Жанр: Электронное издание
Orl-gay5
... даже
осторожненько кашлянул, я ощутил недоброе в чересчур деликатном для Гунтера звуке,
одно дело - поперхнулся глотком вина, другое - вот такое интеллигентное покахикивание,
тоже мне - диссидент.
- Если снова неприятности, - предупредил я, - лучше молчи! Удавлю.
- Вы сильный человек, - сказал Гунтер с одобрением. - Все сумеете...
Я поежился, хотел смолчать, но как-то помимо воли спросил:
- Что на этот раз?
Гунтер снова кашлянул, непривычно смущенный, прямо князь Мышкин, сказал
медленно:
- У Одноглазого семь рыцарей в вассалах. Четверо были при нем, однощитовики, а
трое - заможные, в собственных замках. Правда, замки - одно название, простые башни из
бревнышек, а у одного вовсе из глины с соломой, но есть где приклонить голову, к тому же
при каждом - по деревеньке в три или четыре хаты.
Я посмотрел с подозрением.
- Ну и что?
- Ваша милость...
- Сэр Ричард, - напомнил я.
- Ну, сэр Ричард...
- Не "ну", а сэр. Это крестьяне зовут меня вашей милостью, а ты уже рыцарь.
Привыкай.
- Да какой из меня рыцарь... Словом, будет урон вашей чести, если вдруг вас не
признают сюзереном.
Я подумал, переспросил в недоумении:
- А они должны признать?
- По праву как раз нет, - пояснил Гунтер. - Со смертью Одноглазого освобождены от
присяги. Разве что захотят оставаться верными его жене?.. Сомневаюсь, не последние же
дураки. Но вот если вы не заставите признать сюзереном себя, то это как бы урон...
Я поморщился.
- Как бы, словно, похоже... Пусть ликуют на свободе, я не стану одевать им новое
ярмо. Человек должен выбирать по своей воле, под чье знамя встать. Как они сами, по
натуре?
Он подумал, ответил с осторожностью:
- Уже то, что покорились Одноглазому, говорит, что сами по себе не очень-то...
Предпочитают сидеть в своих норах. Не думаю, что выступят за Одноглазого или будут
сражаться за его жену. Это леди Роберте неслыханно повезло, что у ее отца такие рыцари!
Даже на такую дурь, как штурмовать по ее приказу замок Кабана, пошли, это же надо... Ну а
эти вассалы Одноглазого свободе обрадуются. Я же считаю, что люди с такими характерами
не должны быть свободными.
Он смотрел внимательно, я ощутил неловкость, развел руками:
- Ты прав. Если свободен человек слабый, легко станет под знамя наших противников.
Но у нас нет сил, чтобы наклонить их силой. Вот что, пошли гонца, пусть сообщит о смене
владельца. Просто сообщит... можно даже многозначительно. Если принесут присягу мне -
нет проблем, я подтверждаю все их права. Если заартачатся... пусть выразит мое
неудовольствие, но в самых туманных терминах, так звучит страшнее. Ничего конкретного
говорить не надо, это обязывает. Пусть каждый придумывает свои страхи.
Он думал долго, такую концепцию услышал впервые, наконец лицо расплылось в
широкой улыбке:
- Да, это их напугает! Таких людей только так и надо пугать.
Вдали на холме заиграл пурпурный сказочный замок, отсюда показался игрушечным: с
остроконечными башенками, крепостной зубчатой стеной, воздушными мостиками между
башнями. Дорога едет мимо, замок должен остаться далеко справа, я полюбовался его
красотой, как только леди Клаудия ухитряется, чтобы он выглядел при каждом повороте
солнца по-разному, а как вообще выглядит при лунном свете?
Кони бодро стучали копытами по сухой дороге, я смотрел вперед, не сразу услышал,
как приотставший Гунтер вскрикнул:
- Ваша милость... сэр Ричард, там на башне сигнал!
Я покосился в сторону замка, на одной из киноварных башен, что нависает над
воротами, трепещет под ветерком зеленый, словно знамя пророка, стяг. Мои воины
загалдели, указывая на замок, сбились в кучу.
Я посмотрел на Гунтера:
- Умеешь читать эти знаки?
