Жанр: Электронное издание
YUrin2
...пасные для
здоровья восьмерки.
"Как бы не покалечился ненароком, весельчак, - думал гном, с опаской наблюдая за
бурной реакцией незнакомца, - а то еще одно убийство на меня свалят, хотя какая разница:
одним грешком больше, одним меньше, я уже все равно не жилец. Пускай веселится,
болезный, может быть, шейку себе подвернет!" Истерика прекратилась так же внезапно, как
и началась. Повизгивания стихли, тело незнакомца прекратило ходить ходуном, а на вдруг
ставшем серьезном лице человека мимолетно промелькнуло выражение ненависти и злости.
- Не угадал, милок, - уже вполне дружелюбно произнес весельчак и окинул гнома с ног
до головы пытливым, изучающим взглядом, - то ли тебя по головушке слишком сильно
били, то ли действительно только вчера из подземелья выполз.
- Какой я тебе "милок", мешок навозный! - взорвался гном, готовый кинуться на
весельчака и хорошенько оттаскать его за жиденькую бороденку. - Пропойца-карл те милок,
отродье козломордое...
Пархавиэль только начал извергать поток нелестных эпитетов, но незнакомец
совершил едва заметное круговое движение кистью правой руки, и гнев исчез, улетучился из
разгоряченной головы гнома. Вместо ярости и сопутствующего ей желания "почесать
кулаки" появились спокойствие и умиротворение, потребность осмыслить свое положение и
попытаться спастись.
- Так-то оно лучше, - произнес человек, абсолютно не удивившись мгновенному
изменению состояния гнома. - Похвально, что тебя интересует, кто я таков. Ты об этом
узнаешь, но давай вначале поговорим о тебе! Времени нет, так что обойдемся без
отвлекающих от сути дела вопросов.
Человек поднялся с кресла, поежился от холода и, растирая озябшие кисти рук, заходил
кругами по комнате.
- Ты Пархавиэль Зингершульцо, десятник Гильдии караванщиков, прибыл с последним
торговым конвоем в Филанию, - скороговоркой забормотал незнакомец, не обращая
внимания на комичное выражение лица удивленного его осведомленностью гнома. - По
дороге твой отряд попал в переделку, и командир отправил тебя и еще пару солдат за
помощью к махаканским торговцам, так? - неожиданно спросил человек и, получив в ответ
утвердительный кивок, продолжил: - Не зная ни местных обычаев, ни нравов, вы влипли в
несколько, так сказать, пикантных ситуаций, и благочестивые местные обыватели с
непринужденной легкостью свалили на ваши головы свои грешки: убийства, разбой, грабеж,
изнасилования невинных девиц и безобидных старушек...
Человек сделал паузу и пристально посмотрел на гнома. Однако так и не дождавшись
ни единого слова, снова заговорил:
- В силу обстоятельств вам пришлось разделиться и добираться до торгашей по
отдельности...
- Что ты знаешь о Зигере с Гифером?! - нетерпеливо выкрикнул Пархавиэль,
бесцеремонно перебивая рассказчика. - Где они, что с ними? Они живы?!
Беспокойство о судьбе друзей было одной из немногих связующих с окружающим
миром нитей, удерживающих рассудок гнома от падения в пропасть безумия и апатичного
безразличия. Из слов обманщика Фельдсеркрауцера он понял, что оба товарища добрались
до Фальтеши, а вот что с ними стало потом?
- Пока живы, - холодно ответил незнакомец, которому явно не понравилось, что его
сбили с мысли.
- Что значит твое "пока"?!
- Вчера их направили в Альмиру. Как только дознание будет завершено, их скорее
всего продадут в рабство, а если еще что-нибудь натворят, то повесят.
- Как в рабство?! - с ужасом выкрикнул Пархавиэль. - Почему, по какому праву?!
- Видишь ли, - печально улыбнулся человек, - как только вас передали филанийским
властям, вы стали собственностью королевства. Если твоих друзей не казнили здесь, где они
якобы натворили бед, значит, столичные ищейки что-то хотят от них узнать. После
дознания, - пожал плечами человек, - их продадут на имперские галеры или в алмазную
шахту, что в двух днях пути от столицы. Вешать преступников в этих краях не принято, на
этом денег не заработаешь...
