Жанр: Электронное издание
troes
...не бык.
— Бабушке своей скажи!.. У тебя слюни до коленей.
Тихо вздохнула Лиска. Олег уже заметил, что она соперничала с Мраком
в чуткости и зоркости, словно сама была лесным зверьком, распознавала
запахи не хуже, только в силе уступала, отчего Мрака то ненавидела, то
побаивалась.
Снова раздался рокочущий голос Мрака:
— Видать, тут состаримся.
— И слюнями истечем, — добавил Таргитай.
— Тихо, — прошептала Лиска.
— Это не я, — сказал Таргитай поспешно. — Это у меня в животе...
нет, у Мрака.
Глава 9
Когда на востоке появилась светлая полоска, а звезды начали меркнуть,
Олег медленно поднялся, вид у него был суровый и сосредоточенный.
— Пора. Оружие спрятать.
— Как же, — удивился Мрак, — без драки?
— Без нее.
— А как это без драки?
Олег, не отвечая, вылез из укрытия. Таргитай и Лиска послушно, как
гуси к озеру, двинулись следом. Оба верили в мудрость волхва, как будто
даже подлинная мудрость делает бессмертным или хотя бы неуязвимым.
Мрак секиру оставил на перевязи, но сдвинул так, чтобы рукоять не
искал полдня. Олег целенаправленно двигался прямо к площади, там костры
вспыхивали все ярче: гуляки бросали остатки хвороста. Пир был в разгаре, у
костров сидели в обнимку, орали песни, бродили по двое-трое, искали вина и
новых драк.
Последним шел Мрак. Пусть Олегу виднее спереди, но злая собака и
сзади кусает. Надо прикрывать всех троих, эти и от воробьев не отобьются,
их куры загребут...
Запах жареного мяса дразнил ноздри, Таргитай шумно глотал слюни.
Воздух был пропитан дымом, ароматом вина, хмельного меда, крепкой бражки.
Костры бросали багровые блики на лица пирующих. Четверо шли гуськом,
зигзагами, старались держаться в темноте. Мрак наконец сообразил как идти,
не вызывая подозрений, облапил Таргитая за плечи, потащился с ним пьяной
походкой. Лиска, глядя на них, с готовностью обняла за пояс Олега,
прижалась.
Пьяные песни слышались со всех сторон. Ритуальные уже отпели, каждая
группка гуляк заводила свою. Орали дружно недолго; то ли не помнили слов,
то ли смачивали быстро пересыхающие глотки.
Наконец костры пошли так густо, что дальше все было залито багровым
трепещущим пламенем. Пьяные мужчины и женщины сидели и лежали, орали
песни, обнимались, спорили. Вспыхивали драки, вино и брага лились ручьями,
под ногами хрустели обглоданные кости.
Олег старался не ступать на упившихся, но почти из каждой группки,
мимо которой с опаской проходили, к ним тянулись руки, пытаясь усадить,
напоить, заставить петь. Крупные псы сновали между пирующими, подбирали
кости, а то и выхватывали ломти мяса, бесстыдно мочились на мертвецки
пьяных, опрокидывали кувшины.
Мрак расслабил мышцы, с таким шумом выдохнул воздух, словно держал
взаперти с вечера.
— Свинота!.. Надо же так нажрякаться... Силен Ящер, ничо не скажешь.
Простому людишке трудно.
— А непростому? — прошептала Лиска.
— Взгляни на Олега, — посоветовал Мрак.
Олег вместо того, чтобы посмотреть орлом и выпятить грудь, согнулся и
втянул голову в плечи, как черепашка в панцирь.
Ближе к холму женщин попадалось меньше. У подножия простые мужики
сменились воинами в кожаных доспехах с нашитыми копытами, кожаных шлемах.
Песни, впрочем, орали те же, нажирались браги не меньше, а блевали и
ползали на карачках, как и простолюдины. Псы тоже не понимали разницы
между знатными и незнатными, прыгали через воевод, разливали дорогое вино,
как простую бражку.
