Жанр: Электронное издание
Prozor17
...вать. И тогда ничего страшного с вами не случится.
Крупинский остров раскинулся на несколько километров, а потому искать выход наугад
можно было не один день. Однако Середин прикинул, что дальнейший путь лежать должен как
продолжение дороги, и для начала двинулся через остров в том направлении, куда указывала
первая гать. Увы, пробив тропу через кусты и высокую, по пояс, траву до самого берега,
разведчики уткнулись в оконце с чистой водой.
- Ничего, - покрутил головой ведун. - С первой попытки ожидать успеха и не стоило.
Давайте попробуем направо вдоль берега пройти.
- С топорами сюда хаживать следовало, а не с мечами булатными, - проворчал
богатырь, взмахами клинка расчищая себе путь.
Они обогнули небольшую заводь, перебрались через россыпь валунов.
- Деревня! - с удивлением воскликнул Базан. - Вы гляньте, дома!
Увы, домами всё это можно было назвать с сильной натяжкой: провалившиеся крыши,
покосившиеся стены, сложившийся колодезный сруб и лежащий рядом журавль. Больше всего
это походило на брошенный поселок рудокопов, о котором упоминала Пребрана.
- Посмотрим, может, там чего ладного найдем? - Не дожидаясь ответа, холоп запрыгал
по камням вниз. - Опять же, и ночевать спокойнее. Хоть без крыши, да за стенами. Колодец
расчистить быстро. Водицы чистой, не болотной, испить можно.
Олег, вздохнув, пошел следом. Крестик пока "молчал", никак не намекая на магию, а
потому ведун был относительно спокоен.
- Ну, от хозяев ничего не осталось, - доносился голос Базана из ближнего дома. - И
стол ужо покривился, свечи не удержит. Печь держится! Хотя чего топить? И так жарко...
Отряхиваясь, парень вышел из дома, тут же завернул в другой, и говор оборвался вмиг,
как отрезало.
- Что там?! - выдернув кистень, метнулся следом ведун и тоже замер, переступив порог
дома.
За столом сидели шестеро. Кожаные поддоспешники, добротные сапоги. У двоих на
широких поясах из воловьей кожи висели мечи, у остальных - ножи и боевые топорики.
Головы, словно от усталости, лежали на столешнице. И только пустые глазницы и коричневые
лохмотья полусгнившей кожи с остатками волос показывали, что пиршество путников
закончилось уже давно. Очень давно...
- Этого нам только не хватает... - попятился Середин.
- Веду-ун!
- Что?!
Олег кинулся Радулу на помощь - но тот спокойно стоял у берега, опершись на мелко
дрожащую березу.
- Что случилось?
- Вот же она, гать, - спокойно указал богатырь на коричневую полосу, уходящую к
торчащим над горизонтом зеленым кронам. - А у вас что случилось?
- Шестеро мертвых. Без тризны, без поминания, жертвы и прощальных молитв. Теперь
понятно, почему про эти места так мало дурных слухов. Те, кому есть что рассказать, отсюда не
возвращаются.
- Что же делать, ведун?
- А ничего не сделаешь... - Середин посмотрел на небо, на гать. - До темноты всё
едино к соседнему острову не успеем. Придется ночевать здесь. Пошли на стоянку.
На биваке все шло правильным путем: лошади стояли с торбами на мордах, возле
сдвинутых одна к другой телег колыхался полог, издалека ощущался запах мясной наваристой
каши. Вот только... У костра, прижавшись к одному из холопов, сидела девушка в красной
юбке и рубахе с вышитыми у плеч рукавами, с длинной косой, в которой красовалась атласная
синяя ленточка, с пунцовыми губами и пронзительно-голубыми глазками. Она что-то говорила
юноше, теребя в руках ветку шиповника.
- Это еще кто?
- Да вот, заблудилась, сказывает, девица, - остановился и отер лоб Третьяк, рубивший
хворост для костра. - Шла в соседнюю деревню, а попала сюда. Голодная. Покормим, да и
пусть идет себе во имя Похвиста, коли не боится. - Холоп усмехнулся и повторил наказ
ведуна: - Не хромает, никуда не заманивает.
