Жанр: Электронное издание
Hranitel
....
Пространство перед баррикадами мгновенно покрылось телами воинов в шипастых
доспехах. На пирсах их становилось всё больше и больше, и они быстро изменили
тактику. Не пытаясь прорваться через стальной частокол, они быстро сбились
плотными квадратами. С кораблей уже волокли здоровенные щиты, и так, большими
"черепахами", имперцы снова пошли на приступ. Галеры продолжали подходить, новые
и новые отряды высаживались на становящиеся тесными пирсы; появились короткие и
толстые тараны, следом тащили козлы и обвязки для них. Лучники вовремя
сообразили, что этих-то и надо выбивать в первую очередь, но выпавшие из мёртвых
рук орудия тотчас подхватывали другие. Имперцы наступали с какой-то пугающей
дисциплиной и готовностью к самопожертвованию. Казалось, они даже умирали
радостно. Защитники Скавелла по-прежнему меняли одного за сотню, и казалось, они
продержатся так до тех пор, пока враг не утонет в собственных трупах.
Однако наступавшие придерживались на этот счёт собственного мнения. Молча и
деловито, словно и не несли ежемоментно тяжкой убыли, они ударили таранами в
стены припортовых домов. Треск, побежали трещины - дома в Скавелле строились
отнюдь не как крепости. Стрелки на крышах, большинство которых составляли
бездоспешные ополченцы, почти сразу же дрогнули. Первый дом осел в облаке едкой
пыли, имперцы бросились в образовавшую брешь, им навстречу поднялись пики
сомкнувших ряды "Белых Слонов" и султанских гвардейцев, железо задолбило в
железо, голубое и алое схватилось с тёмно-серым.
Все больше и больше галер входило в гавань, высокомерно не обращая внимания на
посылаемые требушетами камни. Бой разгорелся вдоль всей линии пирсов, кипевших
сейчас многоцветьем странных доспехов воинов Империи Клешней.
Громко, жалобно затрещал ещё один дом, покосился, треснувшие балки скрипели,
словно крича от боли. Скатился кубарем вниз один из лучников, парень в простой
полотняной рубахе - его голова отлетела в сторону, а тело ещё даже не успело
коснуться земли, настолько быстрым оказался удар рассекшей шею косы.
Рядом с бросившимися кто куда лучниками вдруг мелькнула воронёная кольчуга когото
из гвардейцев, тот , широко размахнулся и швырнул вниз что-то дымящееся.
Сверкнуло, загрохотало, повалил густой едко-зеленова-
тый дым, и в воздух взлетели отброшенные силой взрыва тела имперских воинов.
Следом за первой склянкой полетели другие. Султанская гвардия долго и тщательно
берегла этот секрет - сегодня настал день пустить в ход всё, чем богаты
аррасские арсеналы.
Пирсы заволокло дымом, вспышки следовали одна за другой, и ряды имперцев
дрогнули - впервые за время этого боя. Им уже удалось обрушить три дома и
ударить в бок защитникам нескольких баррикад, но сейчас они отступили даже там,
отхлынув к кораблям. За дело взялись их собственные стрелки, и двое храбрецовгвардейцев,
бросившихся очертя голову к застывшим у пирсов галерам,
распростёрлись среди вражеских тел, пробитые навылет тяжёлыми арбалетными
стрелами, от которых не спасали никакие доспехи.
Полковник Эберт с трудом сдержал порыв своей разношёрстной армии. Доселе он
менял одного за десятерых, если не за двадцать и намерен был как можно дольше
удерживать это соотношение.
Вновь воспряли духом лучники-ополченцы, возвращаясь на свои места и вступая в
перестрелку с корабельными арбалетчиками. Гвардейцы перестали метать стеклянные
и глиняные фляги со взрывающейся смесью, сберегая ценный боевой припас.
