Жанр: Электронное издание
Prozor17
...р
нести и в поле можно.
- Знаю! - Середин развязал мешок с кузнечным инструментом, нашел правильную
пластину, аккуратно вставил ее в щель между дверью и притолокой. Потом не спеша наложил
сверху зубила, клещи, оправочные стержни, шила и пробойники. - Теперь нашу дверь открыть
быстро еще можно. Но вот тихо - вряд ли. Думаю, всем можно пожелать спокойной ночи.
Надеюсь, я стараюсь зря.
Дождавшись, пока Пребрана заберется под одеяло, а Рада свернется на сумках,
прикрывшись Радуловой епанчой, Олег потушил лампы, скинул косуху, сапоги, развязал
веревку порток. Наконец, оставшись в одной шелковой рубахе, улегся на шкуру и, положив
саблю на расстоянии вытянутой руки, привычно забросил на себя мохнатый край. Сомкнул
глаза, плавно уплывая в дрему, - как вдруг рядом возникло шевеление, в самое ухо ударило
тяжелое дыхание...
- Мне холодно, боярин, - услышал он горячий шепот Рады. - Согрей меня хоть
немного, сделай милость.
Тонкая материя между двумя телами почти не ощущалась - Олег почувствовал
прикосновение к груди мягких сосков. Ее колено заползло ему между ног. Мужская плоть,
поняв, что для нее настает утро, встрепенулась и стала стремительно наливаться силой. Ведун
опустил руку вниз, нащупал край ее рубашки, потянул вверх, освобождая бедра, коснулся
пальцами курчавых волос внизу живота...
- Рада, это ты, что ли, шуршишь? - сонно пробормотала Пребрана. - Не спится что-то.
Иди, пятки мне почеши.
Девушка замерла, жалобно застонала - но из-под шкуры выбралась. Олег перевернулся
на живот, прижимая свое достоинство к твердому полу, и закрыл глаза. Напряжение ушло не
скоро, но в конце концов он всё-таки расслабился и покатился в бездонную яму дремоты... Как
вдруг край шкуры исчез. По телу скользнули горячие руки, решительно задирая подол рубахи;
пальцы легко, словно пианист по клавишам фоно, пробежали по бедрам, животу, по
отдыхающей плоти. Послышался легкий шелест - рядом кучкой упала ткань, и подле ведуна
опустилось обжигающе-нагое тело:
- Она спит, боярин. Мой повелитель, спаситель мой... - Мягкие губы стали целовать
лицо, уши, подбородок, нежные ладошки опять сообщили его обиженному достоинству, что
пора совершить нечто таинственное, сладостное и прекрасное. Через считанные мгновения оно
налилось силой так, что стало даже больно и...
Да-да-дадах!!!
Железо с оглушительным в ночной тиши грохотом посыпалось на пол. Ведун привычным
движением рванулся к рукояти сабли - и со всего размаха врезался пальцами в женский
живот. От боли взвыли оба. Олег на миг даже забыл, что нужно делать - но быстро
спохватился, нащупал саблю, вскочил, кинулся к двери... Но услышал только удаляющиеся
шаги, причем уже довольно далеко.
- Вот, электрическая сила... - Вернувшись, он бросил саблю на пол, зажал пальцы под
мышкой. - Сбежали, колдовская сила. Однако, наведывались к нам гости, оказывайся. Значит,
не зря вместе собрались.
Радул у окна чиркал кресалом, выбрасывая на фитиль яркие искры. В коротких вспышках
можно было различить сидящую на перине с прижатым к груди одеялом Пребрану и смущенно
оправляющую рубашку холопку.
- Оставь, боярин, - попросил Олег. - Смотреть не на что. Больше сегодня не придут,
пуганые. Давайте спать.
- А дверь запереть?
- Я и так закрою. Засов у меня под ногой.
- Как знаешь, ведун, - щелчки прекратились, - тебе виднее.
- Рада, с краю ко мне ложись, - потребовала Пребрана. - Зябко мне.
Середин положил засов на место, вернулся к шкуре и закатался в нее, как сосиска в тесто.
Больше его никто не тревожил до самого рассвета.
