Жанр: Электронное издание
privrat
...ПОМОЖЕШЬ МИРУ, И ТЫ ПОМОЖЕШЬ СЕБЕ. ТВОЕ МОГУЩЕСТВО НА ПОРОГЕ, НО ОНО НЕ
ВОЙДЕТ БЕЗ ТВОЕЙ ПОМОЩИ. ОТКРОЙ ДВЕРЬ.
Дверь?
ОТКРОЙ ДВЕРЬ В КОНЦЕ КОРИДОРА. Я ВОЙДУ.
Так кто же ты?
ТВОЯ СУТЬ. НАСТОЯЩИЙ ТЫ. ОТКРОЙ, И Я ВОЙДУ В МИР.
Марран чувствовал, как окатывают его с головы до ног горячие и
ледяные волны. Колотилось сердце, колотилось не в груди, а будто бы в
горле. Плясал перед глазами огонек очага.
Зачем тебе в мир? Причем тут я?
ИЗБРАННИК, Я НЕСУ ТЕБЕ ВЛАСТЬ. МИР ПОЧУВСТВУЕТ ТЯЖЕСТЬ ЭТОЙ ВЛАСТИ.
ОН ЗАПЛАЧЕТ СНАЧАЛА, НО, И ПЛАЧА, ПРОСЛАВИТ ТЕБЯ. ОТКРОЙ ЖЕ ДВЕРЬ!
Так ты хочешь... Хочешь, чтобы я впустил в свой мир чужака?
Смех.
А ТЫ РАЗВЕ НЕ ЧУЖОЙ В ЭТОМ МИРЕ? О, ЭТОТ БЕЗДАРНЫЙ, СЛЕПЕНЬКИЙ МИР,
УБИВАЮЩИЙ ЛУЧШИХ! С ЧЕГО ТЫ ВЗЯЛ, ЧТО ОН ТВОЙ?
Этот мир?
...НЕ СТОИТ ТЕБЯ. ЧТО ОН? КАКИЕ ЗАКОНЫ УПРАВЛЯЮТ СТАДАМИ МЕЛОЧНЫХ,
ПОДЛЕНЬКИХ, НЕДАЛЕКИХ ЛЮДИШЕК? МАГИ - ТЕ МНЯТ СЕБЯ ГОСПОДАМИ И
ВЛАСТИТЕЛЯМИ, НО ВДУМАЙСЯ - ЧЕМ ОНИ ОТЛИЧАЮТСЯ ОТ ПРОЧИХ?
Маги... "Тут он уместен, как нигде более"... И повесил тяжелую шубу
на мои скрюченные пальцы!
ТЫ, МОЖЕТ БЫТЬ, СЧИТАЕШЬ СЕЙ МИРОПОРЯДОК НЕПОГРЕШИМЫМ? МОЖЕТ БЫТЬ,
ЭТО ЕДИНСТВЕННО ВОЗМОЖНЫЙ МИРОПОРЯДОК?
А разве можно выбирать?
ПОДОЙДИ К ОЧАГУ.
Выбравшись из путаницы кружев и мешковины, он шагнул к очагу -
надежному и уютному.
Очаг был аккуратно обложен крупными светлыми камнями, прокопченный
вертел над ним пустовал. Но огня - огня-то, оказывается, и не было, только
скомканная красная бумага да мерцающий свет. Руал коснулся камня ногой -
тот поддался, легкий и пустой изнутри. Обойдя кругом, Ильмарранен с ужасом
убедился, что такой настоящий и простой очаг выглядел с изнанки жалко и
неестественно.
ВЕЩИ ИМЕЮТ ДВЕ СТОРОНЫ. ВИДИШЬ?
И каменное кольцо очага, и сам очаг рассыпались прахом, превратились
в гору мусора. ТО ЖЕ ОЖИДАЕТ МИР, ПОСКОЛЬКУ МИР НЕСОВЕРШЕНЕН. Свет же, из
очага исходивший, не исчез, а стал сильнее, и в этом свете Руал разглядел
совсем рядом, в нескольких шагах, край черного провала без дна, а сбоку,
там, где не было тканей - голую стену и узкий коридор. ВИДИШЬ? В КОНЦЕ
КОРИДОРА ДВЕРЬ, А ЗА ДВЕРЬЮ - ЖИЗНЬ, ВЛАСТЬ, НОВОЕ ВРЕМЯ.
