Жанр: Электронное издание
Tyrin-05
...детектор, который вы возьмете с
собой. Вы должны научиться правильно его включать.
Хрящ бросил на Кирилла еще один испепеляющий взгляд, после чего все трое покинули
комнату. Робот так и остался плодить и размазывать свои антисептические кучки.
В стендовом зале обоим уже приходилось бывать - здесь проводились инструктажи. В
длинном овальном помещении почти не было никаких приборов, зато имелась масса разных
кронштейнов, разъемов, проводов и станин, куда любые приборы можно было легко
подключить.
В центре зала стоял широкий стол, и сейчас на нем была разложена вся аппаратура и
техника, которую ребята должны были взять с собой на Землю. Здесь же, прямо на столе,
устроилась Машка.
- Привет! - Она помахала ребятам рукой. - Мы сегодня летим домой.
- Ура, - буркнул Хрящ. Спартак был деловит и напорист.
- Я обещал, что мы по возможности упростим вашу миссию и сделаем ее максимально
безопасной, - сказал он. - Этот детектор в срочном порядке изготовили наши специалисты.
Он поможет вам решить проблему с андроидами до того, как вы прикоснетесь к капсуле.
Спартак обошел вокруг стола и зачем-то сдвинул в кучу несколько коробок из темного
пластика, затем отодвинул их прочь.
- Раньше с помощью подобного устройства бионетиков можно было деактивировать за
одну-две минуты. Сейчас многое изменилось. Сейчас они действуют по полноценной
оборонительной программе, для них это равносильно активным боевым действиям. Диапазон
их радиообмена меняется каждые четыре секунды.
Кирилл искоса взглянул на приятеля и убедился, что тот кивает с весьма серьезным
видом.
- Детектор будет сканировать все диапазоны, пока не вычислит закономерность их
чередования. После этого алгоритм будет аннулирован, просто стерт. Бионетики остановятся и
перестанут выполнять команды. Но, хочу предупредить, перехват их частоты может занять
время. Возможно даже, несколько дней.
- И что нам с ним делать? - спросил Кирилл, кивнув на детектор. - Носить с собой и
ручки подкручивать?
- Вам нужно только установить его. Желательно где-нибудь на высоте. И конечно, чтобы
он не попался на глаза посторонним.
- На колокольне, - сказала Машка. - Я уже придумала. На кладбище есть старая
церковь, там никого не бывает.
- Решайте сами, - кивнул Спартак. - После нейтрализации бионетиков прибор
самоуничтожится. ecли все пройдет удачно, то и бионетики тоже самоуничтожатся. Говорю это,
чтобы вы не удивлялись и не пытались выяснить, куда они исчезли.
- Больно надо... - тихонько обронил Хрящ.
- Теперь - что касается капсулы, - продолжил Спартак. - Мы практически
расшифровали обрывки сигналов. Электроника, энергосистема - все к настоящему времени
восстановлено на семьдесят два процента. Думаю, капсула почти готова к самоэвакуации.
- Кажется, халява, - шепнул Хрящ. - Все само сделается.
Но Спартак эти надежды тут же развеял.
- Скорее всего при аварии сорвана внешняя антенна, - он взял со стола молочно-белый
диск размером с хорошее блюдо. - Вот эта антенна. Устанавливается очень просто, надо лишь
уложить ее в гнездо, и она сама отцентрируется. Разумеется, это сделать некому, кроме вас.
Спартак многозначительно посмотрел на ребят, и те, как по команде, закивали.
- Как видите, все довольно просто. Но я еще не сказал главного. По сигналу мы
определили приблизительное местонахождение капсулы - с точностью до километра. - В
этот момент налился светом экран на стене. - Это топографическая схема, предполагаемый
участок обведен окружностью. Есть еще увеличенный снимок...
Ребята приникли к экрану, разглядывая вид с космической орбиты на родной город.
- Окраины, - сказал Кирилл. - Вот огороды, дорога объездная, кладбище. И пруд. А
если эта штука в пруду?
- Сомневаюсь, - покачал головой Спартак. - Думаю, бионетики позаботились о ней.
Скорее всего капсула хорошо спрятана. Но по приборам вам нетрудно будет ее найти. И
желательно заняться этим сразу после посадки.
