX должен был жениться на мне
и не женился. Генрих III был моим женихом и потом отверг меня.
Электор палатинский сватался за меня. Я была близка к короне
Франции и Германии, но и та, и другая ускользнули от меня. Дочь
и сестра государей, я не смогла сама добиться трона, не могла
добиться власти...
-А вам хотелось бы властвовать?
-О! - воскликнула Анна, и в ее взоре отразилась целая
буря страстей и желаний.- За корону, за власть я бы... Но будем
последовательны. Сегодня по дороге из замка видама
Панестерс-кого сюда я мечтала о разных вещах; между прочим, мне
представился план, который было бы нетрудно осуществить.
-Именно?
-Я хочу разделить половину Европы на две части. Генрих с
ироническим недоумением взглянул на Анну и ответил:
-Не находите ли вы, что мы несколько уклонились от своей
темы? Я начал с объяснения в любви, а вы сводите это к
предложению исправить заново карту Европы!
-Вы только послушайте. Половина Европы, которую я имею в
виду, будет отделяться линией, идущей по Рейну от устья до
источников и затем по Альпам до Адриатики.
-Иначе говоря, эта половина вместит в себе Фландрию,
Лотарингию, Эльзас, Франшконте, Швейцарию, Савойю и Италию?
-Вы забыли еще Францию и Испанию, кузен!
-И Наварру тоже?
-Да, и Наварру. Из этой территории я вырежу два
государства. К первому отойдут Фландрия, Эльзас, Лотарингия,
весь левый берег Соны и Роны, Италия, Савойя и Швейцария.
-Так-с. А вторая?
-Вторая начнется у Парижа, захватит Нормандию и Бретань,
Анжу и Пуату, оба берега Луары и Гаронны...
-Наварру, Испанию и Португалию?
-Вот именно.
-Вот это будет славное королевство! Продолжайте же,
кузина! Кого вы посадите государем в первую половину?
-Моего брата герцога Гиза, которому слишком тесно в
Лотарингии.
-Допустим. Ну а кому вы предназначаете вторую?
-Принцу, который по своему желанию будет называться
королем Франции или Гаскони.
-Черт возьми!
-Последнее потому, что, по-моему, истинной столицей
должен быть Бордо.
-Кто же будет этим государем?
-Это вы, кузен!
-Должно быть, вино вашего кузена Франсуа Валуа отличается
особыми свойствами, если способно внушить вам такие милые
шутки, кузина!
-Но я вовсе не шучу!
-Нет? Ну извиняюсь! Я - весь слух и внимание!
-Итак, предположим, что карта Европы переделана по моему
плану. Тогда ваше государство будет состоять из половины
Франции, католической на две трети, и Испании, которая вся
католическая. Ваши новые подданные, которых будет подавляющее
большинство, не примирятся с государем-еретиком, и,
следовательно, вам придется отказаться от реформаторства и
перейти в лоно католической церкви.
-Ну, так что же? Я вовсе не так легкомыслен, как вы
думаете, и не так уж ненавижу папу, чтобы не мог в один
прекрасный день примириться с ним. Ну-с, а потом?
-Потом вы женитесь на мне и возложите на мою голову
корону, которую я вам дам.
-Это будет вполне справедливо, но...
-Разве вы не уверяли меня только что в своей любви?
-О, конечно! - ответил Генрих, снова целуя Анну.
-За нас будет сам папа! - продолжала она.
-Разумеется, если я отрекусь от гугенотства.
-И царствующие дома Наварры и Лотарингии станут
вершителями судеб всего мира.
-Все это прекрасно, но...
В этом "но" чувствовалось противоречие, и брови герцогини
досадливо сморщились.
-Что вы имеете возразить? - нетерпеливо спросила она.
-Все, что вы говорили до сих пор, мне очень по душе,
но... как я могу жениться на вас, когда я уже женат?
-Я предвидела это, кузен. Когда вы женились на Марго, то
были гугенотом; стоит вам перейти в католичество - и папа
расторгнет ваш первый брак.
-О, это - действительно прекрасная идея, но...
-У вас имеется еще "но"?
-Да! Что будет с нынешним королем Франции Генрихом III?
-Я уже приобрела специально для него золотые ножницы,
чтобы остричь ему волосы и затем запереть его в монастырь.
-Отлично! Вы положительно все предвидели. Но...
-Как! Еще "но"?
-Ну, да... я хотел только заметить, что испанский король
обращался ко мне с таким же предложением!
-В самом деле?
-Он предлагал мне руку своей сестры: говорят, будто она
очень красива.
-Потом?
-Потом... Париж и Лувр. А в возмещение за мое бедное
наваррское королевство он предлагал мне... богатую Лотарингию
вместе с вашими нансийскими дворцами, кузина!
У герц
...Закладка в соц.сетях