- А я предупреждал, близко не подходить? - Юноша изменился в лице, оглянулся на
костер.
- Не подходили мы... Но ведь не хромает?
- А в воде отражается? - громко спросил ведун. Услышав вопрос, девушка-краса
вскочила, отпрыгнула к воде, оскалилась, зло зашипев, снова отпрыгнула - прямо на осину, и
исчезла.
- Вы советы слушать когда-нибудь научитесь, олухи?! - не выдержал Середин. - Вам
жить вообше охота или нет? Тебя как звать?
- Тихон... - поднялся с бревна холоп.
- Как чувствуешь себя?
- Да... Нормально, вроде...
- Значит, повезло. Крупная мавка человека в мертвеца за полчаса превращает. Обычная,
вроде этой, за ночь. Мелкая, что ребенком прикидывается, месяц может следом бегать, пока не
высосет. Ты сколько с ней рядом просидел? Чем она тебя подманила? Хотя, - махнул ведун
рукой, - какая теперь разница? Всё, вечереет. Делайте быстро дела, какие кому нужно, и
собирайтесь в лагерь. Пора защитную линию наговаривать. И чтобы до рассвета никто шагу
наружу не ступил, даже если мать родную увидит! Не я убью - болото. Причем всех. Ясно?
Едва светило ушло за горизонт, как мавка вернулась, остановилась у самой линии и
принялась звать Тихона к себе, жалуясь, что ей холодно одной. Прибрели две болотницы, молча
уставились на недоступных жертв, захлопали крыльями анчутки. Олег расстелил шкуру,
расстегнул ремень, молнию косухи, покачал головой:
- Ложились бы вы все, дорога долгая. Нежити через линию не перейти, а недобрых
людей к лагерю сама нежить не пустит. Ложитесь, в кои веки поспать без всякой опаски можно.
Болотницы одновременно всхрапнули, словно кобылы, которым с силой натянули
поводья, но ведун только хмыкнул и накинул на себя край шкуры.
На сей раз до утра его никто не будил, и Середин смог наконец-то выспаться за
беспокойную прошлую ночь. Открыл глаза он только от запаха горячего кулеша,
пробравшегося в ноздри, и тихо-заунывного: "Вставай, вставай", что доносилось немного со
стороны.
- Что там случилось? - поинтересовался, поднимаясь, ведун.
- Тихон не просыпается никак... - обернулся к Середину Базан.
Олег подошел ближе, присел, прижал большой палец к запястью, ощутив тонкое
подрагивание пульса.
- Дешево отделался мальчишка. Это мавка его обожрала. Но раз жив, за неделю
отлежится, будет как новенький. На телегу его какую-нибудь уложи.
Ведун выпрямился, оглядываясь. Никаких признаков нежити, все лошади на месте.
Служанка расчесывает волосы Пребране, Вавила помешивает воду в медном котелке, Третьяк
пучком травы оглаживает коней, боярин Радул мажет салом меч. Никаких неприятностей -
хотя ночевали в довольно гнилом месте. Всегда бы так!
Богатырь, жирно намазав салом самый кончик, несколько раз вогнал в ножны клинок и
выдернул обратно. Середин с интересом подошел ближе:
- Чего ты не все лезвие мажешь, боярин, а только острие?
- Дык, само дальше намажется, о мех.
- Какой мех? - не понял ведун.
- Бараний... - Богатырь опять обнажил оружие и протянул ножны Олегу. Тот впервые
заглянул внутрь и обнаружил, что сделаны они из коротко стриженной овчины, сложенной
шерстью внутрь. Попадая в ножны, прочный булат не просто хранился в безопасности, а еще и
смазывался равномерно по всей поверхности. Пожалуй, если такой даже в сырую землю
закопать - пролежит не одну тысячу лет, как новенький. Ворон ничего подобного своим
ученикам не рассказывал. Вот так - век живи, век учись.
- Пожалуй, готово, - решил Вавила, снимая котелок с огня. - Идите утрешнять, у кого
брюхо еды просит...
