Жанр: Электронное издание
Prozor17
...лоду, привязанную к суку над тропой и
оттянутую к соседнему вязу. Середин перевел взгляд на боярина - тот, рубя булатом направо и
налево, обойти себя не давал и заставлял разбойников пятиться по тропе вслед за ведуном.
- Так тому и быть... - В несколько прыжков Олег добежал до веревки, резанул. Колода
мелькнула над поворотом и легко смахнула двоих из четырех скандинавов. Третий,
замешкавшись, тут же поймал горлом кончик меча.
Последний из нурманов отпрыгнул, врезавшись спиной в кусты, бросил меч и щит, рванул
на груди серую поношенную рубаху и громко, отчаянно взвыл. Опять схватил оружие,
вцепился зубами в край щита, дернул, вцепился снова. Завыл на одной ноте, крутя головой. На
его губах появилась розоватая пенистая слюна.
- Чего это он? - хмыкнул боярин.
- Не знаю, - пожал плечами ведун. - Берсерк, наверное.
- Кто-кто? - не понял Радул.
- Ну, - пожал плечами Олег, - боевой скандинавский псих. Говорят, они не чувствуют
боли, неуязвимы для оружия и способны сражаться за десятерых.
- А-а-а!!! - ринулся на богатыря нурман.
Киевлянин отмахнул его меч своим и метнул вперед палицу. Оружие весом не меньше
пуда проломило северянину щит, вместе с обломками вошло глубоко в грудь и отшвырнуло
берсерка на несколько шагов. Тот с хрустом зарылся с кустарник и повис на ветвях, широко
раскинув руки.
- Боли, как я понимаю, он и впрямь не почувствовал, - сделал вывод Олег, вытирая
саблю и загоняя ее в ножны.
Он прошел среди разбросанных тел, ища раненых, и остановился над нурманом в римской
броне. Встал ему ногой на руку и вывернул из кисти меч.
- Нет! - взмолился тот. - Русский... Меч. Отдай мне меч.
- Кто вас послал?
- Меч!
- Говори, кто, и ты умрешь как воин, с мечом в руке. Иначе не бывать тебе в Валгалле.
- Нас нанял русский... В Речице... Мы шли рядиться к Владимиру. С новгородским
купцом. Он поднялся на ладью, обещал дело короткое и прибыльное. Дал задаток, десять
златников . Обещал втрое за ваши головы. Мы решили задержаться... Дай мне меч...
- Однако, дорого колдун нас ценить начал, - взглянул на боярина Олег, затем
подтолкнул клинок к нурману и вытянул саблю.
Скандинав схватил оружие двумя руками, облегченно перевел дух и поднял подбородок,
подставляя горло под удар милосердия.
Сколько длилась схватка, Олег сказать не мог, но оружие и броню они собирали больше
получаса. Не оставлять же, в самом деле, ржаветь клинки, за каждый из которых на торгу коня
дать могут? А могут и не дать... Железо, добытое в набегах на Европу, своим качеством,
естественно, заметно уступало булату и даже дамасской стали. Однако тяжелые широкие
акинаки и иззубренные прямые полуторные клинки всегда можно перековать на серпы и косы,
на лемехи и иголки - от которых жизнь не зависит. Хотя и цены большой за них никто не даст.
Навьючив лошадей, спутники пошли к дороге. Ведун не решился так, сразу, усесться на
кобылку, только что спасшую ему жизнь, и вел ее в поводу, поглаживая по морде и говоря
ласковые слова.
- Вы целы? - кинулись навстречу Пребрапа со служанкой. - Не ранены? Кровь на
тебе, ведун!
- Мальчишка-то где? - отмахнулся Олег, сразу обратив внимание на уныло стоящего
поодаль холопа.
- Убег.
- Как убег, Базан? - не понял Середин. - Ты же верхом, да еще с мечом! Почто не
догнал, не срубил, коли не слушается?
- Да рука не поднялась на малого, - признался тот.
- А плашмя клинком по голове?
- Да не сообразил он, бестолочь, - махнула рукой Пребрана. - Малец через дорогу
шмыгнул, и в кусты. Только и видели.
