Жанр: Электронное издание
troes
... Порой
спускалась так низко, что взмахами крыльев сдувала пепел.
Любопытный Таргитай допытывался, что за ночной зверь шуршит крыльями,
роняет шерсть в костер, почему стонет, будто из него душу вынимают. Мраку
ночная птаха, или что там бороздит воздух, как прошлогодний снег, пусть
порхает, только бы в суп не гадила. Олег отмалчивался, опускал голову.
Лиска посматривала испытующе, у женщин если ума не всегда в избытке, то
чутья поболе. Олег боялся встречаться с нею взглядом, еще больше боялся
наступления утра.
На рассвете безжалостный Мрак все-таки загнал в небо. Олег продрог,
поднялся как можно выше, воздух там холоднее, но солнечные лучи достают
раньше. На земле еще темень, а под облаками подставляешь солнцу то спину,
то пузо — научился. Вчерашней чудовищной птахи в синем небе не оказалось.
Олег ощутил, как спало тягостное напряжение.
Поняв по чудовищу, как выглядит сам, преисполнился удивления и
бодрости. Когда вблизи показалась орлиная чета, Олег только повел налитым
кровью глазом — царей воздуха как веником вымело из поднебесья.
Внизу двигались четыре крохотных коня с двумя всадниками. Олег
почему-то не различал цвет, трава казалась бурой, глинистой, зато видел
отчетливо даже ящериц, степных жаб, хомяков и лисиц. Далеко впереди коней
мчался широкими прыжками огромный черный волк.
Волк-оборотень словно стелился над землей, будто стремительно плыл, в
каждом движении были мощь и лепота. Олег завистливо дернулся: Мрак
мужественно красив даже в волчьем облике, он по-волчьи прекрасен и в
человеческой личине! Так бы наловчиться ширять в поднебесье...
В глазах начало расплываться, далекие фигурки сперва застлало
туманом, потом поглотило вовсе. Олег досадливо снизился: облака,
оказывается, не так уж и высоко, хотя в родной деревне считали, что совсем
низко — Боромир пробовал доставать их с крыши рогатиной. Облака — это
остывший пар, что вырвался из котлов и поднялся под небесную твердь, но
сколько Олег ни принюхивался, вкусные запахи выветрились.
Странная острота глаз даже мешала, сбивала с толку. Он видел на сотни
верст каждую щепочку, от непривычки начинало ломить виски. С трудом
отрывал зачарованные глаза от всего, что ползало, прыгало, скакало и рыло
норки. Надо выискивать всадников, особенно в засаде на их пути!
Все чаще видел крупные отряды воинов. В каждом ныне различал человека
без оружия в расшитой ночными звездами одежде. Яркий блеск показывал, что
вместо доспехов на них только талисманы — отполированные камни. Всадники
упорно стремились навстречу неврам. Олег тут же указывал Мраку другой
путь, но едва маленький отряд сворачивал, как враги, словно чуя каждое их
движение, поворачивали коней тоже.
Еще опаснее были скрытые засады. Однажды Олег едва не послал своих
прямо в руки Агимасу. К счастью, ветер дул в спину, Мрак почуял, взвыл,
опрометью кинулся назад. Добежал, грянулся оземь, а с боков уже начали
подтягиваться два отряда со своими походными колдунами.
На великое их счастье Мрак по запахам видел, кто где схоронился,
затаился, сколько их там и кто три дня не мыл ноги. Без него их ловили бы
на каждой версте, не помогло бы даже волховство Олега: в каждом отряде
колдун был наготове, а сжигаемый местью Агимас дни и ночи упражнялся в
магии, стремительно набирал силы.
Рассвирепевший Мрак едва не прибил волхва: замечтался дурень, в
таргитаи лезет, о Высоком мыслит, а какой длины сопли — не видит.
Таргитай заступался: волхв мыслию растекся по всему поднебесью, искал
щелочку в небесной тверди, у богов правды искал, а злая Лиска сама
набросилась на опешившего оборотня: мог бы сам напасть на коней врага,
покусал бы за ноги, а без коней те вовсе не люди, а так, трава без корней,
птицы без перьев, гадюки без яда...
