Жанр: Электронное издание
YUrin2
...кой управой. Будь осторожен, городские стражники и
окрестные ополченцы перепуганы, а это не к добру. Тот, кто в одиночку положил отряд
солдат, не должен тешить себя надеждой быть взятым живым!
Пархавиэль тяжело вздохнул и с досады больно прикусил язык. Идти в город было
самоубийством, но выхода другого не было. Он не мог бросить товарищей: ни тех, кого
пытали в тюрьме, ни тех, кто умирал в шахте от ран. Он должен был во что бы то ни стало
добраться до торговцев, должен был с их помощью спасти друзей.
Тем временем Тальберт справился с тугими ремнями кожанки и, быстро побросав в
походный мешок разбросанные по поляне пожитки, вскочил на коня.
- Возьми! - Наемник бросил к ногам Зингершульцо охотничий нож. - К сожалению,
больше ничем поделиться не могу. Будь осторожен и... прощай!
Тальберт развернул коня и уже отъехал на добрый десяток шагов, когда позади
раздался громкий крик гнома.
- Меня зовут Пархавиэль Зингершульцо, десятник Гильдии караванщиков Махакана!
- Будешь в Альмире, загляни в таверну "Попутного ветра!", спроси у хозяина про
охранника Юкера Алса. Золотых гор не обещаю, но чем смогу, помогу! - после недолгого
колебания прокричал в ответ Тальберт и, пришпорив коня, скрылся в чаще.
Пархавиэль задумчиво огляделся по сторонам. Впервые за все время странствий он
остался один, гол и беззащитен. Воткнув в пень бесполезный, похожий на игрушку
охотничий нож, гном тяжело вздохнул и отправился в путь.
Когда висишь над пропастью, то чувствуешь страх и ничего, кроме страха, не важно,
кричишь ли ты, судорожно болтая ногами в воздухе, или, стиснув зубы, собираешь остаток
сил, чтобы удержать порезанными в кровь пальцами выскальзывающую из рук тонкую нить
троса - последний рубеж между жизнью и смертью. И в том, и в другом случае твой мозг
бьется в агонии, пытаясь найти возможность спасти хрупкое тело, избежать
сокрушительного удара о земную твердь или острые камни ущелья.
Мортас был исключением из общего правила, образцом невозмутимости и
хладнокровия. Вися над крепостным рвом на высоте десяти - двенадцати метров, наемник
был спокоен, хотя внизу не только простиралась водная гладь, но и грозно торчали
деревянные колья, которыми предусмотрительные строители замка густо усеяли
искусственный водоем. Достаточно было допустить лишь одно неверное движение или
чуть-чуть ослабить хватку, как человек тут же свалился бы вниз, пронзив кольями грудь и
обагрив мутные воды собственной кровью.
Однако страхи и мысли о спасении не будоражили мозг авантюриста. В подобных
ситуациях он бывал уже не впервой и точно знал, что ему нужно делать и, самое главное,
когда. Убийцу волновало другое: он пытался понять, где же он допустил ошибку и почему
его обнаружила стража.
Было темно, отблески факелов в руках суетящихся на стене солдат не могли добраться
не только до поверхности воды, но даже до того места, где притаился ночной нарушитель.
Сколько охранники ни пытались разглядеть, что же творилось внизу, но факелы освещали
лишь верхнюю часть стены, последние пять-шесть метров, которые как раз Мортасу и
оставалось преодолеть. Судя по доносившимся обрывкам разговоров, часовые его не
заметили, но услышали подозрительный звук: или шум случайного падения камня, или
скрежет крепежного крюка, ерзающего по обветшалой, сыпучей кладке стены.
