Жанр: Электронное издание
Orl-gay5
...ы я просто унаследовал этот замок и земли, то в случае войны я мог
бы привести с собой только тех, кого сумел бы нанять в ближайших селах, а также часть
своей челяди, но после захвата замка Одноглазого начинаю обретать, тьфу-тьфу, не сглазить
бы, что называется, репутацию.
- Приветствую вас, сэр Теодерих, - проговорил я, как начальник отдела кадров, что не
хочет отпугнуть стоящего работника, но и не желает предлагать слишком много. - Но мы
только вчера побили этого Одно... сэра Гуинга. Как вы узнали?
Он ответил с изящным поклоном:
- Я ехал к нему. Намеревался предложить свой меч и свой щит, но оказалось, что там
уже стоят ваши люди. Поразмыслив, я пришел к выводу, что разумнее предложить свою
службу вам, сэр Ричард.
Я кивнул, одобряя весьма практичный поступок, достойный двадцатого века. Не все
рыцари идиоты, уже есть те, кто станет первыми бургомистрами зарождающихся городов,
будут командовать ополченцем из челяди, станут международными банкирами и
олигархами. Значит, как полагает Гунтер, ко мне будут приходить рыцари и простые воины
уже по доброй воле. Челядь и нанятые вояки могут разбежаться при первой же серьезной
стычке, побросав оружие, а эти, явившиеся добровольно, будут сражаться с удвоенной
яростью: полагают, что с таким вожаком добудут себе и славу, и честь, и богатство. Именно
в таком порядке.
- Добро пожаловать, сэр Теодерих, - сказал я как можно более мужественным
голосом. - Обещаю, мы не очень-то засидимся в эти краях.
- Рассчитываю на это, - ответил виконт обрадовано. - Мне очень нужно совершить
подвиги во славу моей дамы... и чтобы доказать своему отцу, что я чего-то да стою!
- Ваша семья была вассалом сэра Одноглазого?
Он обидчиво вскинул голову, подбородок заострился, в нем наметилась ямочка.
- Сэр Ричард, я никому не давал присяги! Я - вольный рыцарь.
- Простите, сэр Теодерих, - сказал я, балансируя на той точке раскаяния, чтобы не дай
бог не показалась чрезмерной. - Просто я как раз думал о вассалах Одноглазого...
- Сэр Ричард, - произнес виконт Теодерих четко. - Я отдаю вам свой меч, свое имя и
свою честь, потому что вы показали себя великим паладином, под знаменем которого можно
добыть себе славу и прославить родовое имя.
Я слез наконец с коня и положил ладонь ему на плечо. С моим ростом это не трудно,
теперь я проделываю это уже почти без смущения.
- Прекрасно сказано, сэр Теодерих!.. А теперь берите коня, мы пойдем в замок.
Надеюсь, вас не обидит, когда сэр Гунтер предложит вам заменить некоторые части ваших
доспехов на более... апгрейденные, совершенные. Еще у нас есть пара дюжин очень
хороших мечей. Сэр Гунтер держит их в запасе как раз для таких случаев...
Если я и побаивался, что молодой рыцарь обидится на подачку, то глубоко ошибся:
здесь само собой разумеется, что вождь привлекает сторонников щедрыми подарками. Это в
отношении простых рыцарей воспеваются в первую очередь отвага и верность сюзерену, а
когда поют о королях и правителях, в том числе простых вожаках банд, то восхваляют
именно щедрость, щедрость, щедрость...
Миновав мост, во дворе я распрощался со всеми и отправился к мастерским
оружейников. Из конюшни выходил гигант, единственный, который выше меня ростом, я
поманил пальцем, он подбежал, на зов сеньора нужно не идти, а бежать, поклонился.
- Да, ваша милость!
- Вернигора, - сказал я, демонстрируя, что запомнил его прозвище, а это значит, что
все вижу, все знаю, от моего хозяйского глаза ничто не укроется, - а зовут тебя как?
Он развел руками.
- Да так все и зовут... Вернигора и Вернигора.
- А в детстве как звали? Нет, вообще-то догадываюсь... но по имени хоть иногда?