- Да кто не умеет, ваша милость, - удивился он.
- Действительно, - сказал я саркастически. - Ну что там важное?
- Да уж не знаю, - ответил он осторожно, - важное или опасное... Хозяйка видит нас и
просит почтить ее посещением.
Я отмахнулся:
- Не до нее. Сам знаешь, во что мы увязли.
- Совершенно с вами согласен, - поддержал он с энтузиазмом. - Разве что проехать
через ее земли напрямик...
- А сейчас в обход? - спросил я. - Что за порядки дикие! Еще бы за топтание чужой
земли брали пошлину.
- А их берут, - подтвердил Гунтер. - А как же? Потому все и в обход чужих земель.
Я молча повернул коня в сторону замка. Гунтер что-то бурчал сзади предостерегающее,
но с великим облегчением вздохнул, когда я проехал мимо ворот сказочного замка и пустил
бывшего единорога по дорожке дальше вдоль стен крепости, потом тропка уйдет в лес, за
которым, это знаю даже я, владения сэра Галантлара, то есть мои.
С ворот кричали, махали руками. Я тоже помахал в ответ, я же вежливый, но не
остановился, даже не придержал коня. Гунтер постоянно оглядывался, первым заметил
погоню, только тогда я развернул коня, взял молот в одну руку, меч в другую. Мой отряд
ощетинился копьями, Зигфрид и Алан де Тридент гордо оголили мечи и загородили дорогу.
Впереди на легконогом коне несся молодой парень, в распахнутой на груди рубашке,
без оружия. Он прокричал издали:
- Нет необходимости, доблестный сэр!.. Мы видели ужасающую мощь вашего оружия!
Мы друзья!
Он подскакал ближе, остановился, за ним еще трое всадников, эти вооружены, я
ответил холодновато:
- Насчет друзей - не торопись. Я сам выбираю, с кем дружить. Что угодно?
Он покраснел, сказал торопливо, сильно обескураженный:
- Моя госпожа, благородная леди Клаудия, просит почтить посещением ее замок. Вы
помогли нам справиться с сильным противником, что напал неожиданно... и хотя мы, что
естественно, справились бы и сами, однако леди Клаудия желает лично поблагодарить за
благородный поступок.
- Добрые дела творят, - ответил я назидательно, - без ожидания платы.
- Но леди Клаудия очень просила...
Я взглянул на Гунтера, пожал плечами.
- Ну, если только очень ненадолго.
Гунтер страдальчески поморщился, но покорно повернул коня вслед за моим зверем.
Наш отряд окружили, что-то вроде почетного конвоя, но я видел восторженно-опасливые
взгляды, что бросали на моего красноглазого коня, на мой молот, на щит со странным
гербом.
Зигфрид и Алан въехали в замок, как и путешествовали всю дорогу, замыкающими. Им
тоже досталась немалая доля уважительных взглядов: у обоих посечены доспехи. Алан, как я
успел заметить, расправил плечи и наконец-то горделиво выпрямился.
Леди Клаудия в кремовом платье, что выгодно подчеркивает ее фигуру - глубокий
вырез демонстрирует нежную белую кожу, туго затянутая талия, черные пышные волосы на
этот раз собраны в роскошную прическу, лишь отдельные пряди повыскакивали и змейками
спускаются по спине - встретила нас во дворе у ворот донжона.
Я соскочил на землю, взял ее за тонкие пальцы и очень нежно и чувственно поцеловал.
Она взглянула мне в глаза настороженно, подозревая в особо изощренном хамстве.
- Сэр Ричард, - промолвила она в некотором затруднении, - вы в тот раз так быстро
удалились... Я не успела принести вам свою благодарность.
Я отмахнулся.
- Полноте, - сказал небрежно, - такие пустяки не стоят даже упоминания, не то что
благодарности.
Я не понял, чему хмыкнул Гунтер, а леди Клаудия нахмурилась, в то же время на
бледно-аристократических щеках проступил румянец.
- Хоть мы и пустяки для вас, - ответила она тихо, но с язвинкой, - но все-таки и
пустякам свойственна благодарность. Позвольте в вашу честь устроить пир...