"Вот дурни! - удивлялся человеческой глупости Мортас, раскачиваясь из стороны в
сторону на тонкой плетеной веревке. - И почему стражники всегда действуют одинаково, так
глупо и предсказуемо? Как только шорох услышат, так сразу орать: "Тревога, нарушитель,
все ко мне, держи его!" Нет бы тихо позвать на подмогу и устроить непрошеному гостю
хорошенькую встречу наверху, подловив его в тот самый момент, когда он только покажется
в узком проеме между зубцов, когда будет растерян и беззащитен, как младенец. Взяли бы
меня тихо и спокойно, без криков и шума, так нет, непременно нужно орать во все горло,
побегать по стенам, побренчать латами и устроить такую иллюминацию, что ослепнуть
можно!"
Действия стражников были смешны и предсказуемы, как игра в карты с портовым
шулером. Крошечные светящиеся точки - огни факелов - растянулись вдоль стены, это
подоспевшая на подмогу часовым стража искала веревку, по которой карабкался на стену
убийца. "Как только найдут, так сразу же начнут швырять факелы вниз, пытаясь разглядеть,
кто же к ним в гости пожаловал. Ничего, конечно же, не увидят и будут со злости из
арбалетов палить, потом веревку обрежут", - просчитывал Мортас поэтапный алгоритм
действий обитателей замка при отражении ночных вторжений.
Флегматично наблюдая, как события разворачивались в точном соответствии с его
прогнозом, Мортас не терял времени даром. Он мог спокойно спуститься вниз, переплыть
через ров и скрыться в лесу, но не в его правилах было менять свои планы и, поджав хвост,
трусливо убегать прочь только из-за того, что противник оказался бдительным и смог
обнаружить его присутствие.
Прежде всего Мортас снял со спины походный мешок, а затем, крепко обвязав его
тонкие ремни вокруг троса, отстегнул плащ и закрепил его поверх мешка. Он успел вовремя.
Как только чучело было готово, над головой убийцы просвистел первый зажженный факел,
всего на долю секунды осветив плотно прижавшееся к манекену тело обманщика.
"Вот он, зараза, я видел его, он там, там!" - донеслись сверху радостные крики,
послужившие убийце сигналом к активным действиям. "Пора!" - решил Мортас, отпуская
правую руку, чтобы выхватить из-за пояса длинный узкий нож с изогнутой рукоятью. Как
только в воздухе раздалось повторное гудение падающих факелов и тьма чуть-чуть
рассеялась, Мортас отпустил левую руку и прыгнул на стену.
Наемник не зря упражнялся часами в лазанье по стволам деревьев и трухлявым стенам
деревенских амбаров. Он пролетел всего метра два вниз, как острие кинжала попало в узкую
щель между камнями кладки и немного затормозило падение тела. Пальцы левой руки тут же
нащупали замеченный им еще сверху выступающий край камня и вцепились в него мертвой
хваткой. Скрежеща зубами от напряжения, Мортас перенес вес тела на левую руку, повис на
ней, тем временем как кисть правой руки бойко ворочала кинжалом в щели, кроша яичный
раствор двухсот, а может быть, и трехсотлетней давности. Когда же нож погрузился в
углубление по самую рукоять, наемник обеими ногами оттолкнулся от стены и быстро
перехватил рукоять левой рукой. Как по мановению волшебной палочки, из-за пояса
появился второй кинжал, и кропотливая работа по разрушению кладки повторилась заново.
Вскоре стражники бросили вниз третий факел, и вслед ему тишину ночи пронзило
жужжание арбалетных болтов, один из которых все-таки угодил в раскачивающийся на
веревке мешок.
- Есть, попал, Фарел, я попал! - раздался сверху радостный крик молодого
стражника. - Тащи его наверх, тяни веревку, живее!
- Не-а, на всяк случай еще пару раз засадим, чтоб не дергался! - возразил более
опытный товарищ.
Решение стражников застало Мортаса врасплох. Он недооценил меткость охранников
замка, и теперь его хитрый план был на грани провала. Если веревку не обрежут, как он
рассчитывал, а, наоборот, поднимут, то все усилия были напрасны, и ему придется
спускаться вниз, притом на руках и под зловещий аккомпанемент стрел, болтов и
сыплющихся на голову камней.
