Жанр: Электронное издание
YUrin2
...канных навозом конюхов, ни
поварят в прожженных, засаленных фартуках.
"Да-а-а, видно сразу, халупа для богачей, - пришел к выводу Пархавиэль, мысленно
сравнивая ее с грязным и затхлым двором "Щита Индория". - Чем все красивее вокруг, тем
больше ты за это платишь. Мне-то без разницы, а вот зануде-чародею раскошелиться на
славу придется. Ну ничего, его сума стерпит, зато выспимся на перинах и пожрем всласть..."
Попеременно рассматривая то прогуливающиеся по двору парочки разодетых в
богатые платья дворян, то изящные барельефы на фасаде здания, гном совершенно не
заметил, как в карете снова появился маг.
- На, держи! - произнес Мартин и кинул в руки растерянного гнома огромную
белоснежную простыню. -
Закутайся пока в это, а там раздобуду какое-нибудь барахлишко. На гномов здесь не
шьют, а детские тряпки на твоем пузе потрескаются, так что придется тебе, вооружившись
иголкой и ножницами, запереться в комнате и вечерок поработать белошвейкой.
- А может быть, колданешь? - жалобно попросил гном, с испугом представив себя на
месте портного. - Взмахнешь пару раз лапищами, наложишь заклинание, одежда и появится.
Маг ты или не маг, в конце концов?!
- Хорошо, я колдану, превращу тебя в барана или осла... баранам одежда без
надобности... - сжав от злости зубы, прошептал Мартин, а затем сорвался на крик: - А ну,
хватит болтать, живо обвернулся тряпкой и марш за мной, любитель прикладной магии!
Послушно закутавшись в простыню, Пархавиэль пробормотал что-то себе под нос и
засеменил вслед за магом к дверям гостиницы. Путаясь в складках и чертыхаясь каждый раз,
как босые ноги наступали на волочащиеся по камням края ткани, гном стремился как можно
быстрее попасть внутрь респектабельного постоялого двора. Причина спешки заключалась
не в неудобствах новой одежды, а в том гнетущем внимании, с которым несколько десятков
глаз наблюдали за упорной борьбой гнома с простыней. Пархавиэль сгорал со стыда, на него
пялились все: горничные, бегущие через двор с бельевыми корзинами, лакеи,
проветривающие вещи из господских сундуков, и даже пара вельмож, прогуливающихся по
двору.
- Не дрожи, - тихо прошептал Мартин на ухо смущенному Пархавиэлю, -
экстравагантность наряда - признак всего лишь легкого душевного расстройства, а не
преступного умысла. Готов поклясться, что вон та парочка столичных щеголей тебе
завидует. Каждый день им часами приходится ломать голову, как же разнообразить наряд.
Они обвешиваются бантами и лентами, обшивают платья бахромой и прочей дрянью ради
того, чтобы выделиться из толпы таких же бездельников и слабоумных балбесов, быть не
таким, как все, а ЛИЧНОСТЬЮ, - презрительно произнес маг, одновременно обмениваясь с
глазевшими на них вельможами уважительными поклонами. - А ты их всех перещеголял.
Дураки и не догадывались, что секрет успеха так дешев и прост: обвернулся простыней и
сразу стал основателем нового направления придворной моды.
Пархавиэль так и не смог понять сложной и противоречивой человеческой логики:
"Пробежаться нагишом в людном месте значило нарушить приличия и вызвать подозрения,
сделать то же самое, но в простыне, - добиться признания и успеха!"
Полная сарказма и глубоко скрытой ненависти к родовитым бездельникам речь мага не
успокоила сконфуженного гнома, но Пархавиэль был благодарен Мартину за дружескую
поддержку. Уже давно никто не беспокоился о том, что он чувствовал и каково у него было
на душе. "Сочувствие ближних - вещь бесполезная, но зато такая приятная!" - отметил про
себя, слегка улыбнувшись, гном и переступил через порог гостиницы. К великому
огорчению новоиспеченного законодателя светской моды, мучения не закончились, а,
наоборот, только начались.