Утро началось со скандала: хозяйка надавала Раде подзатыльников за то, что та слишком
долго сворачивает перину, после чего женщины ушли к себе одеваться. Олег собрал в мешок
раскиданный по полу инструмент.
- Как мыслишь, ведун, за кем тати ночные приходили? - поинтересовался боярин.
- Не знаю, - пожал плечами Середин. - Если бы мы девиц к себе не забрали, вот тогда
было бы понятно. Коли утром нашли бы их мертвыми - значит, к ним...
- Тьфу, типун тебе на язык! - отмахнулся Радул.
- Ты же сам спросил!
- Я гадаю, стоит брать боярышню с собой али нет? - почесал в затылке богатырь. -
Коли за нами охоту ведут, то ни к чему ее брать, а коли за ней - то без нас сгинет баба, дня не
проживет.
Середин, затянув узел, промолчал. Можно подумать, от них с Радулом тут хоть
что-нибудь зависит...
Спустя примерно полчаса все они встретились в трапезной. Середин запросил у Белояра
карасей в сметане - в походе такого лакомства себе не сготовишь. Карасей у хозяина не
оказалось, а потому сошлись на лещах - но таки в сметане. Пока гости, приняв на дорожку
бочонок пива на всех, вылавливали из рыхлой рыбной плоти мелкие косточки, малолетняя
прислуга перетаскала к конюшне тюки, узлы и чересседельные сумки, оседлала коней, запрягла
все три телеги. Ведун, глядя, как стараются мальчишки, подозвал одного из них и сунул
серебряную чешуйку , предупредив, что это на всех. Дал второй золотой Белояру, попросив на
сдачу уложить им с собой вяленого и сушеного мяса и насыпать в торбы ячменя для коней.
Наконец Олег вышел во двор и, сладко потянувшись, подставил лицо теплому солнышку.
Вскоре подтянулись и спутники. Снова вырядившаяся степнячкой Пребрана,
предусмотрительно встав перед дверьми, в которых возвышался богатырь, дала последний
наказ Черному Вавиле:
- Отца упреди, по зиме вернусь. Токмо письмо сперва передай, не то осерчает. Сказывай,
холопы при мечах отвагу ужо в сече показали, положиться можно. Ну, да пребудет с тобой
милость Стрибога. Поезжай.
Мужик, деловито поправив за поясом кнут, зацепил поводья одной лошади за задние
жерди телеги, а поводья запряженной в нее кобылы - за задок третьей повозки, уселся на
облучок и тряхнул вожжами:
- Н-но-о, пошли родимые!
Впряженный в первую подводу сивый мерин, крутанув головой, стронулся с места и
побрел к воротам. Натянулись поводья второй лошади, она двинулась следом. Так же
повлеклась и третья. Пустые телеги катились подозрительно тяжело - но Середин разглядел
под одной из рогож знакомые очертания наковальни и понимающе кивнул: коли весь груз
такой, телеги особо и не разгонишь.
- По коням! - Девушка первая легко запрыгнула в седло трехлетней вороной кобылки,
потрепала ее между ушами: - Ну, моя хорошая, мы подружимся, правда?
Лошади были незнакомые - видать, купленные накануне в Полоцке. Холопы тоже
поднялись на спины коней. Вот только Раде в ее длинном сарафане пришлось помучиться,
забираясь на вяло переступающего мерина, к тому же увешанного тюками. Девушка уселась
боком, собрала в руку поводья.
Боярин Радул, окончательно примирившийся с судьбой, сошел с крыльца, обнял за шею
своего першерона, оглянулся на девушку:
- Ты хоть о заводных озаботилась, боярыня? Не то медленно пойдем.
- У нас вещей мало, одной хватит, - ответила Пребрана. - Так мы едем или нет?
- Скачем, - решительно кивнул Олег, ставя ногу в стремя. - Только, чур, не отставать!
Он забросил поводья своего чалого на луку седла и решительно пнул гнедую пятками,
пуская ее с места в тряскую рысь:
- Выноси, родимая!
