Жанр: Электронное издание
Orl-gay5
...схватку и, демонстрируя
невероятные боевые комбинации ударов, а также приемы восточных единоборств, побить
всех троих, а затем, с побитой мордой и посеченными в капусту доспехами, всползти по
ступенькам наверх, орошая своей кровью, а там задыхающимся голосом провозгласить себя
властелином и этого укрепления.
- Щас, - сказал я. - Ага, щас!..
Одним движением сорвал с пояса молот и швырнул в переднего. Тяжелый снаряд
ударил с мощью танкового. Раздался железный лязг, треск костей, брызнуло красным.
Лестница опустела, всех троих унесло наверх, там грохнулись о стену, а когда я бодренько
взбежал наверх, три тела застыли в лужах крови недвижимо и в безнадежно красивых позах.
- Есть еще боссы уровня? - прокричал я страшным голосом. - Пусть прячутся! Ричард
де Амальфи идет... В смысле я иду! Кто не спрятался, пусть...
На верхнем этаже двери без засовов, к хозяину никто не осмелится войти, я распахивал
двери, пусто, бросался к следующей.
Вдруг вдали распахнулась дверь, выскочил огромный мужчина в доспехах, двигается с
легкостью, хотя в руке треугольный щит, а в руке меч. Забрало поднято, я сразу узнал
Черного Волка.
Я закричал люто:
- Стой, сволочь!.. За мной должок!
Он резко развернулся, я увидел оскаленные зубы, лицо, как у загнанного зверя. Молот
вырвался из моей руки с такой силой, что будь перед ним крепостная стена...
Волк быстро вскинул щит, я засмеялся. Молот распорол воздух, как быстро летящая
птица, по барабанным перепонкам больно резанул страшный удар металла о металл... я
ахнул: молот отлетел в сторону! То ли Волк держит щит так, что молот скользнул под
острым углом и ушел в сторону, то ли еще что, но Волк хоть и пошатнулся, однако устоял,
бросился к окну.
Молот проломил стену, отпрыгнул к другой в тесном коридоре и, оставив на ней
длинную вмятину, понесся ко мне. Я едва успел выставить вперед руку с раскрытой
ладонью, молот пристыжено ударился рукоятью.
Волк прыгнул в окно, достаточно широкое, чтобы протиснуться, внизу заржал конь. С
криком я бросился вдогонку, высунулся по пояс. Внизу Волк поднялся с земли, конь с
готовностью повернулся боком. Волк вскочил в седло, разобрал поводья, конь ринулся,
держась в тени башен и других строений в сторону пролома, где сейчас пусто.
- Ах, сволочь, - прокричал я, чувствуя себя идиотом, - запасной ход!.. Ты не волк, ты
лиса с двумя норами!
Послышался топот со стороны лестницы, появились запыхавшиеся Ульман, весь в
посеченных доспехах, Гунтер, следом спешит виконт Теодерих, у него на лоб стекает кровь,
но лицо светится счастьем.
- Где Волк? - прокричал Гунтер. - Сэр Ричард, вы его...
Он посмотрел в мое лицо, умолк. Ульман бросился к зияющему окну, выглянул,
вскричал горестно:
- Неужели ушел?
Гунтер огляделся, облегчение в глазах уступило место задумчивости, а лицо
потемнело.
- У него особый щит, - сообщил он зло. - Никто еще не то чтобы пробить или
расколоть, даже поцарапать не мог.
Я сказал разозленно:
- Все равно не понимаю.
- Чего, сэр Ричард?
- Молот башню разнес! По касательной или нет, он должен был... Нет, не понимаю.
Все молчали, Гунтер сказал серьезно:
- У вас молот непростой, у него - щит. Хорошо, сэр Ричард, здесь все кончено, мы
будем во дворе. Надо осмотреть строения, подвалы...
Я кивнул, они поспешно ушли, я двинулся по широкому коридору, поочередно толкая
и дергая двери. Только одна оказалась закрытой, я прислушался, там слышались голоса и
скрип придвигаемой мебели.
- Кто не спрятался, - повторил я и крикнул: - Ложись!