- Ага, - вновь перебил нетерпеливый гном, - то-то на рыночной площади веселье
вовсю идет, палачи трупы с виселиц оттаскивать не успевают!
- Это не типично, - пренебрежительно и немного жеманно отмахнулся рукой
человек, - профилактические мероприятия органов правосудия в целях устрашения
неблагонадежного населения проводятся регулярно, дважды в год, но грабежей и убийств
все равно меньше не становится. Ты бы, дружок, не глупые вопросы задавал, а сявку немного
прикрыл бы и меня послушал! - сурово произнес незнакомец, видя, что гном уже собрался
задать следующий вопрос. - Говоря по-простому, положение твое бросовое, одной ногой в
могиле стоишь. Если даже убежать удастся, в чем лично я сильно сомневаюсь, то деться тебе
все равно некуда: на поверхности никого не знаешь, а к своим вернешься - повесят, или что
там у вас с убийцами и дезертирами делают?
- В шахте живьем замуровывают, - буркнул Пархавиэль, не понимая, к чему клонил
собеседник, но наглядно представив "радужные" перспективы своего ближайшего будущего.
- У меня к тебе предложение, - сказал человек, наконец-то согревшись и
возвратившись в кресло. - Я помогу тебе выйти на свободу и спасти друзей, а ты взамен
ответишь на несколько моих пустяковых вопросов, например: "Как варить кунгут?"
"Передача посторонним стратегически важных сведений карается смертной казнью", -
всплыли в голове гнома заученные наизусть слова служебной инструкции. Но что они
значили теперь, когда Сообщество предало своих верных граждан, бросило в беде... Из
обширного набора внушаемых годами общественных ценностей, норм поведения, целей и
задач события последних дней пережила всего одна, простая до примитивности житейская
истина: "Важны лишь невредимость собственной шкуры и судьба близких".
- Согласен, - кивнул гном, - но все же неплохо было бы узнать, из чьих рук
принимаешь помощь.
- Я маг, не из этих мест, по делам направляюсь в Альмиру, терпеть не могу ни
индорианцев, ни прочих ханжей-святош. Остальное расскажу по дороге, времени нет.
Действие наложенных мной заклинаний заканчивается через пару минут, так что наши
драгоценные жизни зависят только от скорости сокращения наших же ягодичных мышц.
Закончив объяснение, человек быстро вскочил с кресла и, забавно придерживая руками
длинные полы балахона, бегом кинулся к выходу. Не размышляя над тем, какие мышцы у
него "ягодичные", а какие нет, Пархавиэль подхватил с пола овечью шкуру и, даже не
удосужившись обвязать ее вокруг своего волосатого тела, последовал вслед за
галопирующим магом.
Камера пыток находилась в подвале здания Суда. Дежурившая в коридоре стража не
обратила на беглецов никакого внимания, наверное, потому, что просто не видела их. Лишь у
самого выхода один из закованных в латы стражей порядка, завидев бегущего мага,
почтительно согнулся в глубоком поклоне. "Тот самый, что привел мага ко мне. Наверняка
старичок на него другие чары наложил. Колдону-ка и я, по-своему, по-гномьи!" - на бегу
подумал Пархавиэль и, не удержавшись от соблазна, с силой треснул кулаком по шишаку
блестящего шлема. По вскрику и грохоту, раздавшемуся за спиной, гном понял, что солдат
потерял сознание.
Впоследствии маг долго ругал своего нерадивого подопечного, глупая выходка
которого чуть не погубила их. Темный, неграмотный гном, недавно выползший на свет из
мрачных подземелий Махакана, был несведущ в законах магии и не знал, что сонные
заклинания действуют лишь до тех пор, пока до "зачарованных" не дотронуться рукой.
ГЛАВА 11 СОЮЗ ОТВЕРЖЕННЫХ
- Ну, вот и все, кажется, выбрались, - с облегчением вздохнул маг, как только карета
выехала за городские ворота. - Можно считать, первую часть сделки я уже выполнил,
следующий шаг за тобой!