Недолго думая, Мортас выхватил из ножен саблю, и как только очередной факел
полетел вниз, освещая веревку с раскачивающимся на ней мешком, изо всех сил метнул
оружие вверх в надежде перерезать тонкий канат поверх чучела. К сожалению, сабля
пролетела мимо, лишь слегка задев по плащу. Через несколько секунд внизу послышался
тихий плеск воды.
- Мик, ты ничего не слышал? Вроде бы шлепнулось что-то, - донеслось сверху. - Счас
узнаем, давай налегай!
Веревка быстро поползла вверх, а висевший на вбитых! между камней ножах Мортас
как можно плотнее прижался к стене.
- А, черт! - раздался разочарованный голос. - Видать, бандюга взаправду в воду
слетел. Вон только плащ и мешок его на канате болтается, зацепился случайно, не иначе!
- Ладно, пошли чуток погреемся, поутрянке мертвяка изо рва выловим, тогда и
доложим.
- Да уж, не стоит барона по всяким пустякам среди ночи беспокоить.
Свет факелов растворился в ночи, стражники пошли греться в ближайшую башню. Как
оказалось впоследствии, филанийский "чуток" затянулся до самого утра.
Кто полагается лишь на удачу и свою счастливую звезду, тот непременно становится
жертвой неблагоприятно сложившихся обстоятельств, случайно натолкнувшись на засаду
или угодив в хитро расставленную врагами ловушку. Именно поэтому Мортас всегда
готовился к ночным визитам тщательно, долго изучая местность и просчитывая запасные
варианты, прежде чем решиться сделать свой первый и единственный ход. Два дня он ходил
кругами вокруг замка барона Фьюго Онария, наблюдал за графиком смены гарнизонной
стражи, проверял глубину рва и прочие, казалось бы, несущественные мелочи, которые
порой играли решающую роль: могли спасти жизнь тому, кто их заметил, и, наоборот,
погубить того, кто ими пренебрег.
Место проникновения в замок было выбрано наемником не случайно. Здесь, со
стороны леса, ров подходил вплотную к крепостной стене, так что нижние камни, покрытые
зеленой плесенью, были мокрыми даже в самый солнечный день. При такой сырости
крепежный раствор между камнями должен был непременно потерять былую твердость, а
стену же, судя по всему, в последний раз ремонтировали очень давно, около семидесяти -
восьмидесяти лет назад.
Как обезьянка из бродячего цирка, Мортас попеременно висел то на одной, то на
другой руке, разминая онемевшие пальцы и суставы рук. Затем он крепко схватился обеими
руками за торчащие из стены рукояти кинжалов и одним рывком подтянулся вверх.
Извернув свое гибкое тело неимоверным образом, он подтянул ноги и оперся о рукояти
коленями. Только после этого пальцы ослабили хватку, а тело начало медленно вытягиваться
в струнку, плотно прижавшись к стене и стараясь найти наиболее устойчивое положение.
Мортас замер, несколько секунд он был абсолютно неподвижным, как будто мертвым,
пришпиленным к стене огромной невидимой булавкой. Потом... потом произошло
невероятное: мышцы рук и ног одновременно сократились, подбросив тело на целых
полметра вверх. Всего на долю секунды подлетев в воздух, Мортас ловко раздвинул ноги и
оперся носками сапог о торчащие из стены кинжалы. Тело резко изогнулось влево, затем
вправо, а цепкие пальцы быстро выхватили из-за голенищ еще пару ножей.
Минут десять ушло на долбление новых дыр и закрепление в них оружия, затем
наемник немного отдышался и, игнорируя неписаный закон цирковых эквилибристов,
повторно за один вечер совершил свой коронный номер "вертикальный прыжок".
К счастью, дальнейший подъем оказался простым. Пальцы нащупали несколько
выступающих наружу камней, и Мортас ловко вскарабкался по ним на стену. Рослая фигура
плавно и тихо проскользнула между крепостными зубцами и тут же прижалась к стене, став
абсолютно невидимой в полночном мраке, лишь слегка освещаемом тусклым светом из
бойниц.