Молот разнес дверь в мелкие щепы, а с нею и мебель, собранную в баррикаду. В
комнате в углах с ужасом смотрят на меня три женщины: одной лет тридцать или больше,
уже старуха, по мнению моих ровесников, хотя сами с такими занимаются лавом вовсю, и
две девчушки лет по пятнадцать.
Все трое завизжали. Я остановился на пороге, под ногами хрустят обломки дерева,
вскинул властно ладонь, все трое так же разом замолчали, словно их выключили.
- Женщины и дети, - сказал я в пространство, ни к кому не обращаясь, - под защитой
Ричарда де Амальфи, захватившего замок. Насиловать и бесчестить не входит в программу.
Хотя, конечно, впоследствии могут быть внесены изменения.
Старшая женщина поднялась на ноги, смертельно побледнела, но в дрожащем от страха
голосе прозвучали достоинство и гордость:
- Мы ценим эту черту рыцарства, сэр Ричард... я говорю о защите женской чести, но...
что с моим мужем?
- Леди... - проговорил я. - Имею я честь говорить с женой... нет, с супругой лорда
Уландра?
Она наклонила голову.
- Леди Гортензия, к вашим услугам, милорд.
- Леди Гортензия, - повторил я. - Это ваши дочери?
- Да, сэр Ричард.
Я подумал. Произнес осторожно:
- Полагаю, что вы их воспитали, как дочерей могучего лорда, который идет по жизни с
мечом в руке... и потому знает, что навстречу может попасться с... еще более длинным
мечом.
Она медленно кивнула, не сводя с меня взгляда.
- Да. Они - дочери воина.
- Тогда имею честь сообщить, что ваш муж доблестно и благородно защищал... да,
защищал. Правда, он мог героически пасть, не сходя с места, но все-таки предпочел мудро
отступить.
Она спросила с недоумением:
- Отступить? Что это значит?
- Он выпрыгнул из окна, - объяснил я попроще. - Сумел скрыться. Возможно,
попытается найти приют и помощь у родни. Говорят, ее у вас, как у тараканов,
видимо-невидимо.
Она не изменила позы, все такая же прямая, взгляд не отвела, а тревога на лице не стала
меньше. После паузы спросила напряженным, как армированный бетон, голосом:
- А... рыцарь с гербом Черного Сокола? Вы его видели?
Вот оно что, сказал я себе, поклонился и ответил учтиво:
- Я, сэр Ричард де Амальфи, готов подтвердить перед лицом короля, суда или самого
Господа Бога, что рыцарь с гербом Черного Сокола не отступил ни на шаг, защищая
подступы к вам и вашим дочерям. И погиб от удара в грудь, а не пораженный в спину при
бегстве.
Она побледнела еще больше, покачнулась, я сделал к ней движение, но выпрямилась,
гордо тряхнула головой, волосы освободились от огромной заколки и свободно рассыпались
по плечам. В глазах заблестела гордость.
- Спасибо, сэр Ричард. Он пал, надеюсь, от вашей руки?
- Да, - подтвердил я учтиво. - Ни один из простолюдинов даже не приближался к
лестнице. Более того, мои доблестные рыцари: сэр Зигфрид из рода Нибелунгов, младший
сын владетельного сеньора Кунинга, сэр Алан де Тридент и виконт Теодерих, предоставили
эту честь мне, а сами оставались в нижнем зале. Могу добавить только, что он не отступил
ни на шаг, хотя мог бы, конечно, спастись бегством, как какой-нибудь... словом, как ваш
муж.
Она несколько мгновений всматривалась в меня, в глазах все больше проступало
странное выражение.
- Да, - произнесла она, - это так похоже на благородного сэра Рамеко. Мы уже
слышали, сэр Ричард, что вы молниеносно захватили замок Одноглазого. Но мой муж
уверял, что произошла какая-то странная случайность...
- Не большая, - сказал я еще учтивее, - чем сейчас. Позвольте вас уверить, что супруга
Одноглазого живет сейчас в замке в безопасности. В ее покои... никто не вхож. Во всяком
случае, полагаю, что не вхож...
Она саркастически улыбнулась.
- Вы могучий воин, но человек наивный, если в это верите. Это такая лиса...
