Жанр: Электронное издание
troes
...ивнул, рот и глотка набиты мясом до развилки, помычал. Он, как
и Таргитай, за ночь посвежел и даже чуточку худобу стряхнул, а сейчас оба
и вовсе на глазах округляются, впалые щеки наливаются соком, скулы торчат
не так остро.
— Доброе утро, — сказал и Таргитай. — Мрак, Олег... нам пешком уже
нельзя. Не успеваем!
Олег помрачнел, даже челюсти задвигались медленнее:
— Сколько дней минуло?.. Это ж завтра... нет, уже сегодня в полдень
великий Род явит свою волю!
— На Змее надо, — сказал Таргитай ясным голосом. — А то и вовсе на
Стратим-птице или Рухе.
Мрак замычал, ударил кулаком по голове. Олег встревожился:
— Что с тобой?
— Мне кажется, если мне не удалось превратиться навеки в волка... то
теперь превращаюсь в круглого дурака.
— Почему?
— Все, что говорит Таргитай с самого утра, мне кажется разумным!
Олег озабоченно покачал головой, но травы вытащил с готовностью.
Лечить он любил больше, чем трясти горами или делать из людей мокрые
пятна.
Мрак отпрянул с отвращением:
— Опять?.. Не-е-е-т!.. У меня, пока я волком бегал да бедных зверей
для этих... ловил, все перепуталось. Если это сегодня, то нам конец.
— Но ты ж сам говорил: надо выслушать Таргитая и поступить
наоборот...
Мрак зло оскалил зубы:
— Это чтобы поступать мудро! А кто сказал, что я лезу в мудрецы?
Таргитай ничего не понял, сказал просительно:
— Олег, ты того... запряги что-нибудь... Нам отсюда слазить --
сапоги стопчем. Нам бы на чем-нибудь таком... только не на Змее, дует
сильно. И не на птице — перья колются, а потом чешусь... В вихре не надо
— голова кружится, а в глазах метелики... Вот бы...
— Вот бы на летающей печи, — процедил Олег ненавидяще. — Как Мрак
тебя еще не прибил, понять не могу.
Таргитай радостно закивал:
— Ага, на печи!
Олег обернулся к Мраку:
— Может быть, ты волком, а я птицей?
— Можно, — согласился Мрак, — а этому не мешает пробежаться. А то
спит на ходу. Что, магия ослабела?
Олег отвел глаза в сторону:
— Мрак... Я просто не знаю, что получится. Когда б я что ни делал,
обязательно что-то случается еще... Ты ничего не заметил, когда я в
прошлый раз сотворил гуся?
— Нет, — ответил Мрак с недоумением. — Разве что правое крыло было
пережарено, но что за мелочь?
— Мрак... А то, что лес полег на версту к югу? Ты думал, ураган?
Ладно, окромя зверья там людей не было, но что еще стряслось где-нибудь за
тридевять земель? Кто знает, какой город рухнул под землю, какая корова
отелилась, почему вокруг луны встали два огненных столба?
Мрак подумал, сказал хладнокровно:
— Если все предусматривать, то и жить нельзя. Обязательно кому-то
солнце застишь. Ну и черт с ними! А что из-за гуся где-то город рухнул...
Знаешь, гусь здесь дороже, чем город где-то там!.. Кто знает, каких гусей
там жрали, что вчера такой дождь с грозой был, почему у сестры Боромирихи
родилось что-то двухголовое, почему вон та гора стоит к нам не тем
боком?.. Плюнь, не суши голову. Колдуй, ничего не страшись. Лишь бы нам
боком не вышло.
— Я этого тоже побаиваюсь, — признался Олег. — Ладно... Только
потом на меня не пеняй.
— Если не получится, — сказал Мрак невесело, — никто ни на кого
пенять не сможет.
Он встал, огляделся. Деревья вокруг высоченные, ветви раскинули
широко, бедной птице Рух брюхо пропорют сучками, да и тяжелый Змей если
проломится, то крылья изорвет, уже не поднимется.
