Жанр: Электронное издание
troes
...глазное яблоко
растет, вот-вот веко поднимется, а пока на него с нечеловеческой злобой
смотрит один правый...
Он успел перехватить руку с занесенным кинжалом, но Анита навалилась
с такой яростью, что острие медленно пошло к его глазам. А он в страхе и
растерянности не мог даже завопить перехваченным от ужаса горлом. Широкие
спины Мрака и Олега на глазах уменьшаются, ни один не оглянется, Мрак
сделал движение, вроде оборачивается, но это всего лишь подвигал плечами,
устраивая заплечный мешок поудобнее.
— Мрак... — прошептал Таргитай.
Кинжал опускался, они отчаянно боролись, он не мог понять, как это не
может справиться с женщиной, пусть и в чем-то непростой, но все же только
женщиной, а острие приближалось к его глазу, он отвернул лицо, холодное
железо кольнуло скулу.
— Олег... — прохрипел он.
Оба уже почти скрылись за остатками ворот, а он, пока силился позвать
на помощь, ослабил хватку, и она сумела опустить кинжал еще ниже. Острие,
узкое как наконечник стрелы, но острое как жало, прорезало кожу и уперлось
в кость скулы.
Уже за воротами Олег оглянулся, ахнул, рука метнулась к посоху. Мигом
повернулся и Мрак, по голосу Олега ощутив неладное. Он еще поворачивался,
но краем глаза увидел занесенный над лицом Таргитая кинжал, и развернулся
с такой скоростью, что исчезли его руки, а из вихря вылетело нечто, в
мгновение ока пересекло двор. Был влажный стук, словно копьем ткнули в
переспевшую дыню. Кинжал Аниты на этот раз поцарапал подбородок, но ее
тело рухнуло на Таргитая под тяжестью секиры. Та погрузилась ей в спину на
половину лезвия, перерубив позвоночник и почти разделив ее пополам, как
если бы Мрак вознамерился разрубить большую рыбину.
Анита лежала на Таргитае, раскинув красивые руки, а секира скрылась в
ее теле настолько, что Олег испугался, не достала ли через ее грудь и
дударя. Он с разбега сбросил безжизненное тело с Таргитая, тот не открывал
глаз.
Олег грубо ухватил певца за лицо:
— Жив?.. Потерпи, сейчас буду лечить.
Мрак в пару прыжков оказался рядом. Секира снова оказалась в его
руках, он размахнулся и ударил еще дважды. Когда Олег оглянулся, голова
Аниты медленно катилась по пыли.
— На всякий случай, — сообщил он, тяжело дыша. — Черт!.. С богами
дрались — ничего, а тут какая-то девка... Что с ней, Олег? Я голову дал
бы на отрез, что она с нами.
— Она и была с нами, — отозвался Олег глухо.
— Так чего же...
— Пока ее не убили.
— Ну, убили и убили! Всех нас убивают. Но мы ж не кидаемся вот так!
— Да. Она двоедушница, Мрак.
Мрак присвистнул, оглянулся на отрубленную голову. Она смотрела
открытыми глазами. Он присел на корточки, уже без вражды второй раз за
день закрыл ладонью ей глаза. Теперь уже оба. Двоедушники встречаются
почти в каждом селе, с ними встречались и наверняка общались, делили
хлеб-соль, но вот так случая не выпадало.
— Значит, сперва убили ту, которая была с нами?
— Да. Но две души не бывают одинаковые. Одна всегда... не такая, как
первая.
Мрак поколебался, закопать бы, пока Олег наскоро лечит Таргитая,
все-таки девку понять можно, сам немножко такой: бывало, прибил бы этих
двух недотеп, а в другой раз сердце щемит — вдруг эти растяпы пальчик
прищемили?
— Ладно, — решил он хмуро. — Тебе, девка, уже все равно, закопают,
спалят или к дереву подвесят. А нам не все одно, копать или не копать.
Да и волков пора порадовать, добавил про себя. Молодая красивая
женщина в полном соку — действительно, всему живому радость.