Чья власть?
ТВОЯ.
А ты? Чего хочешь ты, какова твоя доля в этой власти?
ГЛУПЫШ. МЕНЯ НЕ БУДЕТ, КОГДА ТЫ ОТКРОЕШЬ ДВЕРЬ. МЕНЯ НЕ БУДЕТ, ПОТОМУ
ЧТО Я СТАНУ ТОБОЙ. ТЫ ЖЕ СТАНЕШЬ МНОЮ.
Ни звука, ни дуновения не доносилось из разверстой в двух шагах
бездны. Не двигались косые лучи света, кругами ложащиеся на доски.
Кем я только не был. Был вешалкой. Был знахарем и гадальщиком. Был
червяком. Был бродягой. Но и лавой из вулкана тоже был, помнишь? Теперь ты
хочешь, чтобы я примерил новую личину?
НЕ ЛИЧИНУ. СУТЬ.
Суть...
Руал тряхнул головой. Темнота, тишина, тот, кто говорил с ним
изнутри, - все это снова показалось наваждением, бредом.
Я не хочу быть тобой. Я не хочу быть никем, кроме себя, ясно? А
сейчас дай мне уйти. Я устал.
Смех.
УХОДИ, ПОЖАЛУЙСТА. ТОПОР ЗАНЕСЕН. ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ ТОПОР ЗАНЕСЕН. ДА ЧТО
ТАМ! С МОМЕНТА ТВОЕГО РОЖДЕНИЯ, С ПЕРВОГО СЛАБОГО КРИКА ВСЕ ТОПОРЫ В РУКАХ
ВСЕХ ПАЛАЧЕЙ ЭТОГО МИРА ИЩУТ ТВОЮ ШЕЮ. ИДИ ЖЕ!
Руал шагнул в сторону, и тут же огромное лезвие исполинской секиры
обрушилось сверху, из бархатного небытия, обрушилось и вонзилось в доски.
Он отшатнулся; лезвие подрагивало, отражая свет мутными, запятнанными
черным боками.
ЭТОТ МИР ПОЛОН ПАЛАЧЕЙ. ВСЕ ПАЛАЧИ ИЩУТ ТВОЕЙ ШЕИ, МАРРАН.
Руал, стиснув зубы, ринулся в темноту гигантских портьер.
Под ногами его распахивались квадратные дыры, он едва успевал
шарахнуться, и, отшатываясь, видел на дне их чудовищные зубчатые
механизмы, подрагивающие, словно живые. Петли кружевных гирлянд
захлестывали его, сбивали с ног. Задыхаясь, он вырвался из душного
тряпичного плена - и снова оказался там же, на дощатом голом пятачке, на
краю бездны.
МАРРАН, ТЫ НЕ ПОНЯЛ. ОНИ УБЬЮТ ТЕБЯ, МАРРАН. ТАКИЕ, КАК ТЫ, РОДЯТСЯ
РАЗ В ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ.
Он потер подбородок, где была ссадина от удара о расписную, как
барабан, колоду.
ТЫ ОДИН МОЖЕШЬ ДАТЬ ПЛОТИНУ МУТНОМУ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМУ ПОТОКУ. ТЕБЕ ДАНО
ОБУЗДАТЬ ЭТО ПОЛОВОДЬЕ НЕЧИСТОТ, ПЯТНАЮЩЕЕ ЗЕМЛЮ. И ТЫ СДАШЬСЯ?
Я сроду не сдавался. Я Ильмарранен.
ТЫ НЕ СДАВАЛСЯ. НО ОНИ - ОНИ СДАДУТ ТЕБЯ ПАЛАЧАМ.
Уродливый круглый предмет, подпрыгнув, выкатился из темноты. У Руала
волосы встали дыбом - это была голова, человеческая голова с еще живущими,
безумно выпученными, моргающими глазами, со сжимающимися, трепещущими
артериями, из которых хлестала, пенясь, густая кровь.
Голова замерла, наконец, глаза последний раз дернулись и
остановились. И в этом страдальческом, мертвом, изуродованном лице Руал
узнал - себя.