Однако в гавань непрестанно входили новые и новые корабли, так что у пирсов уже
не хватало места, и новые отряды спешили с одной галеры на другую, перебегая по
опущенным мосткам. Замешательство имперцев длилось недолго, и, не имея чем
парировать невиданное оружие защитников Скавелла, они привели наконец в действие
магию.
Зло и тонко завыл ветер, задувший, казалось, сразу со всех сторон. Небо
мгновенно потемнело, словно присыпанное пеплом. От дальних горизонтов помчались
обезумевшие тучи, в несколько мгновений обращаясь из мирных белых кучевых
столпов в налитые иномировой чернотой чудовищ, среди которых замелькали алые
языки молний. Сильный, порывистый шквал бросил в лица защитников Скавелла
пригоршни едучего песка, погнал назад их стрелы, норовя сбить колючую их тучу
наземь. Струйки этого невесть откуда взявшегося песка сливались, свивались,
превращаясь в подобие длинных тонких копий, навылет пробивавших даже стены
домов. Плотные ряды запиравших выходы из порта "Белых Слонов" и гвардейцев
должно было смести в один момент, и смело бы, если бы не спешно собранные
аррасские маги. Полковник Эберт не погнал их метать молнии в черно-зелёные
галеры. Волшебники встали на пути посланной вперёд вражьей магии, и это
получилось у них гораздо лучше.
Как известно, начавший первым магический поединок проигрывает в тринадцати
случаях из двадцати. Окончившие Академию Высокого Волшебства в Ордосе не были
настоящими боевыми магами в полном смысле этого слова. Но одно они знали твёрдо
и умели грамотно применять - знаменитый принцип "кольца", слияние сил чародеев.
И сейчас они поставили на пути убийственных песчаных копий надёжный заслон.
Тучи внезапно брызнули кровяным дождём. Тяжёлые, густые капли. Запах самой
настоящей крови. Чародеи ударили все вместе, сливая воедино силу своих стихий -
алый дождь вбил летучий песок в пирсы и мостовые. От столкнувшихся сил яростно
бросилась на сушу вскипевшая в бухте вода, забурлила под сотнями бегущих ног.
Ветер не стихал, дул всё сильнее: маги Клешней отнюдь не соглашались считать
себя побеждёнными.
Фесс помнил Арвест. Помнил жемчужную тучу, висевшую тогда над кораблями
захватчиков (зелено-алыми, в отличие от зелено-чёрных), помнил удар истинной
некромантии, вышибившей разом жизнь из посмевшего атаковать Белого волшебника.
Он знал, что перед нападавшими тоже стоят какие-то барьеры, они тоже отчего-то
стараются победить силой оружия, а не магии. Но если они служат Сущности, какие
могут стоять перед Ней преграды, какие ограничения? Между какими опасностями ,
пытается пройти Она?..
Фесс понимал, что понять это необходимо. Если враг владеет магией такой мощи, то
ему нет нужды посылать в бой армии и флотилии. Достаточно одного чародея,
который просто приказывает всей вражьей армии умереть в один момент.
Над мачтами застывших галер воздух задрожал и начал сгущаться. Переливаться,
чуть светиться тем самым, знакомым некроманту жемчужным отсветом. Мертвенным,
словно фонарь в костистой руке скелета, сопровождающего тебя в первой прогулке
по Серым Пределам...
.. Работаем, работаем, Фейруз. Мы не должны стесняться или чувствовать угрызения
совести. То, что мы делаем, - необходимо, как необходим всякий труд. Других
назовут героями и победителями, наш удел - людской страх и отверженность,
наступающие, как только они начинают понимать, чем на самом деле мы занимаемся.