- Но мы садимся ночью, - напомнила Машка. - И нам потребуется сначала выяснить,
что творится в городе.
- Хорошо, дождитесь утра, - пожал плечами Спартак. - Только не забывайте, что
здесь сотни людей ждут результата. И среди них Ираида - ребенок, потерявший отца. Что
еще? Рациями пользуйтесь поменьше. В остальном советую быть решительнее. При малейшей
опасности вас подберет эвакуатор.
- И куда? - спросил Хрящ. - Опять к вам?
- Ну да, - нерешительно кивнул Спартак. - Сначала к нам.
- А потом?
- Мы о вас позаботимся, - сухо ответил офицер и посмотрел на часы. - Сейчас кратко
повторим все инструкции и начнем готовиться к отправке.
Уже перед посадкой в капсулу Хрящ отвел Кирилла в сторонку и тихо проговорил:
- А чего ж про зарплату не спросил?
- Да не знаю... - смутился Кирилл. - Как-то случая не было. А ты?
- У меня тоже случая не было. Может, сами догадаются?
- Ага, жди! Дураки мы с тобой набитые - вот мы кто.
Никогда Кириллу не было столь стыдно за приятеля, чем в те минуты, когда
капсула-эвакуатор зарывалась в атмосферу. Удовольствие, конечно, ниже среднего, когда
тяжелая железная коробка трясется и громыхает как жестянка. Но зачем же так материться при
Машке?
Конечно, перед стартом Хрящ держался бодрячком. Его, как и остальных, одели в
десантный шлем и панцирь, обвешали всевозможными приспособлениями, и он вышагивал,
словно петух, страшно довольный собой. Зато потом показал свое истинное лицо...
Впрочем, когда началось свободное падение, Кирилл и сам готов был заорать от страха.
Но Машка молчала - молчал и он.
В километре от земли падение начало замедляться, всех вдавило в кресла. Вернее, это
были не кресла, а лежачие углубления в полу. В них удобно умещались все части тела, и
казалось, что плывешь, а не лежишь.
Никто не заметил касания с землей, это был самый тихий и плавный этап посадки. Просто
в какой-то момент Машка сказала, что можно вылезать, после чего открылся торцевой люк.
Снаружи царила беспокойная ветреная ночь. Капсула опустилась на краю леса. Было
слышно, как гудят кроны сосен, свистит ветер и ломаются иногда сухие ветки.
Хрящ на четвереньках выбрался наружу и упал в мокрую траву, отшвырнув шлем.
- Приехали, блин... - простонал он. - Не бывать мне космонавтом.
Кирилл не стал валяться в траве, он торопливо отбежал подальше и спрятался за толстым
деревом. После тряски, перегрузок и волнения организм бунтовал.
Когда он вернулся, Машка стояла, прислонившись к шершавому стволу сосны, и смотрела
вдаль. Туда, где лениво перемигивались редкие огни города. Почему-то казалось, что здесь
прошла вечность, и все постарело - дома, люди.
- В город нельзя, - сказала Машка, хотя все об этом догадывались. - Поставим
палатку или будем ночевать в капсуле?
-А как лучше?
- В палатке удобней, но в капсуле безопаснее.
- Честно говоря, меня в сон не особо тянет, - признался Кирилл. - Сейчас не до
спанья.
- Это правда, - тихо ответила Машка, прислушиваясь к тревожному шуму леса.
- Я все-таки схожу в город, - объявил вдруг Кирилл. - Ненадолго. Мне надо к своим
зайти.
- Кирилл, не ходи, - встревожилась Машка. - Откуда нам знать, что сейчас там
творится?
- Вот и узнаю, - сказал Кирилл, снимая жилет. - Не бойся, я потихоньку. Мне
обязательно нужно.
- А если поймают?
- Вытащите, - пожал плечами Кирилл.
- Может, мы тебя проводим, - предложила Машка, уже почти соглашаясь.
- Вот втроем нас точно засекут и цапнут. А один я мухой проскочу, никто и не услышит.
- А нам чего тут делать? - подал голос Хрящ. Он Уже пришел в себя и теперь пыхтел
возле люка, вытаскивая ящик с оружием и оборудованием. - Может, мы пока на колокольню
сходим? Поставим прибор, пока никто не видит, а?
- Можно, - с осторожностью согласилась Машка.
