Жанр: Электронное издание
SHEKLI
...лических стенках осел толстый
слой пыли. Они нашли дверь.
- Дайте-ка я ее высажу, - сказал Эдсель и начал вытаскивать пистолет.
Парк оттеснил его и, повернув ручку, открыл дверь. Они вошли в
огромную комнату, где грудами лежало сверкающее легендарное марсианское
оружие, остатки марсианской цивилизации.
Люди стояли и молча смотрели по сторонам. Перед ними лежало
сокровище, от поисков которого все уже давно отказались. С того времени,
когда человек высадился на Марсе, развалины великих городов были тщательно
изучены. По всей равнине лежали сломанные машины, боевые колесницы,
инструменты, приборы - все говорило о цивилизации, на тысячи лет
опередившей земную. Кропотливо расшифрованные письмена рассказали о
жестоких войнах, бушевавших на этой планете. Однако в них не говорилось,
что произошло с марсианами. Уже несколько тысячелетий на Марсе не было ни
одного разумного существа, не осталось даже животных.
Казалось, свое оружие марсиане забрали с собой. Эдсель знал, что это
оружие ценилось на вес чистого радия. Равного не было во всем мире.
Они сделали несколько шагов в глубь комнаты. Эдсель поднял первое,
что ему попалось под руку. Похоже на пистолет 45-го калибра, только
крупнее. Он подошел к раскрытой двери и направил оружие на росший
неподалеку куст.
- Не стреляй! - испуганно крикнул Факсон, когда Эдсель прицелися. -
Оно может взорваться или еще что-нибудь. Пусть им занимаются специалисты,
когда мы все это продадим.
Эдсель нажал на спусковой рычаг. Куст, росший в семидесяти пяти футах
от входа, исчез в ярко-красной вспышке.
- Неплохо, - заметил Эдсель, ласково погладил пистолет и, положив его
на место, взял следующий.
- Ну хватит, Эдсель, - умоляюще сказал Факсон, - нет смысла
испытывать здесь. Можно вызвать атомную реакцию или еще что-нибудь.
- Заткнись, - бросил Эдсель, рассматривая спусковой механизм нового
пистолета.
- Не стреляй больше, - просил Факсон. Он умоляюще поглядел на Парка,
ища его поддержки, но тот молча смотрел на Эдселя.
- Ведь что-то из того, что здесь лежит, возможно, уничтожило всю
марсианскую расу. Ты снова хочешь заварить кашу, - продолжал Факсон.
Эдсель опять выстрелил и с удовольствием смотрел, как вдали плавился
кусок пустыни.
- Хороша штучка! - Он поднял еще что-то, по форме напоминающее
длинный жезл. Холода он больше не чувствовал. Эдсель забавлялся этими
блестящими штучками и был в прекрасном настроении.
- Пора собираться, - сказал Факсон, направляясь к двери.
- Собираться? Куда? - медленно спросил его Эдсель.
Он поднял сверкающий инструмент с изогнутой рукояткой, удобно
умещающейся в ладони.
- Назад, в космопорт, - ответил Факсон, - домой, продавать всю эту
амуницию, как мы и собирались. Уверен, что мы можем запросить любую цену.
За такое оружие любое правительство отвалит миллионы.
- А я передумал, - задумчиво протянул Эдсель. Краем глаза он наблюдал
за Парком.
Тот ходил между грудами оружия, но ни к чему не прикасался.
- Послушай-ка, парень, - злобно сказал Факсон, глядя Эдселю в глаза,
- в конце концов я финансировал экспедицию. Мы же собирались продать это
барахло. Я ведь тоже имею право... То есть нет, я не то хотел сказать... -
Еще не испробованный пистолет был нацелен ему прямо в живот. - Ты что
задумал? - пробормотал он, стараясь не смотреть на странный блестящий
предмет.
- Ни черта я не собираюсь продавать, - заявил Эдсель. Он стоял,
прислонившись к стенке так, чтобы видеть обоих. - Я ведь и сам могу
использовать эти штуки.