Мрак посмотрел с отвращением.
— Ишь, подлая! Я бы до такой гадости никогда бы не додумался, хоть
все дрова бы у меня на голове перекололи. Гольш был прав, не зря бабу
заставил взять.
Таргитай ахнул:
— Будешь обижать коней?
— Зачем коней? Кони не виноваты. А вот перепортить подпруги, ремни,
тетивы...
Ночью он неслышно исчез. Лиска бдила у крохотного костра, спрятанного
в ямке, но не обнаружила, когда вернулся и скользнул под одеяло. Утром на
удивление Мрак дрых долго, а когда наконец вскочил в седло, заявил весело:
— Прем во-о-о-он на тот гаек. Потом левее, проедем так, чтобы между
нами оставалась лесная засека... Хоть рожи ихние разглядим, а то
человеческого лица давненько не видывал.
Таргитай обиделся:
— А у нас какие?
Олег спросил осторожненько:
— Не перебьют стрелами?..
— Твоя гадкая девка такое надумала, ты слышал... Я бы до такого век
не допер. Это все одно, что плюнуть соседу в суп.
Таргитай снова обиделся:
— Соседи? По всему свету гоняются за нами!
— Так мы ж не знаем, зачем гоняются. Вдруг хотят спросить, кто нам
сшил такие штаны?
Он пустил коня в галоп. Таргитай ткнул своего пятками в бока, привык
за Мраком двигаться бездумно, но на чистом детском лице было такое
недоумение, что даже Лиска, переживающая только за Олега, возмутилась,
крикнула срывающимся голоском в спину оборотню:
— Ты злой! Таких даже звери не трогают.
Мрак оскалил зубы:
— Верно. Собаки не трогали, волки брезговали. Зато люди... Ладно, не
скули. Берег близко.
Она недоверчиво покачала головой.
Олег ничего не сказал.
— Думаешь, ему сверху так уж все видно? Понюхай воздух! Он мокрый и
пахнет солью.
Тонко вырезанные ноздри Лиски дернулись, она втянула воздух.
Измученное личико медленно осветилось надеждой.
— Чую... Верст десять?
— Двенадцать, если по прямой, как ворона... или сто, если полетит
Олег.
Еще за версту они слышали далекий грозный рев, глухие удары. Когда
выехали на крутой берег, все четверо ошалело ухватились за седла.
Они стояли на краю высокого скалистого берега. Далеко внизу волны как
горы мерно накатывали на красный гранит, обрушивались исполинской
тяжестью, расшатывали, ломали камень, выгрызали куски и уносили. Волны
уходили вдаль, становясь все мельче и мельче, но на том конце мира не
видно было ожидаемой полоски земли!
— Край света? — спросил Таргитай дрогнувшим голосом.
— Размечтался, — бросил Мрак грубо. — Врежь ему, Олег.
— Остров Буян лежит прямо, — врезал Олег безжалостно. — Его не
видно, это остров старой магии. Даже я не видел, но книги говорят...
Только сам Буян уже на краю мира, хрустальный купол неба краем опирается
на него.
Он почти кричал, скала содрогалась под их ногами. Глухой, но мощный
рев приглушал слова. Воздух был резкий, соленый и прозрачный. Мелкая
водяная пыль поднималась от пены прибоя, там высовывались и пропадали
горбатые спины морских зверей. Таргитаю почудились громадные клешни,
горящие злобой выпуклые глаза.
— Близок локоть, — сказал он с тоскливой надеждой, — а ты уж
придумай, как укусить... а лучше — грызануть. Чтобы р-р-р-раз — и тама.
Они сидели у костра, разожженного из предосторожности в ямке, когда
сверху грохнулась птица, которая с каждым днем казалась Мраку все
безобразнее, а Лиске — гордой и умной. Олег упал на кучку своей одежки,
молниеносно оделся — так бы дрался, проворчал Мрак, — с тревогой
поглядел на коней.
— Добро, что не отпустили... Без них не обойтись.