- Справитесь без меня? - спросил Кирилл. Хрящ в ответ только фыркнул. Потом
подошел и сунул ему в руку рацию - округлую коробочку на пружинистом ободке, который
удобно закреплялся на шее или на голове.
- Вот возьми. Будет очень страшно - меня позовешь.
- Да, - согласилась Машка. - И пульт эвакуатора возьми.
Кирилл взвесил на руке оба прибора, потом покачал головой.
- Нет, ребята, ничего я брать не буду. Если с этими погремушками поймают - тогда
точно не отмажусь. А так - пусть ловят, сколько хотят. С меня взять нечего.
Он скрылся в темноте. Предстояло пересечь широкий луг, лежащий между лесом и
городом. Здесь все было истоптано коровами, исчерчено следами машин и тракторов. На
открытом пространстве Кирилл почувствовал себя неуверенно. Он бежал, словно летел в
пустоте. И все, что существовало в мире - это огни впереди и шум собственных шагов.
С первого взгляда город показался привычно пустым. Стоял третий час ночи, в это время
жизнь в Зарыбинске совершенно замирала. Редко кто проходил по темным улицам,
сопровождаемый лаем собак.
Кирилл крался осторожно, держась вплотную к заборам, поэтому успел вовремя заметить
патруль. Трое солдат шли по середине улицы, зевая и роняя сигаретные искры. Кирилл был
настороже, но в панику и излишнюю боязливость не впадал. Солдаты не знали тех потайных
тропок, дырявых заборов и густых зарослей, среди которых вырос Кирилл. Он знал, как ему
стать невидимым в своем городе.
В родительском доме окна были темными. Кирилл подошел со стороны сада.
Забеспокоился, зарычал Черныш, но тут же утих, признав своего. Кирилл затаился под окнами,
прислушиваясь. Возле дома могла быть засада. Или даже в доме.
Тихонько свистнув, Кирилл подозвал собаку.
- Голос! - прошептал он и щелкнул пальцами.
Черныш тихо заворчал, дивясь странной прихоти хозяина.
- Ну? Голос!
Собака начала лаять - сначала неуверенно, потом все громче и чаще. Звякнул шпингалет,
на крыльце показалась мать, придерживая рукой халат.
- Кто там? - с тревогой спросила она.
- Ма, это я! - громко прошептал Кирилл. - Дома тихо? Нету никого?
Через секунду мать уже изо всех сил обнимала его и мочила щеку слезами.
- Сынок... а я думаю, куда ты подевался?.. - всхлипывала она. - Солдаты за тобой
приходили. По пять раз на день спрашивали, где ты. А я подумала, случилось чего-то...
- Ничего не случилось. Ерунда все, потом расскажу.
- Ну скажи... скажи, что натворил? Я - мать, я пойму. Я от тюрьмы тебя спрячу.
- Да какая тюрьма! - почти разозлился Кирилл. - Запомни: ничего плохого я не делал.
Подставили меня - вот что!
- А я гляжу, - продолжала плакать мать, - и денег нет в шкафу. Пропал, думаю,
убежал совсем. Кирилл похолодел.
- Ты... смотрела? Ты уже знаешь, что денег нет?
- Да бес с ними, с деньгами, - отмахнулась мать. - Обойдемся, новых заработаем. Ну
пойдем. Пойдем в дом, накормлю.
- Не, мам, в дом не пойду. Некогда. Я так зашел.
- Как это - так? - всплеснула руками мать. - Да куда я тебя теперь отпущу?
- Не могу, честное слово. Слышь, ма, я еще побуду некоторое время... кое-где. Недалеко
тут. Так надо. Дела у меня. Ты, главное, ничего не бойся и никого не слушай.
- Я с ума сойду.
- Да брось... Не говори никому, что я приходил. Отцу, может, только. Главное, я живой,
здоровый, и... И все будет хорошо. А сейчас побегу, меня Машка ждет.
- Ты с Машей? - как и следовало ожидать, имя Машки подействовало лучше
валерьянки. Мать сразу стала спокойней.
- Ага, с Машкой, - подтвердил Кирилл. - Я присмотреть за ней должен. Что б не
обидел никто, понимаешь?
Мать лишь сокрушенно покачала головой.