Холл заведения был обставлен мебелью из красного дерева, мягкими пуховыми
кушетками и огромными кожаными диванами, расположенными как вдоль стен, так и в
центре зала. На поражающих глаз белизной стенах висели картины, на которых были
изображены живописные пейзажи филанийской природы и какие-то напыщенные сановники
в парадных мундирах. Пархавиэль вначале попытался быстренько прикинуть в уме, сколько
же могла стоить окружавшая его роскошь по махаканским ценам, но тут же одумался и
оставил безумную затею, уж слишком баснословными и умопомрачительными показались
цифры...
Подавляющая величественностью красота дорогостоящего антуража не испугала гнома
так сильно, как изумленные взгляды прислуги и гримасы отвращения на лицах постояльцев.
В эту трудную минуту жизни Пархавиэль вновь остался один. Мартин покинул его, бросив
на прощание властное "стой здесь!", зачем-то поспешил к низкорослому толстяку в
парчовом сюртуке, стоявшему за высокой деревянной стойкой.
Маг пытался что-то объяснить управляющему, то приветливо улыбаясь, то корча
недовольные гримасы и отчаянно жестикулируя руками. Пархавиэль не слышал слов, но
понял смысл по тому, как подозрительно косился на него толстяк, да и остальные
присутствующие. Двое дворян, до появления гнома мирно беседовавшие за маленьким
столиком у окна, вскочили со своих мест и, демонстративно опрокинув с грохотом стулья,
ушли. Еще одним недовольным оказался лысый старичок в расшитом золотом дублете и с
зонтиком от солнца вместо меча на поясе. Отвлекшись от созерцания обнаженных девиц на
картинах, вельможа подозвал к себе проходившего мимо служителя гостиницы и нарочито
громко, чтобы слышали все остальные, начал возмущаться:
- Позор... не гостиница, а скотный двор... Ну ладно эльф из благородного семейства,
но какой-то вонючий заморыш-гном... немедленно уезжаю... - доносились до стоявшего
вдалеке гнома обрывки фраз, которые престарелый постоялец сопровождал постукиванием
каблуков по узорным напольным плитам и размахиванием зонтом.
"Забил копытом, конь плешивый!" - выругался про себя Пархавиэль, боясь, что вот-вот
разразится скандал и его выкинут взашей или, что еще хуже, арестуют.
Однако остальные постояльцы были более сдержанны в проявлении чувств, видимо,
считая устраивать публичные скандалы ниже своего дворянского достоинства: трое молча
покинули зал, другие вернулись к своим делам, игнорируя присутствие гнома. Лишь одна
дама в красном платье с откровенным декольте к высокой стойкой воротника не сводила с
гнома красивых карих глаз. Ее белоснежная грудь вздымалась в такт учащенному дыханию,
а взор медленно скользил по складкам простыни, внимательно изучая каждый изгиб ткани,
каждый волосок на обнаженных плечах гнома.
"Боги Великого Горна, она же меня зенками раздевает! - ужаснулся внезапной догадке
Пархавиэль, раскрасневшись со стыда и пытаясь как можно плотнее закутаться в ткань. -
Поверить не могу, такая благородная дама... чего ей от меня надо?!"
Пархавиэль не успел найти ответа на этот вопрос. На его плечо внезапно легла влажная
рука подошедшего сзади Мартина, и вкрадчивый голос спутника произнес долгожданную
фразу: "Все улажено, пошли!" Обрадованный гном быстро засеменил вслед за
направившимся к лестнице магом, стараясь не обращать внимания на преследующие его
недружелюбные взгляды и держаться как можно дальше от, безусловно, безумной, но
чарующе красивой женщины.
Валегертес ден Штерц - это неблагозвучное, каркающе-шамкающее выражение
обозначало на махаканском языке страшное древнее проклятие и дословно переводилось как:
"вездесущая кара". Обычно несуеверные гномы боялись гневить богов и произносить
название ужасного наказания полностью, поэтому в обиходе сокращали его до "вадешь".
