Жанр: Электронное издание
Prozor17
... крестом - символом солнца, - и тощие вытянутые ушкуи с кожаными бортами и
многочисленными прорезями для весел.
Дорога петляла между холмами, то стелясь вдоль самой воды, то отворачивая в
бескрайние поля, засеянные где хлебом, где высоченной, в полтора роста, коноплей, где всякого
рода корнеплодами. Лесов попадалось мало, да и те скорее напоминали рощицы, зачастую
просвечивая насквозь, несмотря на листву.
- Гляньте, Никита, похоже, сына женил! - вытянул руку вправо богатырь. - Никита,
сотник наш, кожемякин сын.
- И почему ты так решил? - поинтересовался Олег, не увидевший ничего, кроме
поросшего зеленой травой поля.
- Дык, рощи-то нет тополиной! - пояснил боярин. - Не ведаю, як у вас, новгородских,
а мы, как сын рождается, рощу тополиную сажаем. Деревцев на полтораста, али более. Отрок
растет - и тополя подымаются. Как годков двадцать исполнится, они уж сажен по
десять-пятнадцать вымахивают. А жену себе выберет - мы тополя-то валим все и дом
молодым рубим...
- Люди добрые, - неожиданно пересек дорогу какой-то старик, - сделайте дело
доброе, подайте неимущему хлеба краюху. Внучек малых князь Перуну своему злобному на
корм отдал, дети в Хазарин головушки сложили. Некому...
- Как это детей Перуну отдал? - не понял боярин. - Кто посмел? Что за князь, как
волхв допустил такое?
- То киевский Владимир-князь своевольничает, кровушкой человеческой бога своего
поит...
- Ты лжешь!!! - схватившись за палицу, дал шпоры коню богатырь, и Середин еле
успел перегородить ему дорогу:
- Стой, боярин! Мало ли чего старику мерещится? Доживи до его годов - может, и сам
птицу Сирин по вечерам крошками кормить станешь. Не гневись, боярин Радул, грешно на
юродивого обижаться. А ты, - обернулся к нежданному попрошайке ведун, - ступай отсюда.
Крест на руке резко пульсировал огнем, давая знать, что со встречным прохожим, не всё
так просто.
- Базан, дай старику полть петушиную, - распорядилась Пребрана. - А ты поешь да
домой ступай, отец. Может, у тебя там дети от Перуна возвернулись, беспокоятся.
- Спасибо, спасибо тебе, боярыня, - повернулся к ней старик, схватился за стремя и
поцеловал ногу. - Да будут милостивы к тебе боги, да продлит Сварог твои годы, да пошлет
тебе Макошь серебро и злато, да пришлет тебе Дидилия мужа хорошего, а Лада сделает сладкой
твою жизнь...
- Держи, старик, - вынул из чересседельной сумки угощение холоп и передал нищему.
- Благодарствую вам, люди добрые... - Схватив половину соленой курицы, старик
отбежал от путников. - Спокойной вам дороги. А как мимо дуба обгорелого проедете, направо
не поворачивайте. Там у ручья место для ночлега недоброе, там шаман лежит неведомый, из-за
Булгарии нечестивой приехавший. Вы там костров не жгите, спать не ложитесь, жертвы не
оставляйте.
- Спасибо на добром слове. - Потирая запястье, Олег направил гнедую к прохожему,
внимательно оглядывая незнакомца. То ли колдун, то ли волхв, святой человек - поди разбери.
Может, просто юродивый чьими-то магическими стараниями. Для освященного в
Князь-Владимирском соборе крестика всякое колдовство, что не от церкви, враждебным
кажется. Однако не рубить же его за это на дороге среди бела дня?
Середин повернул лошадь и пустился догонять спутников. Возле Пребраны натянул
поводья, наклонился, осмотрев стремя и колено, которых касался странный нищий. Вроде,
никаких покладов, ничего не добавлено. Правда, прикосновение старика крестик ощущал
слабым теплом. Может, успел как-то наговорить, пометить?
Девушка нервно хихикнула, и ведун, выпрямившись, отъехал в сторону.
- Ты чего, боярин?
- Ничего, - покачал головой Середин. - Просто не понравился мне этот безумец. Надо
бы вечером наговор от порчи сделать.