Мышцы предательски ныли, а голова кружилась, напоминая неугомонному хозяину о
необходимости хотя бы краткой передышки перед тем, как приступить к самой сложной и
ответственной части плана. Именно от того, Удастся ли ему незаметно пробраться сначала в
замок, а затем и в спальню барона, зависел не только успех операции, но и его жизнь. Бежать
было некуда, путь к отступлению преграждала высокая крепостная стена, которую ему было
никогда не преодолеть без веревки, ставшей трофеем пьяной стражи.
Из находившейся в двадцати шагах слева башни доносились возбужденные голоса и
грохот о стол деревянных кружек. Охранники "грелись", позабыв об осторожности и о
соблюдении хотя бы относительной тишины. Мортас был уверен, что солдаты
пропьянствуют до утра. Действительно, чего им было бояться? Дежурный офицер находился
далеко, нес вахту у ворот замка, двух же нападений за ночь, как известно, не бывает, тем
более в мирное время, а не в суровую военную пору.
Радостная весть о гибели лазутчика мгновенно облетела караулы, и часовые, отложив в
сторону алебарды, отправились спать до пяти утра, когда на их место должна была заступить
дневная смена.
Два дня наблюдения за замком не пропали даром, Мортас узнал многое о привычках
караульных и об однообразном распорядке их размеренной жизни. Но этого было мало,
чертовски мало, чтобы решиться напасть, взяться за дело, почти обреченное на провал.
Именно поэтому ближе к полудню второго дня скитаний по окрестностям Мортас сделал
отчаянный шаг, открыто явился в замок под видом странствующего летописца Жака и
осмелился предложить свои скромные услуги именитому филанийскому вельможе.
К сожалению, план не удался, точнее, удался только наполовину. В жилые помещения
замка ученого-бродягу, конечно же, не пустили, но позволили полчаса побродить среди
хозяйственных построек внешнего двора, терпеливо ожидая, пока толстощекий слуга не
подбежит к нему на коротких кривых ножках и не сообщит об отказе сиятельного барона от
его услуг. Горсть медяков, небрежно брошенная на землю, и настоятельное требование
немедленно покинуть замок - вот и вся благодарность за нелегкий труд странствующего
летописца. Жак был крайне расстроен, а скрывающийся под его личиной наемник Мортас
почти ликовал. Теперь он знал всю до мельчайших деталей планировку внешнего двора:
расположение казарм и амбаров, конюшни и скотного двора. Это было много, но далеко не
все, чего он ожидал от визита. Расположение жилых помещений оставалось загадкой, а
счастливого случая, позволившего еще раз попасть в замок, пришлось бы ждать слишком
долго. Теша себя мыслью, что могло бы быть и хуже, Мортас решил не ждать
благосклонности судьбы и действовать наугад.
Стены были пусты. Шагах в сорока от укрытия Мортаса, как раз за башней, бойницы
которой были темны, находился маленький разводной мостик, ведущий с крепостной стены
на верхние ярусы замка. "Дотуда я доберусь минут за десять, еще пять, чтобы без шума
перебраться на другую сторону, - прикидывал в уме наемник, пока растирал уставшие
мышцы и при помощи простых упражнений приводил в порядок сбившееся дыхание. -
Примерно час уйдет на поиски спальни барона и столько же, чтобы выбраться из замка. Я
успею до утренней смены караулов, обязан успеть!"
Оконная рама тихо скрипнула, дернулась и открылась, поддавшись резкому толчку
извне. Ржавая защелка погнулась и вылетела из ушка, оставляя на деревянной створке
зазубренный след. Сначала из темноты ночи появилась порезанная оконным стеклом рука,
затем локоть, плечо, а уж потом, напоследок, внутрь просунулась и голова с густой копной
черно-белых волос.