ЭТО ТЕБЕ УГОТОВАНО, МАРРАН. ТЫ СНЯТ С ПЛАХИ, ЧТОБЫ ОТКРЫТЬ ДВЕРЬ.
СТОЯ НА ПОРОГЕ СОКРОВИЩНИЦЫ, НЕ ВРЕМЯ ПЛАКАТЬ О ТРЯПИЧНОЙ КУКЛЕ. ИДИ.
СУДЬБА. ВЛАСТЬ. МОГУЩЕСТВО. МЕСТЬ. ЧТО ХОЧЕШЬ.
Он с трудом оторвал взгляд от страшной головы.
А что я хочу? Что значит - власть, по-твоему?
ТЫ СПРАШИВАЕШЬ? ТЫ, КОТОРЫЙ БЫЛ ЛАВОЙ?
Качнулся пол под ногами.
Все вулканы мира извергали его. Он несся по немыслимым, колоссальным
пространствам, сжигая или щадя.
Все тучи гремели им, как громом. Потоками дождя он топил или спасал.
Он был тайфуном в море, он был самумом в пустыне, он был всеми
ураганами на свете. Он вырывал из земли вековые деревья и сотрясал, играя,
горы, тоже бывшие им.
Он был каждым строгим учителем в каждой сельской школе, учителем с
пучком розог и длинной деревянной линейкой.
Он был чумой, и имя его вселяло ужас. Из тысячи жертв одну, на выбор,
он щадил.
Все трясины на поверхности земли, смертоносные омуты и водовороты,
затягивающие непослушных и ленивых детей.
Помыслы смертных, понятные ему, как детский стишок, вызывали улыбку.
Их борьба с каждодневным умиранием достойны были снисходительного вздоха.
Всеведение. Всемогущество. И вдруг - костер среди чиста поля.
У костра...
Вспыхнуло лицо, сердце забилось, как пойманный звереныш.
Спутанные темные волосы, обнаженные плечи, несмело протянутые к нему
руки...
Ящерица!
Небо, что со мной?!
Все вулканы мира извергали их, слившихся в одном потоке лавы.
В грохоте молний они одним дождем падали на землю.
Следуя их прихотям, чередовались приливы и отливы.
Два вихря свивались кольцами, сносили крыши и сотрясали горы,
которые...
Как мячиком, они перебрасывались солнцем - рассвет, закат...
Ящерица, это я, Марран, ты слышишь?!
Тихая река. Две форели в лунном свете.
Огонь в печурке. Спят, посапывая, их дети. Прерывистое дыхание на его
лице, влажная теплая кожа, подступающие сладкие судороги. Он - нежность до
кончиков волос, она - сплошная, всеобнимающая нежность...
КОРОЛЬ И КОРОЛЕВА НА ОДНОМ ТРОНЕ. ВЛАСТЕЛИН И ВЛАСТИТЕЛЬНИЦА. ТЫ
ХОЧЕШЬ ЭТОГО, МАРРАН?
Но у нее ребенок... Как же можно...
Пауза.
МАРРАН, ТЫ В СВОЕМ УМЕ? ТЫ ПОНИМАЕШЬ, О _Ч_Е_М_ ИДЕТ РЕЧЬ?
Не понимаю. А ЧТО ты хочешь сделать с этим миром? Он не нравится
тебе. Мне тоже не очень нравится. Что же, сжечь, вытравить? Как ты с ним
поступишь?
Т_Ы_ ПОСТУПИШЬ. ЭТО БУДЕТ _Т_В_О_Й_ ПОСТУПОК, МАРРАН.
Хорошо. Как я с ним поступлю?
А КАК ПОСТУПАЕТ САДОВНИК С ДИКИМ, ЗАБРОШЕННЫМ САДОМ? ТЕБЕ ПОНАДОБЯТСЯ
И НОЖ, И ТОПОР. МНОЖЕСТВО ВЕТОК БУДЕТ ОТСЕЧЕНО, НО САД ВОЗРОДИТСЯ И
САДОВНИК БУДЕТ ДОВОЛЕН.
Он медлил.
Чему же расти в этом... возрожденном саду?
РЕШАЕТ САДОВНИК. САДОВНИК МУДР И СПРАВЕДЛИВ.