Еще выше пировали волхвы. Их было столько, что весь холм казался
покрытым снегом. Мрак начал бормотать о дармоедах — быка сожрут и еще
восхотят, потом и телят затребуют — саранча, а не волхвы. Верно, в каждой
деревне должен быть свой дурак, остальным есть о ком поговорить, но ежели
дурней заведется много, то все захиреет и передохнет.
Переступая через сонных и пьяных, поднялись к священному Первокамню,
краеугольному булыжнику богов, с которого началась земля, весь мир и белый
свет, включая звезды, солнце, вирый и подземный мир Ящера. От пурпурной
глыбы шел мощный радостный свет. Вокруг Алатырь-камня сидели, привалившись
спинами, крепкие воины в кольчугах, при боевых топорах, сапожки из мягкой
кожи, красные, а вместо кожаных шлемов блестели бронзовые — с забралами,
кольчужными сетками, еловцами на кончиках. Половина спали, бесстыдно
раскрыв рты, храпели, другие сонно ерзали, неверными пальцами загребали
землю, пытаясь дотянуться до откатившихся кувшинов.
Алатырь-камень был массивной плитой в пять саженей в ширь, семь в
длину, но над землей выступал на аршин. Олег облизал пересохшие губы,
шепнул:
— Правнуки этих гуляк не увидят его вовсе.
— Почему так?
— Земля не держит.
Мрак кивнул понимающе:
— Не дудка Таргитая! Да еще бычка кладут, а то и кидают. Вон когда
ты мордой оземь, то погружался тоже.
Таргитай зачарованно глядел на гигантскую тушу, что закрывала
полнеба. Смутно поблескивала широкая полоска стали с крестообразной
рукоятью. Нож торчал, воткнутый почти по рукоять. Сбоку слышались глухие
удары. Кто-то больно толкнул Таргитая в спину, прошипел:
— Помогай, лодырь! Этого телка даже тебе не сожрать. За один
присест, понятно.
Мрак мощно ударил обухом секиры об угол Первокамня. Секиру отбросило
с таким страшным звоном, что Олег присел, как кот на песке, и в страхе
огляделся. Ближайшие воины замычали, один повел мутными глазами, попытался
встать, но отяжелевшее брюхо потянуло вниз.
Мрак сказал с отвращением:
— Свиньи перепились... как свиньи! Нас не тронут, а тронут, размечем
как сухие листья. Зря другие племена ухами ляпают, этих приходи и бери
голыми руками.
Олег прошептал:
— Сегодня ночь Купалы. Все собираются в купы, и там, вкупе,
празднуют. Во всех племенах на сотни верст окрест. Никто ни на кого
напасть просто не может.
Мрак, морщась, взвесил секиру в руках, примерился к новому удару.
— Неужто на сотни верст нет трезвого? Он бы стал царем в этом
царстве пьяных дураков.
Мрак с силой обрушил обух на красный угол, скривился, но секиру
удержал. Поплевал на ладони и начал мерно колотить по краю. Таргитай
вскрикнул горестно:
— Ежели все так просто, то зачем мучились? Зачем так долго
готовились?
Он быстро полез наверх, прямо на пылающий жаром камень, на ходу
выдернул Меч. Олег вскрикнул негодующе:
— Тарх! Нас не за тем послали!
— Ну да, — огрызнулся Таргитай. — Были возле печеного быка, о
котором с детства наталдычили, и только облизнулись? Да нас мухи засмеют!
Таргитай с силой обрушил Меч, вниз брызнул пахучий сок. Дразнящий
запах потек такой густой волной, что даже Олег сглотнул слюну и
непроизвольно облизнулся. Таргитай застонал, оранжевое лезвие мелькнуло в
багровом свете с такой быстротой, с какой не двигалось даже в самых
яростных схватках.
— Поменьше, — крикнула снизу Лиска. — А то не унесем.
— Это я съем здесь, — предупредил Таргитай поспешно. — Это мне
одному.
Олег дергался, оглядываясь на воинов, на волхвов, что еще пировали в
двух десятках шагов, смотрел на Мрака и Таргитая. Звонкие удары металла о
камень сменялись чмокающими, словно мокрым бельем хлестали по дереву. На
него попеременно брызгали то мельчайшие осколки камня, то капли пахучего
сока.