- Возьми хоть покушать, - сказала она. - Я сала достану, яичек отварю. И курточку
какую-нибудь- ночь-то холодная.
- Да нет, не надо ничего. Ну, свитер принеси только. И еще сигарет - возьми там у бати.
Мать не хотела его отпускать и пришлось вырываться чуть ли не силой. Она все же
окликнула вдогонку:
- Кирюша! Скажи честно: не убил, не ограбил?
- Нет, - помотал головой Кирилл. - Честное слово. Когда он вернулся на опушку к
капсуле, там еще никого не было. Машка с Хрящем появились только через полчаса.
- Ну как, поставили? - поинтересовался Кирилл.
- Ага, работает, - ответил Хрящ, разгоряченный после ночного рейда на кладбище.
- И еще, - добавила Машка. - Мы, кажется, нашли капсулу.
Зарыбинцы уже привыкли к постоянному присутствию военных на улицах и не обращали
на это особого внимания. Старый алкоголик Мендельсон даже извлек из подобного положения
выгоду: частенько, нацепив на рубашку полдюжины значков и медалек победителей каких-то
соревнований и участников различных конференций, он останавливался перед патрулем и
жалобно говорил:
- Братишки! Солдатики! Не пожалейте рубля для ветерана...
Бывало, ему везло. Но одного не могли горожане добиться от бойцов: точного ответа на
вопрос, зачем те вошли в город. Пятнистые "стрепеты" крепко держали язык за зубами, и
городу оставалось только питаться причудливыми слухами.
Пасмурным утром, вскоре после заварухи у дома Машки Дерезуевой, размеренные будни
местной молодежи прервало одно небольшое, но своеобразное событие. Накануне ночью Коля
Веточкин, сорокалетний грузчик с лесоторговой базы, напился вусмерть и уснул с
расстегнутыми настежь штанами прямо под памятником героям-трактористам.
К памятнику тут же потянулись большие и малые группы зрителей - как вполне
взрослые парни, так и юные школьники. Да и школьницы тоже заходили. Все с интересом
разглядывали то, что вывалилось из ширинки Коли Веточкина, бурно обсуждая и комментируя
ситуацию. И еще ждали, когда тот проснется и какая у него при этом будет физиономия.
Вызывать милицию никто, понятное дело, не торопился.
Наконец кто-то из сердобольных мужиков сочувственно вздохнул.
- У него брат тут рядом работает, Санька. Надо б сказать...
Побежали за братом Санькой в столовую, где тот числился разнорабочим. Брат явился
почти немедленно, вытирая руки о жирный заляпанный фартук. И с неожиданным злорадством
расхохотался:
- А-а, попался! Теперь я тоже ему так сделаю.
- Что ты ему сделаешь? - удивились мужики.
- Не знаю... Как он мне сделал. Я раз тоже уснул в -гараже, так он мне штаны и рубаху
скобами к полу прибил. Мне на работу вставать - а не могу. Думал, парализовало, чуть с ума
не сошел. Щас я ему тоже сделаю...
Санька куда-то убежал. Было пасмурно, по небу плелись рваные серые облака. Зрители
покуривали, с нетерпением ожидая продолжения семейной драмы.
Санька вернулся, прижимая к фартуку целый кулек осклизлых мясных отходов.
- Щас, щас... - пообещал он, склоняясь над телом брата. - Вот тебе, Коляха! Получи,
братишка!
К восторгу и удивлению публики он аккуратно пересыпал содержимое кулька прямо в
штаны Коли Веточкина, безмятежно спящего под сенью гипсовых героев-трактористов.
- На тебе, дорогой! - прошипел он и застегнул брату ширинку.
- Хыть у одного совесть!. - сварливо бросила проходящая мимо женщина. - Хыть
один додумался страмоту человеку спрятать.
- Ну чего... - пробормотал Санька, отходя назад и прячась за спинами зрителей. -
Пускай просыпается. Поглядим на него, умника...
Но Коля Веточкин не просыпался, лишь сучил ногами, которым стало мокро и неудобно.
- Алле, пацаны! - призвал Санька. - Есть рогатка? Будите его на хрен! Прямо в
задницу садите.
