Жанр: Электронное издание
privrat
...в силах сдержать лошадь, пролетел мимо них и снова
оказался рядом с бароном. Собаки, с поднятой на загривках шерстью, жались
к ногам его лошади. Барон держал свою пику наперевес, будто защищаясь. Я
проследил за его взглядом - и обомлел.
Под пышным кустом малины лежал, свернув калачиком чешуйчатый хвост,
некий фантастический, огромных размеров зверь, снабженный костяным
гребешком вдоль спины и острыми, как иглы, когтями. Зверь поводил красным
раздвоенным языком внутри полуоткрытой клыкастой пасти. Глаза его, круглые
и желтые, как плошки, бесцеремонно изучали нашу кавалькаду.
Собаки, бравые охотничьи псы, прятали хвосты меж задних ног. Егеря
пятились. Барон протянул хрипло:
- На тебе... Не ждали, не видали, и на тебе!
Он обернулся ко мне, и во взгляде его не было былого добродушия:
- Ну вот что, господин Дамир или как вас там... С роду в наших местах
ничего подобного не водилось, а вы явились - и вот, пожалуйста! Я не знаю,
вы его приманили или он сам прилез, но только уж будьте добры! - и он
ткнул мне в руки свою пику.
- Что? - спросил я с бесхитростным недоумением.
- Что?! - подпрыгнул в седле барон. - А продырявьте его, вот что! Мне
неинтересно, чтобы он возле моего дома малинку жрал!
Зверь тем временем действительно жрал малинку - вытягивал слюнявые
губы и слизывал ягоды целыми пригоршнями.
- Так он травоядный, - сказал я убежденно. - Уверяю вас, господин
барон, что он вовсе не опасен.
Как бы в подтверждение моим словам зверь свирепо ударил хвостом -
затрещали ломаемые ветви, в земле образовалась изрядная вмятина. Собаки
бросились наутек, за ними последовали наиболее трусливые егеря. Барон стал
красен, как спелый томат:
- Нечего ломаться, господин колдун! Или вы продырявите его с помощью
ваших чар, или я продырявлю вас, и совершенно самостоятельно!
Его пика уперлась мне в грудь. Зверь снова ударил хвостом, увеличив
вмятину втрое.
- Конечно-конечно, - сказал я примирительно, руками отводя острие и
одновременно вертя головой в поисках Ларта. Хозяина не было, а я между тем
нуждался в нем острее, чем когда-либо.
Барон снова сунул пику мне в руки - на этот раз ее пришлось взять.
Зверь, видя это, воодушевился - вытянул шею, поднял стоймя костистый
гребень на холке и неприятно зашипел, подергивая красным языком. Меня
передернуло.
- Отойдите подальше, - попросил я барона, - подальше, на безопасное
расстояние... Я могу ранить его, и тогда, разъяренный...
- Не вздумайте бежать! - отрезал барон. Небо, он читал мои мысли.
Зверь оставил свою малину и нетерпеливо переводил взгляд с меня на
барона, а с барона на меня. Я тянул время:
- Однако, господин барон, учитывая неоднозначность ситуации...
Мы могли бы долго так препираться, но зверь решил за нас. Тяжелый и
изящный одновременно, он расправил крылья - ибо у него были крылья! -
поднялся на когтистые лапы и двинулся на меня. Я отпрянул.
Даже десяток баронов не удержали бы меня от позорного бегства, если
бы в этот самый момент в голове моей не прозвучал явственно голос Ларта:
"Ты будешь играть эту роль до конца! Только попробуй струсить!" Ладони,
судорожно сжимающие баронову пику, взмокли, как хребет каменотеса. Путь к
отступленью был закрыт.
Зверь тем временем подходил все ближе, лошадь подо мною дрожала, как
осиновый лист, но стояла на удивление смирно. Я поднял руку с пикой и
сразу понял, что промахнусь.
Чудовище выбросило раздвоенный язык из клыкастой пасти и замолотило
им по воздуху, будто дразня меня. Я решил, что если бить, то только в эту
самую пасть.
Зверь был уже прямо передо мной. Я неуклюже размахнулся и ткнул
пикой, стараясь попасть в язык.