Посады находились почти рядом с трактом, так что много времени для выезда на него у
путников не ушло. За полчаса кавалькада промчалась верст десять, после чего ведун чуть
подтянул поводья, переходя на широкий шаг, оглянулся на дорогу. Та продолжала жить своею
мирной, спокойной жизнью: медленно ползли крестьянские и ремесленные возки, топал к
городу, закинув за спину котомку, одинокий путник. Или, точнее, пешеход, раз уж оказался
такой голытьбой, что не имел даже завалящей лошаденки. Преследовать небольшой отряд
никто не пытался. Олег удовлетворенно кивнул и, заметив впереди отходящую в лес тропку,
свернул на нее, пригибаясь перед низкими ветвями осин. Деревья стояли плотно, навстречу не
попадалось ни единой полянки - как вдруг ветки раздались в стороны, и путники оказались на
самом берегу раздольной реки.
- Двина сие, - подал голос Радул. - Никак, опять купаться потянуло, ведун?
- Спешиваемся... - Олег первым спрыгнул на землю, погладил гнедую по шее,
оглядывая гриву, потом похлопал по крупу, приподнял хвост... - Ква! Как чувствовал...
Он указал на заплетенные с синей ниткой в тонкую косичку несколько волос на самом
копчике хвоста.
- Чего там, ведун? - не понял боярин.
- Опять какой-то недобиток порчу напускает... - Олег оглянулся, сломал с ближней
березы две палочки, зажал косицу между ними. - Боярин, чиркни ножом пальцев на пять выше
палок. Да, здесь... Ага, спасибо...
Ведун отнес заговоренные волосы к самому берегу, кинул в траву, вернулся и стал
внимательно оглядывать чалого мерина, одновременно предупреждая:
- Кто у себя такую пакость заметит - руками не трогать! Не то порча на руки перейдет.
Аккуратно палочками зажимайте и режьте.
Впрочем, косичек обнаружилось только четыре - у походных коней Олега и боярина да у
заводных.
- Ворожить станешь? - кивнул на побросанные в траву волосы боярин.
- Не-а, - мотнул головой Олег. - Колдун поймет, что мы нитки его нашли. Пусть
думает, что порча действует. Глядишь, и проявится побыстрее - добычу собрать. Или
наоборот, отвяжется, если просто напакостить слегка желает. Ладно, теперь моя душенька
спокойна. По коням!
Путники выбрались обратно на проезжий тракт и пустили лошадей рысью. Отдохнувшие
за время неспешного пути рядом с телегами скакуны двигались ходко. До полудня они
промчались верст сорок вдоль Двины и выбрались к крепостице со странным названием Обал и
высоким идолом Марцаны перед воротами частокола. Здесь дорога поворачивала на юг, а
потому путники напоили коней, перекусили и снова поднялись в седло.
Верст через десять их путь сузился и перешел в гать, что тянулась через чавкающий
влагой березняк и мелко подрагивала под копытами. У Середина неприятно засвербило на душе
от предчувствия нового ночлега на болоте - однако верст через двадцать гать посветлела,
стала сухо похрустывать и вскоре превратилась в широкую пыльную ленту, виляющую среди
полей с жизнерадостной свекольной и реповой ботвой.
Затем тракт повернул в чистый сосновый лес, перекатился через холм, через другой, и
путники увидели город, размерами не уступающий Полоцку. Дальше, за городом, катились
волны по огромному, уходящему к самому горизонту, озеру.
- Луколом, - сообщил боярин, не раз ездивший по этим местам. - Невелико княжество
здешнее, но город всё едино стольный. Белорыбица тут диво как хороша!
Дабы не искать приключений в темных лесах, путники опять остановились на постоялом
дворе, сторговав у хозяина обширную горницу одну на всех - разве только боярышня со
служанкой отделились в углу за наспех повешенной занавеской. Отведали расхваленной
Радулом рыбы - вечером заливной, а утром запеченной, - после чего снова пустились в путь.