- Лопух... - беззлобно хмыкнул ведун, перекидывая добычу на заводного коня. Потом
опять погладил гнедую по морде: - Ну что, хорошая моя? Поехали?
Олег поднялся в седло и отпустил поводья. Кобылка тряхнула головой и потрусила
широким спокойным шагом.
- А почто колдун с варягами нас не дожидался, ведун? - спросил, нагнав Середина,
боярин. - Чего магией своей не подмогнул им?
- Я так мыслю, - пожал плечами Олег. - Он нас у самолета дожидался. А как
переплыли - знак дал, чтобы заманивали. Там полтора десятка северян против нас двоих было.
Чего уж еще-то помогать? Мне интересно, что он теперь вытворит. Киев, сам говоришь, рядом.
Нанять он никого за оставшиеся дни не успеет. В городе новых убийц особо не подошлешь:
люди кругом, стража. Увидят, помогут, повяжут. Нежить тоже уже не напустишь. Все болота
позади. В обычных лесах с этим куда как спокойнее. А уж тем паче в городе. Не иначе, самому
ему пора появляться. В общем, с едой и питьем поосторожнее надо, их отравить легко.
Посторонним о себе ничего не рассказывайте. Никакой плоти после себя не оставляйте. Коли
волос выпадет, ноготь сострижете или сопли, извините за подробность, потекут - всё в огонь.
Хотя... Чародей наш для этого слишком прямолинеен. Всё грубой силой норовил сделать. А
сила в наше время отнюдь не самое главное.
- Любеч.
- Что? - не понял ведун.
- Любеч, - показал вперед боярин. - От Днепра до него всего десять верст. Кабы не
тати, давно миновали бы Княжеский город, именитый. Князья русские, коли нужда собраться
подступит, завсегда здесь встречаются. Коли Владимир ныне здесь, то дале нам и ехать ни к
чему.
Размерами знаменитый Любеч похвастаться не мог, и мало превосходил те же Рогачев или
Речицу, но что в нем сразу бросалось в глаза - так это крепость. Скорее даже, ее можно было
назвать замком - убежищем не для окрестного люда, а для могучего короля, графа или барона.
Цитадель занимала плоскую вершину возвышающегося в центре города высокого холма.
Рубленые стены высотой метров десяти шли вдоль самого откоса, прикрытые поверху навесом
для стрелков. Оборону усиливали шесть прямоугольных башен, что были вдвое выше
соединявшей их стены, и еще одна башня уже внутри крепости, поднимающаяся чуть с краю.
Вся эта военная мощь строилась ради защиты одного-единственного трехэтажного дома, терем
которого, крытый позолотой, сверкал над башнями подобно второму солнцу. Но что больше
всего удивило Олега - так это подвесной мост. Никакого рва вокруг холма, естественно, не
шло, а мост опускался с высоты в половину холма к специальной пристройке, которая
поднималась навстречу со стороны тракта. Неведомый архитектор сделал всё так ловко, что при
поднятом пролете вход в город оказывался запертым на высоте метров двадцати от земли.
Такие двери и не сломать, и не подрыть. И не забраться в них, даже если почему-то вдруг
открыты окажутся. А в том случае, если враг проберется-таки через них - от ворот до
крепости ему придется прорываться еще метров триста под непрерывным обстрелом с четырех
башенок, прикрывающих этот коридор, а потом еще ломать вторые, внутренние ворота.
- Нет здесь великого князя, - придержал коней боярин, едва подъехав к повороту на
холм. - Стража малая стоит.
Стало быть, ни Владимира, ни князей каких в Любече не гостит.
- Тогда дальше скачем?
- Перекусить бы надобно. Да тебя отмыть, ведун. Весь в крови, будто горло перерезано.
Люди, он, оглядываются. Нехорошо.
- Откуда кровь-то? - Середин поднес руку к шее и понял, что действительно ранен. Из
ссадины на подбородке, оставленной нурманским щитом, продолжала медленно сочиться
кровь. Не так много, чтобы беспокоиться за здоровье, но вполне достаточно, чтобы оставить на
шее бурые потеки.