Кулеш - размазня из гречишной крупки, обильно сдобренная салом, - особыми
вкусовыми достоинствами не отличался, зато был сытным, да и варился быстро. Все, кроме
боярской дочки и беспамятного Тихона, собрались вокруг котелка, вскоре вычерпали его до
дна, и, облизав ложки, кто аккуратно замотал свою в тряпицу, а кто, как боярин Радул, спрятал
в кожаный, украшенный серебряными накладками, чехольчик на поясе.
Холопы пошли запрягать коней, и через четверть часа телеги, позади которых были
привязаны три лошади с израненными спинами, покатились по острову, подминая молодую
поросль.
- Пройдем мимо деревни, возле березы гать начинается, - указал боярин, шагая рядом с
первой телегой, как вдруг крестик на запястье Середина начал стремительно наливаться огнем.
- Радул, берегись! - рванул саблю ведун, еще не понимая, что происходит.
Богатырь тоже обнажил булат, непонимающе оглядываясь по сторонам, и в этот миг,
раскидав прошлогоднюю листву, прямо из-под земли на него кинулся упырь.
- Ага! - радостно взвыл боярин, опуская на него меч. Нежить попыталась прикрыться
своим, но тонкая стальная полоска остановить пудовый булатный клинок не смогла, и могучий
удар развалил кровососа до пояса. Сбоку на воина прыгнул кто-то еще, но тут ведун краем
глаза заметил шевеление справа- взмахнул саблей, отбрасывая в сторону топорище, и
обратным движением снес оскалившуюся безгубым ртом голову. С облегчением выдохнул:
чтобы там про топорики ни говорили, но это дешевое оружие для боя слабовато. Слишком
инерционное. Как бойца ни готовь - а против физики не попрешь.
Олег отступил на шаг, встречая нового врага, увернулся от удара в голову и тут же сделал
выпад, пробивая противнику грудь:
- Х-ха!
Внезапно упырь резко повернулся боком, вырывая застрявшее в своем теле оружие из рук
ведуна. Середин качнулся вперед, увидел основание топорища, стремительно приближающееся
ко лбу, и перед глазами поплыли розовые круги.
Он потерял сознание всего на миг - но когда пришел в себя, то уже лежал на земле, глядя
в радостно-синее небо, а над ним с топором в руках возвышался упырь.
"Вот и всё..." - пробило сознание тоскливым предсмертным предчувствием.
К счастью, упырю была нужна не жизнь человека - ему требовалась кровь. Он резко
наклонился вперед - ведун вскинул руки, отпихивая зловонное лицо, рывком согнул ноги и
тут же распрямил, упершись нежити в живот. Кровосос перелетел ему через голову. Оба разом
вскочили - но Олег уже успел рвануть из кармана кистень, махнул им справа. Враг попытался
парировать удар, однако грузик просто захлестнул за топорище и все равно ударил упыря в
ребра, ломая сухие кости. На миг тот потерял равновесие - ведун дернул кистень вниз,
коротко взмахнул, и серебряный многогранник разнес нежити череп. Всё!
Мир вокруг мгновенно наполнился звуками: звоном железа, криками, пронзительным
женским визгом. Середин обернулся - боярская холопка лежала на спине, пытаясь удержать
тянущегося к горлу упыря. Тот рвал ее руки в стороны, жадно щелкая челюстями. Ведун
взмахнул кистенем, кидая его в цель. Убить нежить двухсоттраммовый серебряный слиток не
смог, но ушиб существенно, заставив поднять голову. Олег наклонился, выдернул из мертвого
тела саблю, двинулся к упырю. Тот распрямился, поднимая меч, и сделал шаг навстречу, издав
непонятный утробный хрип.
- Ты часом не простудился, родной? - усмехнулся Середин, стреляя взглядом по
сторонам.
Щитов нигде не валялось, к своему бежать было далеко. "Ладно, обойдемся..." Олег
повернулся правым боком вперед, выставил клинок, повернутый выгнутой стороной вверх.
Снова услышал хрип, но на этот раз уже довольный - один из упырей, забравшись на телегу,
раздирал горло беспамятному Тихону. Хотя теперь уже мертвому.