— Дай мешок, — крикнул он Лиске торопливо.
Мрак наращивал мощные удары, приловчился, в черноте ночи искры
разлетались во все стороны, как вспугнутые золотые пчелы. Волхвы
уставились пьяными непонимающими глазами. Немногие воины, что еще
держались на ногах, хохотали и тыкали в их сторону пальцами. Гуляет мужик!
Подраться — эка невидаль, каждый день с кем-нибудь да дерешься, а
шарахнуться головой об Алатырь-камень можно раз в году, да и то если не
надерешься раньше.
Олег наконец выудил пучок, понюхал спешно, успел бросить на край
плиты, прямо под удар тяжелой секиры:
— Лупи, теперь лупи!.. Разрыв-трава в смеси с одолень-травкой.
Мрак обрушил тяжелый удар с осторожностью: кисти уже ныли и быстро
распухали. Обух коснулся пурпурного края. Мрак заранее скривился в
ожидании резкой боли, послышался хруст, треск. Уголок исчез, Мрак едва
успел убрать ногу от лезвия: едва не осчастливил Агимаса и проклятых
магов!
— Есть! — шепнул Олег снизу.
На ладони пурпурным огоньком горел осколок не крупнее лесного ореха.
На острых гранях блистали звезды, в сердцевине полыхал крохотный пожар.
Таргитай и Лиска хрястнулись лбами, пытаясь рассмотреть лучше. Мрак с
секирой в руках затравленно оглядывался, глаза были дикими, неверящими.
— Все? Обратно? Так просто?.. Без драки?
Олег поспешно завязал камешек в чистую тряпицу, сунул за пазуху.
— Быстро! Убегаем. Пока не опомнились.
Сбежали с холма, стараясь выглядеть все теми же беспечными гуляками.
На остров съехались вожди разных племен — с дружинами, волхвами, явно и
посланцы дальних земель, так что затеряться сейчас, когда уже
подзаморились от пьянки, нетрудно, если Мрака держать за руки, Олега за
ноги, Таргитаю не дать дудеть, а Лиске спрятать вызывающе красную гриву
под капюшон.
У подножия Лиска с отвращением пошла на цыпочках по дуге, обходя лужу
кислой блевотины. Там тяжело сопел в пьяном беспамятстве краснорожий
детина в роскошной одежке боярина. Худая свинья, подбирая извергнутое,
подобралась ближе, объела перепачканные губы, с хрустом отгрызла нос,
затем разохотилась, пошла сгрызать уши. Олег передернул зябко плечами,
ускорил шаг, но отвратительный хруст перемалываемых хрящей перекрывал
пьяные вопли, песни и лай разгулявшихся псов.
Все больше попадалось упившихся вусмерть. Иные еще ползали, на ощупь
хватали кувшины, лакали почти что через силу. У одного костра собралась
четверка гигантов с вислыми животами, огромная чаша ходила по кругу. Все
подозрительно следили друг за другом налитыми кровью глазами, словно шло
состязание, кто дольше не свалится мордой оземь.
— Такие никогда не опомнятся, — прошептал Мрак с гадливостью. --
Сгинут, но не опомнятся. Ну и хрен с ними! И жаба за ними не кумкнет.
Лавируя между кострами, приближались к темной груде камней. Уже
слышались тяжелые удары волн, костры попадались реже, а песни орали только
самые выносливые. Остальные спали, блевали, пытались ползти куда-то.
Воздух был влажный, соленый. Таргитай растерянно повторял:
— Это все?.. Так просто?.. Зачем же мучались, планы строили, всю
ночь просидели на камнях?
Олег бросил через плечо язвительно:
— Кабы знал, где не надо соломку стелить! Переработался.
— Я всегда перерабатываюсь, — огрызнулся Таргитай. — На кой ляд
киммеров рушили? А теперь того и гляди, камешек сгодится разве что на
кресало.
— Сплюнь, — вскрикнула Лиска тревожно.
Таргитай плюнул в темноту, Мрак выругался. Олег объяснил ядовито:
— Он уже три дня на палке с дырками не сопел! Это все одно, как если
бы Лиска не расчесалась, а ты не подрался.