- Какой еще шаг? - прищурился гном, с опаской взирая на спасителя из-под густых
бровей.
- Ты бы мог в знак благодарности за спасение твоей шкуры, точнее, двух твоих шкур, -
съязвил маг, с отвращением косясь на пропахшую нечистотами овчину, - открыть мне секрет
приготовления кунгутной смолы.
- Не выйдет, сначала освободи друзей, - буркнул гном и отвернулся к окну.
- Хорошо, - неожиданно быстро согласился маг, - но тогда сделай мне маленькое
одолжение, избавься от вонючки, под которой ты пытаешься скрыть свои волосатые, жирные
телеса. Вид голого гнома - не самое изысканное зрелище, но я его как-нибудь выдержу, а вот
за свое обоняние не ручаюсь, может и стошнить...
- Сам ты дряблый индюк, - проворчал Пархавиэль, открыв дверцу кареты и выбросив
на ходу свое единственное имущество. - Думаешь, балдахин нацепил, так твоей убогой
дряблости под ним незаметно?! Сам тощ, как смерть, а пузо вон какое наел. Жир прямо от
кости растет, чудодей! Ты хоть раз в жизни что-нибудь тяжелее ложки поднимал?! - завелся
рассерженный гном.
Как ни странно, маг не обиделся, он лишь слегка улыбнулся и заботливо погладил
упитанное брюшко.
- Каждому свое: кто развивает грубую силу, а кто тренирует мозги. Скажи, разве твои
кулачищи помогли тебе спастись, или к побегу приложил костлявую руку "одряблый" маг?!
Пархавиэль промолчал, он жалел, что сорвался и обидел человека, вытащившего его
шею из петли. "Как ни крути, а я старичку обязан, - подумал гном, уткнувшись носом в окно
и притворяясь, что с интересом разглядывает быстро проносящиеся мимо деревья, кусты и
детали ландшафта, включая торопящихся в город людей. - Надо быть сдержаннее, терпимее,
а то совсем пропаду!"
- Кстати, беру свои слова обратно, - примирительно заявил маг, возобновляя
прерванный разговор, - брюхо у тебя не жирное, а мясистое. Извини, сразу не разглядел,
все-таки ты гном, конституция совершенно другая...
- А вот словами непонятными обзываться не надо! - проворчал Пархавиэль. - Что
такое эта "коституция", я не знаю, но насчет твоей козлиной бороды уважительно молчу!
- Неужто и впрямь на козлиную похожа? - искренне удивился маг и принялся
внимательно рассматривать жидкую бороденку в маленьком, прикрепленном к стенке
кареты зеркале. - А мне лучший кодвусийский цирюльник говорил, что так модно и очень
даже элегантно.
- Сбрехал, собака! - кратко, но четко выразил свою точку зрения Пархавиэль. - Коль
волосья на морде нормально расти не могут, сбрей и не позорься!
- Не могу, я же маг, по статусу положено, - тяжело вздохнул человек и откинулся на
мягкую спинку сиденья.
- Ну, тогда носи на здоровье, только от подслеповатых старушек подальше держись, а
то с козлом перепутают и хворостиной в сарай загонять начнут.
- Всенепременно последую твоему совету, Пархавиэль, - рассмеялся маг.
- Называй меня Парх, так проще и короче!
- А ты меня Мартин, - представился человек, - ученые степени, титулы и прочие
звания, я думаю, стоит опустить, не те обстоятельства...
- Кстати, об обстоятельствах, - оживился гном. - Куда ты едешь и что дальше делать
намерен?
- Не я, а мы, - поправил гнома маг. - Некоторое время нам придется путешествовать
вместе.
- Радостное известие... - недовольно проворчал Пархавиэль, совершенно не доверяя
своему новому попутчику и немного побаиваясь его.
- Я тоже рад нашему знакомству, - невозмутимо ответил Мартин, поудобнее
устроившись на мягком сиденье и закрыв глаза. - Как я уже говорил, наш путь лежит в
филанийскую столицу, славный град Альмиру, во-первых, потому что у меня там важные
дела, а во-вторых, именно туда отвезли твоих подельников.