Он широко ухмыльнулся, не переставая наблюдать за обоими партнерами.
- Дома я раздам оружие своим ребятам. С ним мы запросто скинем
какое-нибудь правительство в Южной Америке и продержимся, сколько захотим.
- Ну хорошо, - упавшим голосом сказал Факсон, не спуская глаз с
направленного на него пистолета. - Только я не желаю участвовать в этом
деле. На меня не рассчитывай.
- Пожалуйста, - ответил Эдсель.
- Ты только ничего не думай, я не собираюсь об этом болтать, - быстро
проговорил Факсон. - Я не буду. Просто не хочется стрелять и убивать. Так
что я лучше пойду.
- Конечно, - сказал Эдсель.
Парк стоял в стороне, внимательно рассматривая свои ногти.
- Если ты устроишь себе королевство, я к тебе приеду в гости, -
сказал Факсон, делая слабую попытку улыбнуться. - Может быть, сделаешь
меня герцогом или еще кем-нибудь.
- Может быть.
- Ну и отлично. Желаю тебе удачи. - Факсон помахал ему рукой и пошел
к двери.
Эдсель дал ему пройти шагов двадцать, затем поднял оружие и нажал на
кнопку. Звука не последовало, вспышки тоже, но у Факсона правая рука была
отсечена начисто. Эдсель быстро нажал кнопку еще раз. Маленького человечка
рассекло надвое. Справа и слева от него на почве остались глубокие
борозды.
Эдсель вдруг сообразил, что все это время он стоял спиной к Парку, и
круто повернулся. Парк мог бы схватить ближайший пистолет и разнести его
на куски. Но Парк спокойно стоял на месте, скрестив руки на груди.
- Этот луч пройдет сквозь что угодно, - спокойно заметил он. -
Полезная игрушка.
Полчаса Эдсель с удовольствием таскал к двери то одно, то другое
оружие. Парк к нему даже не притрагивался, с интересом наблюдая за
Эдселем. Древнее оружие марсиан было как новенькое; на нем не сказались
тысячи лет бездействия. В комнате было много оружия разного типа, разной
конструкции и мощности. Изумительно компактные тепловые и радиационные
автоматы, оружие, мгновенно замораживающее, и оружие сжигающее, оружие,
умеющее рушить, резать, коагулировать, парализовать и другими способами
убивать все живое.
- Давай-ка попробуем это, - сказал Парк.
Эдсель, собиравшийся испытать интересное трехствольное оружие,
остановился.
- Я занят, не видишь, что ли?
- Перестань возиться с этими игрушками. Давай займемся серьезным
делом.
Парк остановился перед низкой черной платформой на колесах. Вдвоем
они выкатили ее наружу. Парк стоял рядом и наблюдал, как Эдсель
поворачивал рычажки на пульте управления. Из глубины машины раздалось
негромкое гудение, затем ее окутал голубоватый туман. Облако тумана росло
по мере того, как Эдсель поворачивал рычажок, и накрыло обоих людей,
образовав нечто вроде правильного полушария.
- Попробуй-ка пробить ее из бластера, - сказал Парк. Эдсель выстрелил
в окружающую их голубую стену. Заряд был полностью поглощен стеной. Эдсель
испробовал на ней еще три разных пистолета, но они тоже не могли пробить
голубоватую прозрачную стену.
- Сдается мне, - тихо произнес Парк, - что такая стена выдержит и
взрыв атомной бомбы. Это, видимо, мощное силовое поле.
Эдсель выключил машину, и они вернулись в комнату с оружием. Солнце
приближалось к горизонту, и в комнате становилось все темнее.
- А знаешь что? - сказал вдруг Эдсель. - Ты неплохой парень, Парк.
Парень что надо.
- Спасибо, - ответил Парк, рассматривая кучу оружия.
- Ты не сердишься, что я разделался с Факсоном, а? Он ведь собирался
донести на нас правительству.
- Наоборот, я одобряю.
- Уверен, что ты парень что надо. Ты мог бы меня убить, когда я
стрелял в Факсона. - Эдсель умолчал о том, что на месте Парка он так бы и
поступил.