Рогатка нашлась. Какой-то второклассник тщательно выбирал гнутик, прежде чем сделать
выстрел. При общем дефиците цветных металлов алюминиевые гну-тики для рогатки ценились
в городке не меньше, чем патроны для "кольта" на Диком Западе.
После первого выстрела Коля лишь взбрыкнул ногами. После второго зашевелился всем
телом и вдруг замер. Медленно поднял голову, посмотрел непонимающим взглядом по
сторонам. Затем сунул руку в штаны и тут же вскочил.
- А-а-а! - вырвалось у него. - Врача! "Скорую"! Его шатало, лицо было испуганным и
растерянным. Говяжьи обрезки вываливались через штанину на ботинок.
- "Скорую"! - хрипло взывал он, не понимая, зачем вокруг так много людей и почему
они корчатся от смеха.
В этот момент из дальнего угла сквера появился Дрын, сопровождаемый двумя
приятелями. Навстречуему тут же выскочил из толпы маленький Бивень.
- Ну, Дрын, ты такой концерт пропустил! - воскликнул он, исступленно затягиваясь
"Примой". - Иди скорей, еще не кончилось.
- Обойдусь без концертов, - бросил Дрын, искоса поглядев на ошалевшего Колю,
который метался между забором и кустами и блажил, словно умалишенный. - Мне ты нужен.
Что ты там про Паклю говорил?
- А-а, - понимающе кивнул Бивень и тут же стал серьезным. - Точно, видал я Паклю.
- И что, в натуре, прячется?
- Ага, - Бивень обкусил болячку на кулаке и кивнул в неопределенном направлении. -
За кладбищем на старой фабрике. И никаких с ним амбалов нет. Я их не видел, хоть долго
смотрел.
- Хе... - Дрын ухмыльнулся, блеснув большими зубами. - Значит, довыпендривался,
хорек вонючий. А чего сразу не сказал?
- А ты чего хотел-то? - спросил в свою очередь Бивень, хотя и сам обо всем
догадывался.
- А хлебало ему расковырять я хотел, - охотно ответил Дрын. - Сам не знаешь, что
ли?
- Так и я пойду! - воскликнул Бивень.
- Все пойдем, - многозначительно пообещал Дрын. - А Поршня ты с ним не видел?
- Нет, никого больше не видел. Один он там. Когда пойдем?
- Скоро. Пацанов соберем и пойдем. Только надо бы сначала... Короче, воздух там
сначала надо понюхать. Сходить тихонько, поглядеть... Чтобы все без накладок.
- А-а... ну сходим, поглядим. Когда? Давай сейчас.
- А концерт досматривать не будешь?
Бивень обернулся на Колю Веточкина. Тот уже расстегнул штаны и горстями высыпал из
них кровавую говяжыо мешанину, время от времени вскрикивая от ужаса.
- Да ладно, - махнул рукой Бивень. - Уже досмотрел. Пошли на фабрику.
В живодерку Поршень спускался в отличном настроении. Однако стоило ему лишь раз
вдохнуть тошнотворные запахи подземелья, настроение скисло. Он зашел в "кабинетик" и
застал Паклю лежащим на диване в хмельной полудреме.
- Собирайся, поехали, - сказал Поршень, стараясь, пореже дышать.
- Куда поехали? - выдавил из себя Пакля. Его взгляд был заторможенным и мутным,
хотя иногда в этой мути мелькали живые полубезумные искорки.
- Поехали, говорю. Я ж обещал - шашлыки, природа... Шевелись скорее, люди ждут.
Пакля присел на диване, потряс головой. Поршень смотрел на него, пытаясь скрыть
брезгливость. Приятель напоминал старого, больного и завшивленного кота.
- Какие еще люди?.. - спросил Пакля. - Пельмень, что ли?
- И Пельмень. И еще кое-кто. Должны ведь мы нормальных ребят под собой собрать?
- Какие еще ребята... - тихо пробормотал Пакля, вставляя ноги в кроссовки и
засовывая в сумку шлем, с которым в любом состоянии не расставался.
Они вышли на воздух, там у Пакли начала проясняться голова. Он расстегнул рубашку,
проветривая давно не мытое тело. Дул прохладный ветерок, солнце время от времени
высовывалось из-за серых облаков.
- Хорошо... - вздохнул Пакля, расчесывая бока. И вдруг удивленно присвистнул. - А
это что такое?
