Жанр: Электронное издание
Prozor17
...на алтарь
человеческой крови и поклявшийся в поддержке князя богами, ночью будет покаран
смертоносной молнией - знаком гнева богов. Осмелятся ли они противоречить снова? Не
вспомнят ли о сомнительной знатности своего правителя? К тому же слуге Перуна есть над чем
размыслить. Днем он еще будет бояться княжеского титула, ночью отнесется к нему спокойно
- а поутру захочет-таки примерить алую мантию. Безграничная власть - отличная приманка
для неокрепших умов. Пока же следует навестить бояр полоцких. Посетовать, что не русские
они вовсе, а сами по себе - древнее племя, под иго русское попавшее. Уверить, что свободу их
каждый честный правитель поддержит не колеблясь, и уж тем более - известный своей
справедливостью византийский базилевс.
Монах не знал, что в эти самые минуты базилевс Василий Второй в ярости колотил
кулаком по подлокотнику своего трона:
- Ну, почему, почему каждый легионер, став хотя бы сотником, уже начинает мнить себя
императором! - Красный от гнева, он откинулся на спинку и, глядя на пыльное после долгого
пути лицо центуриона, потребовал: - Повтори еще раз, что ты сказал?!
- Командующий вашими азиатскими легионами Варда Склир, о могущественный,
провозгласил себя императором и ныне быстрым маршем двигается на Константинополь.
- Молодец, - взяв себя в руки, милостиво кивнул правитель. - Я вижу, как ты спешил,
чтобы донести до меня эту печальную новость. Ты получишь награду. Теперь ступай, поешь и
отдохни.
Гонец поднялся с колена, развернулся и тяжелым шагом вышел из тронного зала. Под
выложенным мозаикой потолком повисла тишина. Даже самые близкие из царедворцев не
рисковали выдать свое существование: не ровен час, на тебя выльется весь гнев
могущественного императора.
Внезапно Василий расхохотался - громко, нервно, заходясь в крик:
- Я остался без полководцев! Я совершенно остался без полководцев! Все, кто умеет
водить полки, либо уже поднимали против меня бунт, либо делают это сейчас! Мне что, самому
идти воевать с азиатскими легионами и этим гнусным Склиром? - Он опять застучал кулаком
по подлокотнику: - Я остался один! Я остался совершенно один!
Он вскочил и прошел по залу, заглядывая в глаза своих приближенных:
- Может быть, ты готов повести мои полки, Юстиус? Или ты, Георгий? А тебе, Роман, не
надоело считать золотые в темных подвалах? Не желаешь обнажить меч во славу своего
повелителя?
Упитанные казначеи, ключники, летописцы, духовники, патриции и балканские князья
вздрагивали, но произнести в ответ хоть слово не решались. Наконец Василий, изрядно
напугавший всех своим щедрым предложением, вернулся к трону и тяжело уселся в кресло:
- К счастью для вас, глупцы, у меня хватило ума не вздергивать на виселицу Никифора
Фоку, не сажать его детей на кол и не продавать в походные бордели его жену и дочерей. Будем
надеяться, что несколько лет в тиши кельи сделали его более скромным и разумным. Юстиус,
где ты прячешься? Отправь два десятка из моей гвардии, чтобы доставили Фоку из монастыря
на Хиосе сюда. И прикажи, чтобы обращались с ним с почтительностью и уважением. Я
проявлю к нему ласку и попытаюсь убедить в своей любви и милости. Отпиши указы в мою
Италийскую, Балканскую и Сирийскую армии, чтобы прислали к столице по... - Считая,
правитель начал загибать пальцы, но сбился и махнул рукой: - В общем, с каждого возьми по
трети легионов. Это должно составить немногим более, нежели есть у Склира. Нет, Фоку вези
не сюда, отправь домой. Пусть порадуется моему милосердию, а потом я вызову его указом. И
торопись! Я не хочу, чтобы побоище случилось у стен столицы! Мы должны успеть отправить
армию мятежникам навстречу.