Таргитай затоптал костер, пока Олег собирал свой мешок с лекарскими
травами, а Мрак уже нетерпеливо побежал, выглядывая место, чтобы Змей мог
не только сесть, но и взлететь, а для разбега ему нужна свободная от
деревьев полоса широкая, как село, и длинная, как язык Боромирихи.
Таргитай уложил за спиной меч, догнал Олега, тот почему-то стал
меньше ростом, сгорбился и тащился, как больной старик. Лицо пожелтело,
под глазом дергалась кожа, будто изнутри дергали за невидимую жилку.
Таргитай на ходу легонько ткнул плечом:
— Ты чо?
— Отстань, — процедил Олег.
В голосе волхва прозвучала вражда, чуть ли не ненависть. Таргитай не
обиделся, другу плохо, пихнулся сильнее:
— Нет, ты чо?
— Отстань, дурак, — рыкнул Олег, став чем-то похожим на Мрака.
— Дурак, — согласился Таргитай, — но я ж друг?
Олег бросил на него неприязненный взгляд, Таргитай почувствовал, как
будто горячим хлопнули по его румяному лицу, всегда румяному.
— Да, друг... черт бы тебя побрал!
— А тебе не жалко будет, если черт заберет?
Олег стиснул зубы, но дударь смотрел такими чистыми любящими глазами,
что Олег невольно сказал теплее, чем собирался:
— Да жалко, жалко... Черт, ты даже не понимаешь!
Таргитай сказал убито:
— Да, не понимаю. Но ты ж сам говорил, что не обязательно понимать,
можно чувствовать...
— Это не я говорил, — рыкнул Олег. — Это Мрак глупости плел.
Человек обязан понимать!.. А злит меня, Тарх, эта дурь, что с нами
приключилась. И страшит меня это куда больше, чем когда дрались с
каганами, магами или даже богами. Ни Мрак с его удалью и секирой, ни я со
своей мощью... Мы ничего не смогли! Мы даже не сопротивлялись! О нас
вытирали ноги, на нас плевали, нас использовали, как... как даже не знаю,
боюсь и подумать... вспомнить... но тебе все как с гуся вода!
— Наверное, — предположил Таргитай убито, — потому что я дурной?
— Хорошо бы, — вздохнул Олег. — Тогда бы мы с Мраком не
чувствовали себя такими униженными. Ты погляди на него!
Таргитай бросил взгляд украдкой на спину оборотня. Тот бежал впереди,
но двигался тяжело, выворотни не перескакивал, а огибал, даже разрытые
медвежьи берлоги не перепрыгивал, как делал всегда, а сигал в них и
выскакивал с той стороны.
— Нам страшно и унизительно, — сказал Олег негромко, — ты понял?
Даже Мраку страшно. Теперь вздрагивает от каждого шороха, шарахается от
любого упавшего листочка... Хотя умом понимает, что эта опасность не из
леса, не от зверей.
— А от кого? — поинтересовался Таргитай непонимающе.
— От людей, дурак! — гаркнул Олег, озлившись. — От людей!
Таргитай непонимающе смотрел, как спина волхва стремительно ушла
вперед, Олег догнал Мрака и даже опередил, понесся между деревьями,
мелькая как неопрятный кабан. Это тоже было непохоже на всегда
осмотрительного волхва, но Таргитай быстро утешил себя, что, оказывается,
на него никто не сердится, а это им обоим что-то кажется, чудится,
мерещится.
Дважды проскакивали полянки, но Мрак даже не останавливался,
проскочили одну большую, там Олег протестующе замахал руками, мол, Змей
если и сядет, то взлететь нет разбега, и снова вломились в стену дремучего
леса.
Здесь пошли такие колдобины, коряги, выворотни, медвежьи ямы чуть ли
не под каждым пнем, что Мрак вынужденно перешел на шаг. Деревья изредка
размыкались, на плечи падало тепло, тогда бежали по залитому солнцем
пятачку, затем снова распахивались темные дебри, воздух становился
влажным, сырым, полным запахов гниющих пней и муравьиной кислоты.