Парк пожал плечами.
- А как тебе идея насчет королевства со мной на пару? - спросил
Эдсель, расплывшись в улыбке. - Я думаю, мы это дело провернем. Найдем
себе приличную страну, будет уйма девочек, развлечений. Ты как насчет
этого?
- Я за, - ответил Парк, - считай меня в своей команде.
Эдсель похлопал его по плечу, и они пошли дальше вдоль рядов с
оружием.
- С этим все довольно ясно, - продолжал Парк, - варианты того, что мы
уже видели.
В углу комнаты они заметили дверь. На ней виднелась надпись на
марсианскоя языке.
- Что тут написано? - спросил Эдсель.
- Что-то насчет абсолютного оружия, - ответил Парк, разглядывая
тщательно выписанные буквы чужого языка, - предупреждают, чтобы не
входили.
Парк открыл дверь. Они хотели войти, но от неожиданности отпрянули
назад.
За дверью был зал, раза в три больше, чем комната с оружием, и вдоль
всех стен, заполняя его, стояли солдаты. Роскошно одетые, вооруженные до
зубов, солдаты стояли неподвижно, словно статуи. Они не проявляли никаких
признаков жизни.
У входа стоял стол, а на нем три предмета: шар размером с кулак, с
нанесенными на нем делениями, рядом - блестящий шлем, а за ним-небольшая
черная шкатулка с марсианскими буквами на крышке.
- Это что - усыпальница? - прошептал Эдсель, с благоговением глядя на
резко очерченные неземные лица марсианских воинов.
Парк, стоявший позади него, не ответил. Эдсель подошел к столу и взял
в руки шар. Осторожно повернул стрелку на одно деление.
- Как ты думаешь, что они должны делать? - спросил он Парка. - Ты
думаешь...
Они оба вздрогнули и попятились. По рядам солдат прокатилось
движение. Они качнулись и застыли в позе "смирно". Древние воины ожили.
Один из них, одетый в пурпурную с серебром форму, вышел вперед и
поклонился Эдселю.
- Господин, наши войска готовы.
Эдсель от изумления не мог найти слов.
- Как вам удалось остаться живыми столько лет? - спросил Парк. - Вы
марсиане?
- Мы слуги марсиан, - ответил воин.
Парк обратил внимание на то, что, когда солдат говорил, губы его не
шевелились. Марсиансикие солдаты были телепатами.
- Мы Синтеты, господин.
- Кому вы подчиняетесь?
- Активатору, господин. - Синтет говорил, обращаясь непосредственно к
Эдселю, глядя на прозрачный шар в его руках. - Мы не нуждаемся в пище или
сне, господин. Наше единственное желание - служить вам и сражаться.
Солдаты кивнули в знак одобрения.
- Веди нас в бой, господин...
- Можете не беспокоиться, - сказал Эдсель, придя, наконец, в себя. -
Я вам, ребята, покажу, что такое настоящий бой, будьте уверены.
Солдаты торжественно трижды прокричали приветствие. Эдсель
ухмыльнулся, оглянувшись на Парка.
- А что обозначают остальные деления на циферблате? - спросил Эдсель.
Но солдат молчал. Видимо, вопрос не был предусмотрен введенной в него
программой.
- Может быть, они активируют других Синтетов, - сказал Парк. -
Наверное, внизу есть еще залы с солдатами.
- И вы еще спрашиваете, поведу ли я вас в бой? Еще как поведу!
Солдаты еще раз торжественно прокричали приветствие.
- Усыпи их и давай продумаем план действий, - сказал Парк.
Эдсель, все еще ошеломленный, повернул стрелку назад. Солдаты
замерли, словно превратившись в статуи.
- Пойдем назад.
- Ты, пожалуй, прав.
- И захвати с собой все это, - сказал Парк, показывая на стол.
Эдсель взял блестящий шлем и черный ящик и вышел наружу вслед за
Парком. Солнце почти скрылось за горизонтом, и над красной пустыней
протянулись черные длинные тени. Было очень холодно, но они этого не
чувствовали.