Я поспешно прервал:
- Вы вольны оставаться в этом замке, сколько вам заблагорассудится, однако я
предпочел бы, чтобы вы его покинули. Насколько знаю, у вашего мужа очень
многочисленная родня. Очень не хотелось бы, чтобы сюда стягивались отряды, посланные
вас спасать. А то и попытаться восстановить в правах хозяйки.
Она несколько мгновений смотрела мне в лицо.
- Вы откровенны, сэр Ричард. И правильно считаете. Правда, я не пользовалась
любовью у родни, что, однако, не помешает им попытаться восстановить власть нашего
могучего рода над этим замком и этими землями.
Я еще раз поклонился и, не зная чем заняться, отступил к зияющему пролому на месте
двери, перешагнул через обломки и вышел.
В замке оглушающая тишина, хотя в нем масса моих людей, но после звона мечей,
грохота металла по щитам, криков боли и ярости - теперь чудится, что я вовсе оглох.
С обнаженным мечом в руке я сбежал по лестнице, переступая через тела павших.
Кто-то из этих распластанных пал от молота, но немало пало и от моего меча.
В нижнем зале множество убитых и раненых, наши люди и местная челядь, стараясь
угодить новым хозяевам, выносят раненых под божий свет солнца.
В небе торжествующее карканье, вороны слетаются, спеша успеть выклевать еще
теплые глаза, напиться горячей крови умирающих. Я оглядел залитый кровью двор, победа
далась нелегко, наших полегло немало, раненых отнесли под защиту стены в тень. Там уже
появились лекари, священники.
- Всех павших - в одной могиле, - распорядился я. - Гунтер, проследи, чтобы семьи
получили пособие в полном размере.
Запыхавшись, прибежал Тюрингем.
- Ваша милость!.. Ульман...
- Что с ним?
- Похоже... он умирает.
- Черт, - вырвалось у меня, - он же только что был вполне...
Священник, что проходил мимо, в ужасе отшатнулся от меня, торопливо
перекрестился.
- Сын мой, ты не должен упоминать Врага рода человеческого!
- Простите, отец, - крикнул я на ходу.
Ульман распростерся, огромный, как лодка, в нижнем зале, где отгремела последняя
схватка. С него сняли шлем, а доспехи - погнутые, посеченные, с глубокими вмятинами -
сопротивлялись, скрежетали, из щелей текла густая вязкая кровь.
Тюрингем сказал торопливо:
- Мы уже думали, что замок очищен, но из кузницы выскочили трое. Ульмана ударили
в спину. Мы их порубили, но Ульмана... вот...
Ульман слабо улыбнулся бледнеющими губами.
- Ваша милость... Это был славный день... Никогда еще такой победы...
Я опустился перед ним на колени и опустил обе ладони на покрытый потом и кровью
лоб. Слабость пронзила тело, на миг я даже потерял сознание, в ушах тонко-тонко запели
комары, затем зрение прочистилось, я все еще на коленях, лицо Ульмана розовеет на глазах,
он прошептал, все еще не веря себе:
- Я... не умру?
- Нет, - прошептал я и добавил громче: - Нет, сэр Ульман.
Он смотрел непонимающими глазами:
- Ваша милость...
Я с трудом поднялся, ощутил крепкие руки Зигфрида и Алана, сказал Ульману:
- Встань, Ульман.
Он поднялся, по моему знаку преклонил колено. Я вытащил из ножен меч, тяжелый,
как наковальня, вскинул с трудом и опустил кончик лезвия на плечо коленопреклоненного
оруженосца Гунтера.
- Достойны рыцари, что получают это высокое звание путем прилежного изучения
благородного рыцарского дела, но вдвойне достойны те, кто завоевывает имя рыцаря на поле
брани, в кровавой битве, явив пример доблести, отваги и самоотверженности!.. Видит
Господь, который держал в своей деснице судьбу этой битвы, видят все участвовавшие в
ней, что мало кто сражался так же доблестно, как оруженосец Гунтера Ульман, едва не
отдавший жизнь за нашу победу!.. Властью сюзерена трех замков: Амальфи, Амило и... как
зовется этот?
- Верден, - торопливо подсказал Гунтер. - Верден, ваша... сэр Ричард!