На одной полянке прямо посредине горбился сиротливо малый холмик,
заросший травой, над ним зоркие глаза Мрака издали углядели восходящую
струю пара. Он свернул, Олег свернул, как привязанный, только Таргитай
ломился как лось прямо, прошел мимо холмика, движением воздуха колыхнув
этот пар.
Ему даже почудилось, что пар медленно принимает форму женской фигуры.
Он смолчал, и так достается, что даже в облаках видит если не пышных
девок, то хотя бы верблюдов, грифонов, других диковинных зверей, что все
время меняются, вытягивают рылы или отращивают лапы, теряют крылья, взамен
у них вырастают рога... А тем временем бес поспешно роет под ногами ямку,
и Таргитай падает с воплем, от чего пугливый Олег подпрыгивает выше дерева
стоячего, а Мрак с руганью хватается за секиру.
Он оглянулся через плечо, ахнул. Женская фигура отделилась от
холмика, это оказалась свежая могилка, и медленно плыла за ним. Он пугливо
ускорил шаг, оглянулся, но женщина догоняла. Сквозь нее он смутно видел
дальний лес, но и пар как бы сгустился, видно ее лицо, запавшие глаза,
длинные волосы развеваются следом, как звездная россыпь, пышная грудь
колышется, в поясе тонка, а широкие бедра сужаются и сужаются, пока не
остается нагнутый назад хвост как у мыши, только тоже белый и очень
длинный.
— Мрак! — заорал Таргитай. Он бросился бежать, земля замелькала под
ногами, только бы не упасть, — Мра-а-а-а-а-к!
Мрак оглянулся, разом подался в сторону. В руке оборотня мигом
оказалась секира. Олег тоже оглянулся, глаза вытаращил, как у рака:
— Тарх... И опять девка...
— Спаси! — орал Таргитай. — Помоги!..
— Ага, теперь помоги? — громыхнул Мрак люто. — Зачем улещал?..
Тарх, до того ли? Нам же полдня всего, Род вот-вот со своим Пером...
— Да не улещал я!..
— Брешешь, — не поверил Мрак. — С чего ж ты всегда обвешан
девками?.. Любишь кататься, как говорил Боромир... или что-то насчет
сладкого, а затем горького, запамятовал. А ты, Олег, не помнишь?
— Стараюсь забыть — признался Олег. — Боромир мне только в дурном
сне.
Таргитай метался вокруг с воплями:
— Помогите!.. Да помогите же!
Наконец Мрак сжалился, бросил брезгливо:
— Ты беги супротив ветра, дурень. Но в другой раз помни, что бросать
обесчещенных девок не по-мужски.
Таргитай завертелся на месте, отыскивал ветер, а когда сообразил, что
полное безветрие, женская фигура подплыла совсем близко. Олег сказал
напряженно:
— А ты дуй.
— Я и так дую во все лопатки!
— Да не ты дуй... а, черт, с этими словами... дуй все-таки ты, но на
эту девку. Из той пасти, которой поешь.
Таргитай поспешно набрал в грудь воздуха, покраснев от усилий, мощно
дунул. Женская фигура, что уже протягивала было к нему руки, заколебалась,
слегка отодвинулась. Ободренный Таргитай набрал воздуха еще, дунул во всю
мочь. Фигура слегка дернулась, по ней прошла волна, но когда Таргитай
набирал в грудь воздуха для нового дутья, начала придвигаться, вытянула
руки.
Мрак и Олег шли все быстрее, вот-вот снова перейдут на бег. Олег
обеспокоено оглянулся:
— И долго он так?
Мрак сдвинул плечами:
— Да скоро задуют с запада ветры. Через день-два. От силы — через
недельку.
— Через недельку? — ахнул Олег.
Мрак думал о своем, отмахнулся:
— Да, время летит, летит...
Олег обеспокоено посмотрел на солнце. То едва поднялось над
вершинами, но все-таки до полудня не так уж и далеко.
— Сколько же нам осталось?.. — спросил он горько. — Вот-вот Род
спустится в Долину Битвы Волхвов. И вручит Перо этим чертовым великанам
или гномам...
— Почему им?
— Ну не деревьям же, огрызнулся Олег. — Это я бы отдал деревьям,
как самым мудрым, но разве мудрость в чести?