Пожалуй, это был лучший выход. Ведь ногу у девушки не отрежешь, это не конский
хвост. И штаны снять тоже не потребуешь - надо же и приличия некие соблюдать!
- Мыслишь, колдун это черный был? - встрепенулся боярин. - То-то он хулу на
великого князя нес! Надо было повязать его, да к князю для расспроса отвезть.
- Думаешь, охота князю со всяким нищим ругателем беседовать? - поинтересовался
Середин.
- Некогда ему, батюшке, - со вздохом согласился богатырь. - Оттого и отпустил я
безумца.
- Интересно, а что за племена за Булгарией живут? - спросила Пребрана. - Это ведь
так далеко... Федосий, сказочник мамин, говаривал, псы там о двух головах бегают - одна
мяукает и мышей ловит, другая по ночам дом сторожит. И змеи там на ногах ходят. А зубов у
них нет, и они себе каменные вставляют, из самоцветов драгоценных. Коли кто такую змею
убьет, враз богатым боярином становится.
Середин, не удержавшись, расхохотался.
- Ты чего? - повернул к нему голову богатырь.
- Слышал бы хан Ильтишу, какие страсти вы про его земли рассказываете, - покрутил
головой Олег, - вот бы повеселился.
- А кто это такой?
- Правитель одного из племен, что за Булгарией живут. Я там в позапрошлую зиму
путешествовал.
- Ужели? - едва ли не хором поразились богатырь и девушка. - И как там? Кто живет?
Правда про зверей неведомых?
- Живут там зыряне, вотяки, остяки, вогулы, - пожал плечами Середин. - Богам
поклоняются тем же, что и мы, однако правителей своих ханами называют. Разве только Велеса
выше Сварога почитают, да святилища не за стенами, а в городах строят. Городов там много
больших, народ руду копает, меха добывает, золото моет. Кузнецы в тех местах знатные, не
хуже русских. Булгарские купцы брони, мечи в тех местах, на Урале, покупают, а после за
Хазарию, арабам и персам продают. И спрос на них не менее, нежели на меха тамошние. Про
прочие мастерства мало знаю. Ткани там, чеканку сильно не хвалят. Но для себя делают.
Города у них, как и у нас, деревянные, стены вокруг земляные. Хлеба, каши мало едят, больше
мяса. Булгары хитрые дружбу с ними ведут, воевать опасаются. Но в союзники часто берут на
соседей ходить. На нас, то есть. На хазар, на половцев. Еще далее на восток самоеды живут,
юраки, тунгусы. У них вера уже иная. Живут больше в юртах, но многие тамошние ханы дома
деревянные рубят и амбары, на крепости похожие. Добро там держат и воинов. А собак или
кошек двухголовых не встретил. Может, не повезло.
- А чего тебя в такие края далекие понесло, боярин? - спросила Пребрана.
- Слышал я, что Баба-Яга там живет, - признался Олег. - Вот и поехал. Надеялся
найти.
- Нашел? - насторожились девушки при упоминании известной в народе
покровительницы детей и хранительницы человеческого рода.
- Нашел, - кивнул Середин. - Из золота она, вдвое меня выше ростом.
- И как она?
- Да хорошо у нее все. Стоит себе и стоит. Я ей живот погладил и назад поехал.
- Ты погладил живот Бабе-Яге? - Пребрана подъехала ближе, пристально вглядываясь в
его руки. - Какой ладонью?
- Отмахав ради нее почти две тысячи верст через сугробы и дикие места, я приложил к
ней все руки, какие у меня только были.
Боярыня протянула руку, с видимым благоговением коснулась кончиками пальцев его
запястья, потом отъехала в сторону. Ее нервозность можно было понять: прикосновение
Бабы-Яги гарантировало здоровое потомство и сохранение рода на веки вечные. Правда, если
женщина не могла посетить древнюю богиню сама, то тот, кто касался золотого идола, должен
был погладить ее живот. И, разумеется, не через одежду.
- А дороги там какие? - поинтересовался Радул.