- Ква! - сплюнул Олег. - А я ему еще меч дал. Ладно, порошком из ноготков
присыплем, сразу корка образуется.
- Токмо сперва отмыть нужно, - напомнила Пребрана. - Не то не пустят тебя к князю.
Минутное, как думал Середин, дело оказалось неожиданно долгим. Кровь намочила
рубаху, и Рада побежала ее застирывать, пока пятно не въелось в шелк. Отмывшись, Олег был
вынужден почти полчаса лежать, свесив голову с подушки вниз, чтобы кровь не смыла
лечебный порошок, и прижимать лист подорожника. И еще столько же он ждал, пока корка
запечется - накрепко, чтобы не открылась, когда челюстями за едой работать начнет. А когда
он с девушками собрался, наконец-то, обедать - Базан сообщил, что заскучавший боярин
отправился в кузню продавать общую добычу. Потом они отметили победу бочонком меда, и
стало окончательно ясно, что никуда они сегодня не поедут.
Для ночлега Радул, как они уже привыкли, потребовал от хозяина обширную горницу,
одну на всех. Такая, к счастью, была, и достаточно удобная - две постели с перинами, лавки,
стол. В Любеч нередко заезжали вслед за князьями знатные бояре, а потому для них держали
настоящие покои, а не просто светелку, где купец мог после долгого перехода прикорнуть.
Одна постель досталась, естественно, Пребране. Вторую боярин решил пожертвовать раненому
ведуну.
Олег спорить не стал: раненый так раненый. Чего от перины отказываться? Но прежде,
чем они начали собираться ко сну, в дверь постучали.
- Кто тут еще? - распахнул дверь богатырь.
В коридоре переминался служка, с трудом удерживающий тяжелый бочонок:
- Хозяин велел пиво принести. Повечерять, мол, заказывали. - Олег почувствовал, как
крест кусил запястье теплом, и моментально метнулся к двери:
- Не было такого!
- Отчего не взять, коли всё едино принесли? - не согласился богатырь, подхватил
бочонок и закрыл перед мальчишкой дверь. - Давай понемногу отпробуем здешнего пива.
Дабы крепче спалось.
- Стой! - вскинул руку ведун. - Забыл, что я говорил? Может, пиво отравлено -
откуда ты знаешь?
- Отравлено? - засомневался боярин, оглядывая бочонок, по облегченно усмехнулся: -
Да ты глянь, оно всё в пыли! Видать, даже протереть поленился хозяин. Эй, Базан, где там
кружки? Давай. Доставай на всех!
- Подожди... - Середин, запястье которого продолжал разогревать серебряный крест,
отошел к двери, рывком ее распахнул: никого! Не прячется никто в коридоре у стены. Но тогда
откуда крест ощущает колдовство?
Олег закрыл дверь, снова и снова оценивая события прошедших минут. Служка с пивом.
Пришел, ушел. Пива никто не просил, ощущение колдовства есть. Но пиво, вроде, нетронутое,
из погреба. Тогда... Тогда чего хотел добиться колдун?
И снова: Радул открыл дверь, забрал бочонок, закрыл...
Ведун ощутил меж лопаток неприятный холодок, как можно спокойнее прошел к лавке у
постели... Рванул саблю и развернулся к комнате:
- Все на пол! Всем на пол лечь, быстро! - Он пошел по горнице, рисуя широкую
двойную мельницу - так, как учил в свое время Ворон. Чтобы никто подкрасться не мог - ни
видимый, ни невидимый. Девушки и холоп низко пригнулись, с опаской поглядывая на
сверкающие сталью круги. Боярин же, наоборот, встал:
- Ты чего, ведун?
- Он здесь! Этот гаденыш здесь! Это он служку прислал, чтобы дверь открыли. Глаза
отвел и внутрь невидимый заскочил. Чтобы сонными зарезать. Или просто поколоть - так,
чтобы поссорились и передрались. Тихо все! Не шевелиться, не дышать! Ему придется
уворачиваться от сабли - и мы его услышим.
- Слушай... - послышался внезапно довольный шепот, и Олег ощутил боль в ноге. Он
тут же взмахнул саблей в том направлении, но промахнулся - а невидимый враг кольнул его в
ягодицу и тихо рассмеялся: - Ты слышишь? Я здес-с-сь...