Я покачал головой:
- Сожалею, леди, но у нас дел хоть задницей ешь, извините за галантность. Хотя, если
честно, перекусить червячка не отказались бы. Да, Гунтер? Особенно если червяк размером с
удава и весь из кровяной колбасы с чесноком. А если можно пожрать по-быстрому... ну там
по оленю на человека... то это в самый раз.
Она повела бровью, челядинцы рассыпались по отряду, разбирая коней и предлагая
услуги, двое подбежали и взяли наших коней под уздцы. Гунтер чему-то хитро улыбался, мы
прошли за леди Клаудией, потом Гунтера подхватили под руки две молодые и очень игривые
женщины, а мы остались с леди Клаудией наедине. Мы шли по двору, она замедлила шаг,
поглядывала на меня искоса, при ее росте это получалось почти испуганно, наконец
спросила тихо:
- Сэр Ричард, вам сколько лет?
Я пожал плечами:
- Не женщина, скрывать возраст ни к чему. А можно поинтересоваться, почему такой
странный вопрос?
- Можно, - ответила она.
- Так я интересуюсь, - сказал я.
- Вы очень юны, - ответила она, - иногда чувствую себя с вами, как с очень юным
правнуком. Вы не понимаете самых простых вещей! Но иногда...
- Что?
- Иногда пугаете, - ответила она тихо. - Это в те минуты, когда я вижу в вас древнего и
мудрого старца. Много повидавшего, много знающего, понимающего все, что происходит, и
даже то, что будет происходить...
Я не нашелся с ответом, а она лишь слабо улыбнулась просящей улыбкой, умоляя не
карать за дерзость, ибо она - женщина только для мужчины, для рыцаря, но для древнего
мудреца - всего лишь букашка, сама бегущая под башмак.
- А вы в самом деле видите во мне старца?
Ее улыбка поблекла. Она вздохнула.
- Нет, конечно. Ваша магия совершенна. Вы юны и сильны, нельзя даже ощутить следы
магии. Я не знаю, как это происходит, но я... вас боюсь больше, чем Одноглазого.
Я сказал с удовлетворением:
- Ну вот у нас и начинаются нормальные взаимоотношения. Женщина в этом мире
должна бояться мужчины, верно?
Она вскинула голову и прямо посмотрела мне в глаза.
- Да. Но я... постараюсь не бояться даже вас.
- Значит, - произнес я с преувеличенной горечью, - все-таки война... Нет, я не смогу
воевать с вами. Можно я вам сдамся?
Она сказала торопливо:
- Я не собираюсь нападать на вас. Моя мечта - спрятаться от вас в своем замке!
- Именно от меня?
- С остальными я научилась ладить.
- Даже с Одноглазым?
Ее улыбка слегка померкла.
- В последнее время он начал быстро усиливаться. Похоже, совсем потерял голову.
- Да, - согласился я. - Это точно. Голову он потерял. У вас очень уютный замок, леди
Клава. Смотрю и самому хочется уюта и покоя. Чтобы вот проснуться поздним утром, а мне
прекрасные женские руки завтрак прямо в постель...
Она вскинула высокие брови:
- В постель? Может быть, все же лучше в тарелку?
- Простите, я хотел сказать, что... гм... просыпаюсь, а вы мне сразу подаете на тарелке
что-нибудь вкусненькое... Она кивнула, ничуть не удивившись:
- Понятно. Я согласна. Значит, будете спать у меня на кухне, где вам, собственно, и
место.
Мы вышли в небольшой зал, длинный стол занимает практически все пространство,
здесь весь отряд, а во главе уже расположились Зигфрид, Алан, Гунтер, Ульман, слуги
носятся, как муравьи при наводнении, спеша перетаскать на стол все лакомое. Только один
стул пуст, он чуть на возвышении, спинка высокая и отделана драгоценными камнями, а на
сиденье покоится атласная подушечка.
Леди Клаудия опустилась на эту подушечку, таким образом стала вровень, а то и выше
наших самых рослых воинов, я сел на место Зигфрида, что поднялся сразу, как только увидел
меня входящим в зал, а сам согнал кого-то из лучников.