Вслед за этим неотразимым ударом я ожидал мгновенной смерти, но
чудовище, к моему удивлению, отпрянуло и вроде бы смутилось. Ободренный
первой удачей, я пришпорил лошадку и ткнул пикой еще раз, норовя задеть
круглый желтый глаз.
Чудовище заморгало, застучало по земле чешуйчатым хвостом и снова
отступило. За моей спиной послышались ликующие крики.
Теперь чудовище пятилось, а я наступал, размахивая своим оружием и
тоже выкрикивая что-то грозное и удалое. Быть героем оказалось проще, чем
каждый день колоть дрова.
Ликующие крики отдалились - я, по-видимому, здорово увлекся
преследованием своего страшного с виду, но робкого врага. Пора было
подумать о победном возвращении.
И в этот момент зверь взлетел. Примолкнув было, свидетели нашего
поединка разразились воплями ужаса.
Крылья зверя были небольшими, перепончатыми, он летал тяжело, но
уверенно. Секунда - и красный раздвоенный язык полоснул меня по щеке, как
лезвие. Я закрыл лицо рукой и выронил пику, а лошадь взвилась на дыбы и
сбросила меня с седла.
Я лежал в высокой траве, дрожа, корчась, а надо мной нависало
покрытое чешуей брюхо. Вот брюхо отодвинулось, и на его месте очутилась
морда с глазами как плошки и клыкастой пастью. Я застонал от ужаса и
закрыл глаза ладонями.
Ужасная когтистая лапа отодрала от моего лица сначала одну руку,
потом другую. Плошки вперились в меня пристально, будто ожидая ответа на
важный, только что заданный вопрос. Взгляд этот все больше наполняло
раздражение, и тут я заметил, что одна надбровная дуга у чудовища выше
другой и как бы изогнута. Приподнявшись на локтях, я жадно высматривал
другие, не замеченные раньше детали, делавшие ужасную морду зверя
неуловимо похожей на знакомое мне до мелочей лицо. И, наконец, со всхлипом
облегчения рухнул назад в траву:
- Хозя... ин...
Одновременно с облегчением пришла обида, горькая обида за пережитый
страх ожидания смерти. Я лежал в траве и плакал.
Чудовище отпрянуло, поднялось над землей и описало круг. Потом, снова
нависнув надо мной, не терпящим возражений взглядом указало на валявшуюся
рядом пику.
Всхлипывая, я встал и подобрал оружие. Зверь поднялся повыше и с
оглушительным воем ринулся на меня. Обливаясь слезами, я механически
выставил пику перед собой. Немного не долетев до нее, чудовище имитировало
смертельный удар, отскочило, сотрясаясь от гребня до хвоста, несколько раз
метнулось - нарочито театрально - и, сотрясая воздух предсмертным ревом,
улетело прочь.
Зрители, наблюдавшие эту сцену издалека, вторили ему победными
криками.
После чествования, после публичного баронового признания, что магия,
мол, есть величайшее сокровище живущих, после поздравлений, восхвалений
моему мужеству и волшебному мастерству я остался, наконец, с Лартом
наедине.
Топился камин. Я смотрел в огонь, а Ларт расхаживал по комнате у меня
за спиной. Слушая его шаги, я бессознательно водил пальцами по длинной
жгучей царапине у себя на щеке - там, где коснулся кожи раздвоенный
красный язык.
- Это было необходимо, - сказал Легиар из темноты.
Я не ответил.
- Ты вел себя хорошо, - повысил голос Ларт.
Я смотрел в огонь. Тогда он подошел и уселся рядом - на пол.
- Послушай, - сказал он напряженно. - Это ОЧЕНЬ важно. Над миром
нависла угроза... Теперь я почти уверен в этом. Ты помнишь Орвина? "Огонь,
загляни мне в глаза"? Он первый понял, в чем дело, когда заржавел золотой
амулет... Я слишком долго не верил... Теперь она на пороге. Она, эта
проклятая Третья сила. Она ищет своего Привратника. А знаешь, кто годится
в Привратники? Маг, который не маг. А кто это?