Ведун рубанул на голос - и вновь не попал. Закрутил мельницу - но его укололи в
спину. Развернулся - опять укололи сзади. Отскочив в сторону, Олег попятился, прижимаясь
спиной к стене. Внезапно сабля со звоном врезалась во что-то, на миг остановив вращение - и
тут же на груди Середина закровоточила длинная резаная рана. Опять звяканье, короткая
остановка - и накрест с первой раной появилась вторая.
- Ты меня слышишь? - прошелестел довольный голос. - Слушай...
Ведун почувствовал, как его резанули по горлу - но не сильно, предупреждающе.
Колдун не убивал. Он забавлялся.
- Ты слышишь? - Невидимое железо опять остановило вращение его сабли, и на животе
появился кровавый полукруг. Мгновением спустя багровый круг замкнулся. - Я здесь... Я
рядом...
И тут Радул, наклонившись, подхватил лавку и взмахнул ею, пропоров чуть не половину
горницы. Послышался глухой удар, потом удар о стенку, накренилась и упала лавка, что стояла
у двери. Мужчины одновременно кинулись туда, ощупывая пол. Нашли спину, руки -
немедленно завели их за спину, скрутили веревкой от одного из вьюков. Перевернули
невидимого пленника. Олег содрал с себя изрезанную, а потому безнадежно испорченную
рубаху, старательно запихал колдуну в рот, сколько влезло. Затем чародею связали ноги.
- Вот... Электрическая сила... - Ведун осмотрел на себе новые кровавые потеки. -
Надеюсь, порошка хватит.
- Я сейчас! - спохватилась Пробрана, кинулась к нему, уложила на спину. Принесла
откуда-то тряпицу, начала обтирать кровь, одновременно присыпая порезы из кисета со
снадобьем.
- Если не хватит, паутину с окон обдери, - посоветовал ведун. - Она тоже
бактерицидная. То есть раны хорошо заживляет.
- Смотри, появляется! - Олег повернул голову к пленнику, где висела в воздухе забитая
в рот тряпка, но, оказывается, боярин говорил про оброненный на пол меч. - Расспросить бы
его, а, ведун? Кто такой, откель взялся?
- Не надо, - покачал головой Середин. - Вытащишь кляп - заклинание скажет.
Развяжешь руки - может знак ритуальный сотворить. Ноги распутать... Кто его знает, какому
чародейству он обучен? Лучше не рисковать. Голову отрезать - и то не к добру может
оказаться. Будет потом дух его за нами бродить и пакости строить. Ну его, лучше ничего не
делать. Хватит нам приключений от этого деятеля.
- Дык, интересно же, - не согласился боярин. - Чего он привязался?
- А я, кажется, догадался, - прислушиваясь к прикосновениям холодных пальцев
Пребраны, сказал Олег. - Как сегодня он нам глаза отвел, так и догадался. Помнишь, когда у
нас неприятности начались? После того, как Опочку проехали. Заметь, мы там тоже кое с кем
столкнулись, кто глаза умел отводить. Ты там побил многих, да не всех. Я думаю, что как раз
колдун и уцелел. С болота своего выбрался и решил отомстить.
- А ведь верно! - вскинулся боярин. - Мы опосля в усадьбе застряли. Так он и догнать
нас смог, и обогнать. И на дороге, верно, его сотоварищи уцелевшие посечь нас пытались. Вот
оно, стало быть, как... Однако же, что нам теперича делать? Посаднику сдать - заворожит,
убежит, опять месть свою затеет. Развязать нельзя, зарезать тоже. Че делать-то станем, ведун?
- Ничего, - закрыв глаза, вздохнул Середин. - Вообще ничего. Оставим, как есть.
Следующим днем, на полдороги в Чернигов, путники свернули в лес и на одном из
холмов, в плотной глинистой земле, вырыли яму в полтора человеческих роста глубиной.
Осторожно опустили туда все еще невидимого пленника, сверху яму закрыли жердями из
растущих в низине тонких березок, присыпали всё землей и аккуратно прикрыли дерном.