Смотри на меня, брат, мои руки не дрожат, хотя они покрыты горячей кровью
невинных бессловесных существ. Человек растит скот, кормит и поит, заботится и
охраняет, чтобы потом хладнокровно вонзить нож в горло. Забить, разделать
- и съесть. Отвратительно, правда? Но так поступают все, от мала до велика, и
никому не придёт в голову мысль отказаться от мяса. Это необходимо, чтобы жил
людской род. То, чем занимаемся мы, - то же самое. Мы убиваем, чтобы жил наш
род. И потому не бойся крови, текущей по нашим пальцам. Мы просто никого не
пытаемся обмануть. Мы не стараемся выглядеть лучше, чем мы есть. Мы правдивы. Мы
некроманты. Смерть стоит рядом с каждым из нас каждый день, каждый час. Это наша
работа - стоять с ней рядом, удерживая под локоть. Придёт время, и ты поймёшь
меня, брат. Если мы с тобой переживём этот день.
...Отбив первый магический приступ Клешней, аррасские маги осмелели. Кольцо они
не разорвали, и, едва вызванный ими дождь покончил с насланными песчаными
копьями, защищавшие Скавелл чародеи сами перешли в наступление.
Фесс ничего не мог сделать. Ни остановить их, ни защитить. Его собственное
заклятье, его гримуар ещё были далеки от завершения, а потратить скопленные
крохи Силы, чтобы сберечь волшебников?
Вот ты и снова судишь, кому жить, кому нет, некромант.
Я могу и буду судить. Потому что только так я могу исполнить свой долг. Не мешай
мне, совесть. Отойди в сторону. Потом можешь мучить меня, сколько вздумается. Но
сейчас - отойди.
Кошки мяукали всё громче, всё отчаяннее, метались вдоль крепкой эграды...
Бедняги. Вам снова выпало платить своими жизнями за тех, кто вас кормил и поил.
Немножко нечестно, но разве честен лекарь, режущий невинное животное в попытках
найти лекарство для больного ребёнка?..
Бой вспыхнул, разгораясь с новой силой. Линия защитников Скавелла растягивалась,
воины Клешней старались обойти баррикады, потому что там, где они пускали в ход
тарань-, начинали греметь взрывы гранат султанской гвардии. Там, где защитников
оттеснили чуть вглубь, имперские воины занялись уже знакомым Фессу по Ар-весту
делом - поджигали всё, что только могло гореть.
Сейчас некромант видел и понимал: имей Арвест ещё несколько дней, чтобы
приготовиться к отпору, - исход сражения был бы совсем иным.
Магия Клешней оживала, и Фесс ощущал, насколько она близка его собственному
искусству. Чистая, незамутнённая магия Смерти. Доведённая почти до абсолюта. А
его заклятье всё ещё не готово... На галерах вновь пустили в ход катапульты,
отвечая на летящие навстречу атакующим взрывающиеся смеси. Катапульт было много,
и били они метко. Требушеты тоже старались, и одна галера начала медленно
погружаться - но остановить армаду это, конечно, не могло.
Каменные ядра крушили стены, дома с жалобными предсмертными стонами рушились,
словно игрушечные, осколки розового и белого мрамора взлетали на десятки локтей;
защитникам пришлось отступить, выходя из-под обстрела. Камни падали густо и
часто, и то там, то здесь, сражённый ими, падал человек. Наёмники ругались на
чём свет стоит и орали, требуя идти в атаку - сколько можно ждать, пока нас всех
не перебьют, что ли?
Орали в ответ и сотники, требуя держать строй и "не дёргаться, мать, мать,
мать!..". Линия голубых и алых доспехов продвинулась вперёд. Маги Арраса
попытались отразить рушащийся на Скавелл Гибельный каменный ливень, но в это
время жемчужная Туча над галерами сгустилась окончательно и чародеи Империи
Клешней нанесли свой собственный удар
Фессу почудилось, что он наяву видит пепельно-серый, словно из огребального
праха, кнут, что поднялся Над палубами и мачтами. На миг некромант с презрением
подумал, что враги, похоже, не способны к истинно отвлеченной магии, им нужно
обязательно придать ей какой-то знакомый облик - но тут призрачная плеть со
всего размаху хлестнула по берегу, и там, где прошёл кончик хлыста, вверх
рванулись фонтаны земли, битого камня, обломков стен, размётанных баррикад - и
всё это Жуткое варево щедро оказалось приправлено человеческой кровью.