- Нет там дорог, боярин. Всё, как у нас, на Руси. Зимой на санях по рекам ездят, летом по
ним же на лодках и ладьях. Племена тамошние многие по весне поля хлебом, овсом и ячменем
засевают, да почти все со скотом на юг, в степи уходят. А в холода к полным амбарам на зиму
возвращаются. Это те, что ближе к Булгарии расселились. А кто дальше, к горам - те в
основном мастерством железным живут. Только сами мало торгуют, всё больше купцам
продают, али соседям, что на торг приезжают...
За разговорами время бежало быстро. Солнце потихоньку катилось к закату, и когда возле
россоха путникам встретился кряжистый вековой дуб с обгоревшей вершиной они уже
подумывали о ночлеге.
- Помнится, нищий на дороге сказывал, что там стоянка удобная есть, - кивнула
Пребрана на отходящую в небольшой лесок колею.
- Да, говорил, - согласился Олег. - И предупреждал, чтобы мы туда не сворачивали.
Интересно, почему?
- Дык, нужно повернуть и посмотреть, - предложил Радул. - Чего нам бояться? От
злых духов ведун защитит, с людьми тем паче управимся.
Он ехал первым и уже потянул правый повод коня. Небольшой отряд с полверсты проехал
по узкой дорожке, еще саженей триста под кронами редко стоящих пирамидальных тополей,
между которыми поднималась высокая трава, и оказался в чистом сосновом бору. Колея
повернула влево, пересекла круглую полянку метров десяти в диаметре, ручеек шириной в два
шага и на том берегу потерялась среди деревьев.
- Место вправду ладное, - спешился богатырь - Что скажешь, ведун?
- Удобное, - согласился Середин, недовольно оглядываясь по сторонам.
Сосновые лес, конечно, приятен и для здоровья полезен - но берегини больше любят
места лиственные. Березки, кустарник низкий, особенно орешник и сирень. Жасмин любят -
тот вообще, если берегинь нет поблизости, паршивеет мгновенно; паутина на нем нарастает,
гусеницы листву жрут, жучки всякие в несметном количестве заводятся. А среди голых
сосновых палок добрым существам, коли прийти захотят, и укрыться-то негде.
Зато - травы для лошадей в достатке, вода чистая, кострище старое, не раз путниками
использованное. Грех такую стоянку бросать. Он вздохнул, спешился, подошел к Пребране:
- Дозволь помогу, красавица.
Девушка неожиданному предложению удивилась, но отказываться не стала и оперлась на
предложенные руки, спрыгивая на траву. Середин вежливо улыбнулся, отошел. Крестик на
левой руке, который он пронес над ногой боярышни, никак не отреагировал - магическое
воздействие ушло. Это означало либо то, что в нем не было ничего особенного и оно просто
развеялось, либо... Либо заклятие подействовало, выполнило свою роль и теперь его больше
нет.
- Сосны, сосны... - Ведун вернулся к сумке, достал краюху хлеба, обломил краешек,
добавил немного пшена, прихватил миску для воды. - Жалко, молока нет. Лесные жители
молоко любят.
Не видя поблизости кустов, он выставил угощение в густую траву - там, где горькая
полынь захватила себе несколько саженей светлого места, - поклонился:
- Сытости вам и радости, жители лесные, берегини и травники, лешие и лесавки и всякая
душа, что возле нашего шалаша. Примите наше угощение, не сердитесь за вторжение. Вместе
повечеряем, вместе переночуем, а поутру друзьями расстанемся.
Он отошел на несколько шагов и остановился, прислушиваясь... Нет, не шелохнулось ни
единой травинки, не зашуршала листва. Не торопится никто за угощением. Или нет никого из
маленьких лесных духов?
Когда такое случилось в последний раз, он напоролся на василиска. В предпоследний -
на логово оборотня. Мелкая, дружелюбная к людям нежить обычно уходит из мест, где
заводится нежить крупная и злая, - и теперь ведун начал жалеть, что не последовал совету
странного нищего, но искать место для новой стоянки было уже поздно. Холоп с боярином
Радулом ушли за хворостом, Рада снимала вьюки, расседлывала коней.
Середин отошел к своей паре, расстегнул на гнедой подпругу, снял седло, кинул на землю
потник. Затем освободил от вьюков чалого. Сорвал пучок травы, тщательно отер спину и бока
сперва кобыле, потом мерину и, лишь убедившись, что они уже остыли, пустил к ручью.