- Ну, если в самом-самом... Да и то по-всякому...
- Догадываюсь, - прервал я. - Я до пяти лет вообще думал, что меня зовут Заткнись. А
когда звали обедать?
Он почесал в затылке.
- А зачем меня звать? Я всегда прибегал первым.
- Гм... а соседи? Если в детстве?
Он долго думал, просиял всем широким лицом:
- Была одна... В детстве звала меня Джоном. Потом, правда, звала иначе...
- Не грусти, - утешил я. - Дура она, вот кто. Ладно, будь Джоном. Не любишь
воинские забавы, но я, кстати, тоже. Я такой рыцарь, командовать люблю. Руководить - это
значит пальчиком указывать. Вот и тебе указываю, жизнь такая. Доспехи себе подобрал?
Он потупился, развел руками.
- Не налезают. Кузнец обещал из двух склепать одни. Только ворчит, жаль хорошие
доспехи переводить.
- У нас их девать некуда, - возразил я. - Пусть даже из трех клепает, но чтоб было.
Он ушел, больше встревоженный, чем обрадованный, а я прошелся к моим кузнецам и
оружейнику, что сутками напролет перебирают доспехи, оставшиеся после неудачного
нападения. Доспехи и оружие в самом деле такие, словно все нападавшие были полными
рыцарями, к тому же из самых богатых, что могут позволить себе великолепные кольчуги из
тончайших колец закаленной стали, прекрасных панцирей из какой-то легированной стали,
что при малом весе обеспечивают небывалую прочность. Кузнецу пришлось поломать
голову, пока вместе с Рихтером не придумали, как достичь такого огня, чтобы суметь
размягчить странный металл.
Теперь у меня даже простые стражники в таких доспехах, что чужие рыцари
позавидуют. Правда, единственный тогда помимо меня рыцарь, Зигфрид, выбрал лучшее, а
после него - возведенный мною в рыцарское достоинство Гунтер, начальник стражи,
сенешаль и еще какие-то должности, что я на него навесил... Ладно, кто везет, того и
погоняют. Вообще-то сомневаюсь, могу ли я возводить в рыцари, это вроде бы привилегия
королей и принцев крови, но, с другой стороны, здесь кордон, Пограничные королевства,
здесь все неупорядочено, здесь власть у тех, кто ее берет, а не кто получает из рук далекого
короля.
Вообще-то титулование - вещь сложная и запутанная, но в пограничных землях особой
строгости в ней, конечно же, нет. Особенно когда дело касается нижних ступеней. Конечно,
в упорядоченных землях, к примеру в Срединных королевствах, даже простым
однощитовым рыцарем можно стать, только будучи посвященным в этот сан. Причем
посвятить могут только король или особы королевской крови: принц или герцог. Но в
Пограничных королевствах, куда строгие законы еще не пришли, всякий может объявить
себя рыцарем, если достаточно силен и отважен и в состоянии обзавестись мечом и
рыцарскими доспехами, а также рыцарским конем взамен крестьянской лошадки.
Более того, если такой рыцарь сумеет выстроить замок и обзавестись крестьянами, то
может объявить себя хоть бароном, хоть графом, если, конечно, сможет предъявить
соответствующие атрибуты: верную ему дружину, подвластные деревни. И, конечно же,
научиться вести себя как подобает рыцарю, с этим по рыцарскому Кодексу строго. Сложнее
с узакониванием более высокого титула: в этих случаях требуется согласие, признание и
официальное дарование короля или особы королевской крови, что понятно: виконтов и
баронов - как воробьев на дорогах, а герцоги и князья - штучный товар, все на виду.
Лишнего заметят сразу.
В бароны я не лезу, а вот Гунтера своей властью в рыцари произвел. Больно уж победа
заметная, даже блестящая.
Глава 14
Людских ресурсов кот наплакал, но хороший менеджер должен уметь из дерьма
сделать конфетку, дебила пропихнуть в президенты, а коммунизм строить с тем народом, что
есть, а не ждать, когда все станут сознательными.