- Боевых товарищей! - гордо заявил гном.
- Бандиты и воры тоже товарищи в определенном смысле, - устало ответил маг. -
Какая разница?! Не придирайся к словам, уважаемый гражданин Махакана в отставке! Я
изможден, хочу спать, думаешь, было так просто заколдовать с полсотни тупоголовых
горожан? Лучше помолчи и послушай, пока меня не укачало и я не уснул!
Тихое поскрипывание деревянных колес и мерное покачивание кареты из стороны в
сторону убаюкивало не только мага. Пархавиэль, голова которого только что перестала
болеть, чувствовал, как слипались его распухшие веки и наливались свинцом конечности, но
гном стойко держался, не позволяя себе уснуть, пока маг не изложит план их дальнейших
совместных действий.
- Завтра ближе к вечеру прибудем на место, поселимся в какой-нибудь неприметной
гостинице, и я начну поиски...
- А я?! - встрял гном.
- Отсидишься несколько дней, а там видно будет. Шататься по улицам - только на
неприятности нарываться. Гномов в Филании не жалуют, а уж в Альмире, где и собралась
вся высокопоставленная кодла индорианских святош, тем более.
- Вроде бы и к тебе священники претензии имеют, - возразил Пархавиэль, вспомнив их
разговор в темнице. - Еще неизвестно, кому из нас первому стража пику к горлу приставит:
обычному гному или чародею, наведшему богомерзким колдовством порчу на целый город?
- Быстро учишься, молодец! - рассмеялся маг. - И где только слов таких нахватался:
"порча", "богомерзкий"?
- Дурацкое дело нехитрое, - отмахнулся сконфуженный Пархавиэль. - Пока в клетке
сидишь, и не такого услышишь, сколько уши ни затыкай!
- Так-то оно так, - произнес неожиданно ставший серьезным Мартин, - но только
мантию в любое время снять можно, а вот твою гномью натуру никакой одеждой не
прикроешь. К тому же у меня есть знакомства, а с ними нигде не пропадешь, даже в
Альмире.
- Мантия, снять мантию... - задумчиво забормотал гном, пытаясь уловить мгновенно
промелькнувшее в голове и вновь улетучившееся воспоминание.
- Ты о чем это?! - насторожился Мартин, нутром почувствовав, что тихое бормотание
гнома не просто несвязанное шевеление губами.
- Да так, ни о чем...
- Нет уж, давай выкладывай! - настоял маг.
- Твой балахон, я недавно видел человека в похожей одежде, но не помню, где и
когда... - признался Пархавиэль, стукнув ладонью себе по лбу. - Точно знаю, что видел,
но...
- Припомни! - то ли приказал, то ли настоятельно попросил маг. - Это может быть
очень, очень важно... для нас обоих.
Сколько гном ни силился, ни напрягал извилины, но его старания были напрасными.
Вскоре он сдался и, демонстрируя магу свое искреннее сожаление, развел руками.
- Ладно, оставим на потом. Можно было бы попробовать вытянуть из твоей
забывчивой башки воспоминания, прибегнув к помощи "богомерзкого" гипноза, но я
слишком устал, - подвел черту под разговором маг и, снова закрыв глаза, откинулся на
спинку сиденья.
- Кто бы еще тебе это позволил! - прошептал себе под нос обидевшийся Пархавиэль и
тоже попытался уснуть.
Карета быстро набирала ход, все сильнее и сильнее Раскачиваясь из стороны в сторону
и дребезжа расшатанными рессорами. Колеса пронзительно скрипели, наталкиваясь на кочки
и попадая в частые ямы на дороге. Однако кучер продолжал гнать лошадей, совершенно не
беспокоясь об удобствах пассажиров и игнорируя угрожающий треск хлипкой деревянной
конструкции. Когда экипаж подбросило на очередной кочке, Пархавиэль больно стукнулся
локтем и открыл глаза. Его ученый попутчик невозмутимо спал, прислонившись головой к
обитой мягкой кожей стенке. Ни дорожная тряска, ни нарастающий топот копыт не могли
нарушить по-детски безмятежного и крепкого сна Мартина.