Попьют, потом сами начнут траву щипать, разрешения не спросят.
Олег накинул на плечи косуху, несколько раз обошел поляну, с каждым разом всё больше
и больше расширяя круг, однако ничего подозрительного не заметил, да и крестик оставался
холодным. Не имелось тут никаких следов магического воздействия, и могилы, обещанной
попрошайкой, тоже видно не было.
- Может, и обойдется... - пробормотал ведун, возвращаясь в лагерь.
Здесь уже разгорелся костер, грелась над огнем вода. Служанка приготовила миски, в
одну из которых насыпала гречу, в другую - бурые кусочки вяленого мяса. Третья была
пустой. Середин прихватил ее, сходил к ручью, зачерпнул воды, поставил возле берега, накрыл
ладонями, забормотал наговор от порчи:
- В море-океане, на острове Буяне стоит бык железный, медны рога, оловянны глаза. Ты,
бык железный, медны рога, оловяпны глаза, вынь из девы красной Пребраны порчу и верхову,
слово колдовское, глаз черный, навет долгий. Брось в океан-море, а белый мелкий
жемчуг-песок, в печатную сажень, чтобы она не могла ни выйти, ни выплыть, не подыматься
бы отныне и до века...
Крестик заныл - значит, всё получилось правильно.
- Боярыня, глаза закрой... - Семь раз он брызнул с пальцев мелкие капельки
наговоренной воды на Пребрану, избавляя ее от возможного сглаза, потом по разу тряхнул на
каждого из спутников и прошел по поляне, осыпая ее влажной пылью. - Так спокойнее будет.
Ну, и черту я на всякий случай вокруг проведу. Так что ночью не гуляйте.
Пока совсем не стемнело, Базан натянул тент, холопка полезла расправлять походное
ложе. Боярышня присела ближе к ведуну:
- Ты и вправду Бабу-Ягу трогал?
- Правда.
- Побожись.
- Перуном клянусь, разрази меня гром.
- Ты чего! - хлопнула Пребрана его по колену. - Ты чего - князь, Перуном клясться?
- Как умею.
- Значит, правда трогал?
- Правда.
- Покажи руку.
Середин повернул левую ладонь вверх. Девушка с минуту просидела тихо, потом
осторожно положила ему на ладонь свою. Вдруг резко отпрянула, поднялась:
- Ничего ночью не случится, ведун?
- Постараюсь, - неуверенно пожал плечами Олег. - Вроде, спокойно всё.
- На тебя надеюсь! - напомнила боярышня, словно была тут самой главной. - Что-то
есть не хочется. Рада! Давай, снедай по-быстрому и ко мне приходи. Мерзну.
Ночные смены распределили, как и в прошлый раз: Базану - вечернюю, ведуну -
ночную, боярину - предрассветную. Середин, спутав коням ноги, обсыпал лагерь тонкой
линией толченого угля, завернулся в шкуру и провалился в глубокий сон.
Он в очередной просыпался, шел к холодильнику, высыпал сваренные накануне макароны
на сковороду, заливал яйцом, торопливо ел, после чего сбегал вниз, садился на мотоцикл и
мчался, вдыхая ароматные сизо-белые выхлопные газы. Потом открывал кузню, разогревал
уголь. И всё было бы хорошо, кабы не струя вентилятора, что выбила из горна один уголек, и
тот упал ему прямо на запястье...
Олег открыл глаза, потер левое запястье, к которому плотной тряпицей был привязан
крестик. Больно, конечно, - но лучше не снимать. Пару раз он уже попадался, переложив
амулет в карман, а потом забыв прикрепить его обратно. Спокойнее потерпеть, чем остаться без
предупреждения, когда нежить какая-нибудь явится.
Ведун приподнял голову, оглядывая лагерь. Холоп сидел у еле тлеющего костра, экономя
дрова. Судя по позе - не спал. Вокруг стояла тишина, через заговоренную черту никто не
рвался. Хотя, конечно, тут не болото, нежить стаями не мечется. Может, кто темный и
незаметный тихо прорваться пытается - но это не страшно. Пока человек линию не порвал -
духам ее не одолеть.