В версте от города дорога уткнулась в неглубокий, по брюхо лошадям, брод, а потом
строго по прямой направилась на восток. За деревней Казенники они опять прошли несколько
верст по гати, за которой остановились на короткую дневку. Затем тракт провел их мимо
деревни Неклудово - полтораста дворов, окруженных тыном в два роста высотой. Боярин знал
здесь практически каждый хутор, иногда он указывал куда-то за лесок и радостно сообщал:
- Дом там Митушинский. Десятника нашего, Гордея, родня. А коли тут за холмом
повернуть, то к Веденикам доехать можно. Там с бересты такие туеса ладные плетут, в них аж
воду носить можно, и не проливается...
Сзади послышался топот. Олег оглянулся. Десяток мчащихся во весь опор всадников.
Может, по делам княжеским дозор торопится, а может, гонец с охраной. Мало ли кто и куда по
длинным дорогам русским скачет? Однако странные неприятности последних дней заставили
его перевесить щит с крупа гнедой на переднюю луку седла и положить ладонь на рукоять
сабли.
- Геть! - Почти поравнявшись с Серединым, первый из всадников внезапно рванул из
ножен меч.
Ведун дернул саблю всего на миг позже, а потому смог без труда отразить направленный
в голову удар. Нежданный враг промчался дальше, даря Олегу драгоценное мгновение,
которого хватило как раз на то, чтобы ухватить ручку щита. Поэтому клинок второго воина он
смог принять на железную окантовку, одновременно резанув саблей понизу. Ворог охнул,
покатился из седла. С третьим ведун столкнулся щитами - и они разминулись. Четвертый
встал на стременах, намереваясь обрушить на голову противника тяжелую секиру, но Олег
дотянулся до нее кончиком сабли, мягко - без удара, а плавным усилием - отвел от своей
макушки в сторону и выбросил вперед не менее тяжелый щит, ломая его краем ничем не
прикрытую грудину. Воин молча откинулся на спину и... И перед ведуном осталась открытая
дорога - остальные всадники промчались мимо, подальше от него.
Середин обернулся: серая лошадь, вздымая пыль, волокла за собой его последнего
противника, нога которого застряла в стремени. Боярин Радул, размахивая палицей, что-то орал
уносящимся татям. Перед ним на дороге валялись двое мертвецов - с живых людей столько
крови не натекает. С надсадным воем ползал возле лошади, на которой сидела с круглыми
глазами Рада, какой-то человек в войлочном поддоспешнике и пытался собрать валяющиеся в
грязи кровавые ошметки. Похоже, это был первый сбитый Олегом разбойник.
Ведун спешился, ударом ноги опрокинул его на спину, наступил ногой на горло:
- Кто вас послал? Чего вам нужно? Ну, говори! Кто?!
- Нехорошо так, ведун, - подошел боярин. - Видишь, мается человек.
Он взмахнул палицей, и голова пленника превратилась в ямку.
- Слушай ты... - вскинулся Середин, подбирая слова, но не подобрал и просто сплюнул
в пыль. - Добрый ты человек, боярин Радул.
- Какой есть, - повесил богатырь палицу обратно па пояс. - А че им нужно было? Кто
енто такие?
- Спросить надо было у татя!! - не выдержав, заорал Олег. - Спросить, а не киянкой
своей по башке вколачивать!
- А чего же ты не упредил, ведун? - развел руками боярин.
Середин только сплюнул еще раз и принялся расстегивать на покойнике ремень. В этот
момент послышалось легкое шуршание, а потом тяжелый удар о землю.
- Ой, мамочки... - охнула Рада. - Как же это он?
Третьяк лежал, раскинув руки, а на рубашке быстро темнел длинный порез - от плеча до
нижних ребер.
- Кажись, рубанули холопа-то, - зачесал в затылке боярин.
- Понять ничего не успел, - вздохнул Олег, закидывая через спину чалого поясной
набор с широким прямым мечом. Ведун подошел ближе, присел на корточки, взял руку,
попытался нащупать пульс... Нет ничего... - Пусть будет Мара милостива к своему новому
слуге.
- А ты как же цел, Базан? - поинтересовался у второго холопа боярин.
- Да я... - сглотнул холоп. - Я справа от него ехал.
- Видать, не достали, - распрямился Середин. - Давайте через седло его перекинем.
Опять вечером придется поминальный костер жечь. Что скажешь, боярыня? Может, домой
возвертаешься?