Гунтер повинился, что он, не спросившись моего высокого позволения, послал троих с
сообщением о моей победе над сэром Гуингом Одноглазым и что теперь его вассалам, если
не самоубийцы, пора бы принести присягу новому хозяину.
Я не стал пенять на излишнюю резкость формулировки, инициативу нельзя давить в
зародыше, милостиво улыбнулся, похлопал по плечу, разрешил продолжать в том же духе,
Гунтер ушел, осчастливленный, а я вызвал в нижний зал - он все чаще место для военных
советов - Зигфрида, Алана, а теперь еще и виконта Теодериха.
Зигфрид явился, как я ожидал, вдрызг пьяным, Алан то ли крепче, то ли пьет меньше,
держится хорошо, только рожа стала буряковой, виконт Теодерих трезвый как стеклышко,
но его, возможно, пока что и не приглашают, что удивительно, не может быть, чтобы обычай
обмыть доспехи не был универсальным вселенским.
Доспехи на Теодерихе сияют, сверкают, отражают свет с таким неистовством, как
будто сами генерируют в себе электрическую дугу. Молодой рыцарь напялил на себя все,
даже боевые рукавицы... нет, это у латников рукавицы из тонкой кольчужной сетки, а сверху
тонкие стальные пластинки, Теодерих отыскал настоящие рыцарские: изящные, чудо
искусства, граничащее с ювелирным, когда каждый палец в кольчужке, а сверху прикрывают
пластинки из закаленной стали, в то же время не мешают свободно сжимать пальцы в кулак.
Он смотрел на меня влюбленными глазами, я улыбнулся ему щедрой улыбкой
могущественного вождя.
- Хорошо смотритесь, сэр Теодерих. Элегантно и сексуально... Зигфрид, сколько дней
до турнира?
Зигфрид задумался, потом вспомнил про калькулятор и начал загибать на нем пальцы:
- Четыре дня до рыцарского суда... семнадцать до турнира...
- Выходит, у меня еще пять дней, - подсчитал я. - Прекрасно. Тогда надо успеть
сделать до отъезда еще одну вещь. Боюсь, что только с вами. Гунтер отправится, и не один,
конечно, сколько-то лучников ему надо в сопровождающие, - заниматься замком
Одноглазого, воинов в Амальфи уже хренова туча, было семьдесят, Рассело и Хрурт
рассредоточат по деревням и селам, может и новобранцев приведут, на Ульмане и
Тюрингеме охрана нашего замка от внезапного нападения...
Я сделал паузу, Алан спросил туповато:
- А что выпало нам?
- Сопровождать меня, - объяснил я. - Отец Рихтер и маг Ульфилла... тьфу, отец
Ульфилла и Рихтер уверяют, что нечисть в замок не пролезет. Но подземники пролезли -
значит, такие же люди, как гномы, тролли, гоблины... хотя, скорее, что-то, по
недопроверенным агентурным данным, вроде кобольдов. Ну, вы же знаете этих кобольдов...
Я хочу пройти по их ходу, что ведет вниз. Никого не хочу принуждать, потому зову
добровольцев. Кто со мной?
Все молчали, несколько ошарашенные и напуганные перспективой спуска в ад.
Зигфрид молчал, раздумывал, а прямолинейный Алан сказал сразу:
- Я хорош с копьем на коне. Еще могу сражаться пешим с мечом и кинжалом. Но в
подземельях мечом не размахнешься... А просто носильщиком - это ущерб моей рыцарской
чести.
- А вы, сэр Зигфрид? - спросил я.
Он подумал, двинул плечами:
- Присоединяюсь к мнению благородного и отважного, вне всякого сомнения, сэра
Алана. В подземелье, если придется драться, я буду ненамного лучше простолюдина. Лучше,
но ненамного. В то время как наверху мы с сэром Аланом можем себя показать во всем
блеске. К тому же с моим ростом, гм...
- Да, - согласился я. - Главное не результат, а показать себя во всем блеске рыцарской
славы и благородной бундючности.
- Вот-вот, - сказал Зигфрид с облегчением, - кто, как не вы, сэр Ричард, поймете все
потаенные изгибы прямой рыцарской души!