Попутчики
Полоцк более всего напоминал огромную новостройку. На рубленых стенах в четыре
человеческих роста высотой белели несколько пятен свежего дерева, а шестиугольная
проездная башня с небольшой площадочкой для лучников на самом верху и десятком бойниц
под самой кровлей из уложенных внахлест досок была перестроена полностью, от нижнего
венца и до шарика на островерхой крыше. Сверкали свежеокоренными бревнами и стены
посадов - многочисленных строений снаружи, за городскими стенами. Здесь, не ограниченные
теснотой внутреннего безопасного пространства, широко раскинули свои частоколы несколько
постоялых дворов. Возле одного из них Радул и придержал коня:
- Мы, пожалуй, тут остановимся, боярыня. Я коней заводных оставлю с ведуном, да тебя
до ворот провожу, как обещался. Вот он, Полоцк. Дошли.
- А чего здесь-то? - удивился Олег. - Неужели ты к князю не зайдешь, привета от
киевского родича не...
Ведун наткнулся на предупреждающий взгляд боярина и запнулся:
- Хотя... Только серебро лишнее за проезд отдавать. Проще тут заночевать, да поутру
дальше тронуться.
- А я? То есть, - тут же поправилась Пребрана, - у меня тоже лошадей лишних
хватает. Давайте я их с вами оставлю, дабы на воротах лишнего подорожного не платить.
- Рада! - оглянулась она на девку. - Отвяжи наших лошадок, да на конюшню сюда
отведи. У хозяина комнату на нас запроси, и места в людской для холопов пусть на ночь
отведет.
С момента выхода с Крупинского острова у путников никаких приключений более не
случалось. После съезда с гати на наезженный тракт боярская дочка в первой же деревне
купила трех упряжных лошадей, и ведун с боярином смогли снова подняться в седло.
Израненных анчутками коней она тоже, естественно, не бросила, и бедолаги с поврежденными
спинами шли за задней телегой.
- Слушаю, боярыня! - радостно откликнулась служанка, спрыгнула и принялась
отпутывать длинные поводья.
- Я скоро! - предупредила Пребрана, приподняла было руку, собираясь сказать что-то
еще, но потом передумала и просто хлопнула Вавилу по плечу: - Поехали.
Едва гости вошли в ворота, как к ним сразу подбежали пятеро мальчишек в черных
картузах, белых полотняных косоворотках до колен и в нарядных сапогах из мягкой свиной
кожи. Они споро ухватили коней за поводья, даже с некоторой грубоватостью отобрав их у
девушки.
- Ты поснедать, дяденька, - поинтересовался один, - али ночевать останешься?
- Ночевать останусь, - спешился ведун. - Так что вьюки в комнату свободную тащи.
Спросишь у хозяина, какую мне отведет. И место рядом с лошадьми оставь в конюшне. Я так
мыслю, скоро еще четырех коней ко мне приведут.
Он двинулся к влажно пахнущему свежеструганным деревом крыльцу. Тут же навстречу
ему выскочил жизнерадостный крепыш и низко поклонился, прижав руку к сердцу:
- В нашем дому гостям завсегда рады! Сбитеньку горячего с дороги отопьете, али пивка
налить? Щец можно холодненьких, вчерашних, налить, али убоину запечь на вертеле. Коли не
спешите, то и поросенка для дорогих гостей на заднем дворе заловим. Вы пока и отоспать
маленько сможете. Приказать девкам перину взбить в светелке чистенькой?
- Две светелки, - поднял два пальца ведун. - И не поросенка ловите, а кабанчика. Нас
скоро не двое, а десятеро будет.
- Почему десять? - не поняла девка. - Нас же семеро!
- Радула нужно за троих считать, - пояснил Олег, поднимаясь на крыльцо. - Рубится
он за десятерых, но и ест, как работает. Да и я чего-то оголодал на походной каше с сушеным
мясом. Хочу жаркого, с сальцем и румяной корочкой.
- Будет с корочкой! - немедля подтвердил хозяин, которого известие о большой
компании только обрадовало. - А поместитесь в двух светелках-то?
- Холопы и в конюшне поспят на сене, - невозмутимо сообщил ведун.
- Мало пока сена, не запас еще, - посетовал хозяин, распахивая перед гостями дверь. -
Но мы им лавки в людской составим. А мальчишки на кухне подремлют, али в амбар пущу.
Светелки смотреть пойдете?