Глава 50
Таргитай на бегу спотыкался, его заносило на деревья, коряги
выскакивали навстречу и бросались под ноги. Наконец треснулся головой так,
что бежал, как в звездной ночи, а дерево сзади дрожало и роняло сучки,
листья, гнезда, жуков, градом сыпались жуки, крупные и мелкие, слабым
дождичком шелестели муравьи, пытаясь на лету ухватиться за листья.
Мрак бросил сердито:
— Брось.
Таргитай вздрогнул:
— Чего?
— Брось, говорю. Человечество гибнет, а ты из-за одной...
— Мрак, ты не понимаешь...
Мрак перемахнул валежину в полтора человеческих роста.
Перекувыркнулся через голову, мягко упал на согнутые ноги и, не замедляя
бега, бросил невесело:
— Если бы!.. Мне тоже вы двое дороже, чем человечество. Но это так,
по своей звериности. Даже волк защищает свою стаю, а на все остальные стаи
ему наплевать... Надо переломить себя, Тарх.
Таргитай бежал тяжело, перекосившись, раненый бок Олег залил жгучим
зельем, щипало люто, а еще и заклеил целебными листьями. Теперь там
вздувалось, как у стельной коровы.
— Но как, — прошептал он убито, — как она могла...
Мрак на бегу бросил почти бодро:
— Да брось... Все женщины — двоедушницы. И никогда не поймешь,
какая из них рядом. То ли спинку почешет, то ли ножом под ребро.
Олег, тоже задумчивый, бросил на бегу:
— Они могут меняться.
— Зачем? — удивился Мрак.
— Это у нас, мужчин, можно спрашивать, зачем. Но не у женщин.
— И то верно, — согласился Мрак. — Вообще-то спасибо, утешил.
— На здоровье, — ответил Олег механически.
Олег хрипел, несся за убегающим Мраком, как стрела, выпущенная рукой
великана. Свирепый ветер с такой силой рвал ноздри, что он едва успевал
замечать проносящиеся мимо деревья. Внезапно в спину ударил тяжелый
раскаленный кулак. Его швырнуло вверх с такой силой, ноги отделились от
земли. Он чувствовал, как лопнула кожа на спине, капли крови сорвало
ветром. Сзади был крик, он успел увидеть ослепительный свет, в лицо ударил
огонь, сжег ресницы и брови, накалились зубы. Он закричал от боли, слышно
было, как кричали, охваченные огнем, Таргитай и Мрак.
Стиснув зубы и сжавшись в ком, он произнес заклятие защиты. Язык едва
ворочался в распухшем рту, а губы потрескались, как кора старого дерева.
Свет больно жег глаза, но теперь удавалось увидеть, как стремительно
приближается каменная россыпь, за ней уже спуск в Долину...
Он закричал, как раненый волк, торопливо выкрикивал все подходящие
заклятия, и черт с теми заморскими странами, неведомая сила сжала плечи,
скрутила, по обожженному лицу больно хлестнул обгорелый обрывок ремня.
Небо и земля несколько раз менялись местами, потом больно ударило о
твердое, он покатился, чувствуя боль во всем теле. В сторонке был треск, а
когда он разлепил напухшие обоженные веки, из обломанных кустов выбрался
разъяренный Мрак с секирой в обеих руках.
Он смотрел на небо, и когда Олег вскинул голову, там мелькнул Змей,
он грохнулся неподалеку с такой силой, что земля дрогнула, а камни
сдвинулись, в то же время в синеве быстро разрасталось множество точек,
превращались в крохотных Змеев...
— Это они! — закричал Мрак яростно. — Хотели сжечь нас...
В сторонке послышался плачущий вопль:
— Разве не сожгли?
Таргитай, весь избитый, исцарапанный, в жутких кровоподтеках,
выбрался из груды камней.
— Олег, — рявкнул Мрак люто. — Не спи! Сделай что-нибудь! А то нам
тут и не спрятаться.
— Кто сказал "спрятаться"? — прорычал Олег. — Кто сказал...