Он перешел на шепот. Я пока не понимал, к чему он клонит.
- Ну подумай, что значит - маг, который не маг? Я вот думал...
Он вскочил и опять принялся расхаживать, нервно потирая руки и
смятенно бормоча. До меня долетали обрывки фраз:
- Если это не... Он подходит, конечно. Но - нет. Там все кончено, он
вышел из игры... Вышел, сметен с доски, его мы во внимание брать не
будем... Все! - он тряхнул головой, будто выбрасывая из нее ненужную
мысль. Потом подошел и снова уселся рядом:
- Маг, который не маг... Возможно, сейчас это - ты.
Я поднял на него расширившиеся глаза.
- Возможно, я сказал... Есть вероятность... Откуда мне знать, как она
отбирает этого своего Привратника? Может, она интересуется всеми магами,
которые не маги? Я устроил ей это... как мог. Пусть она заинтересуется
тобой, пусть она себя проявит... Мы ловим Третью силу на живца, а что
остается делать?
Он перевел дух и увидел наконец выражение моего лица. Вздохнул в
сердцах, сказал другим тоном:
- Послушай, неужели ты на самом деле думаешь, что какая-то тварь
способна навредить человеку, который находится под защитой у Легиара? Будь
она Третьей силой или даже Четвертой, ты меня просто оскорбляешь своим
страхом! Твое дело - держаться роли... Теперь ты понимаешь, НАСКОЛЬКО это
важно?
В этот момент в дверь быстро, смятенно заколотили:
- Господин волшебник! Вас хозяин зовет!
Барон, окруженный домочадцами, стоял посреди обеденного зала в мятом
халате. Он поднял нам навстречу смятенные, полные страха глаза:
- Господин волшебник... Что это?
Перед ним лежала на столе груда золотой фамильной посуды, сплошь в
бурых пятнах ржавчины.
Замок был парализован ужасом. Заржавело обручальное колечко
баронессы, золотой колокольчик у входа, все драгоценности в шкатулках, все
золотые монеты в кошельках. Парадные гобелены, вышитые золотом, роняли на
пол крупинки ржавчины.
- Знамение, - шептал Легиар бледными губами, - это - знамение.
Он тяготился, если приходилось переночевать дважды под одной крышей.
Дорога стала ему родным существом, она грела ему пятки, шутила, петляя и
неожиданно сворачивая, развлекала и хранила. Попутчики делились с ним
хлебом, он делился с ними всем, что успевал заработать, останавливаясь
ненадолго в деревнях и местечках. Если оставалось в котомке немного еды,
он мог и не проситься на ночлег, а просто шел всю ночь, не уставая, ничего
не боясь. Дорога помогала ему.
Однако, случилось так, что на закате солнца в котомке не осталось ни
крошки, а впереди, чуть в стороне от дороги, показалось людское поселение.
Руал подумал, подумал и свернул.
Бродили куры по пустынным улицам, рылись в земле, разлетались с
кудахтаньем из-под Руаловых ног. Плотно закрыты были резные ставни больших
бревенчатых домов. Пустовали скамейки у заборов, ни души не было у
колодца, а между тем цепь на вороте была еще влажной, и примята была трава
там, куда ставили ведро. Руал оглянулся - где-то стукнул ставень.
Он поежился, пытаясь понять, почему так странно и тягостно на душе. И
понял - тишина. Невероятная для сельской улицы тишь.
Не лаяли на чужака собаки, не мычали во дворах коровы, не орали
петухи, не тюкал топор. Ветер, ворота поскрипывают - будто кладбище.
Он побрел дальше, не решаясь постучать в какую-нибудь калитку,
чувствуя настороженные взгляды из-под закрытых ставней, напрасно пытаясь
поймать хоть один такой взгляд. Поспешный стук закрываемой задвижки - и
снова тишина. Руал был голоден - и все же ему захотелось немедленно уйти.
- Эй, парень!
Руал присел, как от пушечного выстрела, хотя к нему обратились почти
шепотом. Немолодой уже крестьянин выглядывал в чуть приоткрывшуюся
калитку, манил Ильмарранена пальцем:
- Поди сюда... Ты чей? Что надо?