Прежде чем растолкать отдыхавшего мага, Пархавиэль решил выяснить, что же
послужило причиной сумасшедшей скачки по ухабам и рытвинам. Он открыл дверцу кареты
и осторожно высунул наружу голову. Погони за экипажем, к счастью, не было, лесная дорога
была пуста, и только шум листвы раскачиваемых порывами ветра деревьев да топот конских
копыт нарушали девственную тишину вечернего ландшафта.
"Куда мы спешим? Еще ненароком колесо слетит", - удивлялся Пархавиэль, пытаясь
окликнуть возницу. Однако сгорбленный старик не слышал его и продолжал вовсю хлестать
взмыленных лошадей. Убедившись вскоре в бессмысленности затеи, гном решил пойти по
иному пути.
- Мартин, проснись! - затряс за плечо Пархавиэль громко храпевшего мага. -
Проснись, мужика на козлах остановить нужно, а то неровен час карета развалится! Да
проснись же ты!
Внезапно карету сильно тряхнуло вправо, и гном, не удержав равновесия, кубарем
откатился в противоположный угол. При резком толчке пальцы Пархавиэля машинально
вцепились в мантию мага, и спящий человек бессильно повалился на пол. Вопль ужаса
застрял где-то в горле гнома и не давал ему ни вскрикнуть, ни вздохнуть. Упав на пол, тело
Мартина рассыпалось на мелкие части, превратилось в прах.
- Плохая рыбка, далеко заплыла, пыталась спрятаться от дядюшки Омса! - раздался
откуда-то сверху знакомый Пархавиэлю голос. - Рыбка-глупышка будет наказана, дядюшка
Омс не любит беглецов...
Голос смолк, но в ту же секунду послышался оглушающий треск, а стенки кареты
прогнулись внутрь и сотряслись от мощного удара. "Колеса отлетели", - успел подумать
Пархавиэль еще до того, как повалился на спину и больно ударился затылком о край
сиденья.
Несмотря на потерю колес, карета продолжала быстро нестись вперед. Через пустой
проем отвалившейся левой дверцы Пархавиэль видел, как мимо с ошеломительной
скоростью проносились кусты, деревья и верстовые столбы. Тряска утихла, больше не было
слышно ни стука копыт, ни свиста кнута одержимого возницы. Превозмогая приступ рвоты и
боль в затылке, Пархавиэль поднялся на ноги и осторожно приблизился к зияющему
пролому, затем, крепко уцепившись правой рукой за спинку сиденья, высунулся наружу.
Лошадей не было, кучера тоже, но карета продолжала нестись, паря где-то в метре от земли
и быстро набирая скорость.
- Рыбка плохая, хотела от меня уплыть! - опять послышался сверху омерзительный
скрипучий голос.
Пархавиэль развернулся вполоборота, поднял голову и широко открыл от удивления
рот. На крыше кареты, скрестив волосатые ноги, гордо восседал грязный зловонный акхр в
красном колпаке. Он беззвучно причмокивал слюнявыми губами и стремительно размахивал
над головой рыжей лапищей, как будто подгоняя только ему видных лошадей.
- Ааааа, рыбка! - протянул мучитель первой категории, завидев высунувшуюся голову
гнома. - Высунулась из норки, малышка. А ну, обратно брысь!!! - произнес Омс Амбр
волшебное заклинание, видимо, для усиления эффекта которого смачно плюнул прямо в
раскрытый рот гнома.
От неожиданности и испуга Пархавиэль разжал руки и вывалился из мчавшейся
кареты, которая почему-то оказалась не у земли, а парила высоко в небесах. Шум ветра
разрывал барабанные перепонки, а сердце зажмурившегося от страха гнома замерло в груди,
готовое вмиг разлететься на тысячу мелких осколков.
- Ну, хватит блажить, припадочный! - внезапно раздался издалека сонный голос
Мартина, сопровождаемый весьма болезненным ударом в правое плечо каким-то тяжелым
предметом, похожим, по ощущению жертвы, на подкованный каблук.