Люди мало интересовались многовековой культурой гномов, изучали ее однобоко,
исключительно в узких рамках металлоплавления и горного дела, в которых маленькие
человечки были непревзойденными мастерами. Что же касалось неточных наук и искусства,
то университетская профессура и прочие ученые мужи предпочитали упиваться
благозвучиями эльфийской речи и черпать вдохновение из ритмичной прозы степных
кхертов, но никому не приходило в голову всерьез заняться языком горного народа. Лишь
однажды кто-то из малоизвестных герканских ученых удосужился перевести древний
гномий манускрипт и, второпях толком не разобравшись, умудрился приравнять "вадешь" к
заурядной порче.
На самом деле проклятие не имело ничего общего с происками злобных односельчан
по сглазу соседей или с любым иным понятием, являющимся неотъемлемой частью так
называемой черной магии. Правильно было бы трактовать выражение как: "злой рок,
грозящий медленной, мучительной и неминуемой смертью души и тела". Согласно
преданию, Боги Великого Горна убивали разгневавшего их гнома не мгновенным ударом
сияющей молнии, а постепенно, лишая его друзей и близких, обрекая вначале на муки
духовные, а уж потом телесные. Душевные страдания, одиночество, боль, увечья и снова
боль, а лишь потом желанная смерть - вот долгий и мучительный путь "вадеша", растянутый
порой на целую жизнь.
"Я проклят, я точно проклят! - ужасался Пархавиэль, слизывая кровь с уколотого
портняжной иглой пальца. - Сначала фортель Моники с отменой свадьбы, затем гибель
отряда, скитания, потеря друзей, безумные выходки акхра, не дающего мне спать по ночам,
позор, изгнание, пытки и вот теперь это..."
Гном с отвращением отбросил в сторону многострадальные обрезки тряпок, из которых
уже битый час пытался скроить себе простую, без узоров и прочих изысков рубаху. "Не могу
я, не умею и не хочу учиться! Я солдат, а не портной!" - горячился гном, пытаясь найти хоть
какую-то отговорку, чтобы закинуть ненавистные человеческие обноски в дальний угол
комнаты и со спокойной Душой лечь спать.
Еще недавно, когда они с Мартином только вошли в гостиничный номер, Пархавиэль
надеялся, что маг поленится выполнить данное им обещание и, вместо того что-бы бегать по
гостинице в поисках старых тряпок и портняжных инструментов, просто наколдует одежду.
Однако мечты развеялись, когда Мартин вернулся с двумя большими мешками, в одном из
которых были порванные обноски, а в другом стоптанные башмаки. Гордо вручив
обомлевшему Пархавиэлю набор иголок, нитей и ржавые ножницы, маг вывалил на пол
возле кровати содержимое обоих мешков и, сославшись на важные дела, тут же удалился.
- Да, да, как же... так я тебе и поверил... - обиженно прошептал Пархавиэль вслед
скрывшемуся за дверью Мартину. - Какие могут быть на ночь глядя важные дела; тайная
встреча с заезжей магичкой или компания разгульных сельских девиц?!
Латать дыры и накладывать заплаты на кожаные штаны Пархавиэль научился в
походах. Ставить набойки и прибивать к сапогам оторванные подошвы - тоже было
неотъемлемой частью караванной жизни, поэтому и не заняло много времени. Облачившись
в собственноручно укороченные и залатанные кожаные штаны дикого красно-коричневого
цвета, Пархавиэль примерил сапоги, внимательно оглядел себя со всех сторон и, явно
удовлетворенный результатом тяжких трудов, звонко похлопал ладонями по толстому
животу. Дело оставалось за малым: скроить из двух дюжин разорванных холщовых рубах
всего одну, но целую. Вот тут-то и начались муки творчества...
Непослушная иголка постоянно выскальзывала из огрубевших, привычных к топору
рук, нитки путались и рвались в самый неподходящий момент, а уж если Пархавиэль
решался что-то отрезать, то линии непременно шли вкось и виляли сумасшедшими
зигзагами. С трудом сшитая рубаха не дожила даже до первой примерки, гном только взял ее
в руки, как сразу же стало ясно, что левый рукав в два раза короче правого, а ворот пришит
где-то на пупке.