Молодого виконта спрашивать я не стал, этот пойдет беспрекословно, но не хотелось
бы начинать с неприятных заданий. Да и, честно говоря, какая уж доблесть рубить тех
подземников, которых мы прямо искапустили? А жутких чудовищ, возможно, и не встретим.
Я подумал, вздохнул, развел руками.
- Как отец нации, что не спит у карты мира, должен признать, что вы, мои дорогие
друзья и соратники, правы... хотя, как всякий мужчина, предпочитаю правым считать только
себя. Значитца, так: оставляю на вас охрану замка. А сам с двумя простолюдинами
пошустрее попробую пройти по их проклятому подземному ходу.
Зигфрид сказал с пьяной задумчивостью:
- Понимаю ваше стремление к славным подвигам, но...
- Это даже не стремление к подвигам, - сказал я, потом решил, что для них это будет
слишком, рыцарь всегда стремится к подвигам, даже когда трезв, - это еще и стремление
обезопасить себя и замок. Кто знает, откуда они вышли?
- Из ада, - ответил Зигфрид. Икнул, сконфузился, объяснил: - Отец Ульфилла так
сказал, а он знает.
- Из ада, - подтвердил Алан. - Что еще там внизу может быть, кроме ада и мертвяков?
- Увидим, - ответил я. Хлопнул в ладоши, появился слуга, я велел строго: -
Немедленно приведи отца Ульфиллу! У нас церковь не отделена от государства, так что если
заартачится - тащи силой!
Дверь распахнулась, отец Ульфилла часто дышал, красная мясистая рожа полна
негодованием, из маленьких глазок брызжут короткие молнии. За ним двое крепких парней,
морды довольные, нечасто доводится применить силу к церковному деятелю, а руки чешутся
всегда.
- Приветствую вас, отец Ульфилла, - сказал я дружелюбно. - То, что я вам не нравлюсь
так же, как и вы мне, не должно нас останавливать, верно? Пока что мы в одной упряжке.
Как вы слыхали, над замком Амило гордо реет, подобно буревестнику революции, мой стяг.
Так что пусть трусливые пингвины робко прячут сало, масло, зерно... Ах да, вы в том
сражении тоже участвовали, как боевой капеллан... Но церковь в том захудалом замке, как
мне показалось, соответствует понятиям не вполне, не вполне...
Он отдышался, зыркнул злобно, но поборол себя и, вместо того чтобы наброситься с
обвинениями на непочтительное поведение моих людей, буркнул недружелюбно:
- Я и без вашего напоминания собирался туда завтра с утра.
- Вот как? - удивился я. Спросил ревниво: - Зачем?
- Узнать у местных собратьев, не нужна ли помощь. Христиане, сэр Ричард, всегда
помогают друг другу!
- Да, конечно, - согласился я. - Вот только не упомню, уже была или не была
Варфоломеевская? А утро стрелецкой казни? Словом, я одобряю ваши поползновения
укрепить свое влияние и повысить рейтинг. В конце концов, это влияние церкви как
института. Более того, я прошу вас посмотреть насчет сел и деревень.
Он смотрел исподлобья, мясистые щеки непрерывно двигаются, будто продолжает
втихую жевать украденный окорок.
- Я вас не понял, сэр Ричард.
- У Одноглазого были богатые села, - объяснил я. - Не те огрызки, что у меня. А в селе
надо иметь либо церковь, либо часовню. Лучше церковь. Как я помню из детства,
единственное отличие села от деревни в том, что в селе церковь есть, а в деревне - нет.
Словом, я вас уполномочиваю званием старшего священника! Есть такое? Нет, жаль... Но
все равно, вы можете приказывать другим, бить им морды, единогласно решать, где
поставить часовню, а то и новую церковь...
Мясистое лицо быстро менялось, я смотрел заинтересованно, на худом не смогло бы
промелькнуть столько оттенков и отразиться всяческих чувств, наконец он выпалил, злой,
как дикобраз на солнце:
- Вы не вправе ни давать, ни отнимать звания лицам духовного чина!