- А чего на них смотреть? - пожал плечами Олег. - Все они одинаковы. Да гляжу я,
двор у тебя новый, только выстроен. Ты хоть окна затянуть чем успел, али токмо дыры
прорубил.
- Полотном затянул промасленным, - поморщился хозяин. - Ох уж этот Владимир,
отродье похотливое! Да отвернутся от него Услад с Ладой вместе, да не даст ему Дидилия
потомства, да плюнет Велес ему на макушку...
- Владимир князь Киевский, что ли? - осторожно уточнил ведун.
- А кто же еще?! Не дает ему покоя окаянный отросток, а мы все токмо убытки считаем!
- Прости, хозяин, из дальних мест я приехал... - тщательно подбирая слова, начал
Середин. - И чем его "окаянный отросток" навредил твоему двору, мил человек?
- Ужели не слышал? - изумился крепыш, выставляя на ближнюю лавку высокие
глиняные кружки. - Прознал князь Владимир, тогда еще Новгородский, про красоту княжны
нашей, Рогнети. Просватался к ней, стало быть. Дары прислал, бояр приближенных, всё честь
по чести. Но княжна наша и дары, и бояр завернула. Не люб ей Владимир, дескать, и всё!
Хозяин налил полные кружки чего-то пенистого и янтарного, кивнул на Раду:
- Твоя красавица пиво пить станет?
- Ты будешь? - перевел Олег взгляд на девушку. Холопка отрицательно мотнула
головой, и тогда крепыш взял вторую кружку сам:
- Давай, гость дорогой. Пусть дороги ложатся пред тобой скатертью, а в каждом селении
у тебя найдется верный друг.
- Спасибо на добром слове, мил человек... - Середин отпил несколько глотков, пытаясь
понять, чем же его угощают, отер с усов пену, а хозяин, пригубив кружку, сообщил:
- Белояром меня кличут. Так, молвил ты, кабанчика мне для вас заколоть? Счас,
сделаем...
Крепыш направился к полотнищу у дальней двери, из-за которой пахло вареными
овощами.
- Постой! - спохватился Олег. - Так про княжну ты не досказал, Белояр. Не вышла
она, стало быть, за Владимира?
- Вышла, - ненадолго задержался у полога хозяин. - Заявился Владимир с ратью,
посады все пожег, башню подъездную развалил, стену в трех местах проломил, город силой
взял. Опосля на Киев ушел. И Рогнеть увез. Хоть не снасильничал, женой честно назвал, и то
ладно. А мы вот... Строимся...
- Ага... - Теперь ведуну стало понятно, отчего Радул не рвется в гости к здешнему
правителю. Он взял со стола кружку, допил до конца, поставил обратно. - Пожалуй, в здешних
краях про киевского правителя лучше не упоминать.
- Я тебе очень благодарна, ведун, - тихо сообщила от стола Рада.
- За что? - не понял Олег, мысли которого были сейчас заняты совсем другим.
- За упырей на болоте. Ты мне живот тогда спас, от участи страшной уберег.
- Ничего, - пожал плечами Середин. - Это долг мой. Ты женщина, я мужчина. Значит,
я должен тебя защищать.
- Да, боярин, - кивнула Рада. - Я тебе очень благодарна, ведун. Я для тебя на все
готова.
- Спасибо, конечно, за благодарность. В общем, коли что, можешь и впредь на меня
полагаться.
- Я совсем-совсем на все для тебя готова.
- Спасибо, я буду про это помнить.
- Надо бы перину проверить в светелках наших. А то вдруг боярыне Пребране не по
нраву придутся?
- Так проверь. Надо только у хозяина или мальчишек его спросить, которые наши
комнаты.
- Я для тебя на все готова, ведун, - повторила Рада. - Очень тебе благодарна.
- Хорошо, - согласился Середин. - Спасибо на добром слове.