Не на шутку разозлившись, неумелый портняжка покромсал свой шедевр на мелкие
лоскутки, а потом просто не оставалось ничего другого, как сшить из мелких разноцветных и
разноформенных лоскутков что-то наподобие покрывала с прорезью для головы.
Именно за этим кропотливым занятием и коротал Пархавиэль время, сидя на
подоконнике открытого окна. Красный овал солнца медленно скрывался за горизонтом, в
воздухе начинало веять прохладой и свежестью. Наступала ночь, время суток, воспетое
влюбленными и трубадурами, время романтики и чудес, страха перед неизвестным и
внезапных смертей...
В комнате царил полумрак. Пять горевших свечей стоявшего на столе канделябра
могли осветить лишь малую часть огромного пространства, погруженного в зловещую
темноту: стол, кресло, софу и двух человек. Оба хранили молчание и думали о своем: она
лежала на софе и читала письмо, а он терпеливо ждал, лишь изредка теребя края мантии
тонкими, как у менестреля, пальцами.
Женщина грациозно растянулась на мягких подушках, подобно дикой кошке,
отдыхавшей после удачной охоты. Изгибы красивого тела были пленительны и могли свести
с ума любого, даже самого стойкого к женским чарам мужчину. Тонкая ткань
полупрозрачного черного пеньюара подчеркивала белизну нежной кожи и соблазнительно
выставляла напоказ самые сокровенные, интригующие участки тела. Красивое, волевое лицо
и длинные пряди черных волос, ниспадающих плавными волнами на упругую грудь,
завершали портрет томной соблазнительности, написанный рукой самой великой природы.
Графиня была красива, расчетлива и умна. Это убийственное сочетание качеств
позволило ей добиться многого в жизни. Одной из самых легких и мимолетных побед стала
привязанность к ней филанийского короля. Однако мужчина, сидевший в кресле напротив,
буквально на расстоянии вытянутой руки от обольстительного тела фаворитки, был далек от
агонии возбуждения и приступа дикой, необузданной страсти. Его грудь вздымалась ровно, а
лицо выражало полное безразличие и даже снисходительное презрение к наивной попытке
графини смутить его видом обнаженных прелестей.
"Даже не подумала одеться, дрянь! - мысленно возмущался Мартин, внимательно
следя за изменением выражения лица читавшей письмо Гильдии Магов графини. - Зачем ей
понадобился этот глупый спектакль? Уж явно не для того, чтобы меня очаровать. Она
вампир, я маг, друг друга знаем давно, и никаких симпатий возникнуть не может. Тогда
зачем: немного подразнить, поиздеваться надо мной и показать, что не считает меня
полноценным мужчиной?!"
- Без злого умысла, Мартин, просто не было времени, - внезапно произнесла нараспев
Самбина, не отрывая глаз от последней страницы письма. - Ты уж извини, только приехала и
даже переодеться не успела.
- Неужели Ложе Лордов удалось открыть, как читать мысли магов? Мои
поздравления... - холодно произнес на самом деле немного сконфуженный и удивленный
маг.
- Да что ты... - рассмеялась графиня, - никому и в голову не пришло время впустую
тратить. У всех более важные дела: житейские дрязги, заботы, клановые разногласия...
- Тогда как же, если не секрет?!
- Секрет, - кокетливо улыбнулась Самбина и, аккуратно сложив, положила на столик
прочитанное письмо. - Давай не будем вдаваться в подробности, спишем мою догадку на
женскую интуицию.
- Женскую?! - наигранно удивился Мартин, уязвленное самолюбие которого не могло
упустить возможности съязвить и хоть немного испортить триумф противника.
- Ах да, совершенно забыла, я же для тебя не женщина, а кровожадное чудовище,
монстр в человечьем обличье, - вздохнула графиня, плавно изменив положение тела.