- Ты слышал. Парк, что они говорили? Слышал? Они сказали, что я их
вождь! С такими солдатами...
Эдсель засмеялся. С такими солдатами, с таким оружием его ничто не
сможет остановить. Да, уж он выберет себе королевство. Самые красивые
девочки в мире, ну и повеселится же он...
- Я генерал! - крикнул Эдсель и надел шлем на голову.
- Как, идет мне. Парк? Похож я...
Он замолчал. Ему послышалось, будто кто-то что-то шепчет, бормочет.
Что это?
- ... проклятый дурак. Тоже придумал королевство! Такая власть - это
для гениального человека, человека, который способен переделать историю.
Для меня!
- Кто это говорит? Ты, Парк? А? - Эдсель внезапно понял, что с
помощью шлема он мог слышать чужие мысли, но у него уже не осталось
времени осознать, какое это было бы оружие для правителя мира.
Парк аккуратно прострелил ему голову. Все это время пистолет был у
него в руке.
"Что за идиот! - подумал про себя Парк, надевая шлем. - Королевство!
Тут вся власть в мире, а он мечтает о каком-то вшивом королевстве". Он
обернулся и посмотрел на пещеру.
"С такими солдатами, силовым полем и всем оружием я завоюю весь мир".
Он думал об этом спокойно, зная, что так оно и будет.
Он собрался было назад, чтобы активировать Синтетов, но остановился и
поднял маленькую черную шкатулку, выпавшую из рук Эдселя.
На ее крышке стремительным марсианским письмом было выгравировано:
"Абсолютное оружие".
"Что бы это могло означать?" - подумал Парк. Он позволил Эдселю
прожить ровно столько, чтобы испытать оружие. Нет смысла рисковать лишний
раз. Жаль, что он не успел испытать и этого.
Впрочем, и не нужно. У него и так хватает всякого оружия. Но вот это,
последнее, может облегчить задачу, сделать ее гораздо более безопасной.
Что бы там ни было, это ему, несомненно, поможет.
- Ну, - сказал он самому себе, - давай-ка посмотрим, что считают
абсолютным оружием сами марсиане, - и открыл шкатулку.
Из нее пошел легкий пар. Парк отбросил шкатулку подальше, опасаясь,
что там ядовитый газ.
Пар прошел струей вверх и в стороны, затем начал сгущаться. Облако
ширилось, росло и принимало какую-то определенную форму.
Через несколько секунд оно приняло законченный вид и застыло,
возвышаясь над шкатулкой. Облако поблескивало металлическим отсветом в
угасающем свете дня, и Парк увидел, что это огромный рот под двумя
немигающими глазами.
- Хо-хо! - сказал рот. - Протоплазма! - Он потянулся к телу Эдселя.
Парк поднял дезинтегратор и тщательно прицелился.
- Спокойная протоплазма, - сказало чудовище, пожирая тело Эдселя, -
мне нравится спокойная протоплазма, - и чудовище заглотало тело Эдселя
целиком.
Парк выстрелил. Взрыв вырыл десятифутовую воронку в почве. Из нее
выплыл гигантский рот.
- Долго же я ждал! - сказал рот.
Нервы у Парка сжались в тугой комок. Он с трудом подавил в себе
надвигающийся панический ужас. Сдерживая себя, он не спеша включил силовое
поле, и голубой шар окутал его.
Парк схватил пистолет, из которого Эдсель убил Факсона, и
почувствовал, как удобно легла в его руку прикладистая рукоятка. Чудовище
приближалось. Парк нажал на кнопку, и из дула вырвался прямой луч...
Оно продолжало приближаться.
- Сгинь, исчезни! - завизжал Парк. Нервы у него начали рваться.
Оно приближалось с широкой ухмылкой.
- Мне нравится спокойная протоплазма, - сказало Оно, и гигантский рот
сомкнулся над Парком, - но мне нравится и активная протоплазма.
Оно глотнуло и затем выплыло сквозь другую стенку поля, оглядываясь
по сторонам в поисках миллионов единиц протоплазмы, как бывало
давным-давно.