- Живи, колдун, - сказал над получившейся усыпальницей прощальное слово Олег,
после чего путники снова выехали на проезжую дорогу.
- Нехорошо как-то, - покачала головой Пребрана. - Не по-людски. Получается,
живьем замуровали человека.
- То не человек, - поправил ее боярин Радул. - Люди путников невинных не губят,
чужое добро не отнимают. Не ведут себя так люди. А коли он не человек, то и душу смущать
нечего. Как жил, так и упокоился. Забудь.
Заехать в Чернигов боярин не дал, свернул на объездную дорогу, махнув в сторону
стольного города рукой:
- Чего там не видели? Завтра в Киеве будем! Вот это град, всем городам город. В одном
святилище больше людей, нежели в Чернигове. Гимны богам поют, благовония жгут, подарки
приносят. Что ни день, а у кого-то праздник. Оттого на улицах завсегда веселье. На
перекрестьях идолы богов главных стоят, удачу и радость приносят. Стража, что у ворот караул
держит, богаче иных князей одета. Любой боярин за честь в том карауле встать считает. В
детинце великокняжеском пиры шумят, на них каженный день все бояре и князья окрестные
сбираются. Сами пьют-едят, князю здравицы кричат. И мы на том пиру будем, то я вам, други,
точно обещаю! На Днепре у города стольного, как зимой от парусов ладей русских и греческих,
бело, причалы на две версты вдоль берега вытянуты. Дороги все в Киеве дубом мореным
вымощены, стены белокаменны, башни иной усадьбы в ширину больше будут. Ворот одних в
Киеве аж двенадцать штук, по четыре на каждую сторону света...
- Если на каждую, то шестнадцать должно быть, - скромно отметил Середин.
- Как шестнадцать? - сбился боярин, начал загибать пальцы. Потом раздраженно
махнул рукой: - Что ты мне голову морочишь? На что к реке ворота делать? Обрыв там, сажен
двести будет!
- Ты же сам говорил, что на все стороны света.
- Дык, на все и есть... Куда идтить можно...
Тракт за Черниговом и вправду стал заметно шире и оживленнее, нежели тот, что шел от
Пскова, однако особого впечатления на Олега не произвел. Ну, встречались в час по
пять-десять телег - ну и что? Быть может, осенью, когда люди урожай собирают, да бояре
повоз князю доставляют, когда ополчение к столице собирается, тут и вправду тесно
становится. Но в обычное время... Да и кому нужна дорога, если рядом катит свои волны
полноводная Десна, на которой то и дело встречаются целые караваны из могучих
вместительных ладей?
Вечером они промчались через Соколовку, однако боярину так не терпелось попасть в
Киев, что останавливаться на постоялом дворе он не стал и повел спутников дальше. На шаг
они перешли уже в сумерках, а на ночлег устраивались в полной темноте. Правда, надо отдать
Радулу должное, здешние дороги он знал отлично и стоянку для ночевки выбрал удобную -
под прикрытием кустов, в ветвях которых застревал прохладный ночной ветер, возле самой
реки с удобным спуском к водопою и широким наволоком, где лошади могли вдосталь
пощипать травы.
На рассвете, без завтрака, двинулись дальше, но уже спустя час смогли подкрепить силы в
харчевне в никак не укрепленном селении Острожек, что, судя по названию, просто обязан был
иметь хоть какой-то острог ! Возле Острожка имелась паромная переправа сразу из двух
плотов, а потому путники самолетом перемахнули на левый берег и помчались во весь опор
среди некошеных лугов и полей. Два часа стремительного галопа, лишь иногда прерываемого
рысью для отдыха скакунов - и земля вокруг начала оживать. Всё больше попадалось съездов
к невидимым за перелесками хуторам, солидных постоялых дворов, что огораживали земли,
достаточные для средней деревни; стали встречаться и отдельные избы, поднявшиеся возле
огородов со старательно вскопанными грядками.