Его трясло от бешенства, он чувствовал гул в голове, в груди было
горячо, словно туда влили ковш расплавленного железа, а руки сводило
судорогами... Краем глаза поймал на себе изумленный, даже вроде испуганный
взгляд Мрака, Таргитай даже отшатнулся, а Олег выбросил из себя незримый
молот, раздвоил, потом еще и еще, сильным толчком бросил навстречу
налетающей стае.
Они были всего в полуверсте, быстро снижались, когда зеленые звери
страшно закричали, их подбрасывало, страшные зубастые морды дергались из
стороны в сторону. Был треск, разлетелись сбитые костяные шипы, иглы
гребня, с жуткими криками сорвало и бросило на землю троих воинов с
переднего Змея. Сам Змей остановился в полете, словно налетел на незримую
стену, в широченной груди появились впадины, словно грудь была из мягкой
глины, а в нее били толстыми бревнами.
На других Змеях закричали, когда их вожак, передний могучий Змей,
самый могучий из всех Змеев страны гор, уже мертвый, бессильно растопырил
лапы и камнем рухнул, ломая крылья, подминая уцелевших седоков.
Еще два Змея упали с жутким ревом, но пятеро чудовищ сели поспешно, с
них покатились воины в блестящих доспехах. Воеводы кричали и тыкали в
сторону троих длинными мечами.
Олег кричал, весь окруженный злым яростным светом, лицо стало
страшным, руки протянул к врагам, кто бы ни были, крючковатые пальцы
изогнулись, как когти. Он рвал невидимую плоть противника, и маленькие
фигурки падали, корчились, пытались уползли обратно, лишь немногие бежали
отважно вперед.
Мрак вскочил с ревом, черные волосы развевались, как крылья ворона,
он был так страшен, что набежавшие воины даже остановились в ужасе, но он
бросился на них сам, секира замелькала, рассекая тела, и на него,
опомнившись, налетели скопом, Он был как огромный медведь в стае
разъяренных псов, яростное пламя блистало в стороне, там уже горела земля,
камни плавились, как воск. Волны сухого жара пожирали траву.
Потом над полем битвы прогремел страшный крик. Содрогнулось небо,
дрогнула земля, а камни вжались в землю. Страшно полыхнул свет, но не
желтый колдовской свет, а страшное красное пламя крови, и в середине
нечеловеческого огня поднялся человек с пылающим мечом в руках,
золотоволосый.
Бой был страшный, но длился всего несколько мгновений. Страшный воин,
двигаясь как молния, смел противников, как буря сметает сухие листья, а
где он пронесся, там остались даже не трупы, а залитые кровью камни с
разбросанными кусками горячего мяса, что еще дергались, пульсировали,
брызгали кровью и слизью.
Громко закричал Олег, затем Мрак. Таргитай остановился, быстро
приходя в себя, опустил меч. Они были одни, у их ног лежал спуск в Долину,
а солнце жгло плечи и голову. Олег стоял, весь залитый кровью, Мрака
забрызгало красным от пяток до ушей. Оба озирались дико, готовые бить и
крушить, но поле было чистым, и Мрак крикнул снова:
— Все!.. Закончили, Тарх!.. Спрячь меч.
Таргитай послушно попытался сунуть меч в ножны, даже не стряхнув
кровь, однако в трех шагах из камней поднялся высокий могучий воин. Его
раскачивало, по лицу текла кровь, седые усы обагрились красным. Он дышал
тяжело, но, сжимая широкий меч обеими руками, пошел прямо на Таргитая.
Таргитай, уже растеряв ярость, ударил рукоятью меча, а когда человек
покатился прочь, теряя шлем, боевые перчатки, все трое узнали воеводу,
который недавно склонял их к службе своему царю.
Таргитай сказал с отвращением:
— Ничего не понимаю. Но наш волхв поймет все.
Он сунул меч в ножны, даже не удивившись, что тот теперь совсем не
светится, даже не блестит, пошел к Мраку, сгорбившись и снова волоча ноги.
Мрак пихнул воеводу ногой:
— Ну что? Отвоевался?
Воевода смотрел затравленно, но с лиц троих ушла ярость, все трое
выглядели усталыми, измученными, и он сказал быстро:
— Ребята, я просто на службе!.. Не убивайте! Я вам дам серебра,
злата! У меня трое детей!