- Но с остальным согласны? - спросил я.
Он поколебался:
- Построить церковь - дорого.
- Выделю нужную сумму, - пообещал я. - Из трофеев! Все остальное: подбор
строителей, выбор камня, проект и дизайн - ваша забота. А также попа назначите по своему
выбору.
Он все еще смотрел исподлобья.
- Не знаю, зачем это вам. Я чую Антихриста!.. Чую. Но я берусь восстановить
порушенные церкви и возвести новые. И да будут разрушены все козни Нечистого, да
посрамлен будет со всем своим воинством!
- На этом и закончим, - согласился я. - А то, что я - Враг, хорошо. Когда кот близко,
мыши не спят.
- Я не сплю, - проговорил он с угрозой. - Я вас насквозь вижу!
- А я думал, - ответил я, - рентген изобрел Иван Грозный.
Гунтер, который знает всех и все о каждом, по моему приказу отобрал из лучников
двух, Нормана и Гульда, малорослых жилистых парней, быстрых и ловких. Я признал, что
лучше и придумать трудно: ход подземники рубили по своему росту, мне пришлось чуть ли
не на четвереньках, зато они оба не шли - бежали, время от времени останавливаясь и
проверяя стены и потолок.
Норман и Гульд несли по факелу, красноватого света которых хватало на два десятка
шагов, я ковылял сзади, уже не уверенный, что это в самом деле нужно и что замку может
угрожать опасность от подземных жителей.
Так спускались часа два-три, потом низкий свод исчез, я с облегчением разогнул
закрепощенную спину. Дорога виляет между длинных массивных сталагмитов, мы в
огромной пещере, стена только за спиной, по сторонам и впереди - тьма, свет выхватывает
только белые, словно осыпанные солью, камни... камни и эти поставленные острием вверх
исполинские сосульки.
Норман в нетерпении убегал далеко вперед, за ним Гульд, оставляя меня в темноте, оба
возвращались с торопливыми заверениями, что дальше еще интереснее, причудливее. Оба
дергались от возбуждения, ни в одном ни капли страха, Гунтер знал, кого выбрать.
Наконец ход начал расширяться, все чаще встречались глубокие ниши, вполне могли
бы служить жилищем, а возможно, и служили в те времена, когда подземники не умели
проникать глубже.
Еще час опускались, ход все шире, свод выше, здесь не только бы я легко проехал на
коне с гордо поднятым к своду копьем, но стремя в стремя шли бы пятеро-шестеро
всадников.
Норман, самый шустрый, так его отрекомендовал Гунтер, все время шел впереди с
зажженным факелом, в заплечном мешке запас смоляных палок, что дают долгий и яркий
свет, Гульд замыкал шествие, скулил и просился поменяться с Норманом местами.
Остановились перевести дух, перекусили, а когда поднялись, Норман в нетерпении
забежал вперед и сразу же ахнул:
- Магия... Только колдуны могли такое...
Я промолчал, осматривался. Жилье, как и вообще постройки, можно делить по классам,
по времени, затраченному на строительство. Можно срубить из веток шалаш, для этого
нужен только топорик и растительность вроде леса или кустарника. Можно поставить
палатку, это комфортнее, но ее нужно таскать с собой. Можно срубить деревянную избу,
даже терем, там комфорта еще больше. И, конечно, такая изба долговечнее, чем любой
шалаш. Еще лучше - выстроить дом из кирпича или даже каменных блоков. Эти простоят
веки, в то время как деревянный дом сгниет за два-три десятка лет. Но самое прочное
сооружение, практически вечное, - вырубленное в толще гор. Недаром находим в пещерах
кости не только неандертальцев и питекантропов, а то и всяких там лемуров и магацитлов.
А самое главное, такое жилище можно постоянно расширять, углублять, вырубая
новые помещения, пробивать новые ходы. Это там, наверху, славяне всякий раз строили
новые дома взамен сгнивших, но когда дом не гниет, не рушится, то каждое новое поколение
хоть малость да продвигается в толщу гранитной тверди. Вглубь, в стороны, а самые дерзкие
или сумасшедшие рискнули пробить ход наверх...