Середин опять закрыл глаза, опустив голову на мех, и подумал о боярине Радуле. Ведь
наверняка изборский князь ему не меньше серебра отвалил, чем самому Олегу. А меч у него -
булат высшего класса. Такой один целой деревни стоит. И конь редкостный. И всё это здесь,
рядом. Только руку протяни и возьми. Боярин сейчас спит. Подойти тихонько, резануть ножом
по горлу - и никто не узнает, как разбогател вольный охотник...
Ведун услышал шевеление возле сумок, схватился за рукоять сабли, откинул край шкуры,
рывком вскочил:
- Ах ты, гнусь!
Холоп, что пытался развязать его мешок, развернулся, выхватил меч и оскалился. В
красном от углей свете зубы показались рядками кровавых клыков. Базан рубанул - неумело,
из-за головы. Олег отступил, вскидывая саблю вверх и давая клинку воришки соскользнуть с
нее в сторону. Тот ожидал весомого отпора, а потому по инерции пролетел вперед вслед за
тяжелым клинком, оказавшись от ведуна на удалении полуметра, а потому рубануть его
Середин не смог и просто ударил в лоб оголовьем рукояти.
Мальчишка молча рухнул на спину - но было уже поздно. На шум из-под полога
выскочили обе девицы. Рада остановилась, раздумывая, а Пребрана рванула на себе рубашку,
раздирая ворот до живота, кинулась вперед, чуть не сбив Олега с ног, и завопила в голос:
- Помогите, насилуют! Люди!!! Люди добрые! Смотрите! Смотрите на него! Он меня...
Промелькнуло что-то светлое, похожее на детский эмалированный горшок, и смахнуло
девушку, как муху. Пребрана ватным кулем откатилась к своей служанке, которая, пользуясь
моментом, уже лезла Олегу в суму. Причем не в суму с деньгами, а в ту, что с кузнечным
инструментом.
- Боя... - указал было Радулу на нее ведун, но увидел его оскаленное лицо и
шарахнулся в сторону. В тот же миг рядом прошелестело что-то массивное, со смачным
шлепком врезалось в землю. - Ты чего, боярин?
- Щ-ща... - Тот замахнулся снова.
Середин вскинул было по привычке саблю, но вовремя сообразил, что против палицы эта
тростинка не спасет, и резко пригнулся.
Ш-ш-ш-ш-р-р-р-р - прошелестело над головой. Середин отскочил, облизнул губы:
- Боярин, ты чего?
- Что, бродяжка безродный, разжился серебром из княжеской казны? - с ненавистью
пробормотал богатырь. - Не бывать такому, чтобы смерд простой богаче боярина был. Мое
всё будет! А тебя здесь закопаю!
Он снова взмахнул палицей. Олег отскочил, оказался рядом с Радой, уже вытряхивающей
инструмент на землю, и коротко тюкнул саблей вниз - оголовьем по макушке. Дабы на чужое
не зарилась. Холопка шлепнулась лицом на железяки, а ведун с кувырком ушел от очередного
удара.
- Ты сума сошел, придурок? - зло спросил он. - Смотри, игры кончились. Я тебя
сейчас, как бабочку на булавку, наколю.
Но Радул швырнул палицу вперед, и Середину опять пришлось отскакивать. Под ноги
попались какие-то узлы, грохотнул щит. Ведун радостно нащупал рукоять, рванул вверх:
- Всё, теперь ты покойник!
Правда, защитное оружие оказалось неожиданно тяжелым - похоже, он хватанул не
свой, а Радулов щит. Но всё равно - теперь он мог не бояться за свои кости. Принять палицу
на щит, укол снизу - и можно грузить добро боярина себе на коня.
- Получай! - Прошелестела палица, оглушительно грохотнула деревяшка...
Середин понял, что он летит. Порхает, как старый конверт на сквозняке. В этот момент он
всем телом врезался во что-то твердое, и настала темнота. Потом перед глазами поползли
розовые круги, и, наконец, ведун смог поднять веки.
- Где ты?! - кружил вокруг полыхающего, как овин, костра Радул. Видать, весь хворост
в огонь засыпал. - Где ты, трус?! Иди сюда и сразись со мной!