Решает садовник... Но разве можно исправить неисправимое?
НОВОЕ ПОДНИМАЕТСЯ НА ПЕПЕЛИЩЕ. ИЗ ХАОСА РОДЯТСЯ ПОРЯДОК И ГАРМОНИЯ.
СДЕЛАЙ ЭТО, МАРРАН.
На пепелище?
Как пересохли губы, как кружится голова.
Да. Я согласен. Говори, что делать.
Бездна отозвалась шорохом, похожим на отдаленные аплодисменты.
В скорбном молчании мы вернулись в заколоченный Лартов дом.
Дом ждал хозяина; казалось, мы покинули его вчера, и только в
прихожей, там, где я обычно подстригал шерсть на ковре, высилась буйная
поросль.
Ларт покосился на место, где раньше стояла уродливая вешалка, и
бросил мне со вздохом:
- Вино. Обед. Все прочее.
И, кивком приглашая за собой Орвина, поднялся наверх, в свой кабинет.
Я не знал, за что раньше хвататься. Раскрывая все шторы и окна на
своем пути, я ринулся в кухню.
Дом оживал - вздыхали камины, поднимая метель старого, давно
остывшего пепла; разными голосами поскрипывали под ногами половицы -
по-моему, они неумело пытались воспроизвести любимую Лартом мелодию. Сами
собой вспыхивали огарки свечей, хотя на дворе стоял светлый солнечный
день. Люстры смотрели мне вслед, выпучив хрустальные подвески.
Огромная кухонная печь разевала заслонку, как птенец разевает желтый
клюв - требовала дров и растопки. Дрова, лежавшие тут же, пытались
оттеснить друг друга и первыми попасть мне в руки. Пока я бегал в погреб,
вертлявые щипцы успели ощипать, а печка осмолить специально для этого
погибшую курицу.
Работа спорилась; я прикрикнул на таракана, выставившего усы из
широкой щели в полу, и поспешил в гостиную - накрывать.
Вышло так, что я первым на него наткнулся.
Он сидел в Лартовом кресле во главе огромного стола и мрачно изучал
галерею фамильных портретов. При виде меня он удивился так, будто перед
ним встал с блюда жареный поросенок с листиком хрена в зубах. Я присел.
- Мна, - пробормотал он. - Весьма в манере господина Легиара -
заставлять себя ждать.
- Здравствуй, Бальтазарр, - сказали у меня за спиной.
Ларт подошел и бросил на стол перчатки так, будто происходило нечто
совсем привычное и обыденное.
Бальтазарр Эст встал - огромный стол качнулся. Его узкий рот
искривился так, что кончики губ грозили сойтись на подбородке.
- Я крайне разочарован, Легиар, - сказал он голосом изголодавшейся
змеи. - Край-не разочарован! Разве входила в наше соглашение возможность
освобождения Маррана? Разве в другом соглашении мы не оговаривали порядок
действий на случай внешней угрозы? Разве за последние три месяца вы не
нарушили все мыслимые и немыслимые договоренности?
У меня ноги будто к полу прилипли. Охнул застывший в дверях Орвин.
- Аль, - в устах хозяина это сокращенное имя прозвучало особенно
трогательно. - Я не спал много ночей. Я за трое суток покрыл немыслимое
расстояние. Я смертельно устал. Ради неба, не будем начинать ВСЕ СНАЧАЛА!
- под конец его спокойный голос вдруг сорвался на крик.
Бледный Орвин взял меня за плечо и выволок из комнаты. За нами
захлопнулась дверь.
- Это их разговор, - сказал он с деланным хладнокровием. - Давай-ка,
что он там говорил - вина, обед...
Из гостиной доносились приглушенные голоса - маги ссорились. Ларт
что-то резко каркал, Эст шипел, как залитый водой костер.
Орвин вытащил из кармана медную монетку, она сама собой крутнулась у
него на ладони и, подпрыгнув, зависла в воздухе.
- Жаль Ящерицу, - сказал он вроде бы сам себе.
Голоса вдруг стихли. Монетка со звоном упала на пол.
Дверь распахнулась - на пороге встал Эст. Я отшатнулся, гадая о
судьбе Легиара.