Пировали, если это можно назвать пиром, не больше четверти часа, я посмотрел в окно
на заходящее солнце, поднялся, отодвинул стул. Гунтер поспешно встал тоже, в руке кубок с
вином, допил и со стуком поставил на стол между блюдами с новыми изысканными яствами.
- В другой раз, - сказал я, - может быть, и останусь у вас, леди Клаудия, ночевать даже
на кухне. Если, конечно, своими ручками будете подавать мне завтрак... А сейчас надо
спешить. В моем замке, стыдно и страшно признаться, остались только челядины.
Мы вышли из-за стола, леди Клаудия тоже встала, осведомилась с интересом:
- Вы правы, это рискованно. А где же ваши воины?
- Оставил приводить в порядок замок Одноглазого, - ответил я с артистической
небрежностью.
Она остановилась в воротах донжона, в глазах недоумение:
- Одноглазого?
- Ну да, - ответил я, еще распираемый великолепной небрежностью. - Вы же сами
заметили пророчески, что он потерял голову.
Решетка ворот поднялась, мы с Гунтером галопом вылетели на простор, сзади
загрохотали копыта коней моего отряда.
Гунтер поглядывал искоса, хмыкал, сопел, спросил наконец:
- Этому учат?
- Чему?
- Ну вот так это... красиво говорить, красиво сидеть на коне, красиво кланяться...
Я отмахнулся:
- Представь себе, на эту ерунду тратится сил и времени больше, чем на фехтование,
упражнения с копьем, скачку на коне, учебные бои на топорах. Это называется имиджем.
Он возразил:
- Но зато и результат!
- Какой?
- Да вы одной этой фразой насчет потери головы сразили волшебницу сильнее, чем
если бы захватили замок, а ее бросили в свою постель! А еще после этого уехали, оставив ее
с открытым ртом... Я слышал, что рыцарей учат не только драться, но и слагать стихи, петь,
танцевать и очаровывать женщин, но теперь вижу, что не все брехня, не все...
За нашими спинами развеселый Зигфрид с пьяным в стельку Аланом де, опять забыл
как дальше, затянули песню. Не шибко в лад, но подхватили лучники, очень довольные,
успевшие по праву победителей потискать в Амило, а то и поиметь местных девок, дать в
зубы побежденным мужчинам, помочиться в хозяйских покоях и порубить виселицу на
заднем дворе, настроение хорошее, песня про веселую Сюзанну, у которой алый, но очень
узкий рот.
Копыта стучали по сухой дороге, потом зашелестела высокая трава, до замка уже
недалеко, Гунтер послал коня напрямик. Привычно выскакивали зайцы и зверьки, очень
похожие на зайцев, а также на кенгуру, но, возможно, это просто крупные, очень крупные
тушканчики.
Глава 13
Миновали последний холм, выплыл и показался во всей недоброй красе мой замок
Амальфи. Днем и ночью он выглядит серым, мрачным, угрожающим, башни тянутся к небу,
словно готовятся принять на себя тяжесть хлябей небесных, но в редкие минуты восхода
солнца, когда солнечные лучи озаряют замок снизу от края земли, замок вспыхивает, как
отлитый из цельного куска золота, - яркий, блистающий; гордый, вознесенный в сияющее
синее небо.
Второй раз преображается, как вот сейчас, поздно вечером, когда солнечные лучи опять
же подсвечивают сбоку, багровое солнце озаряет стены пурпуром, замок становится
красным: сперва алым, затем багровеет, и, когда солнечный диск наполовину опустится за
край земли, - замок похож на пышущую жаром отливку из темного металла.
Я оглянулся на приотставших спутников, все соблюдают неписаный этикет, по
которому сеньор въезжает в замок хоть и в сопровождении свиты, но на некой дистанции,
красивый и подчеркнуто гордый.
У Галантлара, вспомнил я в который раз, сначала не было могущественных
противников, а потом ему было уже наплевать на владения за стенами замка. Так что людей
у него едва-едва на то, чтобы защищать ворота. Гунтер набрал народу, чтобы защищать
замок, теперь ему предстоит создать мощный конный кулак, что выезжал бы в деревни по
первому же сигналу.