Ближе к ограде из массивных глыб пировали самые бедные, одетые проще,
зато надравшихся было меньше. Больше орали песни, обнимались, клялись в
вечной дружбе, дрались, мирились, снова заводили застольные, плясовые,
подблюдные, валились и поднимались снова.
Таргитай, заглядевшись на пиршество, часто падал, запнувшись,
сталкивался с гуляками. Его радостно хватали, заставляли пить. Дудошник
охотно подчинялся, дважды друзьям пришлось силой выдирать его из
загулявших компаний, где Таргитай, забыв для чего он здесь, уже плясал с
девками непотребного вида.
Неожиданно впереди возник человек огромного роста. Он шел навстречу,
в руке держал боевой топор. На нем была звериная шкура, шерсть блестела в
лунном свете, всклокоченные волосы стояли дыбом. Лик человека был страшен,
глаза горели красным пламенем. Огромный красногубый рот, что в призрачном
свете казался черным, внезапно полыхнул пламенем:
— Невр-р-р-ры... Рр-р-р-рад...
Таргитай завороженно смотрел в пляшущие языки огня. Лицо,
подсвеченное снизу, выглядело особенно лютым, нечеловеческим. Мрак на ходу
снял секиру, набычился, пошел осторожным охотничьим шагом. Олег поспешно
забежал вперед, крикнул:
— Ты кто?
— Меня зовут Дикий Остап, — проревел незнакомец. — Но ты можешь
звать меня Смерть.
— Что тебе надо?
— Дурень, что надо Смерти?
Он даже не замедлил шаг, топор взлетел в воздух. Руки незнакомца были
огромные как бревна. В сторонке остановились подгулявшие, начали
подбадривать, кто-то сунулся к Дикому Остапу с мехом вина. Тот небрежно
пнул локтем, гуляка отлетел и растянулся как лягушка. Среди любопытных
раздался обидный хохот.
— Кто тебя послал? — спросил Олег вдруг.
— Меня послать нельзя, — прорычал Дикий Остап. — Меня можно только
упросить!
— Кто это сумел?
— Ваш лучший друг, — сказал с хохотом Остап. — Мардух!
— Лучший друг после Агимаса, — пробормотал Мрак. — И Савиджака...
Здешний ты или приблудился в эти земли, но закопают тебя здеся, милок.
Гигант хохотнул:
— Люблю дерзкие речи. Защищайся!
— Опять драка, — сказал Таргитай с тоской. — А совсем рядом --
девки, пляски, песни... Дурачье мы!
Богатыри сшиблись, секира и топор взвились одновременно. Олег
шевельнул губами, вокруг Остапа вспыхнули серебристые огоньки. По телу
Мрака заплясали крохотные красные искорки, тут же топор и секира
сшиблись... но ни лязга, ни стука — их разбросало в стороны.
Дикий выглядел озадаченным. Топор застыл в громадных пальцах, голова
медленно повернулась, словно гигант ощутил звериным чутьем нечто чужое.
Взгляд упал на неподвижного Олега.
— Это ты?
Олег ответил громко, видя, что все больше гуляк собираются,
привлеченные дракой:
— Думаешь, один ты ешь сено, остальные — солому?
Среди буянцев пошли смешки, хохот, кто-то заорал подбадривающе, не то
Олегу, не то Мраку. Дикий Остап взревел, ринулся как бык. Мрак покрепче
уперся, гигант возвышался на голову, раза в полтора тяжелее, но снова
вспышка, россыпь искр — серебристых и красных, странная схватка, словно
двое одновременно бросаются на стеклянную стену с двух сторон.
— Перестань мешать! — загремел Дикий Охотник нечеловеческим
голосом.
— Оставь магию сам, — ответил Олег зло и добавил: — Мешок с
дерьмом, корова безрогая, жаба бесперепончатая...
Удар красных искр был такой мощи, что за спиной Олега смело толпу
зевак, вдали затрещали вековые сосны. Олег не поднимаясь послал узкое
серебристое копье из трепещущих искр. Охотник пошатнулся — огненная
стрела угодила в грудь, а Мрак с готовностью хватил секирой по голове.