Он поморщился от диких воплей, что раздавались то справа, то слева,
отвлекая от тягостных и возвышенных раздумий о судьбе человечества.
Нелепая фигура металась с такой скоростью, разве что только за столом
двигалась так же споро.
— Хорошо в лесу, — пожаловался он, — только шумно.
— В лесу всегда хорошо, — возразил Мрак. — Это мы, люди, приносим
сюда гам, вопли, гадим, ветки ломаем...
Слева был треск, хруст, из зелени выкатилось вопящее, разогнулось в
Таргитая, что метнулся по кругу, страшась далеко удалиться от двух, что не
раз выручали. А если и не выручали, то все равно без них грустно.
Белая фигура плыла с поистине женской настойчивостью, изобретательно
сокращая пути, отрезая дорогу, загоняя в тупики, из которых бедный дударь
пока что каким-то чудом выскальзывал.
Мрак наконец сжалился:
— А не думаешь, что она сама?
— Догадываюсь, — вздохнул Олег. Взгляд его стал отстраненным,
словно волхв вспомнил что-то свое, если не стыдное, то достаточно
тягостное. — Может быть, он и не совсем виноват.
— Да, девки пошли ушлые, — согласился Мрак.
Олег не отвечал, его зеленые глаза внимательно озирали небо. В
какой-то момент в зрачках блеснули искры, Мраку даже почудилось, что две
крохотные молнии метнулись вверх, в синее небо. Олег прислушивался, затем
слабая улыбка тронула губы.
Мрак наблюдал заинтересованно, тоже посматривал вверх:
— Ого, какого зацепил... А крылья-то, крылья!.. Спина, правда,
худая.
— Нам там не жить, — огрызнулся Олег. — Зато летает быстро.
Мимо них пронесся взъерошенный Таргитай, волосы трепались на ветру,
он закричал отчаянно:
— Вы еще лягте!.. А за мной такое гонится!
Олег презрительно смолчал, чего с дураком препираться, а Мрак
снисходительно бросил:
— Она от своей могилки далеко не отойдет.
— Не отойдет? — проорал Таргитай уже издали. — А мы сколько
прошли?
Мрак в задумчивости почесал затылок. На самом деле и сам не знал, на
сколько эти привиды могут отлетать от могил, но Таргитай унесся, по кругу
не получалось, слишком много колючих кустов.
Зато, правда, деревьев нет на версту, а что кусты, так Змею это
вместо травы. Видно было, как то в одном месте, то в другом, выныривает
золотая голова, волосы цвета спелой пшеницы красиво развеваются по ветру.
Впрочем, зигзаги Таргитая можно было проследить и по маневрам женской
фигуры.
Издали донесся вопль несчастного певца:
— Кого ждешь? Руха или Стратима?
— Перебьешься, — бросил Олег, не отрывая шарящего взгляда от неба.
— А что?
— Увидишь.
Темная точка в небе вырастала быстро, из темной стала темно-зеленой.
Опять сидеть на летящей ящерице, понял на бегу Таргитай, холодной и
скользкой, как крыша погреба, в то время как на птице все же мягче, хоть
перья, конечно, совсем не те, что на гусе, зато от птицы такое тепло,
сразу в сон клонит, да и ветром не так продувает, а на этом бревне с
крыльями в любую жару покрываешься гусиной кожей, внутри все зябнет, как
сирота на морозе...
— Не грусти, Тарх, — крикнул ему вдогонку Мрак. — Если жить будем,
полетаем еще и на Стратимах. Хоть день бы пожить, чтобы время не держало
за горло!.. Они ж, как вон Олег говорит, птицы редкие, вроде черных
лебедей, а Змеи хоть в одиночку, хоть стаями всюду носятся. Всегда под
рукой, как воробьи.
Змей прошел над головами, распластав крылья, широкие и с острыми
когтями на концах крыльев. Олег побежал, указывая куда плюхнуться, и
огромное длинное тело угрожающе пошло по дуге к земле. Крылья теперь
торчали ребром, их выгибало, Таргитай слышал треск сухожилий, а страшные
толстые лапы с когтями уже вытянулись вперед, готовясь первыми удариться о
землю.