Возле стены фабрики стоял, поблескивая недавно мытыми стеклами, небольшой серый
джип. Старенький, угловатый, с неудобным "правым" рулем, но все-таки джип.
- Что это?! - еще раз воскликнул Пакля.
- А это... вот... - повел плечами Поршень - На нем поедем. Джип "Сузуки".
Пакля еще раз присвистнул и обошел машину кругом, тронул капот, крылья, ручки на
дверях. От джипа шел волнующий бензиновый дух.
- Чей это?
- Мой, - скромно ответил Поршень.
- Твой? - проговорил Пакля с каким-то странным выражением. - Твой, значит, да?
- Ну да, нужна ведь машина-то...
- Машина нужна... - у Пакли неожиданно затряслись губы. И вдруг он перешел на
истерический крик: - А где мой джип?! Говори, козел! Почему здесь не стоит мой джип?
Поршень, не ожидавший такой реакции, даже попятился.
- Тихо, тихо, - испуганно заговорил он. - Будет тебе джип. Хочешь - забирай этот.
Только куда поедешь-то? До первого поста?
Пакля уже сбросил напряжение, хотя губы еще продолжали трястись.
- Я поведу, - произнес он таким решительным голосом, словно от этого многое
зависело. - Говори, куда ехать.
Джип тарахтел и трясся, как трактор, но с места брал резво. Поршень со смешанными
чувствами поглядывал, как Пакля ерзает по сиденью. Он словно боялся, что какая-нибудь
зараза переползет с мятых заляпанных штанов приятеля на обивку.
- Так чего там у тебя за ребята?
- Нормальные пацаны, на Узловой познакомились, в кабаке. Двое с Шишорева, один с
Мехстанции. Ломовые мужики. С нами теперь работать будут. Они уже на месте - костерчик
разводят и все такое...
Пакля неопределенно хмыкнул. Поршень поспешил развеять его сомнения.
- Я им сказал, что ты у нас - бугор. Сказал, что ты в розыске и пока прячешься.
Ничего такого Поршень, естественно, не говорил.
Он бы просто постеснялся предъявить кому-то замызганного вонючего Паклю и назвать
его своим бугром.
Умер бы со стыда.
В уютной ложбинке у ручья, впадающего в Подгорку, поднимался дымок. Аппетитно
пахло жареным мясом и свежими огурцами. Пакля увидел троих незнакомых парней и
Пельменя. Последний сидел, отсвечивая лысиной, чуть поодаль с лицом, как всегда,
испуганным и настороженным. Впрочем, Пакля все равно был жутко рад его видеть.
- О, наконец-то! - пробасил один из незнакомцев - чернявый, широкоплечий, надутый
мышцами, с тремя бородавками на лице. - Уже готово все.
Пакля вышел, выпрямил спину и сделал нахальное лицо - чтобы больше походить на
главного. Сумку со шлемом он закинул за спину.
- Здорово, братва, - произнес он сквозь нарочито кривую ухмылку.
- Знакомься, - предложил Поршень, и Пакля начал пожимать руки.
Бородавчатого звали Хамыч, когда он улыбнулся, у него обнаружилось полрта золотых
зубов. Второй - коротко стриженный, узкоглазый, с небольшими розовыми шрамами на
запястьях - назвался Чингизом. И был еще один, сонный и апатичный, с печальными глазами,
его звали Шуша.
Пакле они не понравились. Эти парни внушали ему какой-то подсознательный страх.
Сразу было ясно, что Поршень собрал самых отъявленных отморозков, каких только нашел. И
тем не менее, их сила и характер притягивали. С такими людьми лучше ходить в друзьях, чем
наоборот.
Пакля был особенно рад видеть Пельменя. Он даже захотел потрясти его за плечи и
закричать: "Здорово, Пельмень, как твои "селедки"?" Но сдержался. Просто сказал "привет" и
солидно пожал руку.
- Все, садимся, - сказал Хамыч, снимая шампуры с углей. - Э, толстый, метнись за
лекарствами.
Пельмень поднялся и поплелся к берегу, откуда вскоре принес авоську с мокрыми
холодными бутылками водки. В приготовленных стаканах знакомо забулькало.