Лицо его было осунувшееся, желтое, в глазах метался страх. Мрак
вскинул брови.
— На остров?.. Хрустальный мостик сотворишь?
Таргитай подпрыгнул.
— Олег, не вздумай!.. Кони подкованные, враз разнесут к чертям
собачьим... или собачачьим, никак не запомню.
— Он подождет зимы, — предположил Мрак саркастически.
Олег не отвечал, пристально смотрел в серое небо, затянутое
свинцовыми тучами. Там двигались темные тяжелые массы, сталкивались, в
грязных массах глухо рокотало, поблескивало.
— Сейчас полнолуние, — сказал он мертвым голосом. — Чары сейчас
бьют, как молот... В этот день можно зачаровать воду. Но только на час...
Ежели не успеваем, а мы не успеваем, погибнем вместе с конями.
— Погибнем мы — погибнет весь мир, не только наши кони, — рассудил
Мрак. — А там старик отбивается, ему сил осталось на неделю.
— Тогда собирайтесь, — сказал Олег тяжело. — Уже темнеет, я начну.
В полночь мы должны свести коней на воду.
— В воду?
— Нет, на воду.
Глава 8
Таргитай и Мрак где рубили ступени, где опускали на веревках, на
лютом холоде упрели, валил пар. Стемнело, на небе ни звездочки, в тяжелой
плотной ночи измучились, даже не было сил возликовать, когда снизу донесся
напряженный голос:
— Еще чуть... Что так долго?.. Уже полночь! Опаздываем.
Лиска спустилась последней. Олег вскочил на коня, громко и четко
произнес заклятие. Пахнуло холодом, у Таргитая на лбу замерзли капли пота,
а Мрак запахнул на животе душегрейку. Олег пустил коня вперед. В полной
тьме остальные услыхали глухой стук, словно конь ступил по твердому.
— Никак море заморозил? — раздался в ночи неверящий голос Мрака. --
Кони ноги переломают!
После второго заклинания темные тучи поредели, появилось светлое
окошко. Призрачный лунный луч упал впереди, высвечивая площадку не шире
огорода ленивого хозяина. Там торчали белесые застывшие волны. Дальше была
ночь, но зоркий Мрак разглядел на краю света живые волны.
— Море будет замерзать впереди, — сказал Олег бесцветным голосом,
— а таять сразу за конскими копытами...
— Всю дорогу? — спросил Таргитай зябко.
Олег не ответил, покачнулся. Мрак торопливо протянул руку.
— Быстрее вперед! Сомлеет — все разверзнется.
— Если не успеем за час, — добавила Лиска тревожно, — разверзнется
тоже.
— Полнолуние длится дольше!
Из-под подков летели твердые брызги, лунный свет холодно блистал на
острых гранях. Кони хрипели в смертельном страхе, едва удерживались на
скользком, не понимая, откуда вдруг лед, пытались остановиться, страшась
скакать в ночь, — оттуда доносилось шлепанье волн и чувствовалось
бездонное море.
Мрак побледнел, ему одному лунный свет позволял видеть сквозь
прогибающийся под ногами тонкий лед шныряющих крупных рыб, многоруких
зверей, огромные глыбы тьмы с острыми зубами и шипами. Лед трещит,
разбегается тонкими прожилками!
Олег скакал впереди: синий как мертвец, с отчаянно вытаращенными
глазами. С нижней губы на подбородок текла темная струйка, встречный ветер
срывал и размазывал по груди. От него шел нестерпимый холод, рыжие волосы
от инея стали седыми. Конь весь стал белым. Мрак страшился, что тот на
полном скаку рассыплется ледяными глыбами.
Лиска тоненько вскрикнула, перекрывая свист ветра:
— Луна прячется!
Олег на миг вскинул мертвецки желтое лицо. Светлое пятно, уже
затянутое пленкой, тут же расширилось, свет стал чуть ярче. Конь Мрака
сделал отчаянный прыжок, выбираясь из разверзающейся полыньи, понесся как
заяц, обогнал Олега. Губы волхва шевелились, подновлял слабеющее заклятие.