Таргитай до того уже привык к Змеям, и так хотелось поскорее умчаться
от этого призрака, что едва не полез на зеленую спину раньше Олега. Мрак
придержал бесстрашного дурня, а волхв быстро вскарабкался на загривок
крылатому. По его велению тяжелая громада перестала пускать из пасти
огонь, подогнула и без того короткие толстые лапы, белое, как у рыбы,
брюхо накрыло камни.
Таргитай увел женский призрак как можно дальше, а потом наддал по
прямой, с разбега запрыгнул как можно выше, выбрал удобную щель на хребте
между шипами гребня, подвигал задом, устраиваясь.
— А на этом чешуйки удобнее, — сообщил он, глаза его, как у
испуганного оленя, за которым гонятся собаки, все время поворачивались
назад, — прямо чтобы ногу ставить!
— Нарочито для твоих сапог Змеев выводили, — буркнул Мрак.
— Правда? — спросил Таргитай обрадовано. — Только ты давай,
взлетай!..
Мрак посмотрел в чистые доверчивые глаза певца, на душе шевельнулось
слабое ощущение, мол, нехорошо так шутить с еще более простым, чем он сам,
но с другой стороны, почему нет?
— Правда, — ответил он очень серьезно. — Ты ведь бог!
Таргитай однако почему-то съежился, а тут еще женский призрак, чуя
неладное, наддал так, что очутился рядом со Змеем. Таргитай набрал в грудь
воздуха, собираясь дуть во всю мочь, предположил почти заискивающе:
— А может, у них самих кожа такая?
Глава 46
Снизу смачно чавкнуло, Змей оторвал прилипшее пузо от камней, встал,
вытянув шею. Призрак сумел подняться выше, протянул к Таргитаю прекрасные
женские руки, тонкие в запястьях, с длинными бледными пальцами. Таргитай
дунул, пальцы заколебались как волна, их отодвинуло, где они снова вернули
свою прекрасную форму.
Мрак вскрикнул:
— Тарх, бог ты или не бог, но держись крепче!
— А чо...
Спина пошла сперва в одну сторону, потом в другую, и так несколько
раз, все быстрее и быстрее, так что пальцы едва держались за костяные
шипы. Таргитай решил было, что Змей пытается их сбросить, но тогда бы в
крике Мрака была злость, а не досада, наконец сообразил, что Змей просто
отряхивается, как пес после купания...
Когда Змей начал разбегаться, в лицо ударил встречный ветер, а когда
тяжело оторвался от земли и с силой бил крыльями по нетвердому воздуху,
Мрак запоздало подумал, что всякий раз забывает сесть спиной к ветру, а
торчит как дурак, встречные струи выворачивают веки, раздувают рот, даже
через ноздри свищут в горле, а ему теперь уже рискованно оторвать
побелевшие пальцы от надежного шипа, ветром сорвет и унесет... но к тому
же что-то в человеке такое, что он должен видеть куда его несет, а сесть
спиной... это уж не человек... или не совсем человек.
Он пригнул голову, подставляя ветру темя, пусть уж лучше выдирает
волосы, подумал с досадой, что начинает умничать, а с двумя умниками
пропасть куда легче, чем с одним. Хватит им и одного горя с красными
волосами.
Таргитай счастливо оглядывался, женский призрак рассеяло ветром от
крыльев Змея, но даже если бы не рассеяло, их уже не догнать, не догнать!
Лес стремительно скользил внизу, постепенно измельчался, отдаляясь,
пока не превратился в густую траву с редкими проплешинами. Виднокрай
стремительно отдалился, мир стал пугающе велик, даже необъятен. Далеко на
востоке сверкали вершины гор, но основания были чернее угля.
Огромная голова Змея, приплюснутая, как каменная плита, рассекала
воздух, как наконечник исполинской стрелы. Волхва трепало ветром, он
скрючился, на загривке нет могучих игл хребта, держался как-то ногами,
защемив их в щелях между костяными плитами, лицо прикрыл ладонями, лишь
между растопыренными пальцами изредка посматривал как и куда летят.