- Мда-а, - изрек Эст как-то неопределенно, и тут, о счастье, за его
спиной обнаружился Ларт. Глянул на меня, спросил отрывисто:
- Обед?
- Уже, - ответил я не слишком толково.
- Подавай, - распорядился хозяин и вернулся в гостиную.
Эст стоял неподвижно, буравил Орвина глазами, потом попросил глухо:
- Покажи.
Орвин закусил губу и вытащил из-под рубашки коричневую от ржавчины
пластинку с прорезью.
Эст глянул на нее мельком и отвернулся. Длинное, неприятное лицо его
вытянулось еще больше и потемнело.
Обедали в гостиной. Я прислуживал за столом. Орвин ел много и жадно,
Ларт мрачно царапал тарелку двузубой вилкой, Эст в основном пил, и я не
мог избавиться от навязчивой мысли, что, наливая ему вино, обязательно
накапаю на широкий гофрированный воротник.
Все молчали, и только механические часы, обрадованные возвращением
хозяина, то и дело принимались играть мелодии и показывать в резных
воротцах облупившиеся фигурки людей, животных и птиц.
Наконец Ларт поднял руку, и часы замолчали, не закончив такта.
- Итак, - сказал Легиар, ни к кому конкретно не обращаясь. - Итак,
что это было?
Снова зависла пауза.
- Кровь Маррана на салфетке, - сказал Орвин. - Ящерица все это время
следила за ним, кровь давала ей знать, что он жив и здоров.
- И счастлив... - пробормотал Ларт сквозь зубы.
- Не думаю, чтоб он был так уж счастлив, - желчно заметил Эст. - Для
всех было бы лучше, если б он стоял там, где мы его поставили.
Ларт угрюмо на него взглянул. Эст с демонстративным равнодушием пожал
плечами.
- До сегодняшнего дня Марран был жив, - заметил Орвин. - Означает ли
то, что случилось с каплями его крови, означает ли...
- Его смерть? - закончил Ларт, как бы раздумывая.
- Не надейтесь, - криво усмехнулся Эст. - В случае смерти капли
сделались бы черными, как смола. Просто почернели бы... А судя по тому,
что вы рассказываете, там был целый фейерверк...
- Этот фейерверк мне кое-что напоминает, - проронил Ларт.
Мне тоже, подумал я. Нечто недавнее и неприятное. Да! От такого вот
огонька сгорел дом одной чванливой купчихи, сгорел, как свечка. А все
оттого, что вдова питала слабость к колдовским книгам, и одна из них
вспыхнула сама собой, прямо в руках моего хозяина...
- Значит, Марран жив? - спросил Ларт в пространство.
- Жив ли... - вздохнул Орвин. - Ящерица, то есть Кастелла, считает
его мертвецом.
- При чем здесь Кастелла? - поинтересовался Эст раздраженно.
- Она... - начал было Орвин и запнулся. - Она должна бы чувствовать,
что он жив, понимаешь? А она не чувствует.
- Точно жив, - отрезал Эст. - Точно жив, но вне нашей досягаемости.
Его нет на поверхности земли, а вы хотите, чтобы какая-то баба
почувствовала это?
На этот раз тишина длилась даже дольше обычного.
- Завещание Первого Прорицателя, - сказал наконец Эст. - Что там
говорится о Привратнике?
Орвин замялся:
- Ну, Аль, это ведь как трактовать... Прямым текстом ничего, но если
читать между строк... По-видимому, Привратник станет как бы сосудом для
Третьей силы, которой он откроет дверь. Третья сила обретет его, он же
получит возможность повелевать... Господин и раб - это, по сути, одно и то
же.
Совсем одно и то же, подумал я, прибирая испачканные соусом тарелки.
- Хорошо, - протянул Эст со зловещим благодушием. - Значит, наш
подающий надежды мальчик, исполненный самыми горячими чувствами к своим
друзьям и учителям, скоро явится сюда во главе некой чудовищной силы?
Он всем корпусом обернулся к Легиару:
- Ларт, может быть, ты объяснишь, как исправить теперь последствия
твоей... как бы это выразиться помягче... доброты? Как бы нам запихнуть
его в какой-нибудь предмет прежде, чем он превратит нас в помойные кадки?
- Он лишился магического дара, - медленно сказал Легиар.