— Держи лед, — закричал сзади Таргитай. — Я не умею плавать!.. И
кони...
Олег стиснул зубы, напрягся. Лед упрочился, зато из тьмы в лунный
свет начали выпрыгивать застывшие в беге волны — вздыбленные, с острыми
гребнями, о которые легко споткнуться или поранить ноги. Промелькнула
темная тушка зверя или большой птицы — рассмотреть не успели, --
превращенная в лед страшным полнолунным заклятием.
Мрак щурился от встречного ветра, чувствовал себя уже погибшим.
Бешеная скачка через морозную ночь на обезумевших от страха животных
вот-вот кончится: проломится тонкий лед, разобьются о вздыбленные льдины,
сорвутся ли со льдины — везет слишком долго. Пошли на авось, а авось хоть
и вывозит, но не всегда туда, куда ждешь!
Сзади тяжело грохнуло. Мрак на скаку оглянулся, поднял коня на дыбы.
Позади бился, взбрыкивая всеми четырьмя, конь Таргитая. Дудошник
перекувырнулся трижды, похожий на перекати-поле, грянулся о лед, тут же
подхватился на ноги. Мрак не успел раскрыть рот для вопля, как Таргитай
уже бежал, оставив оглушенное животное.
— Не отставайте! — донесся отчаянный вопль Олега из удаляющегося
лунного круга света. — Не могу держать дольше...
Мрак бросил быстрый взгляд на бледное лицо певца. Таргитай несся
огромными скачками, сосредоточенный, не запыхался, взгляд острый — не
трусил, по дурости не умел трусить, а на таком холоде соображал
молниеносно: успел с коня, не придавило, сразу руки в ноги, не плакался
над убиенным животным. Видать, на бегу думается лучше. Жаль, редко
заставишь бегать...
Тонко вскрикнула Лиска, конь под ней грохнулся тоже. Его пронесло по
скользкому льду на торчащую ребром льдинку. Послышались трест и хруст.
Конь жалобно закричал, под ним расплылось темное дымящееся пятно. Лиска с
трудом поднялась, оглушенная падением, над головой раздался лютый рык:
— Держи, дура!.. Держи!
Она сжала пальцы, ощутив разогретые поводья. Ее толкнул горячий
конский бок, над головой мелькнула черная тень, пахнуло псиной. Конь
завизжал в страхе, копыта замелькали прямо перед ее лицом. Почти не
сознавая, что делает, она подпрыгнула, седло скрипнуло под нею, конь
сорвался с места как стрела, а в стороне метнулся во тьму и слился с ней
черный лохматый зверь.
— Левее! — заорал Таргитай. Он мчался большими скачками, его рука
почти не касалась седла. — За Олегом...
Он осекся. Впереди в круге света конь на полном скаку грохнулся через
голову. Подпрыгнул и остался в темной луже крови. Таргитай горестно
вскрикнул: никто не выскочил из-под упавшего коня, волхву повезло меньше,
чем ему или Лиске!
Лиска остановила коня, Таргитай подбежал к умирающему коню. Круг
лунного света быстро удалялся, высвечивая мертвенно-бледный лед. Внезапно
над головами послышалось хлопанье крыльев. Таргитай чихнул от попавшей в
ноздри шерсти, а злой голос сверху заорал:
— Быстрее, дурье!.. Лед истончается...
Мощный рывок едва не выдернул Таргитаю руку из плеча: Лиска стегнула
коня. Сзади слышался треск: волны взламывали истончающийся лед. Однажды
Таргитая догнала волна, он наддал так, что, разметывая брызги, обогнал
Лиску.
Круг света постепенно приближался. Таргитай увидел убегающего черного
волка. Сверху натужно хлопали широкие крылья: лететь по морозу не с руки,
загибался сам и морил друзей.
Таргитай догнал Мрака, понесся рядом — распаленный, с развевающимися
волосами. Рукоять длинного Меча хищно торчала за левым плечом.
Глаза уже привыкли, не замечали, что свет луны медленно блекнет.