Раздался звук, словно лезвие со всего размаха снова ударило по камню.
Секиру едва не вывернуло из рук оборотня. Все видели его искаженное лицо:
то ли от боли, то ли страдал за выщербленное лезвие.
— Ну и головы у этих магов, — прохрипел он с мукой. — У меня
секиры на всех не хватит...
— Скоро кончатся, — крикнул Таргитай торопливо, — держись!
— Кончатся, как же, — буркнул Мрак. — Одного бы кончить...
Он отступал, не решаясь ударить со всего маху. Охотник надвигался
медленно, кружил топором над головой. Глаза казались дырами в котле, где
полыхало красное пламя. Среди буянцев одни орали громче, другие же, более
трезвые, утихли, с удивлением и страхом смотрели на гиганта с
нечеловеческим лицом.
— Надо уходить, — сказал Олег тревожно. — Мрак, можешь дать деру?
— Дать чего? — переспросил Мрак оскорбленно.
— У нас важное дело, — сказал Олег громко, косясь на собирающийся
народ. — Мы должны пировать с Гольшем, помнишь?
Мрак отразил удар топора. Звякнуло так, что в толпе присели, словно
боги грохнули в медные гонги. Охотник снова выругался: противник должен
быть рассечен надвое! Мрак тоже удивился: огромный топор падал, как
наковальня, а Олег напряженно следил за Охотником, перехватывая каждый
выпад магии. Охотник же так давно привнес магию в охоту и драки, что не
мог без нее, если даже был от рождения человеком.
— Бей! — закричал Олег громко, он косился краем глаза на толпу. --
Не нашего поля скотина. Он, хоть и толстый, как пивная бочка, но слабый и
трусливый!
В толпе заорали громче, подбадривали Мрака — оборотень выглядел
намного мельче, но дрался, как злой пес с разъяренным быком. Оскорбленный
Охотник ревел и размахивал топором с такой яростью, что вокруг него
сверкала широкая полоса, словно сотканная из лунного света — такого же
холодного, но осязаемого.
Через толпу пробирались двое в белых одеждах. Олег напрягся в
ожидании неприятностей. Один держал высокий резной посох. Олег начал
спешно подбирать заклятия для волхвов, в тот же миг раздался крик ужаса.
Охотник, размахивая топором, не переставал осыпать разными чарами
противника. Внезапно могучая фигура Мрака окуталась дымом, он упал,
скрючился, а в следующий миг огромный волк с опаленной шерстью поднялся,
повел лобастой головой по сторонам, прыгнул прямо на плотную цепь людей.
Двое упали, раздались крики, блеснул поднятый над головой нож. Олег спешно
устанавливал двойной щит против объединенной мощи волхвов — незнакомой,
несильной, но с острыми концами.
— Умри! — услышал он торжествующий рев.
Мощный удар магического молота обрушился с такой мощью, что у Олега
потемнело в глазах. В следующее мгновение, когда вспомнил себя, он
судорожно бился в темном холодном мире, где не было опоры, где падал,
переворачивался через голову, падал снова и не мог найти земли.
Таргитай проводил коротким взглядом бедную уродину, что суматошно
хлопала крыльями и кувыркалась над их головами, со вздохом обнажил меч. В
свете костров везде блистали кроваво-красные блики, лишь оранжевое лезвие
блеснуло, как узкий луч золотого солнца.
— Наконец-то, — сказала Лиска сердито.
Она уже бережно прижимала к груди жезл Олега и его одежду, другой
рукой старалась поднять с земли секиру Мрака.
— А вдруг он тоже человек? — спросил Таргитай печально.
— Тем более руби скорее!
Охотник с ревом прыгнул на него. Таргитай коротко взглянул в пылающие
красным нечеловеческие глаза, начал поднимать оружие. Меч рванулся дальше
сам, над головой звякнуло, бронзовый конец топора со свистом метнулся в
толпу, а топор вырвало из рук гиганта. Золотое острие полоснуло Охотника
по широкой и выпуклой как бочка груди. Длинная рана заполнилась кровью.