- Об этом говориться в прорицании, - оживился Орвин. - "Он маг и не
маг. Он предал и предан. Он лишен дара, он был могущественен и стал
беспомощен"...
Орвин осекся, поскольку его цитата пришлась не совсем к месту.
Легиар опустил голову.
- Да, - сказал он глухо. - Не в добрый час я его освободил.
Эст смотрел на него мрачно и совершенно безжалостно:
- Думай, Ларт. Думай, как его остановить. Твоего выкормыша. Твоего
любимца.
- Твоего тоже, - слабо огрызнулся Ларт.
- Вы не понимаете главного! - вмешался Орвин. - Дело не в Марране и
его мести вам... Третья сила вывернет весь мир наизнанку... - он перевел
дух.
Эст спросил сквозь зубы:
- А зачем, Орви? Зачем это Третьей силе? Чего она, собственно, хочет?
Орвин провел пальцем по краю бокала. Бокал пискнул.
- Никто не знает... И не может предположить. Это же не человеческая
логика, понимаешь? Может быть, она хочет наказать нас за что-то... Или
завоевать, скажем... А может быть, она коллекционирует солнца,
развлекается?
Он усмехнулся - через силу и совсем не весело. Эст тоже вдруг
оскалился:
- А если никто не знает, то что ж мы скулим раньше времени? "Вывернет
мир наизнанку", да, Орви? А что, если это благодеяние для мира, если он
уже вывернут, если эта ваша Третья - не мясник, а костоправ?
У Орвина, по-моему, даже губы затряслись:
- Как ты можешь... Вспомни прорицание, Аль, "земля присосется к твоим
подошвам и втянет во чрево свое... Ветви поймают в липкую паутину всех,
имеющих крылья"...
Он говорил все тише и, наконец, замолк.
Эста холодно пожал плечами, взял со стола нож и принялся
сосредоточенно царапать столешницу:
- Ты маг, и не мне тебе объяснять. Уж что, казалось бы, ужаснее:
взять да и вспороть человеку живот. А если вспарывает хирург? Внешне все
выглядит, как бойня: потоки крови, боль, страх... Да только пациент вместо
неизбежной могилы отправляется, скажем, на званый вечер... Не сразу,
конечно. Спустя время. Но на все требуется время. И все имеет свою цену.
Он оставил стол и задумчиво провел ножом по своей щеке.
- И не надо так смотреть, Орвин. Это, в сущности, болтовня. Может,
так, а может, эдак. Но в мире иногда происходят страшно циничные вещи,
дружочек.
- "Но стократ хуже имеющим магический дар..." - тихо, укоризненно
сказал Орвин.
Эст снова пожал плечами:
- Ну что ж... Но маги на то и маги, чтобы не закрывать глаза тогда,
когда так и хочется зажмуриться.
Но тут Ларт, который все это время думал о своем, поднялся, стиснув
кулаки. Обвел всех тяжелым взглядом. Уронил вполголоса:
- Хватит.
Тогда оба посмотрели на моего хозяина. Он продолжил тихо:
- "Только Привратник откроет дверь, только Привратник... Привратник
откроет, и ЭТО войдет, но не раньше!"
Перевел дух:
- Ты сказал, Аль, его нет на поверхности земли? Где же он? Там, у
Двери. У Двери, понимаете? Он пошел открывать. Но мы... Пусть он не
успеет. Я, Легиар, готов отдать за это жизнь.
- Я тоже, - сказал нервный Орвин.
Эст только хмыкнул презрительно.
Он шел длинным берегом, увязая по щиколотку в теплом шелковом песке.
Нет, не сейчас. Сейчас он шел темным душным коридором... И истертые
ступени вели его вниз, хотя он, кажется, поднимался.
Влажная трава... Не сейчас. Круглые булыжники когда-то звонкой
мостовой... Лоснящиеся листья, голубые лоскутки, зеленые заплатки...
Оранжевое над изумрудным. Стрекоза отражается в глади... Не сейчас.
Небо низкое, такое, что, кажется, лежит у тебя на плечах. Небо давит
и не дает разогнуться. Сбросить!
Тесная коробка, фанерный балаган. Не плачь, если случайно проломится
стенка.