- Я странник, - отозвался Руал, и тоже шепотом.
Крестьянин плюнул:
- Так что ж ты улицами шатаешься?! Иди сюда, быстро!
Он схватил Руала за рукав и попросту втянул во двор, тут же заперев
калитку. На пороге дома стояла встревоженная женщина:
- Скорее в дом... В дом, Гаран, и парня сюда...
Она не успокоилась, пока за Руалом и его проводником не закрылась
дверь.
Ильмарранен неуверенно огляделся - кроме приведшего его крестьянина и
встревоженной женщины, в прихожей переминались с ноги на ногу двое
молодых, похожих друг на друга парней, да застенчиво выглядывала из
комнаты смуглая девочка лет десяти.
- Ты кто? - тихо спросила женщина.
- Странник, - сказал Ильмарранен и улыбнулся. Она не ответила на
улыбку, внимательно вглядываясь в его лицо.
- Он нездешний, - объяснил шепотом мужчина. - Он ничего не знает.
Женщина подумала и кивнула, приглашая гостя войти в дом.
Вслед за женщиной Руал прошел узким коридором в просторную кухню с
бревенчатыми стенами, где мерно, уютно поскрипывал забившийся в щель
сверчок. За ним вошли приведший Руала крестьянин, оба парня и девочка.
- Ты голоден? - спросила женщина.
И, не дожидаясь ответа, кивнула дочери. Та ловко достала из печи
чугунок с остатками каши и с полки - хлеб, завернутый в тряпицу, доверчиво
улыбаясь Руалу, поставила на стол.
- Мы уже поужинали, - сказала женщина. - Ешь.
Благодарный Руал, ни слова не говоря, взялся за кашу. Ему стоило
труда сдержаться и не проглотить ее сразу, всю. Парни, сопя, топтались в
дверях, женщина присела напротив на скамейку, девочка, широко открыв
глаза, смотрела, как Руал ест. Приведший Руала мужчина, видимо, хозяин,
хмурился и потирал подбородок, покрытый редкой седеющей бородой. Сверчок,
примолкший было на минуту, выдал длинную нежную руладу.
Наевшись наконец, Руал поблагодарил. Потом оглядел обращенные к нему
лица - тревожное у женщины, хмурые у парней, усталое у пожилого и
любопытное у девчонки - и спросил осторожно:
- Что за несчастье у вас, люди?
Громче засопели парни, переглянулись женщина и пожилой. Потом женщина
поднялась и бросила девочке:
- Давай-ка, собирайся спать.
Та, хоть ей было любопытно, послушалась и тихонько выскользнула,
бросив на прощанье взгляд в сторону сверчкова убежища.
- Расскажи, Гаран, - сказала женщина пожилому.
Тот помялся, теребя подбородок, и сказал наконец:
- Несчастье, да. Сколько живу, такого не помню. Нам-то еще ничего,
повезло вроде...
- Покаркай, - одернула его женщина.
- Да, - со вздохом продолжал Гаран, - кто знает, что еще ему в голову
взбредет... Сейчас он сватается - то каждый вечер ходит, а то по неделям
не бывает... И все к новым.
Женщина вздохнула:
- Ему лет сто, наверное, он при прадеде моем был уже... А туда же -
свататься...
- Свататься? - переспросил Руал.
Гаран покивал:
- И все к новым... А в подарок невесте приносит... Букет из дохлых
гадюк. Подарочек...
- Кто он такой? - вздрогнув, спросил Ильмарранен.
Мужчина и женщина опять переглянулись.
- Колдун он, - сказали от двери.
Руал обернулся - говорил младший из парней, лет шестнадцати,
невысокий, тонкогубый:
- Колдун он. Страшный колдун. Ты про таких и не слышал, какой
страшный!
Брат толкнул его в бок.
- Он в пещере живет, - сказала после паузы женщина. - Лет сто живет,
а может, и двести. Отец, бывало, рассказывал, что он смирный был,
спокойный, помогал даже, если нужда была... Потом его лет двадцать никто
не видел. Он в своей пещере затворился.