От края до края порта широкой дугой пролегла полоса вспаханной земли, заваленной
бесформенными обломками. Дома рухнули, баррикады и завалы разметало, не успевшие
отступить люди просто исчезли, так, что не осталось даже и тел.
Туча потускнела, посерела, опустилась почти к самым Мачтам, словно отдав все
силы. Воины Клешней взвыли, будто голодные зомби, и опять надавили на
оборонявшихся. Теперь им почти ничего не мешало.
Отбиваясь длинными пиками, сомкнув щиты и держа строй, дисциплинированные сотни
"Белых Слонов" сумели не потерять строя и отойти выше по улицам, ко второй и
третьей линиям баррикад. А вот ополченцев полегло очень много. Мало кто успел
вовремя отступить, мало кто имел, подобно опытным наёмникам, звериное чутьё на
опасность, только и позволявшее выжить в непрерывных сражениях на границе
Змеиных лесов.
Но теперь две тысячи тяжело вооружённых латников полка "Белых Слонов" и сорок
сотен султанской гвардии пытались удержать троекратно сильнейшего врага,
получившего наконец свободу манёвра. Линия защитников растянулась, в бреши
пришлось двинуть ополченцев - и там-то они как раз и не выдержали.
Фесс видел, как это произошло.
Неумело отпихиваясь колами и копьями, отмахиваясь выданными из скавеллского
арсенала мечами, ополченцы попятились перед свистящим ураганом начищенной стали.
Косы имперцев крутились, с шипением рассекая воздух. Подтянулись лучники - тоже
в тяжёлых шипастых доспехах, и их стрелы собирали сейчас обильную жатву - мало
кто из ополченцев имел добрый доспех, большинство довольствовалось простыми
щитами. Строй нарушился, кто-то выскакивал вперёд, теряя плечо соседа, кто-то
падал, вопил, раненный, хватаясь за товарищей и умоляя, чтобы его не бросали.
Всего этого оказалось достаточно. Бойцы Клешней пробились сквозь копейный
частокол, заплатив немалую цену, но всё же пробились. Самый первый из них
воспользовался метко пущенной стрелой, сразившей высокого ополченца, вокруг
которого сбивались кучей остальные защитники - алый доспех вдруг бросился вперёд
прямо на целящиеся в него наконечники копий, взлетела коса, отбивая отчаянный,
но неумелый выпад, и обратным движением состригла чью-то голову. В бока дерзкому
имперцу грянуло сразу три копья, панцирь не выдержал, тело задёргалось,
насаженное на почерневшие от крови древки, но было уже поздно. Одним броском не
меньше десятка имперцев врезались в ряды ополченцев косы так и замелькали;
каждый их удар распарывал от плеча до поясницы.
Кто-то из гвардейцев заметил опасность и, не мудрствуя лукаво, просто швырнул
глиняную фляжку с огненным зельем прямо в гущу сражающихся - обычное для
профессионала пренебрежение чужими жизнями, даже жизнями своих. Полтора десятка
султанских воинов, растянувшись цепью, встретили натиск набегающих следом за
разорванными взрывом имперцев, и какое-то время казалось, что им удастся
удержаться - бой шёл равный, и воины Клешней падали куда чаще, чем султанские
храбрецы. Но бежали с галер новые и новые отряды лучников, что припадая на одно
колено, ловко разряжали своё оружие почти в упор. Стрелки - защитники Скавелла
не оставались в долгу, однако всё-таки цепь гвардейцев не выдержала. Ни один из
них не отступил, все легли на ковёр вражеских тел, но ведь погибнуть, пусть даже
со славой, отнюдь не значит победить...