Упырь рванулся вперед, разрезая воздух мечом сверху вниз. Ведун поймал его клинок на
середину сабли, отпихнул в сторону, делая шаг к нежити, и обратным ходом попытался снести
ей голову - та ловко пригнулась, развернулась... И оказалось, что они всего лишь поменялись
местами.
- Ладно, - кивнул Середин и, пользуясь преимуществом более длинного и легкого
клинка, сделал прямой выпад. В середине броска он чуть "уронил" кончик сабли и снова
поднял, когда парирующий удар меча проскочил над лезвием.
Остановить и двинуть обратно свое тяжелое оружие нежить не успела, но вовремя
отклонилась назад, спасая горло от убийственного прикосновения. Тут же махнула клинком
слева - и теперь настала очередь отпрыгивать ведуну. Упырь ударил с другой стороны - но
на этот раз Олег сделал шаг навстречу, принял меч у основания рукояти, сдерживая
смертоносную инерцию, и рубанул перед собой. На расстоянии в полтора шага нежить
увернуться не успела, и сабля, прорезав шлем почти до середины, глубоко вошла в череп.
Упырь попятился, мотая головой, однако теперь ведун сабли не упустил, а потянул ее вниз,
заставляя врага смотреть только в землю и одновременно толкая назад. Корня за своей спиной
упырь не заметил, споткнулся. Сабля вырвалась из раны, и ведун, нагоняя падающее тело,
резанул его по горлу.
Что-то по-кошачьи вякнуло, прошелестело в воздухе и, звучно шмякнувшись об осину на
высоте в два роста, упало вниз. Упырь с окровавленным лицом попытался встать на
четвереньки. От телеги за ним, размахивая булатом, поспешал богатырь - но Олегу было
ближе. Сверкающий взмах - и голова откатилась в сторону. Тело поползло на карачках назад,
но уже через несколько шагов замерло и растянулось в рыхлой листве.
- Ну-у, кто еще остался? - с надеждой вопросил Радул, оглядывая остров, но схватка
была окончена.
- Единственное, что в этом хорошо, - перевел дух ведун, - так это то, что осины
вокруг навалом. Надо бы этим архаровцам по колышку в сердце вогнать. И прикопать в тихом
месте, дабы некромант какой-нибудь не нашел.
- Кто? - не понял боярин.
- А, неважно, - отмахнулся Середин, загоняя саблю в ножны. - Пойду, кистень поищу.
На телеге тоскливо и протяжно, на одной ноте, завыла Пребранина девка. Вероятно,
обнаружила Тихона.
- И костер нужно сложить, - добавил Олег. - Хоть одного проводим по-человечески...
На все ушло около часа. Пройдя по ближним зарослям, холопы наломали сушняка,
сложили на центральной, пока еще не заросшей, площади деревни поленницу, водрузили на нее
завернутого в рогожу Тихона.
Олег тем временем свалил молодое деревце, нарубил колышков. В полусгнившие тела они
входили без особого труда. Всех шестерых упырей кинули в наполовину засыпанный, уже
никому не нужный колодец, после чего забросали остатками сруба и землей.
Вавила Черный запалил пучок мелкого хвороста, сунул его в угол поленницы, и вскоре
поминальный костер с ревом взметнулся ввысь. Следя за небом, люди расселись неподалеку,
доедая последние пироги и запивая их шипучим, чуть кисловатым медом.
- Хорошим был человеком Тихон, - первой вспомнила Пребрана. - Отзывчивый,
веселый.
- Да, славный молодец, - кивнул Вавила. - Работящий, честный.
- Друг хороший, во всем на него положиться можно, - добавил Базан.
- Руки умелые, - сказал Третьяк.
- Жаворонки! - с облегчением вскочил на ноги Олег. - Жаворонки за его душой
прилетели. Стало быть, не пропадет. Покажут ему дорогу к Калинову мосту.
- Жаворонки, - подтвердил боярин. - Прилетели. - Бурдюк с хмельным медом опять
пошел по кругу.
- Одного понять не могу, - передавая питье Вавиле, вслух подумал Середин. - Почему
упыри на нас днем накинулись? И почему на нас? Обычно эти твари при свете бродить не
любят. И жрут чаще всего родственников, а не кого попало. Да и вообще... Мы ведь вчера тут
бродили, но мертвецы даже не шелохнулись. А вот к обозу мавка притащилась... Не то тут
что-то, не то...