Стальная набойка оставила на плече длинный кровоточащий след, но Пархавиэль даже
не ойкнул, не бросил мимолетного взгляда на свежую рану. Он молча сидел на полу,
уставившись в одну точку, и тяжело дышал. Его сознание пыталось вернуться из мира
кошмарных грез.
- Если ты и дальше будешь так орать, то перед сном придется затыкать тебе рот, -
продолжал возмущаться изможденный многодневным недосыпанием Мартин.
- Не кричи, - прошептал Пархавиэль, вытирая кровь с плеча. - За шумы извиняюсь,
конечно, но и ты хорош, из-за какого-то пустяка копытом как старый мерин бьешь...
- Пустяк, пустяк?! - не унимался маг. - За последние сутки я дважды чуть не оглох, и
все из-за кого... из-за недотепы-гнома, которому, видишь ли, снятся кошмарики!
- Да пошел ты... акхру под хвост! - проворчал Пархавиэль, обидевшись и
отвернувшись от мага.
- Ну вот, так всегда, - усмехнулся Мартин, которого почему-то развеселила
импульсивность и обидчивость гнома. - Сначала мучает меня храпом, потом орет во сне,
затем просыпается и, корча серьезную морду, учит жизни, а под конец, видимо, для особой
убедительности, решает сразить меня наповал видом обнаженных ягодичных мышц!
- Да что ты ко мне все цепляешься?! - возмутился Пархавиэль, вновь поворачиваясь к
ученому мужу лицом, - и что это за мышцы такие, созерцание которых тебя так возмущает?!
- Те самые, мой милый друг, на которых ты обычно сидишь, - пояснил Мартин, с
трудом сдерживаясь, чтобы не покатиться со смеху. - Обычно у людей не принято
показывать другим эту пикантную часть тела.
- А заставлять порядочных гномов выкидывать из окна единственную шмотку
принято?! - негодовал Пархавиэль. - Хоть бы тряпку какую взамен дал, скупердяй!
- Ну нет у меня гномьих тряпок! - неожиданно сорвался на крик Мартин. - Подожди
немного, скоро в придорожной гостинице заночуем, там что-нибудь подходящее раздобуду,
а пока, будь добр, не крутись и не ворчи попусту!
Пархавиэль не ответил, у него не было сил для бессмысленных споров и утомительных
пререканий. В тот миг ему было гораздо приятнее наблюдать за мелькающими за окном
пейзажами, чем спорить на такую туманную и непонятную для него тему, как человеческие
представления о приличиях.
Опытный караванщик, прошедший многие сотни верст подземных маршрутов, даже не
мог предположить, что бесцельное созерцание через окно мчавшейся кареты будет столь
увлекательным. Деревья, колодцы, узкие проселочные тропы, ведущие на большак, быстро
мелькали перед глазами, оставаясь навеки в памяти любознательного гнома.
Увлекшись наблюдением, Пархавиэль не заметил, как лошади замедлили ход.
Седобородый кучер трижды стукнул рукоятью кнута о крышу кареты, подавая хозяину знак,
что они благополучно добрались до таверны. Мартин тут же проснулся и, еще не успев как
следует протереть сонных глаз, принялся тщательно разглаживать складки помятой в дороге
мантии.
- Ну, филанийцы, ну, народец! - недовольно ворчал маг, безуспешно борясь с измятой
тканью и стряхивая с величественных одеяний дорожную пыль. - Каждый себя мыслителем
или пророком мнит, куда ни плюнь, в философа иль святошу попадешь, а дороги в порядок
привести не могут, лоботрясы! Ну, ты только посмотри, - возмущенно взмахнул
испачканными руками маг, - не мантия, а пыльный мешок какой-то, как будто не в карете
ехал, а верст сто верхом проскакал!
По мнению привычного к суровым походным условиям Пархавиэля, маг был
крикливым занудой, мнительным, вечно недовольным жизнью и любящим устраивать
скандалы по пустякам самодуром, но на этот раз гном вполне разделял негодование
попутчика. Дорога была действительно никудышной, поднятая копытами лошадей пыль
оседала на стенках кареты и забивалась сквозь узкие щели внутрь, оседая на дорогой
парчовой обивке и кожаных сиденьях. Глаза гнома всю дорогу слезились, кожа зудела, а
муки слизистой оболочки носа чуть не заставили Пархавиэля разразиться смачным чихом.