Таргитай беспечно рассматривал толстые удивительные иглы, Мрак
терпеливо сносил напор ветра, как вдруг сквозь свист и рев ветра
прорезался встревоженный голос волхва:
— Мрак, Тарх!.. Будьте наготове.
Ветер почти стих, Мрак понял, что Змей уже не ломится через стену
воздуха, как летящая стрела, а летит мирно, как ворона, мерно шлепая по
воздуху крыльями. Взбитые, как пена на молоке во время дойки, облака
двигались низко, Мрак чувствовал, как намокают волосы, зато серо-зеленая
земля выгибалась как кошка далеко внизу, только его острые глаза различали
за раздувающимися боками Змея отдельные деревца, а для Тарха и Олега все
это зеленая каша...
Наконец он понял, на что указывал Олег, даже подивился его зоркости.
Им наперерез, пока еще далеко, неслась целая стая. Не гусей, не уток --
летели Змеи. Впереди ломился могучий Горыныч, рога на укрытой костяным
панцирем голове, весь в толстой броне из темно-зеленых чешуек, а гребень
на спине вдвое выше и острее, чем у этого, на котором сидят. Хвост тянется
по ветру не длинный, тоже укрытый толстой чешуей, а на конце массивная
костяная булава с острыми шипами. От тяжести пыталась опуститься, но поток
воздуха заставляет ее держаться строго за туловищем летящего зверя.
За вожаком летели трое Змеев почти таких же лютых и могучих, то ли
сыны, то ли претенденты на место вожака и на всех молодых Змеюк. Дальше
клином расходились вперемешку молодые крепкие Змеи и Змеихи, тех отличал
по скромной чешуе и отсутствию шипов на спине... ага, иначе останутся на
всю жизнь яловыми, кто на такой женится, но, замыкая оба конца клина,
мерно и скупо работали крыльями два старых могучих чудовища, даже постарше
вожака, разве что больше битые как жизнью, так и другими Змеями.
Мрак вытащил из петли секиру, изготовился драться одной рукой, но со
страхом видел, что боец из него никудышный, зря не привязался к гребню.
Таргитай спросил глупо:
— Будем драться?
— Нет, только раскланяемся, — ответил Мрак зло.
С дурнем еще хуже, подумал зло. Этот и так едва не падает, а когда
дойдет до драки, то забудется и вовсе встанет на летящем звере во весь
рост, чтобы замахнуться по-настоящему...
Он видел, как молодняк поворачивает головы, посматривает на лету с
любопытством. Один Змей даже шею попытался вытянуть в их сторону, ноздри
расширились, ловя запахи чужаков, но встречная струя воздуха так изогнула
шею, что Мрак почти слышал хруст позвонков, треск жил, когда Змей сумел
вернуть голову в прежнее положение, и дальше летел, шумно дыша и чаще
обычного хлопая крыльями. На морде выступила пена, ее срывало ветром, даже
из ноздрей что-то выглянуло зеленое, но исчезло так быстро, что даже Мрак
едва успел увидеть.
Вожак не повернул голову, хотя с его мощью мог бы противиться ветру.
Но налитый кровью глаз смотрел на пролетающего Змея с нечеловеческой
злобой. Мрак стиснул рукоять, напрягся, завихрения воздуха от ударов
крыльев встряхивали Змея, он то проваливался сразу на десяток саженей, и в
желудке становилось пусто, а душа замирала в непонятном ужасе, то
подбрасывало выше обычного, и всех невров прижимало к спине, словно
становились вдвое тяжелее.
Крылья их Змея стали бить чуть реже, Мрак решил было, что сейчас
будет сшибка, видел, как презрительно фыркнул Змей, с его морды тоже
срывало желтую пену, на что вожак коротко и грозно взревел, его несло
наискось и мимо неудержимо, но он обгонял их, обгонял, за ним шли
остальные, мимо и выше, их собственный Змей терял высоту, стадо зеленых
тварей уже летело над ними...
Таргитай задрал голову, смотрел зачарованно, как над ними проносятся
белесые, как у огромных сомов, пуза. Исполинские крылья месят воздух,
солнце просвечивает сквозь тонкие перепонки, а сухожилия и кости
проступают темно-коричневыми таинственными нитями.