За это время он привел из деревень в замок семьдесят крепких молодых парней, из
которых не больше десятка умеют держаться в седле. Еще меньше владеют мечом, но зато
все неплохо стреляют из луков.
Из семидесяти двадцать человек клянутся, что за неделю освоят и скачку на конях, и
научатся владеть копьем, в том числе освоят и конные поединки на мечах и топорах. Гунтер
каждого ловил на слове, теперь не дает спуску. Раз уж так хочется быть в конном войске, то
пусть выкладываются до изнеможения.
Из луков должны уметь стрелять все, однако элитный отряд я формировал из самых
лучших, у них у всех композитные луки, самые быстрые и легкие кони.
Сейчас у меня плодородные поля и множество сел и деревень, жители которых
отвоевали земли у негостеприимных лесов, опасной степи, таинственных оврагов. Многие из
них огорожены частоколом, а каждый крестьянин вооружен и умеет дать отпор бродячим
гоблинам и даже троллям.
Мое счастье, что Одноглазый не успел протрубить сигнал, по которому все крестьяне
должны схватиться за оружие и прийти в замок на помощь сеньору. Дело не только в том,
что негоже побивать простых крестьян, но и в том, что навались они массой, попросту бы
нас затоптали. И мой молот не помог бы. Как и лук Арианта.
Донесся звонкий зовущий рев, очень далекий, я в раздумьях не обратил бы внимания,
но Гунтер сразу же оказался рядом.
- Это кто там дудит?
Я огляделся, звонкий зов трубы, не боевого рога, не охотничьего, а именно трубы
глашатая доносится слева, как будто кто-то едет в эту же сторону, только с другой стороны.
Подъехали лучники, вертят головами. Из-за холма показался всадник на легком
поджаром коне. Завидев нас, пустил вскачь, вытащил из сумки и вскинул над головой
свернутый в трубку лист бумаги.
- Послание сэру Ричарду де Амальфи!
Гунтер выехал навстречу, всадник послушно остановился по вскинутой кверху руке.
Один из лучников по знаку Гунтера подъехал и взял из руки глашатая свиток, передал
Гунтеру, а тот пустил коня ко мне и с поклоном передал.
Я выждал положенное время, оглядел всех бараньим взглядом владетельного сеньора,
пальцы мои тем временем сорвали шнурок с печатью и раскручивали бумажную трубочку.
Глашатай отсалютовал, повернул коня, и они унеслись, легкие и беззаботные, как
кузнечики.
Пальцы вздрагивали, пока разворачивал, чую неприятности не только седалищным
нервом, у меня эти седалищные по всему телу, словно эрогенные зоны у женщины.
Гунтер внимательно следил за моим лицом, пока я читал.
- Неприятности, ваша милость?
Я стиснул челюсти, снова скатал послание в трубочку.
- Да. Ладно, обдумаем. Это вызов на рыцарский суд. Сие действо грянет через пять
дней.
Он спросил осторожно:
- Кто будет главным судьей? Сэр Лембит?
- Да, так написано. Ты его знаешь?
- Слыхивал...
Голос Гунтера звучал уклончиво. Я пустил Зайчика к мосту, оглянулся на Гунтера.
- Колись, не жми инфу. Что за птица?
- Вообще-то, - сказал Гунтер с некоторой нерешительностью и поневоле подъехал
ближе, - в далеком прошлом это был славный рыцарь. Но все его подвиги остались в
молодости, а потом он очень быстро вложил меч в ножны. Уже лет с тридцати, говорят, не
вынимал ни разу.
Растолстел, доспехи проржавели, одевается в шелк и бархат, брюхо чуть ли не на
тележке перед ним возят. У него самое благополучное поместье, соседи уважают, умеет со
всеми уживаться, ладит, у него все в друзьях... потому и судьей выбирают всякий раз.
Конечно же, лучше всех знает рыцарские законы, толкования, исключения, правила, деяния
прошлых судилищ, разбирательств, тяжб. Живет в своем замке лет сорок безвыездно... разве
что выкарабкивается иногда в какое-нибудь село, да еще вот на рыцарские суды...
Я задумался, председательство такого знатока законов не сулит мне ничего хорошего.