Середин тряхнул головой, поднес к глазам правую руку - в ней была зажата сабля.
Поднес левую - та сжимала рукоять от щита. На рукояти сиротливо болталась одинокая
полукруглая дощечка. Ведун, сплюнув что-то вязкое и солоноватое, откинул мусор и крадучись
двинулся вокруг лагеря, собираясь зайти громиле за спину. Крестик слегка отпустил - жар
стал не так силен. И Олег остановился. Весь его опыт, многолетний навык, инстинкт охотника
за нежитью кричали: "Ты идешь не туда! Сперва уничтожь колдовство!".
Ведун остановился, повернул обратно, шаря по телу левой рукой... Как назло, кистень
остался возле шкуры, в кармане косухи. И его охраняла могучая фигура киевского богатыря. А
сталь против магического существа может и не подействовать.
Крест с каждым шагом жег его всё сильнее, пока боль не перехлынула порог, за которым
Середин перестал различать, теплее или холоднее становится серебро. Понятно было главное:
нежить где-то здесь, совсем рядом! В пляшущем свете костра никаких существ разглядеть не
удавалось. Только лес - сосны, мягкая подстилка, лиственница...
Стоп!!! Никаких лиственниц тут вечером не стояло...
Ведун замер, потом попятился на два шага и с размаху рубанул по странному стволу.
Сабля впилась глубоко в плоть... И в тот же миг перед ним открылся глаз - огромный, с
человеческую ладонь. Долгое, долгое мгновение они с нежитью созерцали друг друга в упор.
Потом Олег снова взмахнул саблей - но нежить, видом и размерами похожая на дерево,
скакнула, растворяясь во мраке, и на Середина обрушилась огромная, нестерпимая усталость.
Он с трудом удержался, чтобы не сесть, не упасть прямо там, где стоит, на лесную подстилку и
не уснуть.
У костра с шумным выдохом сел на бесчувственного холопа богатырь.
- Эй, боярин! - попытался крикнуть ведун, но из горла вырвался только слабый шепот:
- Боярин, ты еще хочешь меня убить?
Вместо ответа Радул поднялся, с видимым усилием сделал два шага до своего ковра и
рухнул на него. Олег, волоча саблю по земле, дошел до лагеря, обогнул костер. Подумал о том,
что нужно восстановить линию вокруг лагеря, но тело его уже забиралось в мягкий мех,
прикрываясь краем шкуры.
- Ведун...
Олег взвыл от боли, вскочил и шарахнулся в сторону от богатыря. Потом расстегнул
ворот рубахи, сдвинул его к плечу... Весь бок и левая рука до самого локтя представляла собой
один огромный кровоподтек.
- Электрическая сила!!! - Середин полуприкрыл глаза и застонал.
- Мне тут сон приснился недобрый, ведун, - виновато кашлянул Радул. - Я тебе
пересказать хотел, да токмо вижу... Это... Щит мой расколотый у дерева валяется. И сумки
твои раскрытые... Ну, и сабля тут, палица...
- Еще один такой сон, - с чувством ответил Середин, - и для поминального костра ты
сможешь свернуть нас в трубочку.
- Прям не знаю, что на меня нашло, ведун, - виновато потупился могучий воин. - Ты,
это... Ты не держи... Наговорил я тебе ночью... Не знаю... Не от души это... Ты это... Прости
меня, что ли?
- Это не ты, - искреннее раскаяние боярина заставило Олега воздержаться от
дальнейших подколов. - Это абас.
- Какой абас? - оглянулся по сторонам Радул.
- Тварь такая, нежить. Одна нога, одна рука, один глаз. Неуклюжая, на дерево похожа.
Сама толком пакостить не умеет, но зато людей на преступления способна направлять. Что есть
у кого гнусного глубоко в душе, то она всё наружу и вывернет. Кто красть начинает, кто людей
резать, кто еще чего. Абас, одним словом. - Прикусив губу, Олег поправил рубашку. -
Одного понять не могу: как он здесь оказался? Ворон сказывал, они только в Сибири живут.
Или, как попрошайка говорил, "за Булгарией".