Лиска вскрикнула: грозно затрещало, конь в прыжке проломился, сразу
оказавшись по брюхо в ледяной воде. Дико заржал, замолотил копытами, ломая
тонкий лед. Лиска встала на седло ногами, с силой оттолкнулась.
Она не долетела бы до края полыньи, но внезапно ее грубо ухватили за
шиворот, больно защемив волосы, рванули вверх. Ее ноги скользнули по льду,
набежавшая глыба больно стукнула по косточке. Лиска взвыла, пытаясь
ухватиться за ушибленное место, тут же замерла в ужасе: мощные когтистые
лапы стремительно несли ее над застывшим льдом к краю полыньи, удары
крыльев над головой становились все натужнее, а ее поднимало все выше!
Мрак и Таргитай бежали бок о бок. Лед трещал, прогибался. С минуты на
минуту должны были оказаться в ледяной воде. Таргитай задержал дыхание,
приготовился барахтаться, пусть даже черный Меч сразу потянет на дно, но
мужчина бьется до последнего мига жизни, да и потом, когда Ящер тянет в
свое логово, надо драться, царапаться и лягаться!..
Темнота страшно хрястнула в лицо. Он отлетел, оглушенный, рухнул,
чувствуя, как теплая кровь бежит из разбитого носа. Сильные руки ухватили
за плечи. Грубый голос проревел прямо в ухо:
— Опять спишь на ходу?..
Таргитай всхлипнул:
— Это ты все зришь, волчара, в темноте!.. А где Олег?
— Собирает Лиску, выронил. Отыщи хворост, Олег разведет костер, а я
погляжу, где что лежит.
Темная тень стала приземистее, пахнуло волчьим духом. Слышался мерный
рокот волн, набегающих на камни. Подошел Олег, за ним плелась измученная
Лиска, ее Таргитай узнал по неистребимому запаху южных трав.
— Это и есть Край Земли?
— Самый что ни есть, — подтвердил Олег. Он с сочувствием посмотрел
на распухающие губы и нос Таргитая. — Чего губы надул? Кафтан прогорел?
— О Край Земли ударился, — огрызнулся Таргитай. — О самый что ни
есть угол.
Хвороста, выброшенного прибоем, почти не было, а на скалистом голом
береге в темноте отыскали только обкатанные прибоем валуны и мелкую
гальку.
Лиска дрожала, озиралась со страхом. Мир суров, жесток и неуютен:
угрюмые скалы, тяжелые волны свинцового цвета, круглые, как гигантские
яйца, камни. Воздух сырой, холодный, промозглый. Даже редкие птицы
пролетают над камнями неприветливо серые, с плотно прижатыми перьями,
угрюмые. Среди волн иногда мелькают блестящие спины гигантских животных,
похожие на каменные холмы. Таких исполинских чудовищ Лиска не видела и не
могла даже вообразить, что подобные существуют.
Мрак поднял их почти силой, повел вверх по склону. Прятаться
приходилось за камнями и выступами скал. Не то что деревьев — ни
травинки, даже земли не видать, только камни. Навстречу дул резкий злой
ветер. Таргитай и Лиска зябко кутались. Олег, как и Мрак, не замечал
непогоды — аскеты и волхвы должны быть равнодушны к миру.
Ноздри Мрака затрепетали. Он насторожился, поднял руку. Таргитай
боднул его в спину. По воздуху плыл слабый запах жареного мяса!
Чувствовалась магия, ибо на версты голо, но запах усиливался. Мрак
побежал вперед, пригибаясь и затаиваясь за валунами.
Впереди была каменная гряда. Мрак скользил как ящерица, лавируя между
глыб, осторожно выглянул через гребень. Таргитай и Лиска поспели в тот
момент, когда оборотень повернул изумленное лицо.
— Где Олег?.. Пусть растолкует.