- И Вердена, - продолжил я, - я, Ричард Длинные Руки, наделяю тебя высоким званием
рыцаря. И отныне всякий, кто обратится к тебе, должен прибавлять к твоему имени "сэр".
Поздравляю тебя, сэр Ульман! Отныне ты равный среди рыцарей.
Первым обнял и поцеловал Ульмана виконт Теодерих, выказывая, что он, благородных
кровей по рождению, искренне приемлет рыцаря, ставшего благородным по доблести. Кровь
еще стекала по правой щеке, но уже чуть-чуть, а длинная косая рана над бровью набухла
застывающей кровью, багровой, почти черной, отблескивающей, как застывшая смола.
Я протянул к нему руку, но Теодерих отпрянул.
- Сэр Ричард!.. Умоляю, не нужно!
Моя рука повисла в воздухе.
- Почему? - спросил я озадаченно. - На вашу рану, сэр Теодерих, сил уйдет совсем
немного.
- Да я не потому, сэр Ричард. Я не хочу, чтобы вы залечили... совсем.
Я повторил несколько глуповато:
- Почему?
Он застеснялся, украдкой посмотрел по сторонам, но мы стоим как в переполненном
лифте, сказал почти шепотом:
- Пусть останется свежий багровый шрам! Чем же я похвалюсь перед братьями? Что
покажу даме сердца?..
Я покачал головой.
- Как скажешь...
Гунтер наблюдал с самым что ни на есть понимающим видом.
В замке Верден повторилось, что и в Амило: челядь выгнали из нор убирать трупы, на
воротах и башне поставили стражу. Уже ночью из Амило прибыло десяток мастеровых,
принялись разбирать камни в проломе, закладывать брешь на месте угловой башни.
Всю ночь я поднимался на стены, спускался в подвалы, говорил со сдавшимися
воинами, обещая сытную и непыльную службу, обратился к челяди, что, мол, эпоха
угнетения человека человеком пала, теперь все будет наоборот и вообще все в жизни к
лучшему.
Гунтер и Харальд к ночи послали в деревни призыв явиться желающим на службу в
замок, к утру во дворе уже стояло человек сто молодых мужчин, хотя нужно, по словам
Гунтера, не больше двух десятков. Но в селах избыток сильных парней, которые не могут
найти работы, так что есть из кого выбрать и на ворота, и на стены.
Под утро я едва держался на ногах, все время не оставляло ощущение беды. Когда
умывался, явился Гунтер, тоже хмурый и не сомкнувший глаз, но бодрый и подтянутый, я
тут же вспомнил, что меня тревожит: сегодня ровно в полдень рыцарский суд по иску барона
де Пусе к сэру Ричарду де Амальфи по поводу незаконного захвата и удержания
принадлежащей ему ценной добычи: дивной птицы хробойла.
- Гунтер, - спросил я, - сколько до земель сэра Лембита?
Он посмотрел на меня с беспокойством.
- Уж не думает ли ваша милость...
Я не понял, что его встревожило, переспросил:
- Это ж на его землях состоится рыцарский суд?
Лицо Гунтера просветлело, он с облегчением перевел дух:
- А-а-а, вот вы о чем!.. Это как раз недалеко. Успеем плотно позавтракать, а потом где
шагом, где на рысях, прибудем к началу. Я все помню, ваша милость. Ульман и Тюрингем
еще вчера отобрали двадцать пять лучших бойцов.
- Зачем?
- Вас должен сопровождать достойный отряд, - заверил он.
- Зачем? - повторил я. - Могут напасть?
Он сдвинул плечами:
- Так принято. Чем выше ранг, тем больше сопровождающих. Без отряда можно только
инкогнито. Без замка вы могли бы ездить в одиночку, как Зигфрид или Алан, они
однощитовые, как де Амальфи вы должны брать с собой не меньше трех рыцарей, а теперь,
когда у вас еще замки Амило и Верден, с вами надо как минимум десять человек.
- Но тогда зачем двадцать пять?
Он помялся, взглянул искоса:
- Сэр Ричард... Ну пусть люди проедутся на суд, это же событие! Да и себя показать
всем хочется. С вашей щедростью самые простые латники выглядят знатными рыцарями.
Я крякнул, развел руками:
- Так бы и сказал. Ладно, выступим сразу после завтрака. Не хочу загонять коней. Вы
все железо на себя навешаете!