- Значит, честно он нас упреждал?
- Не уверен, - сморщился ведун. - Может, предупреждал, а может - завораживал.
Иначе чего мы тут все оказались? Чего нас сюда понесло? В общем, либо знал колдун наш, что
еще у Себежа отметился, про абаса, либо специально его сюда вызывал. В любом случае, враг
это опасный, ухо нужно держать востро. Одного не пойму - чего он к нам так привязался?
Олег наклонился было свернуть шкуру - и опять взвыл от боли.
- Дай, я, - попросил боярин. - Ты отдохни.
Единственное, что могло утешить Середина в этой ситуации, так то, что прочие его
попутчики, прячущие друг от друга глаза, выглядели не лучше. У Базана на лбу выросла такая
шишка, словно вот-вот должен открыться третий глаз. Раде железки, в которые она рухнула,
посекли все лицо. Пребрана имела распухшее ухо и синяк во всю левую щеку, куда пришлась
оплеуха богатыря. Показываться в таком виде на людях не хотелось никому - но еще меньше
хотелось остаться у ручья еще на одну ночевку. Разумеется, в отличие от Олега, они могли
спокойно шевелиться - ни руки, ни бока при каждом движении не болели. Зато ведун имел
куда более важный плюс: поддавшись влиянию абаса, он всё-таки не успел натворить ничего, за
что сейчас пришлось бы краснеть. Однако... Однако, глубоко в душе он, оказывается, жаден,
как скупой рыцарь. Чуть не зарезал Радула ради полкило серебра и меча с лошадью... Неужели
правда?
Завтракать не стали - навьючили лошадей, поднялись в седла и широким шагом выехали
обратно на тракт. Но не успели одолеть и двух верст, как крест на запястье начал плавно
наливаться теплом. Середин придержал гнедую, поднялся на стременах, оглядываясь по
сторонам. Справа тянулся лужок с несколькими кустами вербы, слева пологий гладкий склон
уходил к воде.
- Где-то здесь он... - пробормотал Олег. - Проверяет, кто после ночевки выжил. - И
он громко, в голос, пообещал: - Зря прячешься, черная душонка! Всё равно я тебя найду и
наизнанку выверну! Беги, колдун, беги! Не то будет поздно.
В ответ луг внезапно зашелся утробным зловещим хохотом. От неожиданности кони
захрапели и понесли, отказываясь слушаться поводьев. В первую минуту Середин,
вырвавшийся вперед, попытался управиться с кобылой, но потом махнул рукой и только
пригнулся к гриве. Лошадь не мотоцикл - в стену не врежется, на таран не пойдет.
Выдохнется - сама на шаг перейдет.
Так и получилось. Бешеной скачки хватило от силы на полчаса, после чего гнедая, устало
хрипя и мотая головой, затрусила мелким шагом. С губ, из-под ремней упряжи падали крупные
хлопья пены. Немного погодя подтянулись и остальные путники. Кони у всех дышали тяжело,
прядали ушами, кивали головами в такт каждому шагу. Однако останавливаться маленький
отряд не стал - лошади после такой нагрузки выходиться нужно, остыть, дыхание успокоить.
Потом уже, спокойную, поить можно. И в самую последнюю очередь - кормить. Не то не
будет лошади - запарится, отечет, заболеет. Какой тогда с нее толк?
Дорога тем временем отвернула от реки куда-то в поля.
- Петлю тут Днепр делает, - пояснил богатырь. - Верст десять. А тракт прямо идет.
Как Тумановку минуем, вскоре опять к воде выйдем.
- Святилище есть у Тумановки? - переспросила Пребрана.
- Как же без него? Люди, чай, живут.
- Зарям обеим дары хочу принести, на исцеление. - Девушка осторожно коснулась
черной шеки подушечками пальцев и с надеждой спросила: - Остановимся?
- И мази хорошо бы купить на барсучьем жире, - добавил от себя Олег. - И хорошо
бы, чтоб в состав входили мед, свинец и маковое молочко.
- Ты умеешь изготавливать снадобья? - удивился богатырь.
- А куда я денусь? - Ведун попытался пожать плечами и тут же застонал. - Против
нежити и злых духов мало
...Поділитися у соцмережах