Роберт ШЕКЛИ
БЕСКОНЕЧНЫЙ ВЕСТЕРН
Меня зовут Уошберн: просто Уошберн - для друзей, мистер Уошберн - для
врагов и тех, кто со мной не знаком. В сущности, я уже сказал все, что
хотел, дальше представляться нечего: вы видели меня тысячу раз (и на
большом экране ближайшего телетеатра, и на маленьком экране платного
телевизора в вашей квартире), как я еду верхом среди кактусов, мой
знаменитый котелок надвинут на самые глаза, мой не менее знаменитый кольт
сорок четвертого калибра со стволом семь с половиной дюймов поблескивает
за ремешком у правой ноги. Но в настоящий момент я еду в большом
"кадиллаке" с кондиционером, сидя между своим менеджером Гордоном Симмсом
и женой Консуэлой. Мы свернули с государственного шоссе 101 и теперь
трясемся по разбитой грязной дороге, которая скоро упрется в пост
Уэллс-Фарго - один из входов на Съемочную Площадку. Симмс захлебываясь
говорит что-то и массирует мне основание шеи, словно я боксер, готовящийся
выйти на ринг. В каком-то смысле так оно и есть. Консуэла молчит. Она еще
плохо знает английский. Мы женаты меньше двух месяцев. Моя жена -
прелестнейшее из существ, какое только можно вообразить, она же в прошлом
Мисс Чили и в прошлом же героиня боевика с гаучос, снятого в Буэнос-Айресе
и Монтевидео. Сцена нашей поездки идет вне кадра. Этот кусок вам никогда
не покажут: возвращение знаменитого стрелка, весь его путь из Бель-Эйра
образца легкомысленно-нервозного 2031 года на добрый Старый Запад середины
тысяча восьмисотых годов.
Симмс тараторит о каких-то капиталовложениях, которые я - он на этом
настаивает - будто бы должен сделать, о каких-то новых бурениях морского
дна (это очередной Симмсов прожект скорейшего обогащения, - прожект,
потому что Симмс и так уже достаточно богат, а кто, скажите, не сколотил
бы состояния, получая тридцать процентов со всех моих доходов? Да еще в
течение всех десяти моих звездных лет?). Конечно, Симмс мне друг, но
сейчас я не могу думать ни о каких инвестициях, потому что мы приближаемся
к Площадке.
Консуэлу - она сидит справа от меня - бьет дрожь при виде знаменитого
старого поста, иссеченного дождями и ветрами. Она так по-настоящему и не
поняла еще, что такое Бесконечный Вестерн. У себя в Южной Америке они до
сих пор снимают фильмы на старомодный манер: все отрежиссировано и все -
фальшь, и "пушки" палят только холостыми патронами. Консуэла не может
понять, почему в самом популярном фильме Америки все должно быть
взаправду, когда можно обойтись трюками и никто никого не убьет. Я
пробовал объяснить ей суть, но на испанском это звучит как-то смешно.
Мой нынешний выход, к сожалению, не чета прежним: я прервал
заслуженный отдых, чтобы сыграть всего лишь эпизодическую роль. Я заключил
контракт "без убийств": знаменитый стрелок появится в комедийном эпизоде
со Стариной Джеффом Мэнглзом и Натчезом Паркером. Никакого сценария,
конечно, нет: в Вестерне его и не бывает. В любой ситуации мы сумеем
сымпровизировать, - мы, актеры комедии дель арте Старого Запада. Консуэла
совершенно этого не понимает. Она слышала о "контрактах на убийство", а
контракт "без убийств" - это для нее нечто совсем уж новенькое.
Вот мы и приехали. Машина останавливается перед низким, некрашеным
строением из сосновых досок. Все, что по сию сторону от поста, - это
Америка двадцать первого века во всем блеске ее безотходного производства
и утилизации вторсырья. По ту сторону строения раскинулся миллион акров
прерий, гор, пустынь с тысячами скрытых камер и микрофонов - то, что и
составляет Съемочную Площадку Бесконечного Вестерна.