Пакля чувствовал себя как-то странно. Вроде бы он был тут главным, основным, ради
него все затеялось... Но эти златозубые, плохо побритые, мускулистые и решительные пацаны
все равно были главнее. Пакля попытался было смотреть на них покровительственно, но
наткнулся на взгляд Чингиза и - съежился, отвел глаза. У Чингиза глаза были матовые,
непроницаемые, безжалостные. Он, наверно, мог убить человека. Или уже убивал...
- Ну, за наш синдикат, - предложил Пакля, качнув стаканом.
- Чего? Какой синдикат? - спросил Хамыч, отведя от лица шампур.
Поршень громко и фальшиво рассмеялся.
- Нормально! - сказал он. - За синдикат, за встречу - какая разница?
Про синдикат своим новым друзьям он, естественно, тоже не сказал ни слова. Пакля, не
обратив внимания на заминку, проглотил водку и поспешно пихнул в рот кусок помидора.
Нечаянно глянул на Пельменя: тот все еще держал полный стакан, настороженно поглядывая на
новых знакомых. Чувствовалось, он готов драпануть от них в любой момент.
Пакля вдруг ощутил толчок локтем в бок. Он повернулся - на него смотрел сонный
Шуша. Он смотрел как-то странно - словно не видел. Или видел, но не собеседника, а что-то
другое.
- Чего? - пробормотал Пакля.
- А прикинь, - тихо сказал Шуша- Вот стоит чувак. Толстый, килограмм на двести. На
дороге стоит. И тачка летит, "Феррари", - под двести километров. И - буц ему в брюхо! И
весь его жир - вдребезги по дороге.
- Чей жир? - оторопел Пакля.
- Чувака этого.
- Какого чувака?
- Да просто чувака. Прикинь. Короче, двигать пора.
- А-а... - медленно кивнул Пакля, невольно отодвигаясь.
Поршень и Хамыч с Чингизом начали о чем-то переговариваться. Пакля прислушался, но
до него доносились только обрывки фраз:
- ...а чего ты бычки-то? Подумаешь, бычком прижег...
- Бычком и сам себе могу...
- Утюгом надо...
- Старо. Сейчас ребята пальцы в тиски...
- Девку его надо было разложить...
- ... а, маленькая. Пионерка...
- Кадык вскрыть лезвием и ширнуть в вену, будто сам...
- ...ничего, я котенка брал и на их глазах отверткой... Дети, блин, орали, сучата...
Шашлыки были жесткие и пахли керосином. Пакля где-то слышал, что протухшее мясо
специально керосином прыскают, чтобы опарыши выползли. Он отложил шампур в сторону и
закурил. И вновь Шуша толкнул его в бок.
- Чего? - нахмурился Пакля.
- А прикинь, - сказал Шуша, пристально глядя, как в зубах Пакли горит сигарета. -
Прикинь, чувак курит. Вот сигарета до рта догорела - губы тлеть начали, потом вся голова
задымилась...
- Ты про какого чувака все мне шепчешь?
- Да так... Просто, прикинь. Я говорю, двигать пора.
Пакле захотелось поскорее избавиться от кошмарных образов, которыми пичкал его
сонный Шуша, поэтому он прокашлялся и спросил:
- Ну чего, пацаны, какие у нас планы?
Он стремился сделать голос солидным и одновременно небрежным, чтобы ненавязчиво
намекнуть на свой высокий статус в команде. Но никто его стараний не заметил, только Хамыч
кивнул, скосив глаза.
- Все нормально... сиди отдыхай.
Где-то на пределе слышимости вдруг послушалось мяуканье. Чингиз тут же вскочил, его
глаза сверкнули.
- Кошка, - сказал он. - Тут где-то кошка.
- Откуда здесь? - с недоумением пробормотал Шуша.
- Но я слышал! - Чингиз бегал глазами по кустам и его руки непроизвольно дергались,
словно он ловил мух.
- С лесничества могла прибежать, - высказался Поршень. - Рыбки половить.
- А ну, обождите... - бросил Чингиз и молниеносно исчез в прибрежных кустах.
- Двигать пора... - едва слышно пробормотал Шуша. Через минуту Чингиз вернулся с
пятнистой черно-рыжей кошкой в руке. Он очень ловко, со знанием дела держал ее за шкирку.
Несчастное животное извивалось и орало, н
...Поділитися у соцмережах