Сыплющаяся буквально отовсюду известка не только перепачкала волосы Мортасу, она
щипала глаза, ноздри и не давала дышать. Даже во рту появился неприятный едкий привкус
вызывающий естественное желание откашляться и как следует промочить горло.
Борясь с зудом и мучаясь от приступа тошноты, Мортас огляделся по сторонам. В
келье было темно и смрадно, витавшие в воздухе густые винные пары свидетельствовали о
слабохарактерности жильца, не удержавшегося от соблазна опустошить на сон грядущий
несколько бутылок. Постепенно глаза привыкли к потемкам, царившим в тесной каменной
клетке, деликатно называемой комнатой для прислуги. Из мрака начали вырисовываться
очертания убогой обстановки: платяной шкаф с обшарпанными дверцами, маленький столик
у окна, пара стульев и старенькая кровать, на которой вразвалку, широко раскинув
массивные лапищи, спал глубоким сном пьяный хозяин.
Окно было слишком узким не только для карлика или гнома, но даже для в меру
упитанного кота. Пыжась изо всех сил и с трудом ворочая скрюченными конечностями,
Мортас протискивался внутрь, стараясь при этом не шуметь и не побить стоявшую на столе
посуду.
"Главное не застрять, главное не застрять!" - крутилась в голове страшная мысль, пока
не сменилась другой, более оптимистичной: "Интересно, кто напугается больше: жилец,
проснувшись утром в сильном похмелье и увидев у себя в окне торс человека, или стражник,
первым обнаруживший мою заднюю половину, болтающую ногами на высоте тринадцати -
пятнадцати метров над землей?"
Видимо, решив не подвергать смертельной опасности жизни двоих ни в чем не
повинных людей и избавить их от перспективы сердечного приступа, Мортас наконец-то
поднапрягся и просунул в окошко плечи. Вторая по ширине часть тела прошла сквозь проем
намного легче. К великому удивлению мученика, не загремела ни одна из стоявших на столе
бутылок, даже изогнутая неестественным образом трижды вокруг своей оси вилка и грязный,
затупленный нож не свалились на пол.
Мортас выпрямился в полный рост и, осторожно ступая с пятки на носок, начал
прокрадываться к двери. Владелец комнаты был явно поваром, о чем свидетельствовали
большой, натруженный годами на кухне живот, торчавший из-под задравшейся во сне
рубахи, и сальный поварской колпак, валявшийся под кроватью рядом с объемистыми
женскими аксессуарами. "Какие обстоятельства могли побудить даму оставить на поле
битвы столь пикантный трофей? - лукаво улыбаясь, подумал Мортас. - Срочный вызов к
хозяину или злость на мужчину, напившегося в стельку и заснувшего в самый неподходящий
момент?"
Как только наемник вышел из комнаты и попал в узкий, плохо освещенный коридор,
так тут же прогнал из головы шаловливые мысли и принялся составлять план дальнейших
действий. Опыт многочисленных посещений усадеб и замков в ночную пору подсказывал,
что комнаты поваров, прачек и прочих "дам с ведрами" редко находятся в одном крыле с
господскими апартаментами и обычно отделены от них приемными покоями, обеденным
залом и прочими парадными помещениями. Рядом с хозяином размещался лишь ближайший,
элитарный круг прислуги: одевалыцики-раздевалыцики, мойщики-купальщики, портной,
цирюльник и лакеи.
Рука по привычке скользнула за голенище, но пальцы наткнулись на пустоту, арсенал
был полностью исчерпан. Тяжело вздохнув, Мортас вытащил из-за пазухи небольшой
продолговатый предмет, аккуратно завернутый в серую старую тряпку. Внезапно
нахлынувшие воспоминания согрели теплом сердце солдата удачи и заставили его с головой
окунуться в мир прошлой, уже почти забытой жизни. "Хватит, сейчас не время, нельзя
расслабляться!" - отдал холодный рассудок жестокий приказ, и очнувшийся от оцепенения
наемник быстро развернул старую тряпку.