Через комнату стремглав промчался Белояр и выскочил во входную дверь. Холопка же,
угрюмо повесив голову, продолжала стоять на месте. И тут вдруг в мозгу у ведуна,
раздумывающего о том, как это великий князь из-за одной женщины вдруг решился затеять
целую войну, что-то перещелкнулось. Он повернул голову и окинул Раду совсем уже другим
взглядом. Забавные конопушки, маленький вздернутый носик, карие глаза, тонкие, высоко
изогнутые брови и пухлые выпяченные губки. Сарафан, перехваченный пояском чуть не под
самыми плечами, многообещающе оттопыривается на груди. А чтобы узнать о прочих
достоинствах, способ имеется только один.
- Какая ты сегодня красивая, Рада-Радуница... - прошептал он. Девушка мгновенно
вскинула голову, и глаза ее сверкнули, как два крохотных зеркальца. - Давай-ка я тебя наверх
провожу. А то мало ли что может в пустых комнатах случиться?
- Всякое... - многообещающе ответила Рада и, взяв его за руку, повела к лестнице.
Позади распахнулась дверь, внутрь шумно ввалились мужчины, сопровождаемые
радостным голосом хозяина:
- В нашем дому гостям завсегда рады! Сбитеньку горячего с дороги отопьете, али пивка
налить? Щец можно холодненьких, вчерашних, налить, али убоину запечь на вертеле...
Внезапно запястье левой руки ощутило теплое прикосновение. Ведун замер.
- Ты чего? - обернулась девушка.
- Подожди...
Олег оглянулся на новых гостей. Молодые, лет по двадцати-двадцати пяти. Обветренные
загорелые лица, на всех войлочные и кожаные поддоспешники, мечи на боках. Кое у кого за
пояс заткнуты кистени. Но не такие, как у Середина, а боевые - на коротких деревянных
рукоятях. На него внимания никто не обращал. Да и не похожи были эти ребята на
магов-знахарей. Скорее - на варягов, ищущих прибыльной службы, али ратников,
вернувшихся после долгого похода.
- Всё тащи, что есть на печи! - громко рассмеялся один из гостей, звякнув о стол
кожаным кошелем. - Настал твой счастливый час: мы так голодны, что готовы сожрать быка.
- И выпить бочку пива! - добавил второй.
- Подожди... - Ведун высвободил руку, пересек зал, вышел на крыльцо, огляделся. Нет,
больше никого..
Он дошел до конюшни, опасаясь за коней, - но тут исходящая от креста теплота спала.
Середин остановился, поймал за плечо пробегающего мимо мальчишку:
- Сумки мои где?
- Дядя Белояр в светелку наверх отнести повелел.
- Какую?
- А первая самая от лестницы, по левую руку.
Олег разжал пальцы, повернул к дому, опять пересек трапезную, поднялся по ступеням.
- Боярин... - широко улыбнулась ожидавшая его наверху Рада.
- Сейчас...
Середин толкнул первую слева дверь, ступил в комнатку метра три на четыре с одним
топчаном и двумя лавками возле узкого стола, увидел свои сумки, провел над ними рукой. Нет,
ничего. Никакой порчи, поклада, прочей магии не ощущалось.
- Боярин... - проникла следом девушка.
- Подожди...
Середин вышел из светелки, спустился вниз. Ощущая жар крестика, снова оглядел
трапезную постоялого двора. Кроме ратных путников, более никого. Ведун прошел к
отгораживающему кухню пологу, чуть приоткрыл. Две бабы, две простоволосые девицы лет по
тринадцать.
Середин заколебался. Разумеется, присутствие колдовства еще не означало, что оно
направлено именно против него. Но всё равно - если опознать источник магического
воздействия, будет намного спокойнее.
"Может, кикимора или рохля местные? Или баечника кто занес? - подумал он и тут же
поправил себя: - Не может такого быть. Дом новый, нежити тут обосноваться рановато.
Старый двор киевский князь спалил, а нечисть огня не переносит, должна была разбежаться".
И тем не менее - ведь нашел же он на Себежской гати поклад в обозе! Если маг после
обратной порчи отбился, то вполне мог предпринять новую попытку.
- Чего ищешь, гость дорогой? - спросил из-за спины хозяин.
Середин вздрогнул, оглянулся:
- Проголодался я чего-то. Как там насчет кабанчика?
- Освежевали уж, мил человек. Сейчас на вертел, да и в печечку. Может, грибков пока
соленых принесть? Печень кабанью пожарить можно да почки на вертел насадить. Это быстро,
оглянуться не успеешь.