Я уже одет, как полагается по роли: синие джинсы, рубашка в
бело-синюю клетку, ботинки, котелок дерби, куртка из сыромятной кожи.
Сбоку - револьвер весом три с четвертью фунта. По ту сторону строения, у
коновязи, меня ожидает лошадь, все мое снаряжение уже упаковано в
аккуратный вьюк из походного одеяла, притороченный к седлу. Помощник
режиссера осматривает меня и находит, что все в порядке: на мне нет ни
наручных часов, ни прочих анахронизмов, которые бросились бы в глаза
скрытым камерам.
- Отлично, мистер Уошберн, - говорит он. - Можете отправляться в
любой момент, как только будете готовы.
Симмс в последний раз массирует мне спину, - мне, его надежде, его
герою дня. Он возбужденно пританцовывает на цыпочках, он завидует мне,
мечтает, чтобы это не я, а он сам ехал по пустыне - высокий неспешный
человек с ленивыми манерами и молниеносной смертью, таящейся у правой
руки. Впрочем, куда Симмсу: он низенького роста, толстый, уже почти совсем
лысый. На роль он, конечно, не годится, вот ему и приходится жить чужой
жизнью.
Я олицетворяю зрелость Симмса, мы вместе бессчетное число раз
пробирались опасной тропой, наш верный "сорок четвертый" очистил округу от
всех врагов, и мы взяли в свои руки высшую власть, - мы - это самый
лучший, никем не превзойденный стрелок на всем Диком Западе, абсолютный
чемпион по скоростному выхватыванию револьвера, человек, который наконец
отошел от дел, когда все враги были либо мертвы, либо не смели поднять
головы...
Бедный Симмс, он всегда хотел, чтобы мы сыграли эту последнюю великую
сцену - финальный грозный проход по какой-нибудь пыльной Главной улице.
Он хотел, чтобы мы, неотразимые, шли, высоко подняв голову, расправив
плечи, - не за деньги, ибо заработали уже больше чем достаточно, а только
ради славы, чтобы сошли со Сцены в сверкании револьверных вспышек, в
наилучшей нашей форме, на вершине успеха. Я и сам мечтал об этом, но враги
стали осторожнее, и последний год в Вестерне был для Уошберна совсем уже
посмешищем: он разъезжал на лошади, зорко посматривая, что бы такое
предпринять (шестизарядка всегда наготове!), однако не находилось никого,
кто захотел бы испытать на нем свою реакцию. И взять даже нынешнюю
эпизодическую роль... - для Симмса это издевательство над самими нашими
устоями. Полагаю, что для меня это не меньшее оскорбление. (Трудно
представить, где начинаюсь я и где кончается Симмс; трудно отделить то,
чего хочу я, от того, чего желает Симмс, и уж вовсе невозможно без страха
смотреть в лица фактам: нашим звездным годам в Вестерне приходит конец.)
Симмс правой рукой трясет мою кисть, левой крепко сдавливает мне
плечо и не произносит ни слова - все в том мужественном стиле Вестерна,
который он усвоил, годами ассоциируя себя со мной, будучи мной. Консуэла
страстно сжимает меня в объятиях, в ее глазах слезы, она целует меня, она
говорит, чтобы я побыстрее возвращался. Ах эти потрясающие первые месяцы с
новой женой! Они великолепны... до той поры, пока не снизойдет вновь на
душу скука давно знакомой обыденности! Консуэла у меня четвертая по счету.
В своей жизни я исходил множество троп, в большинстве одних и тех же, и
вот теперь режиссер снова осматривает меня, отыскивая мазки губной помады,
кивает: "все в порядке!" - и я отворачиваюсь от Консуэлы и Симмса, салютую
им двумя пальцами - мой знаменитый жест! - и еду по скрипучему настилу
поста Уэллс-Фарго на ТУ сторону в сияющий солнечный мир Бесконечного
Вестерна.