Загадочным предметом оказался короткий эльфийский кинжал в ножнах из черного
бархата, прошитого по краям золотыми нитями. Рука легла на рукоять, слегка потянула
вверх, и кинжал послушно выскользнул из ножен. Его лезвие было коротким и очень тонким,
от самого острия до рукояти зигзагами шли серебряные прожилки. "Глупые, наивные
эльфы, - с сочувствием в голосе прошептал Мортас, оглаживая рукой гладкое лезвие, -
думали, что такие вот никчемные куски металла могли защитить их от злых духов и
проклятий маркенских магов".
Кинжал был чисто декоративным, или, как ошибочно полагали эльфы, магическим
оружием. Даже при самом удачном ударе в корпус противника наносимый узким, ломким
лезвием урон заставил бы врага лишь ойкнуть и поморщиться, как от неожиданного укола
портняжной булавкой. Существенное повреждение оружие могло нанести лишь при точном
попадании в сонную артерию или неприкрытое забралом лицо. Несмотря на полную
непрактичность и бесполезность предмета, Мортас постоянно носил его с собой, берег как
талисман, как память о близком друге, погибшем за многие сотни верст от филанийской
границы.
Бережно охватив ладонью узкую рукоять, рассчитанную явно на маленькую женскую
руку, наемник продолжил путь. Его ноги тихо ступали по каменным плитам пола, а глаза
начинали слезиться от постоянного напряжения. Мортас шел осторожно, пристально
всматриваясь в темноту, прежде чем сделать очередной шаг. Он боялся ненароком наступить
на хвост одной из беспорядочно снующих по коридору крыс или случайно споткнуться о
забытую на полу корзинку с бельем.
Было тихо, из-за запертых изнутри дверей не доносилось не звука. Прислуга крепко
спала, досматривала последние сны перед началом нового трудового дня, полного
бессмысленной суеты, криков и тумаков. Минут через десять Мортас выбрался на
маленькую лестничную площадку, единственное освещенное место на верхнем ярусе.
Бесшумно двигаясь по каменным ступеням винтовой лестницы, наемник пробирался вниз,
полагаясь теперь уже не на порядком уставшее зрение, а на свой от природы чуткий слух,
способный уловить малейший звук, любое незначительное колебание воздуха, будь то скрип
половицы в дальнем конце коридора, легкое покашливание во сне обитателей замка или
тяжелое дыхание закованного в латы стражника.
Блуждать пришлось долго. На каждом ярусе он наталкивался на похожие друг на друга
узкие коридоры, подсобные помещения и каморки прислуги, наглухо закрытые изнутри
дубовыми засовами. Лишь пробродив около часа по бесконечным лабиринтам замка, Мортас
наконец-то наткнулся на странную, выкрашенную в ярко-красный цвет дверь с загадочным
рисунком. В центре была изображена чаша, обведенная золотым кругом, а вытянутые
конусы равной длины, находившиеся сверху, снизу и по обеим сторонам от сосуда,
складывались в причудливую четырехконечную звезду.
Такого необычного знака Мортасу еще не приходилось видеть, хотя он мог поклясться,
что знал все геральдические изыски филанийских дворян и даже альмирских купцов,
считавших себя настолько уважаемыми и именитыми, что вывешивали над лавками и
домами свои собственные гербы. Потуги торгового люда приравнять себя к знати были
настолько забавны и смешны, что их даже не пресекали власти, а лишь высмеивали на балах
и прочих великосветских собраниях. Ну разве можно было удержаться со смеху при виде
герба с изображением двух скрещенных вилок на грязной тарелке или виноградной лозы,
изящно оплетающей бочонок?
Как ни странно, дверь оказалась не запертой. За ней находилась огромная тронная зала
с высокими сводами и массивными квадратными колоннами. "Я, кажется, на правильном
пути, - подумал Мортас, осторожно переступив через высокий порог. - Вон та дверь за
троном наверняка ведет в покои хозяина: в кабинет, библиотеку, спальню или иное
помещение, предназначенное только для сиятельного барона".