- Печень? - переспросил ведун. - Ладно, давай печень. - Тут с грохотом
распахнулась дверь, ударилась о стену, прыгнула вперед, сложилась пополам и рухнула на пол.
- Ты здесь, ведун? - пригнувшись под высокой притолокой, вошел в дом боярин
Радул. - Всё, сполнили мы свое обещание! Теперича и дух перевести не грех. Хозяин, меду
хмельного неси! Маковой росинки с утра во рту не было.
Богатырь перебросил ногу через ближнюю лавку, уселся за стол, оперся локтями. Что-то с
легким потрескиванием заскрипело. Лавка прогнулась. Если бы у нее были глаза - то
наверняка бы выпучились от натуги. Середин увидел, как уголки рта у хозяина поползли вниз, а
лицо, быстро бледнея, заметно вытянулось. Олег вздохнул, полез в карман, вытащив золотой
дирхем, оставшийся еще со времен поездки через Булгарию:
- Это задаток. Тащи мед. И это, девицу из светелки моей вели позвать. Пусть тоже поест.
Как и следовало ожидать, золото немедленно оказало яркое терапевтическое воздействие:
на щеках хозяина появился румянец, лицо снова округлилось.
- Буривоп! - закричал он в открывшийся во двор проем. - Сбегай в светелку гостя
нашего, красавицу его позови. А потом к Рюрику беги, который плотник. Сказывай, пусть идет,
дверь свою латает. Да на совесть! А то двух дней не простояла...
Олег прихватил со стола свою кружку, дошел до товарища, сел напротив:
- Сдал, что ли, князю на руки?
- Не, в воротах попрощался. Чего в городе стольном случиться может? Тем паче, с
холопами она, с оружными. Хозяин! Мед где?! - Радул наклонился вперед. - У меня после
гати той по сей час кошки по душе скребут. Одно дело, с сотней хазар одному рубиться, а
другое - с такими тварями. Ей вжик голову, а она прыг на ноги и тикать. И голова хихикает.
Али пополам развалишь, а они обе когтями шварк, шварк, и поползли. Мыслил, не дойдем.
Никакое твое ведовство не поможет. Однако же видишь, - распрямился он, - в Полоцке мы
ныне! На перинах мягких отоспимся, медку откушаем, да завтра дальше тронемся! Хозяин? Ты
спишь?!
- Я здеся уже... - Крепыш поставил на стол бочонок со сбитым верхним кольцом,
водрузил перед боярином не кружку, а толстостенный деревянный ковш размером с
двухлитровую кастрюльку.
- Молодец, хозяин! - похвалил его предусмотрительность богатырь и хотел было
хлопнуть хозяина по плечу, но Белояр от такой ласки благоразумно увернулся:
- Вкусно вам откушать. Сейчас вертела принесут.
- Вертела? - не понял боярин.
- Я кабанчика цельного заказал, - сообщил Середин. - А покуда жарится - потрошка
нам для разжигания аппетита сделают.
- Разжигания чего?
- Открывай, - вместо ответа кивнул на бочонок Олег.
- Это мы запросто... - Богатырь встал, взялся двумя пальцами за затычку, потянул
вверх. Бочонок на пару сантиметров оторвался от стола, потом грохнулся обратно, а из дырки в
верхней доске ударила струя пены. - Ах, ты ж...
Боярин схватил бочонок за пухлые бока, перевернул над головой - в его распахнутый
рот полилась струя в два пальца толщиной. В трапезной повисла тишина, в которой слышались
громкие глотки. Примерно через полминуты киевский воин опустил бочку к губам, наклонился
вперед, ставя на стол, и утер усы:
- Хороший мед, хозяин. Холодненький, но шипучий. Где там обещанные потроха?
За медом, почками на вертеле и пивом под печень в глиняном лотке время бежало легко и
быстро. Трапезная постепенно наполнялась народом. Кто-то, поев, уходил, но на свободное
место тут же усаживались новые желающие. Ратные посетители ушли, крест на руке
успокоился, а потому Олег спокойно прикладывался к пиву и не особенно смотрел по сторонам.