Издалека камера берет одинокого всадника, который, словно муравей,
ползет между искусно испещренных полосами стен каньона. Мы видим его в
серии последовательных кадров на фоне разворачивающейся перед нами
панорамы пустынного пейзажа. Вот он вечером готовит себе еду на маленьком
костре, его силуэт четко вырисовывается на заднике пылающего неба, котелок
дерби с небрежным изяществом сдвинут на затылок. Вот он спит, завернувшись
в одеяло; угольки костра, угасая, превращаются в золу. Еще не рассвело, а
всадник снова на ногах - варит кофе, готовясь к дневному переходу. Восход
солнца застигает его уже верхом: он едет, прикрыв рукой глаза от слепящего
света, сильно откинувшись назад, насколько позволяют свободные стремена, и
предоставив лошади самой отыскивать дорогу на скалистых склонах.
Я одновременно и зритель, наблюдающий за собой как за актером со
стороны, и актер, наблюдающий за собой - зрителем. Сбылась мечта детства:
играть роль и в то же время созерцать, как мы играем ее. Я знаю, что мы
никогда не перестаем играть и равным образом никогда не перестаем
наблюдать за собой в процессе игры. Это просто ирония судьбы, что те
героические картины, которые вижу я, совпадают с теми, что видите и вы,
сидя перед своими маленькими экранчиками.
Вот всадник забрался на высокую седловину между двумя горами. Здесь
холодно, дует горный ветер, воротник куртки наездника поднят, а котелок
дерби привязан к голове ярким шерстяным шарфом. Глядя поверх плеча
мужчины, мы видим далеко внизу поселок - совсем крохотный, затерянный в
безмерности ландшафта. Мы провожаем глазами всадника: обругав уставшую
лошадь последними словами, он начинает спуск к поселку.
Всадник в котелке дерби ведет на поводу лошадь по поселку Команч.
Здесь только одна улица - Главная улица, - с салуном, постоялым двором,
платной конюшней, кузницей, лавкой; все старомодное и застывшее, как на
дагерротипе времен Гражданской войны. Ветер пустыни постоянно дует над
городком, и повсюду оседает тонкая пыль.
Всадника здесь знают. В толпе бездельников, собравшихся у лавки,
слышны восклицания:
- Ого, это сам Уошберн!
Я одеревенелыми руками расседлываю лошадь у входа в конюшню -
высокий, запыленный в дороге мужчина: пояс с кобурой опущен низко и висит
свободно; потрескавшаяся, с роговыми накладками рукоятка "пушки" вызывающе
торчит прямо под рукой. Я оборачиваюсь и потираю лицо - знаменитое,
вытянутое, скорбное лицо: глубокая складка шрама, перерезавшего скулу,
прищуренные немигающие серые глаза. Это лицо жесткого, опасного,
непредсказуемого в действиях человека, и тем не менее он вызывает глубокую
симпатию. Это я наблюдаю за вами, в то время как вы наблюдаете за мной.
Я выхожу из конюшни, и тут меня приветствует шериф Бен Уотсон - мой
старый друг. Дочерна загоревшее лицо; длинные черные усы, подкрученные
кверху; на жилете из гребенной шерсти тускло поблескивает жестяная звезда.
- Слышал, слышал, что ты в наших краях и можешь заскочить, - говорит
он. - Слышал также, будто ты ненадолго уезжал в Калифорнию?
"Калифорния" - это наше специальное кодовое слово, обозначающее
"отпуск", "отдых", "отставку".
- Так оно и есть, - говорю я. - Как здесь дела?
- Так себе, - отвечает Уотсон. - Не думаю, чтобы ты уже прослышал про
Старину Джеффа Мэнглза.
Я жду. Шериф продолжает:
- Это стряслось только вчера. Старину Джеффа сбросила лошадь - там, в
пустыне. Мы решили, что его коняга испугалась гремучки... Господь
свидетель, я тысячу раз говорил ему, чтобы он продал эту здоровенную
брыкливую бельмастую скотину. Но ты же знаешь Старину Джеффа...
- Что с ним? - спрашиваю я.
- Ну, это... Я же сказал. Лошадь сбросила его и потащила. Ко
...Закладка в соц.сетях