Однако боязнь навлечь на себя гнев чересчур привередливого и взбалмошного мага не
давала гному последовать позывам своего страдающего естества. За весь путь Пархавиэль не
только ни разу не чихнул, но даже не почесался.
Как только возница произнес заветное "тпрууу", а четверка лошадей послушно
остановилась, Пархавиэль быстро вскочил, распахнул дверцу и выпрыгнул наружу, стремясь
как можно скорее стряхнуть с себя едкую пыль и ощутить блаженство от обливания
холодной водой из колодца.
Мечте утомленного дорогой путника не было суждено сбыться. Уже почти коснувшись
босой ногой манящей зеленой травы, гном почувствовал, как его резко дернуло назад.
Мартин успел схватить его за лодыжку и, осыпая проклятиями врожденную гномью
суетливость и легкомыслие, втащил брыкающегося и упирающегося всеми свободными
конечностями Пархавиэля обратно в карету.
- Ты что творишь, дитя природы, на виселице болтаться захотел?! - накинулся маг на
озадаченного неожиданным поворотом событий Пархавиэля.
- А в чем, собственно, дело? - удивился гном, не понимая, какую же глупость он
умудрился совершить на этот раз.
- Да пойми же ты, горе подземельное, - уже не кричал, а едва слышно шептал
обессиленный плохой дорогой и постоянным противоборством с непоседливым гномом
Мартин, - мы не должны привлекать внимания окружающих. Чем ближе к столице, тем чаще
встречаются и гномы, и эльфы. Ходят слухи, что в самой Альмире даже пара-другая орков
обитает. Но все они живут по людским законам и соблюдают при-ли-чия, - произнес по
слогам Мартин, по-отечески снисходительно постукивая скрюченным указательным пальцем
по широкому гномьему лбу. - Они не бегают средь бела дня голышом и не кувыркаются, как
блохастые собаки в мокрой траве, по крайней мере прилюдно!
- Ну и что же мне теперь делать, до самой столицы в карете сидеть? Ты, значит, в
харчевне сытно жрать и сладко спать будешь, а мне тут куковать?! - возмутился Пархавиэль,
которого уже начинала бесить творившаяся вокруг него несправедливость.
- Потерпи чуток, сейчас что-нибудь придумаю, - обещал маг и, не обращая внимания
на вновь раскрывшего рот гнома, вышел из кареты.
Оставшись один на один с самим собой, Пархавиэль Удрученно вздохнул и прижался
горячей щекою к стеклу. Выбор был небольшим: коротать время в мучительных
самокопаниях или наблюдать за размеренной жизнью гостиничного двора. Без колебаний
Пархавиэль пошел по второму пути.
Гостиница выглядела намного престижнее и опрятнее, чем "Щит Индория", в поджоге
которого совершенно безосновательно обвинялся гном. К большому трехэтажному строению
примыкали две пристройки, а неподалеку виднелась еще парочка маленьких домиков,
предназначенных для отдыха прислуги заезжих господ. Все здания, включая конюшню и
скотный двор, были выкрашены в черно-белый цвет, а крыши покрыты одинаковой
ярко-зеленой округлой черепицей. Переливаясь под лучами заходящего солнца, крыши
причудливо блестели и напоминали гному чешуйчатые спины огромных ящериц, греющихся
под последними лучами уходящего дня.
Что и говорить, гостиничный двор был ухожен и никак не сочетался с невзрачным
видом пыльного, разбитого тракта. Он был сказочным островком порядка и красоты в море
запустения и хаоса, оазисом благополучия в пустыне разрухи. Сам двор и даже дорожки
между зданиями были выложены кирпичом, аккуратно стриженные газоны и два ровных
ряда высоких деревьев навевали томную сонливость и успокоение. Под ноги вальяжно
расхаживающих взад и вперед постояльцев не бросались бродящие без присмотра куры и
поросята, и перед парадным входом не было видно ни перепач
...Закладка в соц.сетях