Внизу за небольшим каменным гребнем огромная квадратная пещера. Стены
испещрены точками, это входы в пещеры. Похоже на обрывистый берег реки, который
облюбовали под гнезда воробьи или ласточки. Но эти жилища - это... подземный город.
- А ход идет мимо, - заметил я. - Не будем останавливаться на полустанке!
Оба постанывали, у меня самого ноги гудели, я со страхом подумывал, как будем
подниматься обратно, но сказал натужно бодро:
- Пройдем еще милю. Если не увидим дна, вернемся. Самому не хочется дойти до этой,
как ее... Есть только миг между прошлым и будущим... ах да, земли Санникова!
Норман удивился:
- Землю... кого? Сан Никова?
Я отмахнулся:
- Забудь. Тем более что там не остров какой-то зачуханный, а целый мир Плутонии. С
подземным черным солнцем в центре Земли.
Они посматривали на меня с опаской, уж очень я уверен, никто о таком не рассказывал.
Вообще-то, как уверял персонаж не то Гоголя, не то Достоевского, в центре Земли еще
одна Земля, только диаметром поменьше. Если это так, а при этом гребаном спуске готов
поверить в любую нелепость, то рискуем встретить не просто племя подземников, а союзы
племен, народности, нации, государства, военные блоки, колумбов и магелланов, вместе с
куками и миклухо-маклаями, осваивающими чужие континенты и дальние острова.
Спускались еще долго, я потерял счет времени. Утомившись, укладывались на отдых,
снова опускались при свете негасимых факелов.
Норман держался все возбужденнее, дергал носом, глаза горят, как у ночного зверя.
Несмотря на приказ далеко не уходить, все чаще вырывался вперед настолько, что теряли из
виду. А однажды оттуда, из-за снежной гряды, раздался ликующе-потрясенный вопль:
- Есть!.. Я вижу!
Мы прибавили шагу. Впереди пещера наконец-то заканчивается сплошной инеистой
стеной от свода и до пола. Ровной такой стеной, словно природа создавала по отвесу
строителя. А в середине стены зияет, ощерившись острыми камнями, темный пролом.
Отсюда выглядит как дыра, в которую пролезет разве что кулак, но я прикинул масштабы
пещеры, размер сталактитов на той стороне и крохотную фигурку Нормана возле пролома и
понял, что в такую дыру пройдет паровоз, разве что слегка царапнет трубой. А то и трубой
не царапнет.
Норман возбужденно махал руками. Мы с Гульдом спустились по заледенелому
склону, дальше поверхность пещеры - словно тщательно выложенный плитами пол в церкви,
пролом расширяется, я увидел странные сооружения, ускорил шаг.
Норман повернулся, лицо было белое, губы дрожат. Через пролом открывается вид, как
сквозь синее стекло, на исполинскую пещеру, в которой расположился город. Десятка два
величественных зданий, красивых и торжественных, дивные постройки, не то церкви,
костелы, храмы или мечети, не то Дворцы культуры, но уж точно не многоэтажки для жилья.
Все это покрыто снегом, ледяной коркой. Везде голубоватый цвет, ему подвластно все, и
только в проломах голубой цвет переходит в густо-синий.
Свод пещеры теряется в черноте, но чувствуется, что весь из выступов и щелей, как и
окружающие стены, зато внизу поверхность ровнее зеркала, здания отражаются, будто их
выстроили на голубом льду.
Норман и Гульд онемели. Потом Гульд пробовал шевелить губами, но не срывалось
даже писка. Я долго всматривался, Норман сопел рядом, я проговорил с затрудненным
дыханием:
- Именно это и есть Первые... первые подземники... Они даже дома строили
по-старому, хотя пещеры, понятно, проще... Или это религиозный принцип?..
- Ваша милость, - сказал Норман испуганно, - если они выйдут наружу, то, уж
простите за смелость...
Но трусливо умолк, только зыркал из-под низких, очень редких бровей.
- Завоюют не только нас, - закончил я за него, - но и всех соседей... В самом деле,
если их столько, то почему не выйдут и не завоюют?.. Могли бы отвоевать земли... размером
с королевство! А то и вовсе пройти, как орда Чингисхана.