Такие не любят прецеденты, это не дает щегольнуть знанием тонкостей толкования, нельзя
привлечь случаи из прошлой практики, вспомнить эпизоды с коронованными особами, что в
подобных ситуациях поступали так, но никак не эдак.
- А где будет суд?
- На стыке земель самого Лембита с землями Висби и Каупо. Собственно, на земле
Лембита, но въехать можно и со стороны Висби или Каупо. Это владетельные бароны, очень
могущественные. Они давно владеют этими землями, уже второе поколение!
- По меркам фронтира, - согласился я, - это очень давно. Значит, суд через пять дней...
Что ж, будем готовиться.
Сердце заныло, одно дело сказать вот так натужно-бодро, другое - подготовиться.
Знать бы хоть как.
Со стены нам кричали и махали руками, мол, бдят, враг не пройдет. Дверца открылась,
я вяло подумал, что для такого случая могли бы открыть и ворота Впрочем, здесь еще не
знают!
По случаю великой победы, действительно - великой, я разрешил устроить
грандиозный пир, а как же без пира, но сам от участия отказался, тело как свинцом налито от
кончика ушей до ногтей задних ног, таскаю их за собой следом, будто сибирский каторжник
цепи с приклепанной гирей, в голове гудит, в ушах колокольный звон: "Спать... спать...
спать..."
На ходу сбрасывал перевязь с мечом, Тюрингем освободил меня от доспехов, слуги
утащили, чтобы привести в порядок, а я ввалился в спальню.
Не успел завалиться на ложе, вбежала Леция.
- Ах, ваша милость!.. Позвольте я сперва постелю!
- Некогда, - прохрипел я. - Рыцарь должен спать даже на камнях.
Она робко, но умело подтолкнула меня к креслу, я рухнул, будто мне ударили сзади
под колени. На помощь Леции примчались две суетливые и совершенно серые, как мыши,
служанки, быстро-быстро взбили перину, подушки, заменили простыню.
Я выбрался из кресла только с их помощью, кое-как разделся и с чувством
невыразимейшего блаженства залез под одеяло.
Ночью за мной гонялся всадник на огромном черном коне, потом исчез, я сам за кем-то
гонялся, и лишь под утро пришла Санегерийя, ласковая и теплая, мои пальцы с жадностью
ухватили ее сладкую зовущую плоть, я успел прорычать в тоске:
- Не исчезай так быстро...
- На этот раз не исчезну, - ответила она с загадочным смехом.
Сладкие судороги тряхнули меня, как всегда достаточно сильно, чтобы проснуться на
миг, тут же заснуть, однако ощутил, что руки продолжают сжимать нежное горячее тело. И
очень женское: ладонь как раз покоится на полной мягкой груди.
При красноватом свете факела рассмотрел, что спиной ко мне согнулась калачиком
молодая женщина, вжимается в меня, а я еще обхватил ее обеими руками и подгребаю к себе
поближе, поплотнее.
- Леция, - прошептал я изумленно.
Женщина шевельнулась, чуть повернула голову:
- Да, милорд?
- Фрида, - сказал я. - А ты как здесь оказалась? Вроде бы постель готовила Леция.
Она ответила тихим тоненьким голоском провинившейся девочки:
- Да, но... Леция боится вас, сеньор.
- А ты?
- Тоже, - ответила она, усмехнулась, - но только чуть-чуть. А еще мне привиделся
сон...
Я насторожился:
- Что за сон?
- Прекрасная женщина велела идти к вам. Сказала, что вы устали, вы измучены...
нужно, чтобы с вами была женщина. Так вы отдохнете намного лучше. А нам всем нужно,
чтобы вы... были здоровы.
Я подгреб ее, нежную и с горячим телом, вмял в себя, обхватил и прорычал в розовое
оттопыренное ушко:
- Ну тогда не жалуйся... Санегерийя!
Проснулся в сладкой истоме, как будто за ночь в меня влили ведро адреналина. Поднял
веки, сна ни в одном глазу, Фрида сладко спит, свернувшись в калачик, на другом краю
необъятной кровати.