— Гм... — сказал Мрак с сомнением.-- Трое детей... А сколько у тебя
злата?
Воевода вскрикнул с надеждой:
— Много!.. Сундук с золотыми монетами!
Мрак кивнул одобрительно:
— Этих денег хватит даже на пятерых.
Он наступил ему на горло, даже не притронувшись к секире. Донесся
приглушенный хрип. Тело слабо дернулось, ноги вытянулись и застыли. Мрак
нехотя снял ногу.
Олег брезгливо отодвинулся от кровавых брызг:
— Он же сказал, что детей трое! При чем здесь пятеро?
— Если на обратной дороге заночуем в его доме, — буркнул Мрак, --
то будет и пятеро.
Его бодрый голос лгал, и все знали, что оборотень лжет, полдень почти
наступил, вот-вот великий Род, бог богов, сойдет с небес и вручит
сверкающее Перо будущему властителю мира... а они так ничего и не сумели,
как слепые котята, тыкались мордами во все стороны, бросались то к лешим,
то к упырям, никого не убедили, сами не поумнели, а к Долине Битвы Волхвов
спешат просто по упрямству, по дурости, по самой подлой трусости, когда не
решаются признаться, что потерпели поражение, даже себе не признаются,
друг от друга прячут глаза и бегут, бегут, бегут, подбадривая друг друга
лживыми словами!
Олег внезапно сказал громко:
— Вылезай.
Мрак и Таргитай смотрели с недоумением, потом начали вертеть
головами, оглядываясь. Олег повторил еще, нахмурился, грозно сдвинул брови
и сказал что-то злое и резкое.
Вспыхнул свет, в трех шагах впереди возник вопящий факел. Человек в
горящей одежде пробежал всего пару шагов, упал Олегу под ноги, кричал,
катался, разбрасывая искры. Олег смотрел молча, холодно, в зеленых глазах,
неподвижных, как глаза рептилии, не было ни жалости, ни сочувствия.
Таргитай сделал движение помочь несчастному, Мрак придержал. Волхв
знает, что делает. А если и решил спалить, то чем этот лучше, чем та пара
сотен, которых уже спалили?
Человек с трудом привстал на колени, огонь медленно и нехотя угас. На
невров глядел снизу вверх мужчина с голой головой, посыпанной пеплом
сгоревших волос. По лицу вздулись пузыри, он смотрел со страхом и
ненавистью. Голос дрожал и колебался от ярости:
— Кто ты?.. Мы знаем всех могучих колдунов в царстве!.. Даже знаем
всех в Артании, Куявии и Темных лесах!..
Олег отвернулся, голос был холоднее льдины:
— Мрак, прирежь эту тварь.
Мрак с охотой вытащил нож, но Таргитай ухватил за руку:
— Довольно!
Мрак с удивлением оглянулся:
— А кто только что убил и изувечил втрое больше, чем мы с Олегом?
— Был бой, — тихо сказал Таргитай. — То не было убийством. А
это... есть.
Мрак заколебался, приставил острие ножа к горлу колдуна:
— Скажешь что-нибудь интересное, оставлю жить. Поторопись!
Колдун судорожно облизал полопавшиеся губы. В трещинках показалась
кровь, закапала на подбородок.
— Я самый великий из колдунов царства великого Вернигоры!
Мрак хмыкнул понимающе:
— Понятно. Это из тех, что за речкой. А где же тот, что с этой
стороны?
Колдун содрогнулся так, словно его сжала невидимая рука и тряхнула,
выжимая соки.
— Того вы уже убили... Утром, когда... стерли с лица земли его
главную крепость.
— Хорошая новость, — сказал Мрак. Его нож блеснул и скрылся в
ножнах на поясе. — Живи, если эти двое, что такие добрые, так уж хотят.
Но лучше не попадайся нам под ноги! Убирайся в те края, откуда прибыл.