- Не, - мотнула головой Пребрана. - Я одна теперь никак не поеду. Токмо с вами.
Куда вы, туда и я.
- Где остановиться лучше для дела сего, боярин? - повернул голову к Радулу Олег.
- Где скажешь, ведун. До Рши все едино засветло не успеем. Я так мыслю, с тракта нам
до ночи надобно отвернуть. Как бы не вернулись во мраке душегубы.
- Это ты прав, - согласился Середин. - Против нежити мои заговоры помогают, а
против живых не всегда. В тихом месте ночевать будет спокойней.
Трупы разбойников путники тоже прихватили с собой, но лишь для того, чтобы те не
воняли на дороге - свернув в лес, их скинули в первую попавшуюся низину. Третьяк же ушел
в лучший мир в красивом месте - жаворонки приняли и унесли его душу в слиянии двух
речушек, на длинном песчаном мысу, куда мужчины не поленились принести высокую груду
сухих сосновых хлыстов, нападавших в здешнем лесу после снежной переменчивой зимы.
Для себя путники развели отдельный костерок, помянув молодого холопа добрым словом
и густым темным пивом. Разумеется, в этот день двигаться дальше они уже не собирались.
Базан и Рада натянули веревку между двумя деревцами, накинули на нее большой кусок
грубого холста, сшитого из пяти полотнищ, придавили по краям полешками - и получилось
грубое подобие палатки, куда Пребрана отправила холопку готовить постель. Сама же присела
рядом с задумчиво глядящим на огонь Олегом:
- А как ты понял, что они напасть сбираются, ведун?
- Ничего я не понял, - поморщился Середин. - Ничего. Просто успел привыкнуть, что
в этом мире всегда нужно готовиться к самому худшему и радоваться, коли всё обходится
мелкими неприятностями. Увидел воинов и приготовился на случай беды. Боярин, стало быть,
тоже. А твои мальчишки к спокойной жизни привыкли. Не ждали... Зря ты поехала. Молоды
они еще. Обучить их сперва надобно. Делу ратному да сторожке постоянной. Готовности меч
завсегда под рукой держать. А коли мирно всё - то кистень в рукаве. Только так до старости и
доживешь...
- Благодарствую тебе, ведун... - Она взяла Олега под локоть, чуть прижалась. - Кабы
не ты, лежали бы вы ныне в земле сырой, а нас, мыслю, натешившись, гнали бы уж в земли
греческие али хазарские продавать.
- Чего я? - удивился Середин. - Боярин, вон, зараз двоих палицей своей смахнул.
- Тык он за палицу схватился, как лязг железа услышал, - указала она на стоящего у
погребального костра богатыря. - Кабы не ты, и понять бы ничего не успел... С тобой
покойно, ведун. Хотела бы я, чтобы сыновья мои на тебя походили. Чтобы ты холопов молодых
чему научил. Дабы тоже руку на мече держать умели. А, ведун? Как мне уговорить тебя в делах
таких хоть маленько помочь?
Рука девушки, словно невзначай, легла ему на бедро.
- Есть один способ, - улыбнувшись, тихо ответил он.
- Рада! - громко распорядилась Пребрана. - Ну-ка, сходи в лес, мелкого хвороста
собери охапку, дабы утром огонь быстрее занялся. И ты Базан, тоже ей подмогни. И присмотри,
чужих бы кого не появилось.
- Слушаю, слушаю, боярыня, - нестройно ответили слуги и отправились в чащу.
- Боюсь я, - тихо сказала девушка, - как бы порчу на постель мою никто не навел. Не
глянешь, ведун?
Молодой человек с сомнением посмотрел в сторону палатки. Останешься вот так наедине
с девушкой, а потом разговоров не оберешься: было - не было, твой ребенок - не твой. И
вообще, как честный человек...
- Отчего не глянуть? - Олег поднялся, расстегивая ремень, нырнул под полог и не
столько во исполнение женской воли, сколько по привычке провел над толстой войлочной
подстилкой левой рукой. - Вроде, чисто.
- А ты внимательно смотрел, ведун? - улеглась рядом Пребрана.