Вскоре после того, как хозяин запалил масляные лампы, подвешенные над каждым столом
на двойных пеньковых веревках, появилась Пребрана с холопами. Глядя на ее довольное лицо,
ничего выспрашивать сотоварищи не стали, но боярская дочка и без вопросов похвасталась:
- Недоимку князь простил, за отвагу, что сама всё привезла, похвалил, здоровьем отца
озаботился, дозволил в этом году в ополчение, буде понадобится, не выходить. - Она
хихикнула: - Я пообещалась сама в броне и с мечом явиться, он и рассмеялся. Сказал, что в
верность бояр рода Зародихинского верит и гнева своего держать на них долго не может. Коли
не подрос старший в роду, сам пока землю нашу оборонит.
- Отлично. - Ведун хлопнул в ладоши: - Хозяин, неси нашего кабанчика!
- И меду не забудь, - спихнул богатырь со стола опустевший бочонок. - Пригубишь с
нами зелья веселящего, красавица?
- Отчего теперь не пригубить? - чуть не в точности повторила слова боярина
Пребрана. - Коли дело сделано, можно и погулять, за спину не оглядываясь.
При появлении оловянного блюда с цельным кабаном разговоры за столом надолго
умолкли. Холопы, глотая слюни, дождались, пока хозяйка и двое ее знатных спутников утолят
первый голод да отрежут себе на ломти хлеба по хорошему куску, после чего оттянули блюдо
на край стола и дружно принялись истреблять остатки мяса. Девушка выпила кружку меда. Еще
одну. Оглянулась на хозяина, приказав по доброте своей принести холопам пива, дабы не
смотрели с такой завистью, осушила еще кружку и наклонилась вперед:
- Бояре, возьмите меня с собой.
- Да никак не можно! - испугался киевлянин. - Че люди подумают, че отец твой
скажет?! Он мне тебя под честное слово доверил, под клятву на мече - а я тебя в Киев увезу?
Не будет такого!
- Ты меня клялся до Полоцка довести, боярин Радул, - напомнила девушка. - Ныне
мы здесь, ты от клятвы свободен. Так возьми меня с собой, именем Триглавы тебя прошу!
Когда еще такая возможность у меня случится? Вы воины сильные и честные, с вами никакой
беды бояться не надобно. Коли сейчас не поеду, никогда в жизни ужо Киева мне не видать,
точно знаю... На усадьбе завсегда хлопот хватает. Летом одни, зимой другие. Мужи в поход
уходят - кому с хозяйством разбираться? Мне, бабе старшей! А так хочется хоть разик в
первопрестольный город зайти, хоть краем глаза на великого князя посмотреть. Сейчас не
поеду - никогда ужо не поеду.
- И не думай, - легко подняв почти полный бочонок, налил в свой ковш меда
богатырь. - Ладно, туда с нами пойдешь - а назад как же? Да и отец твой изведется весь в
неведении.
- Я завтра в усадьбу Вавилу отправлю, - подставила ему свою кружку Пребрана. -
Телеги отведет, товар кое-какой я тут на торгу прикупила. Заодно и письмецо батюшке
передаст. И на словах - про решение мое.
- Нет-нет, - возмутился Радул. - Куда без отцовской воли, отцовского разрешения? То
грех, боярыня... Нехорошо это.
- А я всё равно поеду! - дернула к себе кружку девушка. - За вами сзади и поеду.
Дорога княжеская, кто мне запретит?
- Я твоему отцу клятву давал! - тихонько, чтобы не расплескать мед, стукнул кулаком
по столу боярин.
- Кончилась твоя клятва, - с ехидством покрутила головой Пребрана. - Боле ты мне не
указ. Куда хочу - туда и еду! Всё! Завтра в Киев отправляюсь. Поживу на любом постоялом
дворе, к детинцу погуляю, на Днепр посмотрю, князю челом ударю, а по снегу назад уеду, дабы
до посевной в усадьбе быть.
Середин расхохотался.
- Ты чего, ведун? - не понял богатырь.
- Ох, уж эти бабы, спорить с ними... соглашаешься, что-то доказываешь, отпираешься -
а всё едино по-своему делают. Непонятно только, зачем тогда спрашивают? Ты хоть понял,
чего тебе выбрать предлагают? Или ты ее с собой берешь - или она сама с тобой поедет. Тебе
как больше нравится, боярин?