Означать всё это могло лишь одно: совсем рядом находится крупный город, за стены
которого можно быстро убежать в случае военной опасности. Очень скоро впереди показались
паруса, величаво передвигающиеся над ровными просторами на фоне поросшего лесом холма,
высунулись приземистые башни с колышущимися на ветру разноцветными флажками. Боярин
перешёл на широкий шаг, давая коням восстановить перед отдыхом дыхание, и, наконец, перед
путниками открылась река. Еще немного, и тракт растекся в обширную, плотно утоптанную
площадку перед городом.
Ничего, кроме разочарования от вида русской столицы, Середин не испытал. Да, конечно,
стольный град был могуч: окруженное рвом метров двадцати шириной, квадратное укрепление
с несокрушимыми кирпичными башнями по углам и с башенками попроще на стенах, длина
каждой из которых превышала полкилометра. Двойная воротная башня с подъемным мостом
имела длинный свес, на котором держалось рубленое укрепление с бойницами для стрельбы
вдоль стен, вперед и сквозь пол. Десяток бородачей варяжского вида, в кольчугах и с
короткими, чуть выше человека, сулицами в руках, деловито взымали плату с остановившегося
перед съездом обоза в четыре телеги.
Да и Днепр показался ведуну изрядно сузившимся и обмелевшим - метров сто от берега
до берега, течения почти нет. Возле причалов покачивалось полста ладей, и застить парусами
всю реку им было явно не по силам. Насчет порта в "две версты" Радул, мягко выражаясь,
чуток преувеличил. В общем, Великий Новгород превосходил столицу по всем статьям и
многократно. Да, пожалуй, и Псков тоже.
- Детинца чего-то не видно, - чиркнул взглядом над стенами Олег.
- Отсюда, знамо, не видать, - согласился, спешиваясь, боярин и, ведя коня за собой,
направился к причалам.
Середин тоже спешился, отпустил гнедой подпругу. Коней было бы неплохо напоить, но
удобного спуска ко рву, естественно, не имелось. У берега реки тоже всё пространство
занимали причалы.
- Сюда, други! - позвал от одной из ладей богатырь. - Чуток еще потерпите, ныне на
месте будем.
- На каком месте? - не понял Олег, но на причал всё же пошел. Провел лошадей по
сходне на палубу ладьи, намотал поводья на коновязь рядом с богатырским скакуном.
Ладейщики забегали, отвязывая свое судно, споро сели на весла, отгребая от берега,
повернули против течения, навалились. Судно неспешно двинулось вперед.
- И куда мы теперь? - не понял Середин.
- В Киев, - пожал плечами боярин. - Куда же еще?
- А это тогда что? - указал за спину ведун.
- А, то Княжье городище, - небрежно отмахнулся богатырь. - Левобережная
крепостица, на всякий случай. Киев, знамо, там...
Ладья повернула, через протоку выруливая мимо поросшего вербой острова на основное
русло, и Олег наконец увидел настоящий Днепр - реку непомерной ширины и величавости.
Вниз по течению катились корабли самых разных типов и размеров - вверх почему-то не шел
никто, - противоположный берег был коричневым от множества стоящих у причалов
кораблей. Дальше, за ними, дымили трубами сотни печей. А крыш было и того больше - не
одна тысяча.
- Вот теперь я понимаю, что такое Киев, - изумленно покачал головой Середин. -
Махина.
- Да какой это Киев, ведун? - хмыкнул боярин. - То Подол. Кожемяки тут
ремесленничают, гончары, дегтяри всякие. Торг еще здесь, на Красной площади. А Киев - вон
он, наверху.
Олег поднял голову в указанном направлении и увидел за густыми кронами деревьев
длиннющую белую ленту со множеством зубцов. То тут, то там поблескивали позолоченные
кровли богатых хором, трепетали над шатрами башен разноцветные флаги - не в виде символа
страны, а просто красоты ради. Ползали вдоль берега сотни телег, отвозя с причалов грузы,
либо доставляя на корабли купленный товар. Кто-то недовольно кричал, кто-то смеялся, кто-то
пел. Это действительно был город с большой буквы. Столица.
Ладья приткнулась чуть ли не к единственному свободному причалу. Путники сошли на
берег и следом за боярином поднялись наверх, на нахоженную дорогу, повернули к обширному
святилищу и...