Ведун поднялся, с интересом обозрел спутников:
- Так, мы с Радулом и Базаном им вчера были неинтересны. Вавила, у тебя родичи в
здешних местах не пропадали?
- Упаси меня Хоре, боярин, - отмахнулся холоп. - Откуда?
- Третьяк?
- Да кто же из родичей моих в сию дыру гиблую сунется? Не, боярин, мы ближе к
дому...
- А ты что скажешь, боярыня?
- Я свой род весь наперечет знаю, - вскинула подбородок Пребрана. - Никто у нас
неведомым не пропадал.
- Ты чего скажешь, Рада?
- Спаси тебя боги, боярин, - упала перед ним на колени девка, схватила за руку и
принялась ее яростно целовать. - Спаси тебя боги, живот ты мой ныне уберег. За то вечно
молить за тебя стану. А родичей не знаю своих. В усадьбе родилась, а от кого - не ведаю.
- На телегу, Рада, ступай! - грозно прикрикнула на нее, поднимаясь, Пребрана. - Иди,
иди, рогожи натяни, добро проверь.
Боярышня подошла к ведуну.
- Не серчай, боярин, - положила она ладонь ему на запястье. - Родичей своих она и
впрямь не знает, однако же не из дальних они краев, а наши, местные. А коли так, сюда попасть
не могли.
- Отчего сердиться? Это как раз хорошо. Но если не люди - тогда что нечисть к обозу
так манит, что она и ночью лезет, и днем покоя не дает? Может, везем чего не то?
Потирая запястье, которое с момента гибели последнего упыря перестало ощущать крест,
ведун направился к телегам. Миновал одну, пронеся над ней ладонь с растопыренными
пальцами, подступил к следующей. Кожа почувствовала привычное тепло от близкого
колдовства. Середин остановился, поводил рукой еще. Холодно, горячо. Опять холодно... Он
решительно рванул рогожу и замер, увидев воткнутую изнутри в боковину повозки иглу с
тремя разноцветными ниточками, спутанными в общий узел.
- Ква... - Ведун покачал головой, выдернул иголку и повернулся к попутчикам: - Чье?
Люди переглянулись, недоуменно пожимая плечами. Впрочем, действительно глупый
вопрос. Кто же сам на себя беду накликать станет?
- Поклад это, - покрутил перед собой странное изделие Олег.
- Кто-то очень не хотел, чтобы обоз до Полоцка
- Доехал, боярыня. Порчу крепкую на вещицу эту навел, да в возок подбросил. Кто же
это тебя так не любит, красавица?
- Не знаю... - сглотнула девушка. - А снять ее можно?
- Зачем снимать? - криво усмехнулся ведун. - Я ее обратно отошлю. Вавила, ну-ка,
сооруди мне отдельно еще маленький костерок. Да и поезжайте отсюда, я после догоню.
Кривобокий холоп, молча кивнув, прошелся вокруг, ломая засохшие побеги и нижние
ветки деревьев, свалил в кучку. Сбегал к телеге, взял котелок, зачерпнул им из костра изрядно
углей, высыпал на хворост:
- Пойдет, боярин?
- Пойдет. Теперь езжайте.
Упрашивать никого не понадобилось, и через минуту телеги зашуршали по гати.
Олег подождал, пока они откатятся метров на сто, присел, собрал в кучку черную
прошлогоднюю листву, сунул зажатую меж палочками иглу в пляшущее пламя и зашептал:
- Листва старая, листва мертвая, листва черная. Ищи друга давнего, друга старого, друга
черного. Глаза у него черные, думы черные, слова черные. На вас глядят, молчать велят, но вы
скажите мне... - Он вынул раскалившуюся иглу и ткнул ею в траву. - Имя!
Послышалось шипение, над листьями заструился дымок. Середин поймал его в ладонь,
крепко сжал в кулаке и кинул поклад вместе с ветками в костер:
- Кто наслал, будет наказан, кто желал, желанное и получит. Кто навевал, к тому и
вернется. Старость и боль, тоска и кручина, худая дума. Всё дымом выпущу, всё назад пошлю:
на пуск, на лес, на буйный ветер. Дым серый с огня горючего, через тридцать три двора, через
тридцать три порога в обход луны, минуя солнце, лети к... - Ведун разжал кулак и вдул имя в
огонь. - На него сядь, к нему прилипни, на нем и живи.