- А как же иначе, сэр Ричард? - спросил он с обидой.
Глава 12
Завтракали скомкано и нервозно: челядь страшилась нас, захватчиков, мы все еще не
были до конца уверены, что обшарили все норы, двадцать человек спешно таскали глыбы,
заделывая стену, сейчас не до восстановления угловой башни, пока и трех хватит. Гунтер и
Харальд громко огорчались по поводу посеченных лат, заменить не успеют, пока Зигфрид не
сказал громогласно:
- Гордиться надо, а не скулить!.. Поедем на этот рыцарский суд в посеченных латах, на
которых запекшаяся кровь... разве не возликуют друзья и не дрогнут враги?
- Устрашим одним своим видом, - согласился и Алан. - Нет, я вовсе не жалею... во
всяком случае, не очень, что у меня грудной панцирь стал как поверхность деревенской
наковальни.
- Приедем в Амальфи, - сказал я поспешно, - выберете лучшие доспехи, сэр Алан! И
вообще, у нас там неплохой запас.
- Если так будем захватывать замки, - проворчал Гунтер, - то их ненадолго хватит.
Но в голосе матерого воина звучала гордость, в этом он и юный сэр Теодерих -
близнецы и братья, только у юного виконта все на виду.
Он молодецки сплюнул через перила, Зигфрид поморщился.
- Гунтер, Гунтер... Не позорь рыцарского звания. Если думаешь, что рыцарь - это тот,
кто лучше всех машет мечом и весь в подвигах... ошибаешься. То само собой: рыцарь всегда
впереди, опасность встречает грудью, а смерти смотрит в глаза и не отворачивается. Да и
уклоняться от служения Отечеству ни один рыцарь ни-ни... Но еще рыцарь чем рыцарее, тем
дальше от скота, к которым так близок простолюдин!
Гунтер посмотрел исподлобья:
- О чем вы, сэр Зигфрид?
- Да будет тебе известно, - сказал Зигфрид назидательно, - что рыцарь и без всяких
сражений связан по рукам и ногам клятвами и обетами. Он не смеет обидеть женщину,
обязан защитить ребенка, должен быть всегда вежливым, обходительным, учтивым,
галантным, ибо это угодно Деве Марии и отдаляет человека от скота, к которому жаждет
вернуть человека Враг рода человеческого. Вон ты плюешь на головы...
- Я не на головы, - возразил Гунтер.
- А куда?
- Да просто так, - ответил Гунтер. - Что, смотреть буду?
- Рыцарь должен все видеть, - объяснил Зигфрид. - А плевать вообще рыцарю нельзя,
он не простолюдин.
Гунтер огляделся:
- Так тут же нет баб... в смысле прекрасных дам!
- Да и хрен с ними, - ответил Зигфрид. - Но мы, благородные рыцари - есть? В нашем
изысканном обществе ты не должен ни плеваться, ни чесаться, ни пердеть, ни употреблять
гадкие слова... ну, разве что кто на ногу наступит или промеж глаз врежет, это другое дело, а
вот так просто - нельзя! Простолюдину можно, он и так почти животное, а вот рыцарю -
низзя!.. Сэр Ричард, ведь правда же?
Я с сочувствием смотрел на Гунтера.
- Он прав, Гунтер. Кому много дано, с того больше и спрашивается. Тебе, как рыцарю,
больше того, что можно, но и шире список того, что нельзя. Понял?
- Нет, - ответил Гунтер честно, - но, как погляжу, в рыцарской жизни не все медом
намазано.
Мы спустились во двор, я взобрался на Зайчика, похлопал по шее. Он косил на меня
огненным глазом, тихо и ласково проржал что-то на лошажьем языке. Из башни вышел
некромант, поспешно поклонился, мне почему-то почудилось, что нарочито выискивал
момент, чтобы подойти вроде невзначай, насторожился, но кивнул милостиво и сказал с
рассчитанной небрежностью сеньора в затуманенном государственными заботами взоре:
- Э... Лигурд?.. Некромант? Да-да, продолжай-продолжай некромантить...