За гребнем открывался простор очищенного от камней и выровненного
поля. Далеко виднелись черные скалы, груды камней, темнел угрюмый северный
лес. В середке поля на медленно повышающемся холме со срезанной вершинкой
пламенела прямоугольная глыба размером с приземистый амбар, на ней
исходила паром туша исполинского быка — таких Мрак не видел, а Олег о
таких даже не читал. Все поле было заполнено людьми, телегами.
Волы с натужным мычанием тащили вековые дубы — уже с содранной
корой, высохшие. На телегах везли битую дичь, нарядно одетые люди и толпы
победнее сидели у костров. На плоских камнях что-то пеклось, жарилось.
Мрак принюхался, уловил пресный запах рыбы.
Олег потихоньку выглянул, присвистнул. Мрак сказал саркастически:
— Может быть, нас не туда занесло?..
— Почему так решил?
— Какой же это Край Света?.. Это же остров Буян! С детства помню
рассказ, что здесь лежит на камне Алатыре бык печеный, в быке нож точеный,
в боку лук толченый... Вон нож блестит, а лук я учуял раньше мяса...
Олег долго озадаченно всматривался. Таргитай и Лиска тоже таращили
глаза, но видели только красный как кровь камень, на нем нечто темное.
Иногда на темном что-то поблескивало.
— Какие беспомощные, — озлился Мрак. — Тогда вон по той ложбинке!
По ней подберемся ближе!
С нового места уже все отчетливо увидели гигантскую тушу быка. Он нее
распространялся вкусный запах печеного мяса. По холму широкие ступени вели
к жертвенному камню, там белел помост из свежеотесанных бревен. Верховный
волхв, освящающий церемонию, наверняка стар, ибо ступени низкие, широкие.
Зоркие глаза Мрака разглядели даже загнутую рукоять ножа и
причудливый узор.
— Если там бык, то мы — зайчики. А если у него в боку нож, то что у
нас в руках?
Олег прошептал еще тише:
— Для кого — бык, для кого — зайчик. Что твоя секира в мощной
длани бога?
Таргитай лишь потрясенно выглядывал, шумно глотал слюни и щупал
дудочку. Лиска крепко держала Олега за руку, вздрагивала. По обширному
полю костры горели редко, но у подножия холма люди окружали сплошным
кольцом. На белесой, словно вытертой вершине пламенело застывшее пурпурное
пламя — таким казался издали Алатырь-камень. На коричневой туше
гигантского быка расплавленной каплей серебра блестело лезвие.
— А где же Пракамень? — спросил Мрак наконец. — Или это и есть
Алатырь? Тот самый, про который постоянно твердил Боромир...
Олег был огорошен больше всех.
— Не ведаю... Но чтобы не рехнуться, давайте считать, что Край Земли
в самом деле на острове Буяне, где, если Громобой не врет, он в молодости
охотился... Первокамень — всем камням камень, тоже здесь. Боромир плел
про него такое... Странно, он угадал и цвет, и размер...
Лиска сказала сдавленно:
— Олег, туда не добраться. Охрана из чародеев!
В тягостном молчании рассматривали гигантскую площадь, костры,
повозки. Всадников не видать, коней нет вовсе, даже в телеги запряжены
волы. Люд явно праздный, к капищу везут приземистые бочки: даже Таргитай
сообразит, что внутри. Мраку соображать не надо: ноздри давно ему донесли,
где, что и сколько.
Таргитай произнес с надеждой:
— Олег у нас мудрый, придумает!
Олег съежился, не чувствовал себя ни мудрым, ни хитрым. Хуже того --
понимал, что вовсе не хитрый, не мудрый и скорее всего не успеет помудреть
до того времени, как добежит до заветного камня.
— Стража, — внезапно произнес Мрак с внезапной тоской. — Охрана,
мечи... Наслушаешься с детства о волшебных сапогах-скороходах,
ковре-самолете, молодильных яблоках, скатерти-самобранке... И никто не
скажет, что сперва надо одолеть горы и долы, сносить сапоги, пролить реки
крови... Почему, Олег?
— Если сказать сразу, — ответил Олег невесело, — что ничто даром
не дается, мало кто пустится в дальний путь. А поманить легкой добычей, то
и Таргитай слезет с печи.