Он развел руками.
- Сие только Господу известно.
- Да, конечно, - буркнул я.
С другой стороны, мелькнула мысль, а что они забыли на поверхности, где совсем
недавно, по их меркам, была отравленная радиацией земля, где сменяются разрушительные
сезоны: зима с ее морозами, метелями, лето с иссушающей жарой и сокрушительными
грозами, весна и осень с катастрофическими наводнениями... в то время как внизу,
прикрытые куполом тектонических пород, всегда в одном и том же климате и при
одинаковой температуре без всяких перепадов. Если и не нравилось в первые поколения, то
потом не просто привыкли, а приспособились, так что в нашем мире все должно пугать,
наверху могут жить только дикие звери и такие же дикие люди.
- Вообще-то с ними можно сосуществовать, - рассудил я, - как люди - с
глубоководными рыбами. Не соприкасаясь, не пересекаясь, вообще не зная друг друга. С
другой стороны, человек - такая скотина, что если заметит дыру в стене, обязательно полезет
взглянуть, что там за стеной... Ты понял?
Норман кивнул, лицо угрюмое, вздохнул с облегчением.
- Я уж боялся, что вы, ваша милость, сдуру полезете смотреть в эту дыру.
- Мы - да, - согласился я. - Полезем. Не белей лицом, аки девица! Не сейчас, а
как-нибудь на досуге, когда со всеми делами разделаемся. Но дыру заделай, чтобы не полез
кто другой. Сам не можешь, придешь сюда с дюжими ребятами. Даю тебе на это свое
соизволение, а также высочайшее указание сюзерена.
Возвращались мы примерно суток двое, а может - и больше, в таком месте счет
времени теряешь быстро: наверх карабкаться - это не вниз по крутому спуску, а когда
выползли, не чуя ног, я повис на руках Гунтера и Тюрингема, не спорил, когда отнесли меня
в спальню.
И уже не чувствовал, как провалился в сон.
Пожар, толкнула мысль, я очнулся от глубокого сна, как будто вынырнул из глубокой
темной воды на поверхность лесного пруда. За окном ночь, однако комната озарена ровным
чистым светом. И этот свет идет от моей постели.
Я поспешно повернул голову. Рядом со мной мирно посапывает, распустив роскошные
золотые волосы и свернувшись калачиком, Леция. Милое девичье лицо, почти детское,
порозовело от сна, губы, и без того пухлые, вздулись, как спелая черешня. Я привык видеть
ее с туго заплетенной косой, а сейчас золото волос покрыло подушку и чуть ли не половину
ложа. От волос струится свет, который при ярком солнце был бы незаметен, но сейчас
освещает комнату лучше лампадки.
Целомудренно спит в длинной рубашке, однако с таким глубоким вырезом, что я,
скосив глаза, рассмотрел и вторую пару грудей. От нее идет еще и зовущее животное тепло,
я попытался отодвинуться, ну не свинья же я, чтобы пользоваться правом первой брачной
ночи... тут же внутренний голос ехидно заметил, что я совсем ханжа, а еще и дурак: при чем
здесь право брачности? Девушка сама пришла, никто ее не звал, не подманивал, не
принуждал. А я, если прогоню, поведу себя не совсем по-джентльменски. Да и вообще...
скажут, ездил на единороге именно потому, что этот, как его, девственник. А девственником
в наше время можно быть только по одной причине...
Я всхрапнул, последние заслоны рушатся, горячая кровь вздувает члены, ну да, все
члены, даже кончики пальцев зачесались, в них пошел зуд, слишком быстро и бурно
наполняются кипящей кровью.
Осторожно, стараясь не разбудить, придвинулся, выждал минуту, медленно и бережно
обхватил, прижал к своему телу. Леция дышит все так же ровно, однако сердце под моими
пальцами застучало чаще, намного чаще.
Я замер, а она после паузы осторожно подняла веки. Ясные голубые глаза взглянули на
меня без стр
...Закладка в соц.сетях