Сражение переместилось дальше от моря, в глубь Скавелла, где разрушений было
меньше, а баррикад и ловчих ям куда больше. Уперлись насмерть пришедшие в себя
ополченцы, подошла на подмогу резервная сотня "Белых Слонов", и на какое-то
время могло показаться, что удача вновь поворачивается лицом к защитникам
города. Но так только казалось.
Теперь имперцы во многих местах на флангах теснили по-прежнему упрямо
защищавшихся наёмников. Они прорывались прямо сквозь дома, выламывая двери и
окна, кое-где просто прошибая стены - они до сих пор тащили с собой и не бросали
тараны. Многие из "Белых Слонов" оказались в окружении. Парируя эту угрозу,
Эберт потратил вторую из четырёх резервных сотен, однако шаг за шагом защитникам
города приходилось отступать. И все понимали - когда сражение развернётся в
чистом поле, воины Клешней просто задавят всякое сопротивление числом.
...Работаем, Фейруз. Не смотри по сторонам, братишка. Аррасцы отступают, я знаю.
Наши друзья гибнут. Мы бездействуем. Потому что у нас хватит силы только на один
удар. Потом - потом я сам пойду драться на скользкие от крови улочки Скавелла,
городка, где я бы с удовольствием попил, поел, может, даже, забыл на время, кто
я такой и каким путём иду. Если мне не останется ничего другого, буду как в
Арвесте - брать силы у умирающих. Страшно. Но ничего не поделаешь. Они, конечно,
засекут это. И тогда...
А, впрочем, что говорить? Работам, Фейруз. Осталось уже немного...
...Маги Клешней не собирались отсиживаться в глухой обороне. Фесс не знал,
остался ли кто-то в живых из чародеев Арраса, во всяком случае, когда по
несчастному Скавеллу вновь хлестнула серо-призрачная плеть, сопротивления она не
встретила уже никакого. Вновь взлетали в воздух обломки стен и перекрытий,
стропила взмывали, точно птицы, падая и вонзаясь в землю громадными копьями.
Плетъ не разбирала, где свои и где чужие. Злой магии, пришедшей с черно-зелёными
кораблями, были безразличны судьбы сражавшихся за неё. Там, где ополченцы
подались назад особенно сильно, линия защитников сломалась.
Бросая оружие, люди побежали, словно зайцы от стаи гончих. В прорыв немедля
бросились свежие силы, кто-то умело дирижировал имперскими солдатами, совершенно
безжалостно, но умело.
Фесс почувствовал, как дрожат его руки. Поток солдат в голубых шипастых доспехах
достиг окраины Скавелла. Выплеснулся из города и, не тратя времени на добивание
убегающих (да и то сказать, едва ли их можно было догнать - страх, что
называется, приделал крылья к ногам), стали окружать всё ещё сопротивляющихся
наёмников и гвардейцев.
И тогда некромант увидел выступившего вперёд Императора. Правитель Мельина был
каменно-спокоен, и на лице бестрепетно шагавшей рядом с ним Сеамни отражался
такой же безмятежный покой, словно они оба пришли к какому-то очень важному для
них обоих решению. За ними, держа шаг и ровняя строй, угрюмо маршировали
прямоугольники ополченского резерва - тех, кого так упорно муштровал Император в
остававшиеся у него неполных три дня. Он старался не напрасно.
Сперва имперцы даже не обратили внимания на эту угрозу. Навстречу мерно шагающим
шеренгам выдвинулись несколько десятков лучников - над головами защитников
Арраса поднялись деревянные щиты. Император, наверное, выгреб все запасы из
арсеналов города. Конечно, люди падали, но строй не нарушался. Уцелевшие просто
перешагивали через убитых и раненых. Бежали, стреляя на ходу, и лучникиополченцы;
их было гораздо больше, и имперские стрелки отступили в
замешательстве. Маги Клешней либо не пришли ещё в себя после второго удара своей
плетью; а может, Императора защищала белая перчатка?