Коридор. Поворот. Факел в руке чадит. Где она? Где ДВЕРЬ?
Я открою, и ты войдешь. Вернее, Я войду. Я открою и я же войду.
Скоро. Сейчас.
А когда чайки, потревоженные, поднялись над берегом... Парус был еще
далеко, светло-синий парус в темно-синем море. Мягко возились водоросли у
берега, всплескивали лохматыми ветвями, будто в растерянности. Умирала
медуза на буром камне. А я взял ее голыми руками и пустил в воду: "Иди
домой".
Иди домой.
Где твой дом, Марран?
Снова поворот. Если факел в руке погаснет... Нет, это ненужная мысль.
Холодно. Широкая полынья, в глубине - темные рыбьи спины... Не то.
Туман, тяжелый, как сметана... Не то. Парк. Сад. Фонтан. Дети под
присмотром одноглазой няньки. Сад обнесен нарядной оградой, яркой,
ажурной, из гладких деревянных палочек... Что - за оградой? Что бывает,
когда не бывает фонтанов?
Заглянуть за ограду... Прижаться лицом к деревянным... Нет, это
прутья клетки. Это клетка, огромная, ржавая, и я в ней один. Остальные -
снаружи.
Вот мальчик, ухоженный, плотный. Разве у него не было няньки?
Светловолосый, на носу царапина. Встретился взглядом...
Чего же я стал? Идти... Факел трясется в руке. Зачем было смотреть
мне в глаза? Что за сила, что за чудовищные побуждения движут вами, мои
соплеменники? Существа, подобные мне?
И лица всех живущих слились в одну харю, глумящуюся, разевающую в
хохоте слюнявый рот...
Маленькая девочка на плечах отца. Отец добродушно скалится, подает
малышке гнилушку...
Не пытайся заслониться - выронишь факел. Не заслониться. Выжечь.
Кто я им? Кем я прихожусь этим, жирноглазым, в чьих жилах течет
вместо крови мутная слизь? Выжечь. Хватит.
Пляшет пламя. Вперед. Там, за поворотом коридора, меня ждет ДВЕРЬ.
Ноги не слушаются. Стали, как вкопанные. Вспоминают, сколько порогов
я переступил... А со скольких меня вышвырнули. Нет, не раздумывать.
Взялся, так надо идти...
Поворот.
Вот и я.
Мертвая, пустая тишина. Только хриплое дыхание одного человека.
Дверь.
Тяжелая, кованая, неновая, но поражающая мощью. Заперта на огромный
стальной засов.
Он остановился, подняв факел. Свистящее его дыхание на минуту
прервалось. В наступившей тишине...
ТУК. ТУК. ТУК.
Это снаружи. Кто-то, или что-то, тихонько просит о любезности -
приютить. Сколько раз я сам так стучал?
Тихо, вежливо, вкрадчиво. ТУК-ТУК-ТУК.
Справиться с оцепенением. Успокоить трясущиеся пальцы. Факел - в
кольцо на каменной стене. Руки должны быть свободными, вот так.
Хватит, никаких воспоминаний. Нет и никогда не было ящерицы на
плоском камне. Не было форели в лунной реке. Не было леса, залитого
солнцем. Маленький мальчик по имени Гай давно забыл, как его укусила оса.
Он вырастет и явится на площадь с корзинкой тухлых помидоров. А спасенная
девочка Гарра ищет, кого бы предать. Кого бы передать в желтые руки
судьи... Вот они все, стоят рядком, и у каждого в руках треснувший стакан.
И сочится из трещин не вода, а...
Хватит. Вот засов. Берись за дело.
И он взялся - и ощутил, как вместо ледяного холода ржавое железо
отозвалось горячечным теплом.
Они втроем сидели за круглым столом в кабинете - тем самым, чья
столешница была расписана причудливой вязью магических символов. Руки их
лежали ладонями вниз, и стол дробно трясся, и вздрагивал пол под ногами. В
буфете звенела посуда, тяжело раскачивалась люстра под потолком.
- Аль? - высоким птичьим голосом вскрикнул Орвин.
- Не вижу, - глухо, напряженно отозвался Эст.
- Вместе, - выдохнул Ларт. - Еще раз, вместе! Ищите его, ну!