- Мы еще пацанами к этой пещере бегали, - нервно сказал старший
парень, на вид крепче и здоровее брата. - Там внутри тихо, тихо, а потом
как зашипит - будто водой на горячую сковородку...
- И вот он вышел, - продолжала женщина, - да какой... Будто что-то в
него вселилось. Половину леса сжег просто так, походя... Потом хуже.
Обернется плугом старым и водит борозды по улице... Без лошади плуг идет,
виляет, камни из земли выворачивает и хихикает тонко... Люди седели, когда
этот плуг на улице встречали.
- А потом он неделю из земли вырастал, - вступил в разговор Гаран,
вздрагивая и оглядываясь. - Будто бы дерево... На площади посреди села
сначала земля зашевелилась, потом руки показались, потом голова... Люди,
что по соседству жили, дома свои бросили и попрятались, кто куда!
- А потом, - снова вступила женщина, - запустил в озеро чудовище,
пиявку такую величиной с бревно, а на пиявке - вымя коровье и рога... С
тех пор рыбу никто не ловит и не купается...
- Близко подойти страшно! - выдохнул старший парень.
- Потом он в пещере колдовал, - шептала женщина, - а теперь вот...
- Теперь свататься надумал, - перебил Гаран. - У кого девки на
выданье - вот кому беда, вот кто дрожит сейчас. Приходит, стучит в ворота
- и попробуй не открыть. Гадюк приносит целый клубок. Не приведи небо его
на улице встретить, оттого прячутся все... Тебе повезло. Ему ведь
наплевать, свой или пришлый.
- Спасибо, - медленно сказал Руал. - Вы меня спасли, оказывается...
Помолчали. Тихонько, как бы вполсилы, поскрипывал сверчок.
- А что бывает с девушками? - хрипло спросил Ильмарранен.
- С девушками?
- К которым он сватается.
- Да ничего пока... Выбирает он, вроде. Посватается да и уходит,
девки только страху набираются. Невесту, говорит, в дом свой введу... Да
пока не увел никого.
- У нас, слава небу, невесты-то нет, - сказал Гаран со скрытым
торжеством. - Сыновья у меня во какие, видишь? А Гарра пока что мала, к
счастью. Потому нам везет еще...
- Покаркай, - оборвала его жена и решительно поднялась: - Ну,
поболтали - хватит. Будем укладываться. Завтра у соседей спрошу, выходил
он сегодня или нет.
- Да нет, наверное, - с деланной уверенностью заметил младший парень.
- Его уже дня три как нет... Может, и помер вовсе.
- Помолчи, - испуганно прикрикнул на него отец. И добавил шепотом: -
Он бессмертный, говорят. А бессмертный потому, что когда ему приходит
время умирать, за него другие... Ну, понимаешь. Другие за него мрут, вроде
бы взамен.
Женщина вся передернулась:
- И охота языками чесать, да еще на ночь... Пойдем, - обратилась она
к Руалу, - пойдем, я тебе с мальчишками постелю.
Все вместе вышли из кухни, парни сразу поднялись по лестнице наверх,
Гаран отправился запирать входную дверь, а женщина скрипнула дверцей
низкого шкафчика и извлекла оттуда пару чистых простыней.
Ее вдруг напряженно, сдавленно окликнул муж:
- Лита, Лита... Подойди...
Она вздрогнула и чуть не выронила белье:
- Что?!
- Подойди...
Женщина быстро вышла в прихожую, за нею следом вышел и Руал.
Гаран стоял, приникнув к небольшому квадратному окошку, вырезанному в
дверях. Пальцы его на дверной ручке сжимались и разжимались:
- На нашу улицу свернул, - он старался говорить как можно тише и
спокойнее.
Женщина оттолкнула его и взглянула сама. Охнула:
- Светлое небо... К кому это?
- К Мартам, наверное... - шептал Гаран. - У них целых две взрослых
дочки...
- Что ж он, двоих посватает?
- Можно мне посмотреть? - спросил Руал из-за их спин.
Они обернулись разом. Потом женщина посторонилась и дала Ильмарранену
подступить к окошку.