Радул посмотрел на девушку, тяжело вздохнул, взял ее кружку и наполнил медом.
- Вот и я примерно так же думаю, - усмехнулся ведун.
Стараниями семи человек и кабанчик, и мед с пивом закончились довольно быстро.
Пошатываясь от сытости, люди поднялись из-за стола. Женщины и ведун с боярином пошли на
второй этаж, а холопы остались обгладывать косточки и ждать, пока хозяин отведет им место
для сна. А может, избавившись от хозяйских глаз - выпить чего-нибудь еще, коли кто-то из
них успел поднакопить немного серебра.
Наверху стало ясно, что спать на перине повезло боярину Радулу. Когда он укладывался
на постель - места для кого-то еще уже не оставалось. А на составленных рядом лавках он
просто не помещался. Середин достал свою верную, мягкую и теплую медвежью шкуру, но
расстелить ее не успел - привязанный к запястью крест начал быстро нагреваться. Ведун
схватился за саблю, подступил к двери, прислушиваясь. В коридоре было тихо - а крест начал
потихоньку остывать.
- Ква... - пробормотал ведун. - Боярин, пошли со мной...
Он резко распахнул дверь, выскочил, посмотрел по сторонам: никого. Удерживая
наготове саблю, дошел до соседней двери, постучал:
- У вас все в порядке?
- Кто там? - узнал он голос Пребраны.
- Это мы, боярин Радул и я.
- Рада, открой...
Олег с Радулом вошли в комнату. Женщины были уже простоволосы, в одних рубашках.
Боярышня даже успела забраться под одеяло.
- Ничего не слышали? - Ведун подошел к окну, потрогал раму. Деревяшка, конечно,
прочная. Но промасленная тряпица - не стекло. И пробить легко, и шума при этом почти не
будет.
- Случилось-то чего?
- Колдуна чувствую, - задумчиво погладил подбородок Олег. - Днем был. Сейчас вот
приходил и ушел. Не иначе, выслеживает. Проверил тайно, здесь мы или нет. Вот только кого
ищет, не знаю. Может, меня. У меня среди этой братии врагов хватает. А может, и вас.
Помните, поклад я в вашей телеге нашел?
- Что же делать, боярин?
Хороший вопрос. Если оставить женщин одних - от мага им не отбиться. Ни знанием, ни
силой. Забрать к себе? Не самая приличная идея. Впрочем, когда речь идет о жизни, всё
остальное можно на время затереть...
- Вставай, красавица, дай перину скатаю. Переночуете у нас. Смею уверить, вам же
спокойнее спать будет.
Споров, на удивление, не последовало. Женщины не медля перебежали в соседнюю
светелку. Олег скатал перину, взял под мышку. Боярин прихватил лампу, чтобы масло зря не
горело, прикрыл дверь.
- Так, - вернувшись, осмотрел комнату Олег. - Получается, на лавках придется лечь
тебе, боярыня Пребрана. А мне судьба по полу валяться. Ничего, зато не упаду...
Ведун раскатил набитый перьями матрац, развернулся к двери и кисло поморщился, глядя
на засов. Из-за дороговизны железа русский народ шел на массу разных хитростей. Двери, что
полегче, вешали или на деревянные сучки, или на толстую воловью кожу, с успехом
заменяющую рояльную петлю, и пришивали ее деревянными гвоздиками, а тяжелые ставили на
"пятки" - в крайней доске оставлялось два шипа, сверху и снизу, которые вдевались в
отверстия на бревнах под дверью и над ней. Вместо скоб засова к стене и двери были плотно
примотаны три куска дерева с торчащими из них вверх обрезанными сучьями. Засов ложился на
них плотно и дверь запирал надежно. Но оставался маленький пустяк. Сквозь щель косяка
легко было просунуть тонкое лезвие и аккуратно поднять засов вверх. Быстро и почти
бесшумно.
Назначить дежурство? После такого количества выпитого меда - не получится. Схватку
выиграет хмель. К тому же, они остановились на постоялом дворе, чтобы выспаться. Дозо
...Поділитися у соцмережах