— Понятно, — вздохнул Мрак, его плечи опустились, он выглядел таким
уставшим, каким его не видели. — Тогда это еще не все, что видится. Кроме
стражи из чародеев нас наверняка ждет еще какая-нибудь гадость.
— Две гадости, — поправил Олег. — А то и больше.
Под кем лед трещит, было написано крупными чертами и резами на унылом
лице Таргитая, а под ним — ломится. Если кому две, то ему клади все пять.
А то и десять, чтоб жизнь медом не казалась.
— Думай, Олег, — сказал Мрак настойчиво. — Это Тарх чем больше
думает, тем хуже. Наше положение не так уж плохо, как кажется, — гораздо
хуже. Но когда-то и у нашей козы хвост вырастает!
— Когда-то и рак свистнет, — согласился Таргитай. — И сухая верба
зацветет...
Они переговаривались приглушенными голосами. Не столько из страха
быть услышанными буянцами, сколько из боязни помешать Олегу мыслить. Волхв
уже сел, привалившись спиной к камню, расслабил мышцы и устало закрыл
глаза.
Вышли из Леса совсем недавно, напомнил себе Олег. Люди только
наполовину. Если бы не изгнание, не узнали бы, что существуют Степь, Горы,
Пески, что на белом свете есть и другие люди кроме жителей их лесной
деревушки: причудливые и многочисленные, как песок на дне реки.
За время скитаний Мрак сумел остаться человеком, а Таргитай научился
складывать удивительные песни. Даже его, волхва, иной раз задевают, а с
Мраком невесть что делают вовсе. Оба они, Таргитай и Олег, обросли
жилистым мясом, научились сносить удары и бить в ответ, но оборотень не
видит, что еще больше они изменились внутри.
Бояться меньше не стал, но в мире, где страх не спасает, научился
драться за жизнь. Он ценил ее больше, чем уверенный в себе Мрак или
беспечный по дурости Таргитай, потому старался предусмотреть все ямки по
дороге, издали различить и пересчитать все камешки. Вещий или не вещий,
пусть Мрак острит как хочет, но то ли от страха, то ли еще от чего
странного, но иногда возникали странные видения.
Да, он зрел чудные города — дивные и непривычные, трижды плыл на
больших лодках под красным парусом, потом те же люди ехали, вспахивая
песок, к стенам исполинского города, явно города богов... Затем он, Олег,
в воинских доспехах, зачем-то прибивал к воротам града червоный щит...
Трижды видел конский череп, трижды тоска и холод заползали в сердце... Но
были и красочно-отвратительные картины пиров, великих битв — с древними
богами, чудовищами подземного мира, зрел мрачные пещеры...
Он уже знал, как трясти землю, раскалывать скалы и выводить наружу
подземные ручьи. Заклятием мог вызвать тучу и метнуть молнию в дерево,
терем или человека. Правда, это истощало, словно брали за ноги и долго
били по твердой земле, но в седле держался, слабость не выказывал, а
птицей парил в небе уже подолгу.
Правда, Мрак и Таргитай не понимают, почему он не пользуется магией
на каждом шагу и на каждом вздохе. Чем подолгу бить кресалом, не проще ли
шарахнуть в кучу хвороста молнией? Что магия отбирает много сил — ладно,
хотя внезапная слабость пугает и ввергает в уныние, но хуже то, что от
заклятий идет неслышимый треск: все маги, чародеи и даже простые колдуны,
где бы ни находились, слышат и точно угадывают место, где они сейчас
топчут землю.
Об их присутствии не подозревают даже полсотни волхвов-буянцев, пьют
и орут песни на расстоянии полета стрелы, но едва сотворит хоть малое
колдовство, почуют за тридевять земель! Одни пропустят мимо ушей, мало ли
колдунов на свете, но кто-то сразу поставит защиту...
Он услышал приглушенный шепот Таргитая:
— Мрак, нам бы поторопиться...
— Куда смотришь? — донесся недовольный голос Мрака. — Нам каменюка
надобна, а
...Закладка в соц.сетях