Серединой улицы медленно, то приплясывая, то замирая, двигалась до
смешного нелепая фигура - длинный, когда-то роскошный камзол, красные
башмаки с бантами, пышный кружевной воротник, в пене которого то ныряла,
то выглядывала на поверхность маленькая, обтянутая морщинистой кожей
старческая голова в черном кудрявом парике, из-под которого свисали
длинные седые патлы. Злой колдун то насвистывал безгубым ртом, то напевал
что-то тонким, сладким голосом, то принимался подскакивать на месте с
задорным мальчишеским азартом. В правой руке его болтался темный клубок, в
гуще которого Руал, покрывшись холодным потом, разглядел змеиные головы.
- Не смотрите, - сказал Гаран. - Он посватается к Мартам и уйдет. Это
наши соседи.
- Справа или слева? - шепотом спросил Руал.
- Справа, - отозвалась женщина.
Руал молчал. Он видел, что колдун уже миновал соседний справа двор,
но не стал говорить об этом.
- Что он делает? - напряженно спросил Гаран.
Колдун тем временем поравнялся с воротами его дома.
- Что он делает? - спросила женщина и отодвинула Руала от окошка.
Руал кусал губы.
- Нет, - сказала женщина громко.
В ворота постучали.
- Долго ходили, долго бродили, а след к вам привел! - донесся от
калитки дребезжащий голосок. - У вас товар, у нас купец, дородный молодец!
Женщина пошатнулась. Руал подхватил ее - боялся, что она упадет.
- Не открывайте, - сказала женщина. - Это ошибка.
В ворота снова постучали - громко, трижды.
- У вас золотая курочка, у нас красный петушок! Открывай, хозяин,
снаряжай дочкину судьбину!
С топотом скатились с лестницы парни - полуодетые, перепуганные.
Младший кинулся к матери и, как ребенок, зарылся лицом у нее на груди.
- Не открывайте, - повторила женщина.
Из дальней комнаты выглянула маленькая Гарра - в длинной ночной
сорочке, с голыми детскими руками, босиком.
- Что там? - спросила она тонко.
- Назад, - крикнул ей отец. - В постель, быстро!
В ворота постучали в третий раз:
- У вас монетка - у нас кошелек! У вас пуговка - у нас петелька!
Открывай, хозяин, готовь дочкино приданое!
- Он покричит - и уйдет, - дрожащим голосом сказал Гаран. - Сколько
уже раз так было... Небо, она же ребенок!
- Надо открыть, - прошептал старший из парней. - Надо открыть, иначе
он не отстанет... Дом сожжет, как Ложкарям!
- Сейчас, - бормотал Гаран, - вы будьте здесь, я с ним поговорю...
Трясущимися руками отодвинув засов, он приоткрыл дверь и крикнул:
- У нас нет невесты! Не выросла еще невеста для вашей светлости!
- Ай-яй-яй! - укоризненно пропел тонкий старческий голос у калитки. -
Из зернышка да росточек, из яичка да пташечка! Уж мы ходили, уж мы
следили, да нареченную и высмотрели!
И крепко запертая калитка распахнулась вдруг, будто порывом ветра.
Руал ощущал все свое тело, каждую сведенную судорогой, мучительно
бесполезную мышцу. В поединке с магом могла иметь значение только сила
другого мага. Руал здесь не имел шансов.
- У вас пальчик - у нас колечко! - старик был уже во дворе.
Приоткрытая входная дверь медленно раскрывалась настежь вопреки воле
держащего ее Гарана.
- Мама... - растерянно шептал младший сын. Старший метался, не зная,
что делать. Их мать неподвижно стояла, тяжело опершись о стену.
Старик шагнул на порог - он был густо нарумянен и напомажен, парик
сбился на ухо, неровное дыхание распространяло вокруг густой сладкий
запах:
- У вас камушек - у нас оправа...
Отступая, пятился Гаран. Старик, приплясывая, переступил порог.
Протянул унизанную кольцами тощую узловатую руку, поманил крючковатым
пальцем... Гарра, как была, в ночной сорочке, пошла к нему, будто на
привязи. Как деревянные, стояли у стен Гаран и сыновья. Старик довольно
засмеялся - смех его был подобен глухому бульканью. С кряхтением он
нагнулся к Гарре и потрепал ее по щеке:
- У вас товар, у нас... - и вдруг подхватил девочку на руки и закинул
к себе на плечо, не выпуская при этом связки дохлых змей.