- Не будем об этом, - резко закончил разговор на весьма спорную и скользкую тему
маг. - Мне нужна твоя помощь и...
- Никаких "и"! - так же резко оборвала мага Самбина, лицо которой мгновенно стало
серьезным. - Я крайне возмущена и тоном, и содержанием этого, так сказать, письма!
Насколько мне известно, договор между Гильдией и Ложей не подразумевает
сотрудничества, мы просто не нападаем друг на друга, вот и все. Так с какой стати и по
какому праву вы решились так дерзко и настойчиво просить о помощи?! - возмущалась
графиня, голос которой перестал быть нежным, но не повысился при этом ни на йоту.
- А о "праве сильного" ты ничего не слышала?! - снисходительно произнес маг, а
затем, насмешливо улыбнувшись, откинулся на спинку кресла.
Ответа на наглое и крайне самоуверенное заявление не последовало. Грубоватый юмор
и залихватское бахвальство были хороши при общении с простыми и необидчивыми
гномами, но никак не уместны в разговоре со светской дамой, тем более если она не обычная
фаворитка, а глава одного из влиятельных вампирских кланов. В жалкой попытке показать
собеседнику свое моральное превосходство маг раздразнил опасного зверя. Ненароком
нанесенное им оскорбление могло заставить графиню забыть о существовании мирного
соглашения между ними и поддаться иррациональному зову уязвленного самолюбия.
"Она может кинуться! Потом, конечно, будет очень жалеть, но сейчас не удержится и
перегрызет мне глотку, - Думал маг, незаметно нащупав правой рукой маленький
квадратный флакончик в складках мантии. - Ну что ж, будь что будет, попытаюсь исправить
положение".
- Точнее, я хотел сказать: "по праву достаточно сильного, чтобы бросить вызов, а
также настолько отчаявшегося, чтобы пойти на все ради достижения цели", - произнес
Мартин на этот раз совершенно серьезно. - Я против войны и конфликтов, но факт есть
факт: если мои поиски не увенчаются успехом, то реакция Гильдии непредсказуема. Долина
Магов бурлит и...
- Что ты ищешь, Мартин? - перебила графиня, быстро забыв об обиде и пытаясь
понять сбивчивые и туманные объяснения мага.
- Из Долины Магов украдена одна очень важная вещь. Настолько важная, что мы
готовы прибегнуть к любым средствам ради ее возвращения. Меня послали ее найти, больше
ничего сказать не могу, - после недолгого размышления скороговоркой выпалил маг.
- Вы подозреваете в краже нас? - спокойно и даже слегка улыбнувшись спросила
Самбина.
- Гильдия никого не обвиняет, но дерзость нападения и некоторые странности,
сопутствующие этому происшествию, не позволяют исключать и такой возможности, -
дипломатично вывернулся Мартин и, видя, что графиня на него уже не злится, убрал пальцы
с горлышка флакона. - Следы преступников ведут в Филанию, где наше влияние весьма
ограниченно, поэтому...
- Поэтому и понадобилась помощь омерзительных кровососов, а точнее, одной из
самых лицемерных и жестоких упырих, - продолжила мысль мага Самбина, слегка
улыбнувшись и игриво сощурив большие миндалевидные глаза.
- Я никогда не обвинял тебя в жестокости, а лицемерие, точнее, двуличие и обман,
являются обязательными составляющими вашего образа жизни, без них вы, вампиры,
никуда! - примирительно разводя руками, ответил Мартин.
- В чем-то ты прав, чего греха таить. - Графиня поднялась с подушек и плавно
перенесла свое обольстительное тело к столику, на котором стояли кувшин красного вина и
ваза с фруктами. - И как же я могу тебе помочь?
- Не ты лично мне, а Ложа Гильдии, - уточнил Мартин.
- Брось, - небрежно отмахнулась графиня, вонзив острые зубы в нежную мякоть
персика, - может, ты и уполномочен представлять интересы Гильдии, а я говорю только от
своего лица, тем более теперь...