Середин попятился от костра, готовый отстраниться от дымка, если вдруг промчится
порыв ветра, но через несколько шагов развернулся, выскочил на гать и потрусил вслед за
обозом.
Рада опять сидела на задней телеге, покачивая ногами. Увидев, что Олег совсем близко,
она спрыгнула, дождалась его, схватила за руку, несколько раз поцеловала, прижала к себе:
- Благодарствую тебе, боярин. Коли не ты, гореть мне на костре погребальном рядом с
Тихоном. Век за тебя молить буду...
- Моли, - не стал отказываться Середин. - При моем ремесле лишняя молитва завсегда
на пользу.
Девушка отпустила руку и пошла рядом:
- Отвел порчу-то?
- Думаю, отвел, - пожал плечами Олег. - Коли сегодня нас никто более тревожить не
станет - значит, получилось.
Пребрана, оглянувшись, тоже остановилась, дождалась ведуна и его спутницу:
- Что ты все мешаешься, Рада? Ступай на телегу, неча боярина отвлекать.
Холопка понурилась, но перечить не посмела и побежала вперед.
- Отвел порчу-то? - поинтересовалась Пребрана.
- Наверное, да, - и громко, для всех, добавил: - Коли ночью кто на помощь станет
звать и не дергайтесь! Пусть каждый получит то, чего достоин...
Наследник
- Господь всемогущий, вседержитель наш, судья и отец наш небесный, сущее и вечное
наше. Прости раба своего за грехи, что собирается он свершить во имя твое, дай ему силы и
разум, дай ему волю и знание для дела сего. И будь милостив к деяниям его. Будь милостив,
будь милостив, будь милостив...
Ираклий отбил семь земных поклонов, перекрестился, поднялся на ноги, перекрестился
еще раз и задернул сатиновую занавеску перед походным складнем, что всегда сопровождал его
в дороге. Достал из сундука туго скрученный свиток и, присев возле окна, принялся
просматривать его, изучая написанные мелким почерком строки. Время от времени монах
закрывал глаза и откидывал назад голову, что-то бесшумно бормоча, потом снова возвращался
к тексту. Дойдя примерно до середины, он наконец удовлетворенно кивнул, бросил свиток в
сундук, вместо него взял распятие длиной почти в локоть, опять размашисто перекрестился:
- Прости меня, Господи, и дай силы для вразумления дикарей...
После чего вышел из своей комнаты. Слуги, что раскладывали во дворе его отсыревшие в
дороге вещи, немедленно согнулись в глубоком поклоне, но монах отмахнулся:
- Работайте. Сегодня я обойдусь без вас.
Толкнул калитку и оказался на улице. Из тупика он вышел на мощеную дубовыми
чурбаками улицу, повернул налево, по памяти находя дорогу к северным прибрежным воротам.
Русские были ныне не так веселы, как в день его прибытия. Они озабоченно сновали по своим
делам, катили тележки и волочили скрутки из влажных кож, выгружали красные мясные полти,
предлагали с лотков пироги и копченую рыбу. Но одежды дикари все равно носили яркие,
нарядные - словно бросали вызов богу, что отдал жизнь ради них, принимая на себя грехи
рода человеческого. Язычники не желали понимать, что смысл жизни каждого смертного - в
искуплении своего греха первородного, в молитвах и скромности.
Ираклий накинул капюшон, глубоко надвинул его, словно пытаясь избавиться от
еретического зрелища, и ускорил шаг, стуча деревянными подошвами по гулкой мостовой.
Четверть часа шел до ворот, от них двинулся по правой дороге - левая, немощеная, вела к
портовым складам. Вскоре он в неуверенности остановился перед вратами языческого капища.