Он поклонился снова, одной рукой придерживая меч в ножнах у левого бедра, а когда
Зайчик шагом пошел мимо, спросил торопливо:
- Ваша милость... а что такое... прозекторы?
Я оглянулся, на его бледном, словно посыпанном мукой, лице читалась мука.
- Это такие маги, - пояснил я, - что расчленяют только что умерших. Или недавно
померших. Вытаскивают кишки, сердце, печень, мозг и все-все, что внутрях...
Он ахнул, его перекосило от отвращения:
- Как можно? Но... зачем?
- Чтобы знать, - ответил я строго, - почему человек умер. И что сделать, чтобы больше
от такого не скопытивался. Хорошая профессия, почетная! Даже выше рыцарского звания!
Он ахнул, нижняя челюсть отвисла. Из ворот начали выезжать по двое блестящие
рыцари в великолепных доспехах на огромных рыцарских конях. Они выезжали и выезжали,
я с Гунтером уже на той стороне придирчиво рассматривал отряд: проехали Зигфрид, Алан,
виконт Теодерих, а рыцари все выезжают и выезжают. Правда, только присмотревшись,
можно заметить, что На щитах нет фамильных гербов, а только мой уменьшенный в левом
уголке, а так во всем настоящие рыцари: добротные доспехи, хорошо подогнанные каждому
по фигуре, даже шлемы с опускающимися забралами, сложные пластинчатые щитки,
укрывающие голени и ступни, длинные мечи, конические щиты, расписанные грифонами и
львами...
Гунтер рявкнул, отряд перестроился по четыре в ряд, так и поехали, очень красиво,
потом, конечно, строй нарушился, все разбрелись, растянулись в длинную цепочку, Гунтер
поспешно заверил, перехватив мой взгляд:
- Когда приедем в земли сэра Лембита, я их всех по ниточке!
- Хорошо бы, - признал я. - Впечатляет. Я даже не ожидал, что у меня такая сила.
- Ваша милость, - напомнил он, - теперь располагаете мощью трех владений. И людей
можете отбирать из трех гарнизонов.
- Ты, кстати, что еще сделал для защиты Вердена?
- Стену восстановят, - заверил он, - а без вашего молота ее так быстро не разбить.
Провел набор среди новых и наших прежних селян. Конечно, в лучники - в первую очередь.
Я ухмыльнулся, не стал напоминать, как Гунтер сперва противился идее композитных
луков, нечестно, для него они в диковинку, а я их держал в руках всякие-разные. Даже с
лазерным прицелом.
Кони спокойно шли по широкой лесной дороге, колеса телег глубоко пробили колею,
кусты по краям дороги заботливо вырублены, и когда впереди затрещало, даже
настороженный Гунтер схватился за меч без всякой торопливости, а я медленно опустил
ладонь на рукоять молота. Ветки заколыхались, на дорогу впереди вылез худой парень в
одежде крестьянина, вскинул руки.
- Я без оружия! - прокричал он. - Сэр Ричард, меня просили передать несколько слов.
- Говори, - сказал я настороженно.
Он посмотрел на Гунтера, на рыцарей, что настороженно оглядывают лес, промямлил:
- Меня настоятельно просили передать вам лично. Сэр Ричард, я безоружен. Если
хотите, пусть мне свяжут руки...
Я поморщился, дурак, совсем уж перегибает, такой и с оружием не страшен, бросил:
- Гунтер и вы все... подождите.
Парень покорно дожидался, понурый, с печальным лицом, всем своим видом говорит,
что он абсолютно безопасен, слаб, труслив, безобиден, такого страшиться могут только
совсем уж трусы... Я подъехал медленно, держа его взглядом, рука на рукояти меча, второй
я потрогал крест на цепочке, а затем амулет. Бог не рассердится на такую предосторожность,
в конце концов, и маги, и священники - его дети, и каждый из них истолковывает его волю в
меру своего детского понимания.
Он оставался все таким же, что либо говорит о высокой магической защите, либо в
самом деле безобиден, как и кажется.
Я слегка наклонился с седла:
- Говори.
Он оглянулся на застывших у изгиба тропки Гунтера и множество рыцарей, сказал
шепотом несколько слов. Концовку я не расслышал, попросил повторить, он придвинулся
ближе, прошептал в самое ухо. Я задумался разве что на секунду, мозг с бешеной скоростью
прогнал перед внутренним взором десятки вариантов, сценариев, как сказали бы в другом
месте, кивнул, не отрывая взгляд от бледного лица.