- А что такое произошло? - искренне удивился маг.
- Ты действительно ничего не знаешь?! - воскликнула Самбина, выронив из рук
персик. - Вездесущий и всеведущий Мартин Гентар, глаза и уши Гильдии, не знает о смерти
барона Онария?!
Неожиданное известие потрясло мага. Барон был Верховным Лордом Ложи, и именно
он определял политику древнего союза вампиров, не говоря уже об огромном влиянии
старика при филанийском дворе. Смерть Фьюго могла изменить многое, в том числе и
достаточно лояльное отношение "детей ночи" к магам.
- Как и когда это произошло? - задал вопрос Мартин, стараясь не показать своего
волнения.
- Не беспокойся, - успокоила его графиня, - магов никто не обвиняет, хотя загадочные
обстоятельства инцидента не позволяют исключать и такой возможности, - припомнила
Мартину Самбина его хитрые дипломатичные извороты. - Онария поджарили живьем в
кабинете собственного родового замка, а его личного телохранителя закололи эльфийским
магическим кинжалом прямо в Зале Вечной Ночи.
- Почему же маги вне подозрений, из-за кинжала?
- Отнюдь, - отрицательно покачала головой Самбина, вернувшись к столику и
наполнив бокал вином. - Дежурившие в ту ночь стражники утверждают, что в замок пытался
проникнуть чужак. Они клянутся, что застрелили его, когда он карабкался по стене, но,
видимо, ошибаются...
- Погано, - честно выразил свое отношение к происшедшему Мартин. - Онарий был...
- Мы знаем, что смерть барона невыгодна прежде всего вам, - перебила графиня
дальнейшие объяснения и слегка пригубила вино, - именно поэтому Гильдия вне
подозрений. К тому же никто из магов не стал бы перелезать через стену замка. Кто же в
действительности за этим стоит, можно узнать, лишь поймав убийцу.
- Незаурядная личность, - задумчиво произнес Мартин, теребя козлиную бородку. -
Обмануть стражу - это пустяки, а вот за одну ночь убить двоих могущественных вампиров
не каждому человеку под силу!
- Это не человек, - прошептала Самбина, подойдя ближе к креслу и изящно
опустившись на ковер. - На месте схватки осталось много крови, в том числе и убийцы. У
нее такой странный запах... - произнесла графиня дрожащим голосом, - так не пахнет ни
кровь человека, ни эльфа. В ней был какой-то едва ощутимый аромат, что-то древнее, давно
забытое...
- Ты боишься?! - воскликнул Мартин, сам удивившись своей внезапной догадке.
В ответ Самбина лишь несколько раз кивнула.
- Я была в замке на следующее утро после убийства, еще до приезда королевского
тайного сыска. Моя переписка с бароном исчезла, вся... наверное, я следующая...
Вампиры не плачут. Жидкая и горькая субстанция, именуемая слезами, не может
литься из их глаз, но это не значит, что они не переживают и ничего не боятся. Мартину еще
не приходилось видеть вампира в отчаянии, когда слетает маска напускного хладнокровия и
жестокости и остается лишь лицо отчаявшегося, перепуганного до смерти существа.
Непроизвольно рука мага потянулась к Самбине и успокаивающе погладила ее по плечу. Как
ни странно, графиня приняла жест дружеской заботы, не оттолкнула нежную, теплую руку,
хотя и не прильнула к ней.
- Что тебе нужно, Мартин? - спросила Самбина, повернувшись к магу. Выражение ее
лица было бесстрастным и холодным. - Зачем ты искал встречи со мной?
- На самом деле я прошу не так уж и много, - приступил к изложению своей просьбы
Мартин, осторожно убирая ладонь с плеча. - Я и еще одна персона едем в Альмиру. Нам
нужно, чтобы подданные короля не особо докучали расспросами, а также желательно
получить некоторую официальную информацию не совсем официальным путем...
- Хорошо, - кивнула графиня, - я помогу тебе, но и ты обещай, что...