Размерами не уступающее ристалищу для конных состязаний, оно имело степы высотой
всего в два роста и чуть более высокие ворота, в которые тек непрерывный человеческий поток,
неведомым образом просачиваясь сквозь встречную, не менее плотную реку. Поганые идолища
были видны уже отсюда - неохватные, они возвышались над смертными на много саженей,
скаля злобные рожи. Вокруг каждого, на огороженной гранитным кольцом клумбе, радовались
свету дикие цветы, и лишь спереди к ногам идолов примыкали выдолбленные в виде чаш
алтари из черного гранита.
Над дикарским святилищем царил ровный гул - с одного края доносился детский плач, с
другого - радостный смех. Кто-то громко выкрикивал просьбы, кто-то заунывно молил о
милости. Выл приносимый в жертву скот, кудахтали брошенные на алтарь курицы, пели жрецы,
вдохновленные звякающим о камень алтарей золотом. Посетителей было так много, что свой
волхв имелся возле каждого из богов. Они принимали жертвы, давали советы, просто
беседовали с прихожанами. Иногда указывали, к какому из богов лучше обратиться за
помощью - и от главных, центральных идолов люди уходили к стенам, возле которых
занимали места боги попроще.
Увиденное привело монаха в состояние глубочайшего омерзения - но путь к его цели
лежал только через капище, а потому Ираклий закрыл глаза, мысленно вознес молитву
истинному богу, перекрестился и сделал шаг, вливаясь в общий человеческий поток. Сперва его
вынесло к наиболее могучим истуканам, занимавшим центральное место: к Сварогу, которого
несчастные дикари считали своим прадедом, а также создателем этого мира, к Даждьбогу, богу
небес, сыну Сварогову, и Белбогу, воплощению справедливости. Однако Ираклий понимал, что
служащие при этих изваяниях волхвы должны быть самыми уважаемыми, честными и
властными, а потому сразу отвернул в сторону, приглядываясь к идолам, что стояли во втором
и третьем кругах от середины. Велес и Тур - боги скота, боги богатства, убранные венками, с
разукрашенными рогами, с губами, смоченными свежей кровью. Макошь, мать наполненных
кошельков, с золотой цепью на шее и россыпью монет среди цветов. Триглава, богиня земли,
наряженная спелыми колосьями, неотличимыми от настоящих, но слишком
неправдоподобными для начала лета. Нет, эти тоже весьма богаты и значимы, а значит, и
волхвы этих богов должны обладать немалым влиянием. Похвист, бог бури, Стрибог,
повелитель ветров и стихий, оба облачены в шелка и бархат. Похоже, купцы и
путешественники щедро воздают им за свои успехи.
Монах поморщился, отступил к третьему ряду истуканов. Дидилия, богиня супружества,
перед которой как раз хвастаются отчаянно орущим младенцем счастливые супруги. Еще
парочка: Чернобог, хозяин злых сил, и Мара, богиня смерти. Просто непостижимо, как могли
дикари допустить этих богов в свое святилище и зачем приносят им дары! Марцана, богиня
жатвы. Перед ней ни одного просителя, и волхва ее тоже не видно. Оно и попятно - до жатвы
еще далеко. Рядом - обвешанная венками Лада, покровительница низменной похоти, которую
язычники почитают богиней красоты, любви и связанных с этим удовольствий. Услад, алтарь
которого все еще полон монет и фруктов после недавнего празднества. Но волхва не видать до
новых праздников, похоже, далеко, и помощь бога развлечений не требуется. Стратим, мать
всех птиц...
- Грек? Ты пришел сюда? Ты прямо здесь собираешься рассказывать о своем распятом
боге?
Ираклий вздрогнул от неожиданности, перекрестился и облегченно вздохнул, узнав
старика: это был тот самый волхв, что стоял в детинце по правую руку от князя. Хотя на сей раз
служитель богов предпочел одеться не в рубище, а в парчовую мантию, отороченную узким
черным мехом. На груди его висело золотое кольцо со сдвоенной свастикой, направленной
"посолонь", по солнцу.
- А где же еще мне говорить о боге, как не в святилище, волхв? - как можно спокойнее
ответил монах.
- Ты прав, грек, - неожиданно легко согласился старик. - Место богам в святилище. И
если ты пожелаешь, мы
...Поділитися у соцмережах