Колдун проговорил тихо, но глаза бегали, видел, что не убьют, ярость
ушла из всех троих:
— Моя страна слишком далека... Но там самые великие на свете колдуны
и волшебники. Я был наименьшим... Но те, что остались, могут мизинцем
перевернуть всю землю!
Мрак спросил с осторожностью:
— Это что ж за страна?
— Атлантида, — гордо ответил колдун. — Силой наших чар лежит
посреди лучшего из морей на неприступном острове. Никто и никогда не
может... не то, что завоевать, даже приблизиться к нашему острову... У нас
в Атлантиде...
Олег оглядывался нетерпеливо на спуск в Долину, отмахнулся:
— Да нет никакой Атлантиды.
Колдун вытаращил глаза, раздулся в размерах, побагровел, а глаза
стали как у морского рака:
— Как это нет?
Даже Мрак с беспокойством посмотрел на заучившегося волхва:
— Олег, ты не слишком... перегрелся?
— Нет.
— Но это же та самая... ну, могучая и страшная страна чародеев и
чудовищ...
Олег сказал раздраженно:
— А кто сапоги на карту швырнул?.. Там, в пещере, когда чужие сапоги
напялил? Я, когда на Змее летели, все голову ломал, почему вдруг такая
волна на берег кораблей нашвыряла, чудищ морских, рыб диковинных!.. И
откуда пришла... Ты ж в самый остров своими грязными... Теперь та страна
на самом дне! Под слоем грязи, что илом зовется.
Мрак побагровел, раздулся, зажал себе огромными ладонями нос. Олег
спросил с тревогой:
— Что с тобой?
— Чихнуть можно?
— Можно, — разрешил Олег. — Только не на мои обереги.
— И не в суп, — добавил Таргитай, хотя никакого супа за сотню верст
не ожидалось.
Мрак отбежал к спуску, звучно и смачно чихнул. Пожухлые травы, что
скукожились под ногами Олега, вяло колыхнулись. Мрак снова зажал себе рот
и отошел на цыпочках. Если вихрик или ураган поднимется над кем-нибудь в
дальней стороне, то черт с ними, но если тут что-то гавкнется... Прав
Олег, что трусит пользоваться своей силой направо и налево.
Он первым перепрыгнул каменный гребень, ахнул, но Олег и Таргитай
видели только, как он взмахнул руками, исчез. Олег и Таргитай выскочили на
гребень разом, и у обоих вырвался вздох, похожий на крик.
Они помнили Долину выжженной пустыней, где среди горячего пепла
вздымаются оплавленные камни, то ли остатки колонн величественных дворцов,
то ли огрызки величественных гор. В горячем мареве перегретого воздуха
время от времени взметываются тучи золы, что прожигает кожу, сушит рот...
Но сейчас треть долины стала зеленой, словно туда выплеснули болото,
затянутое свежей ряской и тиной. Упыри стояли так тесно, что их сжимало,
как наполненные зеленым гноем бурдюки. Все головы повернуты к центру, где
ярко и светло блестела широкая плита из светлой бронзы. Но бронза блекла,
ибо в середине полыхал неземной огонь, настолько чистый и незапятнанный,
что такому никогда не бывать на земле.
С той стороны плиты, придвинувшись к ней вплотную, стояла стена
грязно-серых леших. Огромные, дети самых высоких деревьев, они стояли
недвижимо, даже головами не двигали. Они показались неврам частоколом,
который не перескочить. За первым частоколом стоял, прижатый к первому
вплотную, второй, а ним третий, а так до того конца долины, пока достигал
взгляд.
С другой стороны, в ожидании Рода расположились боги. Их было меньше,
но изгои ужаснулись, ибо этих бессмертных было все же столько, что
занимали пространство почти до виднокрая.
Внизу уменьшалась фигурка Мрака, оборотень ехал на спине по крутому
спуску, хватался за камни и ветки. Таргитай вскрикнул горестно, прыгнул,
его фигура с нелепо задранными ногами помчалась вниз, собирая камешки. Он
пробовал хвататься, но не успевал, а когда догнал Мрака, тот оглянулся на
вопли, ухватился одной рукой за камни, другой ухватил проносящегося мимо
Таргитая, Олег почти услышал, как трещат мышцы оборотня, сам волхв
спускался быстро, но мозг высчитывал каждое движение на десять шагов, его
несло там, где Олег хотел, и когда догнал обоих, он сам вскочил на ноги.