Не прошел Мортас и пары шагов, как его охватило тревожное предчувствие. Что-то в
зале было не так, что-то настораживало и пугало. Отблески нескольких дюжин факелов
плясали по зале, освещая огромные красно-черные гобелены, развешенные по стенам
вперемежку с родовыми портретами. Трон был обычным, даже чересчур простым и
невзрачным. Один из самых богатых и влиятельных людей в Филании, барон Фьюго Онарий
был явно не амбициозен и не пытался пустить золотую пыль в глаза аристократического
окружения. В других замках и поместьях Мортас видывал убранства и получше, но никогда
не видел, чтобы вокруг трона правильным полукругом стояла целая дюжина мягких
кожаных кресел. Присутствие комфортной мебели в корне нарушало строгие правила
этикета, поскольку сидеть в присутствии хозяина замка могли лишь жена и далеко не все из
ближайших родственников. Даже дети вельможи согласно филанийскому обычаю должны
были стоять возле трона, покорно опустив голову и не смея смотреть в глаза отцу.
Мортас был озадачен; удивление и непонимание тут же отразились на его красивом
лице. Насколько ему было известно, барон Онарий чтил обычаи, а жены и близких родных у
него уже давно не было. Решив как-нибудь на досуге, за кружкой холодного, крепкого пива,
поломать голову над этой загадкой, наемник уверенной поступью направился к двери за
троном. Неожиданно он застыл на месте, повернул голову и начал внимательно
вслушиваться в тишину. Всего мгновение назад ему показалось, что где-то там, вдали за
колоннами, раздались тихие шаги, столь же бесшумные и осторожные, как крадущаяся
поступь готовящегося кинуться в погоню за ланью тигра.
Ладонь наемника еще крепче сжала рукоять крохотного кинжала. Тело напряглось,
готовое в любой миг отскочить в сторону и перегруппироваться для отражения атаки.
Секунды напряженного ожидания слились в минуты, таинственный звук так и не
повторился, хотя Мортас никогда не страдал слуховыми галлюцинациями и не был
мнительным. Он мог поклясться, что слышал шаги, и не хотел успокаивать себя глупой
отговоркой "показалось".
"Теперь понятно, почему двери комнат были заперты изнутри, притом не на обычные
защелки, а на крепкие дубовые засовы, и почему внутри замка нет ни одного стражника, хотя
снаружи дежурят усиленные караулы, - облегченно вздохнул Мортас, которому наконец-то
удалось найти разумное объяснение странностям ночной жизни замка. - Старичок барон
решил идти в ногу со временем и отдать дань уважения последним веяниям придворной
моды. Вместо постоянно засыпающих на постах стражников он просто выпускает на ночь
диких зверушек немного погулять среди пустых залов. Ну что ж, хитро, надежно,
экономично, хотя есть и недостатки..."
Мортас рассмеялся, его разыгравшееся воображение представило красочную картину
утреннего загона львов и гепардов по клеткам. "Несчастная прислуга делится на две группы:
одни ловят зверей, а другие, вооружившись лопатами и мешками, бродят по залам и
лестницам в поисках "горячих" следов присутствия хищников, - веселился наемник, снимая
самым естественным образом накопившееся за долгую ночь нервное напряжение. -
Интересно, а как называется должность тех мужиков, что с лопатами: подбиралыцики или
ищущие?"
Неизвестно, как далеко зашел бы Мортас в своих бурных фантазиях, если бы внезапно
не раздался пронзительный свист и сильный удар не обрушился бы на плечи застигнутого
врасплох наемника. Невидимая угроза таилась не за колоннами, а под высокими сводами
замка. Как только Мортас расслабился и собирался продолжить путь к уже близкой цели, от
потолка отделилась фигура рослого человека в черном плаще и с восьмиметровой высоты
обрушилась точно на спину жертве. Крепко прижатый к полу телом п
...Закладка в соц.сетях