- Мама! - сдавленно крикнула Гарра.
Старик повернулся, и, рассеянно поглаживая девочку по спине, пошел
прочь. Молча рванулась мать - муж и сыновья одновременно в нее вцепились.
Руал стоял у стены - бесполезный, бессильный, чужой.
Младший сын плакал в углу. Он рыдал всю ночь, безутешно, горько, то
затихая, то снова без остатка отдаваясь слезам. Руал уже не мог слышать
этих безнадежных, горестных всхлипов.
Старший сын поднялся наверх, и из его комнатушки не доносилось ни
звука.
Гаран ходил по дому, заламывал руки, иногда пытался обратиться к
Руалу с бессвязной, бессмысленной речью. Руал опускал глаза.
Женщина Лита, жена Гарана, сидела за пустым столом, глядя прямо перед
собой и не слыша длинных, ласковых трелей ни о чем не подозревающего
сверчка.
Догорели свечи, побелели щели в наглухо закрытых ставнях и, наконец,
узкими лучиками в дом пробилось восходящее солнце.
- Бабы, - сказала женщина. Это было первое ее слово за всю ночь.
Встрепенулся Гаран, осторожно коснулся ладонями ее плеч:
- Поспи, Лита... Поспать надо...
Она отшвырнула его руки. Тяжело поднялась, обвела красными сухими
глазами рыдающего сына в углу, мужа с трясущимися руками и прислонившегося
к стене Ильмарранена.
- Вы отдали ее, - сказала она без всякого выражения, голос ее был
подобен деревянному стуку. - Вы отдали ее.
У Руала волосы зашевелились на голове от звука этого голоса.
С новой силой зарыдал мальчишка. Гаран болезненно кривил рот в еще
более поседевшей за ночь щетине:
- Это... Это будто бы смерть, ну как не отдать... Как смерти можно не
отдать? Это... Ты потерпи, Лита... Потерпи.
Жена перевела на него тяжелый, остановившийся взгляд.
- Отдали, - сказала она снова. - Вы все отдали ее.
Гаран грохнулся перед ней на колени:
- Так ведь нельзя было, нельзя было... Не отдать... Никто в мире не
отнимет у него... Никто... Подумай, что он сделал бы... С нами сделал...
- Гарра, - медленно сказала женщина.
И Гаран разрыдался тоже, и Руал вышел, чтобы не слышать этого и не
видеть.
Во дворе светило солнце, у калитки переминались с ноги на ногу,
горестно кивали, перешептывались любопытные. Завидев на крыльце Руала,
жадно кинулись к нему, обступили, чуть не отдавив ноги:
- Забрал? Унес, да? А змеи были?
- Гарра, вот ужас-то...
- Сколько ей? Десять? Одиннадцать?
- Лита убивается, верно...
- Парень, ты сам видел?
- Парень, пойдем, закусим, поговорим... Расскажешь, как было.
- Людочки, значит, он мою-то девку не тронет уже?! О-ой!
Его тянули за рукав, заглядывали в глаза, переспрашивали что-то друг
у друга, возбужденно галдели вполголоса, то и дело оглядываясь на
онемевший от горя дом с наглухо закрытыми ставнями. Руал оторвал от своей
одежды чьи-то умоляющие руки и, отшатнувшись от толпы, вернулся в темноту
прихожей. На секунду ему привиделась девочка - так, как он увидел ее
впервые, застенчиво выглядывающая из-за дверного косяка.
Лита сидела по-прежнему прямо, смотрела иссушенными глазами в стену
напротив и мерно повторяла:
- Отдали. Вы отдали. Вы отдали ее.
Гаран, завидев Руала, кинулся к нему, как к спасителю:
- Она помешалась, - твердил он в ужасе, сам сейчас похожий на
помешанного.
Невпопад вскрикнул сверчок.
Женщина вздрогнула, медленно, к
...Закладка в соц.сетях