— Надо успеть, — прокричал Таргитай замучено. — Мы скажем Роду:
Великий, но разве не люди спасли мир? Если спасли, то людям и должна
власть... Или хотя бы не власть, но и мы имеем право жить...
— Надо успеть, — выкрикнул и Олег. Он хрипел, его раскачивало, а
ноги едва переступали, ему казалось, что вообще топчется на месте. — Я
скажу, что хотя Дубы мудрее нас в тысячи тысяч раз... хотя упыри знают
тайны мира... но и мы, люди.. когда-то... узнаем...
А Мрак бросил зло:
— А я скажу: мы хотим жить!..
Олег хрипел, в голове был туман, но от сердца пришло и окутало мозг
холодное отчаяние. Эти доводы, понятно же, для Рода лишь пустой звук. У
него свое непостижимое знание.
Мрак сделал шаг, побледнел, на лбу выступили крупные капли пота. Нос
заострился, как у мертвеца. Олег ухватил за локоть:
— Мрак!.. Мрак!.. Что случилось?
Потемневшие губы Мрака раздвинулись, Олег с ужасом увидел запекшуюся
кровь, а десны стали черными, как деготь.
— Ни... че... го...
— Это пробивается яд! — вскрикнул Олег. — Что-то случилось, он
должен был спать дольше!.. Погоди, остановись, надо быстро сварить
травы...
— Сам... ешь... Я волк...
— Мрак!
Таргитай разжал распластанному на траве оборотню зубы, Олег поспешно
вылил на запекшиеся губы остатки лечебного варева, оглянулся, нахмурился,
— Да потому, что здоровее! — огрызнулся Олег. Он метнул злой взгляд
лицо, волосы накалились, а когда ветер подул в их сторону, Олег отвернулся
и закрыл Мрака своим телом.
— Тарх, быстро вскипяти воды!
— На чем? — огрызнулся Таргитай. — Ты такой костер...
перестарался.
Но умчался, Олег спешно раскладывал травы. Мрак пошевелился, было
видно с каким усилием он заставляет себя держаться на этом свете, не дает
разуму нырнуть в забытье. Губы слабо шевельнулись:
— Дурак... Надо мир спасать...
— Уже спасли, — огрызнулся Олег.
— Дурак... мир — это люди...
— Тебя надо спасать!
— Эх... если Перо нелюдям, то что толку? Все одно...
Он глухо выругался. В грубом голосе были страх и отчаяние. Голова его
была задрана кверху, и когда Олег вскинул голову, тоже замычал от злости и
разочарования.
В небе медленно разгоралась серебристая блестка. Но свет от нее шел
настолько чисто-белый, не по-земному чистый, что даже Таргитай все понял и
прошептал раздавлено:
— Род... Великий Род опускается на суд...
— Не успели, — сказал Олег отчаянно.
— Все потеряно, — сказал Мрак. — Так что мы теряем?
Он выпрямился, плечи расправились. В запавших глазах блеснула дикая
удаль. Руки медленно потащили из перевязи секиру. Олег отшатнулся, сказал
предостерегающе:
— Мрак! Не сходи с ума.
— А что теряем, — повторил Мрак. Глаза зацепились за сверкающий
свет первотворения и уже не отрывались. — Все одно нас либо съедят, либо
заставят икру метать.
Он взял секиру поудобнее, вздохнул поглубже. Грудь раздвинулась до
треска волчовки, а быстрые ноги понесли вниз по склону. Таргитай, не
раздумывая, понесся следом, как волчий хвост за хозяином. Олег неумело
выругался, в груди были страх и отчаяние, еще не понял, как поступить
правильно, а под ногами уже замелькали камни, а воздух с каждым шагом
тугой горячей волной давил в лицо, останавливал, и приходилось ломиться
через накаленный мир...