Охотник пошатнулся, в недоумении взглянул вслед отлетевшему топору,
ухватился за грудь.
В толпе встревоженно крикнули:
— Это див!.. Бей дива!
Меч снова дернулся вперед, с хрустом разрубил плечо Дикого Охотника.
Темная в свете луны кровь брызнула ручьем, но исчезла, не достигнув земли.
Охотник побелел, словно крови в нем не осталось, а Меч в руках Таргитая
застонал от наслаждения, потеплел от притока горячей крови.
— Ты... — прошептал Охотник, — откуда... этот Меч...
Он упал на колени. Таргитай угрюмо взмахнул Мечом в последний раз.
Двое в белом обогнули схватку с боков, подходили сзади, а от чужих волхвов
Таргитай хорошего не ждал. Острие ударило по голове Охотника. Послышался
стук, словно рубили каменную глыбу. Меч врубился на ширину ладони,
развалил череп до глаз. Багровые глаза начали гаснуть. Охотник пытался
встать, грохнулся лицом вниз, как срубленное дерево, разбросал руки!
Кто-то сказал в наступившей тишине:
— Он умер достойно.
— Он мог бы и жить достойно, — возразил Таргитай.
Лиска метнулась к нему, вскрикнула:
— Молодец! Ты победил!
— Разве победил? — возразил Таргитай. — Я его всего лишь убил...
Меч даже не противился, отяжелевший от сытости, когда Таргитай
вдвинул его в ножны. Лиска уже растолкала гуляк, неслась со всех ног,
оглядывалась, показывала язык. Таргитаю орали подбадривающе, парню
осталось только затащить девку в кусты и задрать юбку.
На берегу сидели долго, потерянные, осиротевшие. На рассвете с неба
упала птица, побарахталась в одежде. Олег встал и сказал замученно:
— Мрак все еще дерется... Эти волхвы — крутые парни. К счастью, их
заклятия не действуют на оборотня. А своих спьяну уже напревращали в
камни, жаб, зайцев...
— Зайцев? — встрепенулся Таргитай. — Ты бы прибил пару. С голоду
мрем!
— Тарх, думай, прежде чем сказать.
— Пробовал, — буркнул Таргитай обиженно. — Еще хуже.
Огромный волк выбежал внезапно, но Таргитай тут же бросил ему одежду,
а Лиска с готовностью протянула секиру. Мрак торопливо оделся, кивнул:
— Не скоро догонят. Мы с Олегом кое-кому глотки порвали, кому --
штаны. Им есть чем заняться. А завтра решат, что спьяну пригрезилось.
— А труп? — спросила Лиска скептически.
— Мало ли к ним чудищ на пьянку слезлось? Там такие рожи... Их мамки
у дивов в полоне побывали. Решат, что свои подрались.
— Там были волхвы, — возразил Олег ревниво. — Пьют, но разум не
пропивают. Все запомнят.
— Как же, — сказал Мрак саркастически, — запомнят! Особенно ежели
мозги расплескались на сажень. Я что, я больше штаны рвал, без штанов все
одно не вояки. А ты прямо в темя клевал! Изверг.
Лиска смотрела на Олега восторженными глазами. Мрак подмигнул, чтобы
порасспросила подробности, волхв-де герой, отчаюга, скромничает, а ежели
подлащиться — расскажет, как клювищем долбил мозги...
Послышалось громкое хлопанье крыльев. Лиска ухватилась за лук. Из
низких туч вынырнула огромная черная птица. От взмахов крыльев воздух
заколыхался.
Птица села в трех шагах на валун. Это был крупный ворон — черный как
смоль, с блестящими глазами, а крепкие когтистые лапы, которыми держался
за камень, напомнили Мраку лапы Змея. Ворон зорко оглядел
путешественников, поворачивая к ним голову то одним боком, то другим.
— К несчастью, — прошептала Лиска, ее пальцы засновали, рисуя
предохранительные знаки.
— У кого как, — буркнул Мрак. — Что речешь, пташка?