Олег прокричал, не поворачивая головы:
— Таргитай, закрой рот! Сейчас пройдем полосу летящих соплей...
Таргитай обалдело вытаращил глаза:
— Что ха брехня?.. Это же... ням... ням... ням...
Мрак подался в сторону, мимо пронеслись лепехи то ли слюней, то ли в
самом деле сопли пролетевших тварей, за спиной слышались смачные шлепки.
Последние старые Змеи пролетели, охраняя молодняк, даже не поворотив
слюнявые морды в их сторону. Серые от старости хвосты болтались по ветру,
булавы на хвостах были со сбитыми шипами.
И уже когда разминулись так, что стая Змеев едва виднелась, за спиной
Мрака раздалось плачущее:
— Тьфу!.. Вэ-э-э... Тьфу... А черт, такие красивые с виду... Нет, в
самом деле красивые! Жаль, что летят не в нашу сторону. Летели бы
рядышком, я бы смотрел на них... Но так, чтобы ветром не на нас...
— Нашел на что смотреть, — сказал Мрак нервно. Трясущейся рукой
попытался вложить секиру в петлю, никак не попадал, а сердце колотилось,
как у зайца. — Красавцы ему...
— Красавцы, — согласился Таргитай. Он отплюнулся, вытер харю, что
все еще оставалась зеленой и скользкой как у молодого здорового упыря.--
Слюнявые, правда... Особенно тот, у которого гребень не красный, а с
оранжевым!.. Он самый красивый и неслюнявый.
— Сам ты... оранжевый.
— Ага, — ответил золотоголовый дударь польщено. — Мрак, а ты ж
говорил, что только раскланяемся. А зачем секиру достал?
— Ногти срезать, — огрызнулся Мрак. — Видишь, какие отросли? Как у
орла. Только по деревьям лазить.
— А, — понял Таргитай, — да, такими когтями чесаться хорошо...
— Чесаться? — переспросил Мрак. — Тогда пока оставим.
Секира наконец вошла в петлю, он перевел дух, обеими руками вцепился
в гребень. Распаренное лицо жадно ловило встречный ветер, что срывал капли
пота, высушивал кожу, и старательно унимал разбушевавшееся сердце.
Олег пустил Змея чуть ниже, деревья укрупнились до кустарника, зато
не просто уползали назад, а уносились, как уносится земля под брюхом
бешено скачущего коня.
Мрак терпеливо ждал, посматривал по сторонам, прикрывая глаза от
свирепого ветра. Таргитай даже начал напевать, но ветер, к счастью, срывал
слова и уносил к хвосту Змея, а куда они там попадали, Мрака не тревожило,
он пристально всматривался в проносящийся внизу лес, в тучи, даже в
темнеющую грань виднокрая.
От головы Змея донесся успокаивающий крик Олега:
— Уже скоро!
— Что? — крикнул Мрак.
— Подлетаем!
— Ага... а кто вон те?
С запада неслись три красноватые точки. Мрак рассмотрел Змеев, у всех
трех крылья странно красные, почти пурпурные... а когда сблизились еще,
увидел на спинах крохотные фигурки людей.
Олег, судя по его виду, пока ничего не заметил, указывает своему
крылатому коню дорогу вперед и вроде бы дает знак чуть снижаться, пора
выбирать место, где сесть.
Чужие Змеи словно бы короче, но массивнее, толще. Крыльями бьют по
воздуху чаще, явно тяжелее их зеленой жабы, воздух свивается в тугие
жгуты, солнце в их крыльях искрилось и дробилось на сотни ярких рубиновых
искр.
— Какие красивые, — крикнул Таргитай восхищенно.
— Голову пригни, — рявкнул Мрак.
Змей, на спине которого сидели трое матерых мужиков в костяных
доспехах, ринулся в их сторону. Мужики разом выставили длинные копья. На
солнце холодно сверкали длинные, как мечи, наконечники. Другим концом
копья упирались в ямки м
...Закладка в соц.сетях