Впереди дико заорал Мрак. Его страшная секира замелькала во все
стороны, взлетели первые зеленые брызги, затем все трое ломились через
чавканье, плеск, ступни скользили по мерзкой слизи, гадостные брызги были
на лице, залепляли глаза, а ладони скользили по рукоятям.
Перед ним расступались, как колосья расступаются под ударами косы, и
он понял, что быстро и страшно бьет посохом, догоняя Мрака с Таргитаем.
Это было дико, неправильно, из его раскаленного рта вырвалось хриплое:
— Мрак... все бесполезно...
— Знаю!
— Довольно... Я больше не могу...
В синеве неба видели, как сияние разрослось, стало немыслимым,
охватило весь мир, весь белый свет. Засветилась всеми цветами радуги
каждая песчинка, мелкие камушки блистали, как драгоценные, все травы
светились изнутри, стали видны идущие от земли соки, а в пролетающих
бабочках, стрекозах видно было, как бьются крохотные сердца... И так стало
видно на сотни верст, на тысячи, и каждый, задыхаясь от обилия хлынувшего
в него океана образов, мог видеть на краю света одинокого кузнечика,
слышать его грустную песенку, видеть каждый шип на лапках, сеточку на
тонких перламутровых крылышках...
— Все, — мертво выдохнул Олег, — Великий Род... сошел на
сотворенную им твердь.
Спины Мрака и Таргитая раскачивались, но удалялись, и он заставил
измученное тело двигаться за проклятыми друзьями, немыслимо тупыми, еще не
понявшими, что Род уже на земле, уже в окружении своих созданий: леших,
великанов, горных рудокопов... и что там для людей места нет... и не было.
Сияние вспыхнуло ярче. Он помертвевшим сердцем понял его суть,
вскрикнул отчаянно:
— Мрак, Тарх!.. Остановитесь!.. Это Перо! Перо Власти... Род уже
вручает тому, который...
Голос его прервался, он захлебнулся, кровь побежала с подбородка на
грудь, однако ноги еще как-то двигались, несли, хотя ему казалось, что это
он тащит за собой две железные наковальни.
На плите складывал крылья огромный, как сарай, сокол. От него шел
свет первого дня творения, когда свет был отделен от тьмы, и еще не знал
ни сумерек, ни теней.
— Все, — вскрикнул Олег в отчаянии, — опоздали!
Мрак, у которого глаза залило красным, ломился вперед, ничего не видя
и не слыша. Таргитай бежал следом, потом догнал и побежал плечо в плечо.
Золотые волосы намокли и прилипли ко лбу. От него летели брызги, лицо
вытянулось, в синих глазах впервые был откровенный страх, но он бежал,
потому что рядом двигалось блестящее плечо Мрака, соленый пот смыл
засохшую было кровь, рана открылась, струйка стекала к локтю, дальше ее
срывало ветром.
Сокол взмахнул крыльями, полыхнуло белым светом, что, казалось, разом
объял весь мир. В хищном клюве Сокола возникло блистающее Перо. Искры
сыпались белые, шипящие, радостные, от легкого запаха кровь пошла по жилам
горячее, а мышцы напряглись, и не было на свете существа, которое бы не
выпрямило спину и не прислушивалось к тому, что сейчас творилось в Долине
Битвы Волхвов.
Прогремел голос, могучий и отеческий, в котором были строгость и
ласка, голос раздался сразу отовсюду, словно говорила земля, небо, звезды,
вся вселенная:
— Я, бессмертный Род, творец мира...
Качаясь из стороны в сторону, плита приближалась. Неземной свет
блистал страшно и весело, но не слепил глаза, хотя был немыслимо ярок,
настолько ярок, что все вокруг ушло в сумерки, Мрак свалил последних
упырей у плиты, прыгнул, нелепо взмахнул секирой, когда тяжелые сапоги,
облепленные слизью, заскользили по божественной плите.
— ...объявляю свою волю...
Перед плитой Олег догнал Мрака и Таргитая, вспрыгнули отчаянно,
словно кидаясь в огонь, только взметнулись красные, золотые и черные
волосы.
— ...отныне и вовеки власть над белым светом, в
Закладка в соц.сетях