- Стой, - Орвин, страшно побледнев, опрокинулся назад вместе со своим
креслом. Легиар и Эст вскочили:
- Что?!
- Ничего, - с трудом ответил Орвин, лежа на полу. - Я между вами...
Задыхаюсь. Вы меня сдавили, как тисками...
- Как Маррана, - сказал Ларт тихонько. Орвин дернулся:
- Не шути так, пожалуйста...
Ларт подал ему руку и рывком втянул в круг:
- Время... Время идет. Он у Двери. Еще попытка.
В прихожей послышались чьи-то быстрые шаги. Я похолодел, но Ларт
быстро на меня глянул, и я, покрывшись холодным потом, поплелся навстречу.
Это была всего лишь она, женщина по имени Кастелла, побледневшая,
осунувшаяся, с болезненным вопросом в лихорадочно блестящих глазах. За ней
тянулся по полу длинный траурный шарф.
Увидев меня, она приостановилась было и хотела что-то спросить, но я
опередил ее, отпрыгнув назад и всем видом приглашая, нет, умоляя войти.
Она, так ничего и не сказав, нерешительно двинулась за мной.
- Ящерица! - воскликнул Орвин.
Эст скривил губы, Ларт, сидевший спиной к двери, медленно повернулся
и встретился с ней глазами.
- Я пришла, - сказала она дрогнувшим голосом, - потому что Марран не
умер. Я чувствую. Он в беде. Послушайте, он в страшной беде!
- Все мы в страшной беде, Кастелла, - холодно сказал Ларт. -
Единственное, чем ты можешь помочь Маррану и себе - найти его. Мы втроем
пытались, может быть, ты нам поможешь?
Снова хмыкнул Эст, но она, не глянув в его сторону, подошла к столу и
села на пододвинутый мною стул.
- Как же твое решение оставить магию? - спросил Эст с усмешкой и, не
дожидаясь ответа, бросил через стол Легиару:
- Это все равно, что впрягать в одну упряжку двух буйволов и муху...
Ящерица сидела прямо, очень прямо. Услышав последние слова Эста,
вопросительно полуобернулась к Легиару.
- Сиди, - сказал ей Ларт. Эст пожал плечами.
Орвин снова вытянул руки, положив их ладонями на стол. Все сделали то
же самое, круг замкнулся.
Глаза Ларта, до того мерцавшие желтым, налились вдруг ровным красным
светом. Смотреть на него было страшно; трясясь, я присел и привалился к
покрытой гобеленами стене.
Лицо Эста было перекошено яростным презрением, Орвин кусал губы, а
Кастелла сидела ко мне спиной. Воздух в комнате дрожал, как струна за
мгновение до разрыва.
- Вижу! - звонко выкрикнула Кастелла.
Ларт вскочил, опрокинув стул, одновременно вскочили Эст и Орвин.
Женщина вдруг оказалась в центре нового круга.
- Что? - отрывисто спросил Эст.
- Дверь... Вот дверь... На засове...
- Маррана видишь? - это Ларт.
- Нет... Зал... Темнота... Неясно... Помогите.
- Слабая девочка, - прошептал Эст. У него вдруг страшно исказилось
лицо, Орвин ахнул, но тут Кастелла привстала, и глаза ее были как две
зеленые плошки:
- Ви...жу... Руал... Руал...
Голос ее сделался слабым-слабым, каким-то кукольным, фарфоровым,
удаляющимся:
- Ру...ал...
Ларт схватил ее за плечи, зашептал завораживающе, почти страстно:
- Зови. Зови его. Скорее.
Кастелла повернулась - и я увидел ее лицо, серое, неузнаваемое,
залитое густыми слезами. Губы быстро-быстро шевелились.
- Он не... - снова голос фарфоровой куклы. - Не слышит... Он не
слышит... Ру-ал...
- Зови!! - закричал Ларт, но она только всхлипнула и потеряла
сознание.
- Пожалуй, это все, - ровно сказал Ларт.
Он сидел на ручке кресла, изящно закинув ногу на ногу. В кресле
полулежала Кастелла - лица ее не было видно в полумраке. Эст задумчиво
портил кончиком шпаги гобелен на стене; Орвин играл со стеклянным
глобусом, водя пальцем по его м
...Закладка в соц.сетях