Она сладко потянулась, отчего короткая курточка отползла наверх, обнажая атласную
полоску возле шаровар. Олег, не удержавшись от соблазна, скользнул ладонью по гладкой
материи, и как-то сами собой пальцы ушли ниже, под завязки штанов. Девушка закрыла глаза,
легко перебирая ему волосы, и ведун потихоньку повлек скользкую материю наверх, пока не
ощутил обнаженное тело. Пребрана тихо охнула, словно он коснулся не просто кожи немного
ниже талии, а чего-то куда более интимного. Середин сдвинул руку немного ниже...
- Ведун! Ведун, ты где?!
- Ква! - сел Олег, а девушка торопливо расправила сбившуюся в складки ткань.
Середин, подхватив пояс с оружием, выкатился наружу, рывком встал:
- Кого потерял, боярин?
- Ну, ты колдун! - вздрогнул богатырь. - Не было ж тебя здесь!
- Вот же он я.
- Смеркается, ведун. Мыслю я, стражу назначить надо. Ты пока ложись, а я холопа
дождусь, первым его оставлю, да и сам рядом лягу. Ты полуночную, самую колдовскую, стражу
нести станешь, а я - утреннюю. Под утро сонных завсегда легче брать. И видно всё, и ворог
еще глаза не продрал. Я это к тому, что супротив простых татей я управлюсь. А ты, будь
ласков, во мраке покарауль. Люди в такой час не приходят...
- Не беспокойся, - кивнул Олег. - Посторожу.
- Ну, так ложись, отдыхай. Я пока присмотрю.
Середин оглянулся на палатку, вздохнул: Радул не холоп, его так просто в лес погулять не
пошлешь. К сожалению... Не то чтобы ему так нравилась эта костлявая девица-переросток, но
Олег уже и забыл, когда последний раз слышал горячие женские стоны и ощущал на лице
прерывистое дыхание, когда чувствовал биение взбунтовавшейся плоти...
- Еще немного, и мне начнут нравиться козы... - пробормотал ведун и решительно
повернул к сумке за шкурой.
Рада, кстати, сейчас там, в лесу. А с девками подневольными в этом мире все проще...
- Рада, да где ты там! - послышался из палатки раздраженный крик. - Где одеяла все?
Рада, где ты бродишь?! Сюда иди, холодно!
Служанка тут же прибежала из леса, свалила хворост неподалеку от огня, подхватила
один из тюков и юркнула в палатку, даже не оглянувшись на своего "спасителя". Раскинув
шкуру, Олег разделся, разогнался по песчаной косе и, к ужасу богатыря, с головой ушел под
воду, скользя вдоль самого дна. Увы, в этот тяжелый час ему навстречу не попалось не только
русалки, но даже болотницы. Прямо святое место - хоть идолов врывай.
Отдав реке часть своего жара, ведун выбрался на берег. Не одеваясь, закатался в шкуру и
закрыл глаза. Он уже понял, что в эту ночь к нему не придет никто - ни берегини, ни
женщины, ни даже колдуны, которым можно под настроение башку лысую отрубить. В общем,
всё будет хорошо.
Предрассветный туман, пропитавший пологи, вьюки, одежду, постели, заставил путников
подняться еще до рассвета. Разводить огонь никто даже не пытался - собрав лагерь и заседлав
коней, люди тронулись дальше. К первым лучам солнца они выбрались на дорогу, а незадолго
до полудня вышли к крупному стольному городу, раскинувшемуся не меньше, чем на версту по
обе стороны от тракта. Центральная крепость стояла, скорее, не на холме, а поднимала
рубленые стены над рукотворным земляным валом - за ними не выглядывали островерхие
крыши теремов над княжескими и боярскими хоромами, башни детинца, как обычно бывает,
когда крепость возводится на взгорке.
Впрочем, сам город начинался далеко за пределами крепости. Миновав ворота частокола
со скучающей у костра поместной стражей, путники долго ехали мимо изгородей в три-четыре
жерди, за которыми тянулись грядки с огурцами, капустой и неизменной на Руси репой.
Классические избы-пятистенки стояли без фундаментов, просто на дубовых колодах, возле
холодных овинов бродили куры, поросята вспахивали розовыми пятачками утоптанную землю.