- Нет, - отрицательно замотал головой Мартин. - Я не буду давать опрометчивого
обещания, сдержать которое, возможно, окажется выше моих скромных сил, но я постараюсь
тебе помочь!
- Найди его, Мартин, и убей! - попросила Самбина и, медленно поднявшись с ковра,
вернулась на софу. - А если не сможешь, то хотя бы узнай, что он такое...
В знак согласия Мартин молча кивнул. У него оставалось еще несколько менее важных
вопросов, но неожиданно раздавшийся за дверью грохот прервал наконец-то наладившуюся
беседу. Вслед за шумом послышались возбужденные голоса, крики и ругань, затем дверь
распахнулась и на освещенном светом из коридора пороге появилась троица вампиров.
Двоих из них: пышногрудую девицу и юношу с топорщащимися усами Мартин уже видел
раньше, они дежурили перед апартаментами Самбины, весьма удачно изображая парочку
щебечущих влюбленных. Третьего вампира Мартин лицезрел впервой и ничуть не жалел об
этом. Своим страшным видом рослый кровосос полностью нарушал представление мага об
аристократически изящной, ухоженной внешности "детей ночи". Продолговатая голова с
широким квадратным лбом и копной рыжих, всклокоченных волос произрастала прямо из
могучих плеч двухметрового чудовища. Природа забыла снабдить его тело шеей, но зато с
лихвой компенсировала этот дефект огромными кулачищами и мускулистой грудью,
выпирающей наружу из-под новенькой ливреи изумрудно-зеленого цвета. Под левым глазом
верзилы сиял здоровенный фонарь, нижняя губа была разбита, а драные рукава и
многочисленные кровоподтеки по всему телу свидетельствовали о недавней стычке кучера
графини по крайней мере с целой ротой филанийской гвардии.
- В чем дело, Марц? - взволнованно спросила графиня, приподнявшись с софы и
окинув нарушившего ее покой слугу властным, суровым взглядом. - Что с твоим лицом и
почему ты вторгся без разрешения?!
- На нас напали, госпожа! - оправдываясь, пробасило чудовище и недоверчиво
покосилось в сторону мага.
- Кто напал: солдаты, прислуга, разбойники или кто-то другой?! Не тяни, рассказывай!
Марц смущенно потупился и, сгорая со стыда, выдавил из себя всего два слова:
"чокнутый гном".
- Ты хочешь сказать, что тебя, огромного бугая, побил и искалечил какой-то вшивый
недомерок?! - закричала пришедшая в ярость графиня, вот-вот готовая сама накинуться на
нерадивого слугу и завершить начатое гномом дело.
- Но вы же сами, госпожа, запретили в людных местах пользоваться... - осекся
верзила, вновь недоверчиво косясь на Мартина.
- А кулачищи тебе на что, олух?!
- Я не успел, он шустрый...
- Живо рассказывай, что случилось! - приказала Самбина, немного успокоившись и
залпом осушив наполненный до половины бокал вина. - Можешь не стесняться, он свой.
Легкий кивок графини в сторону Мартина придал Марцу уверенности, и он, время от
времени сплевывая кровь в ладонь, начал рассказ:
- Ну , значит, был я возле конюшни, подкармливал лошадей порошком, что вы мне
дали... ну, тем, чтоб не ржали, когда нас везут, - пояснил кучер. - Вдруг слышу, вроде
копошится кто-то возле кареты господина Артакса и госпожи Форенье. Глянул - никого,
принюхался - чую, гномьем слегка попахивает, пошел посмотреть. Подхожу - точно гном, в
лоскутном покрывале и кожаных штанах, копается в сундуке господина Артакса и одежду
всю на землю выбрасывает.
- Не тяни, Марц, давай быстрее! - поторопила слугу графиня, нервно постукивая по
столу костяшками пальцев.
- А что тут рассказывать, вот и все! Пытался я бандюгу к порядку призвать, вот что из
этого получилось, - обвел Марц ладонью вокруг своего побитого лица. - Господа Артакс и
Колис, к счастью, вовремя
...Закладка в соц.сетях