Радул удивленно остановился в воротах, настороженно посмотрел направо, потом налево.
В храме богов царил покой. Лишь кое-где, у отдельных идолов, были видны просители - но их
вместе набиралось едва ли не меньше, нежели самих богов. Вдобавок слева, сразу за воротами,
воин обнаружил Перуна, на кривых медных ножках. Перед богом грозы стоял обширный
каменный алтарь, приличествующий разве что Сварогу, вокруг на песке темнело обширное
темное пятно. Мало того, под самым идолом белели молодыми крепкими зубами четыре
человеческих черепа.
От неожиданности и ужаса богатырь попятился, огляделся снова, будто надеялся, что он
ошибся местом, вытащил из-за пазухи амулетку, поцеловал ее, что-то тихо бормоча, снова
заглянул внутрь и тряхнул головой:
- Не... Не понимаю...
Намотав на руку поводья коня, он повернул по дороге в город, в воротах на миг
остановился, обнаружив вместо дружинников кое-как вооруженных подольских ополченцев,
шагнул внутрь. Глядя на его булат и воинское снаряжение, плату за вход с Радула спросить не
рискнули, и с его спутников - тоже. Поминутно оглядываясь, останавливаясь у различных
ворот, боярин медленно двигался по городу, как бы не узнавая знакомых стен. Обещанных им
песен и веселья здесь слышно не было, пиров никто не закатывал.
Дойдя до перекрестка, воин замер, глядя на низкий обгорелый пенек, вокруг которого
лежали завядшие цветы, что-то буркнул себе под нос. Рука его потянулась к голове, словно
Радул собирался снять шапку - но нащупал только пыльные кудри, а потому спустил ладонь
чуть ниже, и снова достал амулетку, которую теперь крепко зажал в кулаке. Оглянулся на
Середина:
- Что здесь случилось, ведун?
- Пока я еще сам ничего не понимаю, - пожал плечами Олег. Знать хотя бы, что было
тут раньше! А так - поди угадай, что изменилось, что пропало, что появилось.
- К детинцу надобно скакать! - неожиданно решил боярин, быстро поднялся в седло,
дал шпоры, не дожидаясь спутников, и загрохотал подковами по деревянной мостовой.
Догнать его удалось только на площади, полукругом раскинувшейся перед прямоугольной
каменной крепостью, что вздымалась на высоту пятиэтажного дома. Окованные железными
полосами ворота были заперты, никакой стражи снаружи не стояло.
- Что же это здесь? - Спрыгнув на землю, богатырь застучал рукоятью плети в ворота:
- Эй, есть кто, али вымерли все?
- Чего надобно, кто таков? - почти сразу открылось волоконце.
- Передай, боярин Радул вернулся, княжье поручение с честью сполнив! Здесь ли
Владимир, великий князь?
- Узнаю... - Окошко закрылось.
Богатырь нервно застучал плетью по сапогу, стараясь не глядеть на своих спутников.
Время тянулось медленно. Наконец закрывающая окошко доска опять сдвинулась, наружу
выглянул лысый мужчина с отекшей хмурой физиономией. Однако, признав гостя, он
мгновенно повеселел, лицо его расползлось в широкой улыбке:
- Ты ли это, боярин?
- Я, Синеус, я, - кивнул богатырь. - Чего это у вас такое творится?
- А чего тебе надобно? - спросила радостная голова.
- К князю я вернулся, тиун! Ужели не понятно? С поручением он меня отсылал.
- А это кто таковые?
- Про то князь спрашивать может, но никак не ты, дворня пьяная! - начал злиться
боярин. - Отчего стражи ни у города, ни у детинца нет? Отчего бояре службы не несут? А ну,
отворяй!
Голова пропала, на некоторое время повисла тишина. Богатырь опять было занес плеть -
но тут внутри загрохотало, одна из створок поползла наружу, и путникам наконец удалось
войти.
Двор детинца особыми неожиданностями не удивил: вдоль стен шли навесы для сена и
скота, слышалось фырканье лошадей из конюшни, у дальней стены возвышался на двухэтажной
подклети рубленый терем в три жилья с по
...Поділитися у соцмережах