- Хорошо.
- Спасибо, - сказал парень.
Он отступил, кусты затрещали, когда вдвинулся задом, послышался удаляющийся
топот. Мои герои дождались, когда я сделал им знак продолжать путь. Некоторое время
ехали молча, Зигфрид посматривал молча, а Гунтер, простая душа, не выдержал:
- Что этот вахлак хотел от вас, ваша милость?
- Пожелал, - ответил я, - доброго пути.
Зигфрид снова смолчал, а Гунтер после долгих раздумий переспросил:
- А почему тогда шепотом?
- А чтобы некоторые помнили, - ответил я назидательно, - что не все следует говорить
громко. И даже вслух.
С утра собирались мелкие барашки, стянулись в плотное стадо и полностью закрыли
небо. Потемнело, начало погромыхивать, однако ветры побрезговали опускаться к земле и
попросту изорвали тучи на мелкие клочья, а те жалко истаяли под палящими лучами.
Когда далеко впереди на пологом холме показался приземистый замок, а вокруг
множество домов, утопающих в садах, огороды, стада на зеленых заливных лугах, солнце
уже почти не пряталось за облаками.
Народ всех сел, через которые мы проезжали, выбегал на улицы и раскрывал рты:
рыцари - редкость, а здесь на богатырских конях, накрытых цветными попонами, едут
двадцать пять закованных в прекрасные доспехи ну просто несокрушимых богатырей,
страшных в блистающей мощи!
Я на острие клина, за мной - Зигфрид и Алан, за ними - виконт Теодерих, Гунтер и
Ульман, а дальше наши латники, не отличимые по великолепию доспехов даже от
щеголеватого Зигфрида.
Дорога шла по изумрудной долине, справа и слева поля. На лугах пасется скот, в озерах
плещутся гуси, утки. Время от времени встречали загородки, где хрюкают толстые
откормленные свиньи. То и дело обгоняли повозки, везущие в город на продажу полотно,
стада уныло бредущего на городские бойни скота.
- Это уже земля сэра Лембита? - спросил я.
- Нет, но вот по ту сторону реки... надеюсь, парома не придется ждать... уже егойная.
Я покачал головой:
- И что здесь за такие крохотные владения...
- Это здесь, - согласился Гунтер. - Но восточнее вдесятеро больше. Даже западные...
Хотя там есть и мелкие, а есть и такие, как баронство Унгавния, которое по размерам и мощи
уже переплюнет иное королевство. Там очень воинственный Дривинальдэ, у него неплохие
советники, он и сейчас умело расширяет пределы...
Проехали еще с полмили, открылся вид на поселение, в центре которого возвышается
замок. Сердце мое заныло в сильнейшей зависти, вот так и должен выглядеть замок
просвещенного и справедливого государя: на вершине холма, к которому жмутся множество
домов, мастерских, это же целый город, здесь сотни домов, а в домах сотни мужчин, которых
можно призвать в замок на службу.
Да они и сами прибегут в замок, едва покажутся враги, им стоит только раздать
оружие...
Зигфрид за моей спиной проговорил негромко:
- Кажется, будет стычка...
- Хорошо, - проворчал Алан. - Столько ехали, и чтоб не подрались?
Впереди слева от дороги, по перпендикулярной тропке в нашу сторону двигается
большой конный отряд. Впереди на огромном коне рослый рыцарь в доспехах цвета
закатного солнца, конь почти такой же черный, как и мой, однако грива и хвост багровые,
как и доспехи рыцаря. Я присмотрелся, почудилось, что красный цвет вовсе не окраска, а
именно сам металл красного цвета, хотя я так и не смог припомнить такого сплава.
Они выехали на дорогу и остановились, загородив нам дорогу. К передним всадникам
подтягивались остальные, сбивались в плотную группу. К переднему рыцарю подскакал
оруженосец, подал копье. Зигфрид хмыкнул, копье в руке рыцаря - повод к схватке. Это уже
вызов сам по себе, д
...Закладка в соц.сетях