Я вскочил одним движением, чистая одежда развешана на спинках стульев, как я и
люблю. Пока одевался, Фрида зашевелилась, сладко зевнула. Веки ее приподнялись, увидела
меня, глаза раскрылись шире, торопливо вскочила, прижимая одеяло к груди и глядя на меня
испуганными глазами.
- Простите, ваша милость... - пропищала она тоненьким голоском.
- За что?
- Проснулась позже вас!
- Спи еще, - разрешил я. - У меня много дел, а тебе что? Отсыпайся, поросенок.
Она отчаянно затрясла головой:
- Что вы, ваша милость! Нельзя.
- Почему?
- Просто нельзя!
Я хлопнул в ладоши, слуга заглянул в комнату и тут же вошел с большим тазом в
руках. Фрида пискнула, закрылась одеялом едва ли не с головой, а когда слуга удалился,
принялась поспешно одеваться.
Впрочем, для этого ей достаточно было схватить платье и набросить на себя, после чего
выскользнула в дверную щель шириной в палец. Я помылся, надел рубашку, вздрогнул от
требовательного рева трубы. Во дворе все привычно: набирают воду из колодца, работают
кузнецы и оружейники, конюх гоняет по кругу лошадь на длинном поводе... трубный глас
раздался снова Я бросился к окну, что выходит на противоположную сторону.
Жуткий вид на бездонную пропасть с перекинутым тонким каменным мостиком, так он
выглядит сверху, но совсем по-другому, когда идешь по нему, а там, далеко, на той стороне,
блестят великолепными доспехами Зигфрид и Алан. С ними и Гунтер, который держится не
так свободно в обществе урожденных рыцарей, в смысле благородных, а четвертым с ними
совершенно незнакомый рыцарь. Что рыцарь - видно по осанке и непринужденности позы,
хотя доспехи уступают железу всех троих из замка Амальфи. Нет, все-таки я молодец, сам не
ожидал от себя такую круть...
Оседланный конь в сторонке покорно жует овес в подвешенном к морде мешке. Все
трое, мирно беседуя, посматривают на донжон. Зигфрид поднес к губам рог, жуткий
скрежещущий рев разодрал воздух.
Я скривился, почудилось, что поскребли по стеклу огромным ножом.
- Что за черт... Вот уж кого не жду, так это гостей... Или это налоговая полиция?
Мелькнула мысль, что хорошо бы сделать что-то с охранным заклятием, с одной
стороны, и неплохо, что никого через мост... если в эту сторону, но приходится всякий раз
встречать гостя и провожать лично. А в иных случаях это тоже урон репутации. Надо бы
что-то вроде домофона, пусть Рихтер озадачится. Или озадачить некроманта, как его, ага,
Логирда фон Темрунга.
Я помахал рукой, там заметили и замахали в ответ. Только незнакомый рыцарь не
шелохнулся, эдакая красивая конная статуя из металла и камня.
- Доспехи! - велел я слуге. - Да побыстрее, люди ждут... Ладно, это я пошутил, пусть
ждут, но поторопись, мне самому интересно, что там.
Во дворе с наибольшей поспешностью подвели коня. Я взобрался в седло, на этот раз
стражи бросились отворять ворота, уже вся дворня гордо судачит о победе над проклятым
Одноглазым, конь простучал копытами по каменному настилу, я одолел мост, стараясь
смотреть только перед собой, не вспоминать, какая бездна ревет далеко внизу.
Зигфрид и Гунтер смотрели на меня весело, даже сэр Алан перестал зыркать
исподлобья, я же его взял в плен, подло завалив камнями, а незнакомый рыцарь, очень
молодой, совсем юноша, хотя и крупный телом, рассматривает меня с великим почтением.
Поймав мой взгляд, поклонился со всевозможной учтивостью.
Зигфрид выступил вперед и торжественно заговорил:
- Ваша милость, сэр Ричард де Амальфи, позвольте представить вам виконта
Теодериха, отважного рыцаря, что явился под ваше знамя.
- Под мое знамя? - удивился я. - Ах да, ты вот в каком смысле...
Он кивнул, я во все глаза рассматривал виконта Теодериха, первого явившегося под
мое знамя рыцаря. Если б
...Закладка в соц.сетях