Ворон повернул голову к Олегу, внимательно оглядел снова. Когда
раскрыл клюв, голос прозвучал почти человеческий, только хриплый:
— За вами погоня.
— Удивил, — снова сказал Мрак. — Скажи новенькое.
Лиска переводила вытаращенные глаза то на птицу, то на невров,
которых говорящая птица ничуть не удивила. Таргитай шепотом начал
объяснять, что у них в Лесу можно научить разговаривать ворон, галок, даже
скворцов. Если удается научить говорить глупую ворону, то уж ворона — и
без того мудрого...
— Новое? — прокаркал ворон. Он переступил с ноги на ногу, поправил
крылья, на миг задумался. — Не знаю... Один отряд идет из чужих земель.
Другие, собираемые неведомой мне магией, стягиваются с разных мест уже
здесь...
Мрак вздохнул:
— Как хорошо с крыльями... Вишь, Олег, ворон тоже вроде не совсем
орел, рылом... э-э-э... клювом не вышел, а летает высоко, видит много. А
ты все бедных зайцев бьешь!
Олег спросил напряженно:
— Как скоро будут здесь?
Ворон подумал, почесал лапой за ухом, с трудом балансируя на другой.
— Отряд, который идет за вами, будет вот-вот. Еще два идут
наперехват. Те поспеют позже.
Олег в страхе огляделся, вскрикнул:
— Мудрая птица, помоги!
— Цена? — потребовал ворон.
— Что хочешь? У нас золотые монеты, кольца, жемчуг...
Ворон хрипло раскаркался, запрокинул голову.
— Это предложи вороне, а не ворону. Мудрый ценит знания, а не
золото. Знание — это уже и золото, и мощь, и магия, и власть... и многое
другое.
Олегу послышался далекий звук охотничьего рога.
— Спрашивай! Да спрашивай же!
— Гм... спешка — помеха мудрости. Пошто за вами столько народу
гонится? Плюнули в суп верховному волхву?
— Точно! — вскрикнул Мрак, снова не давая слова сказать Олегу. --
Еще и высморкались в скатерть. А Таргитай и ноги вытер. Ты не мог бы
спрашивать как-нибудь по дороге? За нами целая стая псов, с ними не
справиться и волку, а следом — конные лучники!
Ворон вытянул шею, прислушивался. Сквозь мерный гул прибоя слышались
голоса гончих псов, а чуть дальше — хриплый рык и лай боевых псов,
приученных хватать жертвы за горло, рвать на части. Земля начала
подрагивать от тяжелого топота: кони на острове были громадные, рослые.
Без слов ворон поднялся в воздух. Взметнулись песчинки, даже галька
зашелестела. Невры провожали взглядами черную птицу, что сделала круг над
волнами, снизилась, сделала еще круг, едва не задевая за верхушки.
Внезапно прямо из высокой волны взметнулась ощеренная пасть гигантской
рыбы, где ворон бы поместился целиком.
Ворон ловко ударил клювом, чудовище рухнуло, расплескав воду. Ворон
камнем упал водяному зверю на спину, вонзил когти, снова взмахнул клювом.
Людям послышался легкий хлопок. Олег посерел, догадался, что ворон
выклевал второй глаз.
— Лихой боец, — пробормотал Мрак с невольным восхищением. — Но
какой же он мудрый? Мудрые сидят себе в норках... или гнездах, сопят в две
дырки. Или у ворона одна? Неужто думает вытащить такую махину?
Ворон выпустил добычу, но по тому, как оглядывался, направляясь к
берегу, видно было, как жалел о брошенной добыче.
Когда тяжело рухнул на прежний валун, Мрак сказал саркастически:
— Ну, мудрец, даешь!.. На что тебе такая мелкая рыбешка? Ее ж тебе
на один кутний зуб!
Ворон строго оглядел нагло ухмыляющегося невра.
— Во мне другая сущность делает ошибки. Она и ответствует... Вы
хотите уйти через море быстро и опасно... или медленно, но без риска?
Мрак не успел открыть рта, как его толкнул в бок Тартигай, взмолился:
— Безопасно, безопасно! А что медленно, так еще лучше. А то и так
пена кап
...Закладка в соц.сетях