Больше всего это напоминало бы садоводство брежневских времен - если бы не обилие скота
и не стоящие в стороне от жилья мастерские. В некоторых из них обнаженные по пояс, потные
мастера стучали молотами по наковальням; в других вываривали шкуры, чеканили медь,
лепили глину, строгали дерево, отбивали войлок - полуденная жара заставила ремесленников
распахнуть двери, а то и вовсе перебраться с работой под навес.
- Надеюсь, тут и харчевни какие-нибудь имеются, - вслух заметил Олег. - Где это мы,
боярин?
- Рша, - кратко ответил Радул, погоняя коня.
- Рша? - Середин удивленно почесал в затылке, пытаясь соотнести название с
известными ему городами, пока не сообразил: - Елки, это же Орша!
Та самая знаменитая Орша, под которой цивилизованный мир впервые познакомился с
установками залпового огня.
Он огляделся еще раз, удивленно покачал головой: странная штука - история. Города,
которые поражали своими размерами мир, с течением веков становятся мелкими весями, а
деревни - столицами. А некоторые селения не меняются на протяжении тысячелетий. Скорее
всего, в двадцатом веке "стратегический железнодорожный узел Орша" размерами не сильно
превышал Ршу нынешнюю.
Под стенами крепости шумел обширный торг - но на ближнем пересечении дорог
богатырь повернул направо и Рысью промчался по узенькой улочке между плотными
частоколами выше всадников высотой. Где-то через минуту улица пошла вниз, и перед
путниками открылась широкая водная гладь, покрытая белыми бурунами пены. Боярин
спешился неподалеку от берега, перелез через толстые, густо смазанные салом и жиром,
дубовые рельсы, вошел в воду, зачерпнул полные горсти, омыл лицо, зачерпнул снова, напился
и только после этого оглянулся на спутников:
- Днепр! Вот он, дошли.
Воспитанный совсем в другом времени, Олег пить сырую воду из реки не рисковал, а
потому и с седла слезать не стал, свысока оглядывая одну из великих русских рек. Ниже по
течению она словно кипела, вздымаясь стоящими на одном месте волнами, раскидывая пену,
брызги, злобно ревя и выставляя наружу то тут, то там каменные клыки. Выше - неторопливо
двигались спокойные воды, покачивались у причалов могучие новгородские ладьи с гордо
поднятыми резными носами, каждая из которых могла взять по двести телег груза и, сверх того,
по сотне воинов судовой рати.
Теперь стало понятно, что рельсы идут от крепости вниз по реке. Волок. Судовой волок
мимо порогов. Интересно, ладьи так тащат или на тележки какие кладут? Пожалуй, все-таки на
тележках - тонкие доски корабельного днища на такую дорогу не рассчитаны. Да и с колеей
проще. Корабли бывают разные. Поди угадай ширину? А на тележку можно любое
приспособить - и дальше только кати.
- А что, боярин, - окликнул Олег Радула. - Может, дальше на ладье поплыть? Заведем
лошадей, да и будем на сене валяться, пока река сама к Киеву привезет.
- Коней не всякий купец возьмет, - перелез обратно через рельсы богатырь. - Морока.
Корми их, убирай. Воняют, падают. Опять же, по тракту быстрей обернемся. Отсель к Рогачеву
по прямой, там вдоль берега до Черниговского княжества, перед Припятью самолетом на
Любек и через день в Киеве покажемся.
- Как? - Середину показалось, что он ослышался.
- Ну, через два, - поправился боярин. - Тут пятьсот верст всего осталось. Ден за
семь-десять доберемся.
- Самолетом?
- А как иначе через Днепр-то? Тем паче - с лошадьми.
- Пожалуй, ты прав, - усмехнулся своим мыслям Середин. - С лошадьми без самолета
никак...
Перекусив в какой-то корчме, не имеющей ни конюшни, ни комнат для постояльцев,
путники неспешной походной рысью двинулись дальше, обгоняя величественно следующие по
реке крутобортные красные ладьи, что несли громадные прямые паруса с вписанным в круг
красным же
...Поділитися у соцмережах