Император резко вскинул меч, и его люди перешли на бег. Длинные колья опустились
- с диким рёвом, рванувшимся из сотен и сотен глоток, ополченцы бросились в
атаку, и было в этой атаке нечто от того безумия, с каким легионы славной
Мельинской империи шли на приступ башни Кутула.
И - показалось это Фессу, что ли? - в высоко поднятой руке Сеамни Оэктаканн
мелькнуло что-то, напоминающее тень Деревянного Меча.
Две рати сшиблись, и не копья даже - колы - живо доказали своё преимущество
перед более короткими косами Клешней. Земля мгновенно покрылась кровью и
растоптанными трупами. Имперские воины напрасно надеялись на крепость доспехов.
Тяжёлые колья застревали между шипов, соскальзывали к уязвимому горлу, давили,
мяли, рвали - дикая схватка вскипела и погасла, потому что нескольких сотен
имперцев, дерзнувших встать на пути этой атаки Императора, просто перестали
существовать.
На плечах дрогнувших и показавших спины имперцев люди правителя Мельина
ворвались обратно в Скавелл, гоня врага к порту. Фесс ощутил касание холодной и
чистой эльфийской магии, видел взлетевшие выше крыш окровавленные обрубки в
рассечённых доспехах из панцирей морских чудовищ, и понял, что Сеамни Оэктаканн
тоже привела в действие ту память о Деревянном Мече, что навсегда впечаталась в
самое существо бывшей Видящей.
Воспряли духом вымотанные боем наёмники и гвардейцы. Враг заколебался, он
столкнулся с чем-то совершенно непредвиденным. Казалось, ещё немного - и он в
панике бросится бежать, забыв о том, что победа была уже почти у него в руках.
Жемчужная туча над бесчисленными мачтами галер вскипела, словно от
несдерживаемого гнева. Дико мечущиеся по небу облака, показалось Фессу, стали
оборачиваться знамёнами марширующего призрачного войска. Зло, пришедшее в
Скавелл, поняло, что надо действовать и что победить одной только сталью ему
сегодня не удастся.
И как раз в этот момент Фейруз уронил покрытые кошачьей кровью до самых плеч
(признак неумения выполняющего обряд ритуального мучительства) руки и тихо
проговорил:
- Кошки кончились, Великий Мастер...
Фесс замер. Гримуар подошел к концу. Настало время уже ему показать пришельцам,
что их путь на восток не будет устлан розами.
Новые, свежие сотни имперцев текли навстречу уже начавшим уставать защитникам
города. Порыв ополченцев Императора выдыхался естественным образом, он просто
захлёбывался в крови - и тех, и других, потому что, даже погибая, ополченцы
захватывали с собой не меньше врагов.
Правда, остриё их удара продолжало продвигаться - потому что людей вели
Император и Сеамни. Мощь Деревянного Меча обнаружила себя, теперь жди в гости
маски, но Фессу было уже всё равно. Это его холм, его бой и его война, и больше
он не отступит.
ИНТЕРЛЮДИЯ 24
Громадный коричневокрылый сокол снижался стремительно, вспарывая, словно ножом,
редкий на такой страшной высоте воздух. Разумеется, ни один обычный сокол сюда
бы залететь не смог. Вокруг изогнутых, подобно луку, могучих крыл плясало алое
пламя, не в силах повредить существу, падающему на мир Эвиала, точно на добычу.
Клюв птицы открылся, из него вырвался яростный клёкот - могучий сокол видел
кипящую внизу битву и словно вспоминал себя, тот день, когда вражеские галеры
почти точно так же врывались в гавань его крепости, его Хединсея. Как хотел бы
он броситься в битву! Вновь услыхать свист чужой стали, вновь ощутить упоение
боем и тёмную радость победы, когда к ногам валится пронзённый твоим мечом враг!
Проклятый закон. Проклятое Равновесие. Проклятая участь бога, который не в силах
поступать по-божественному!..
Сокол видел гораздо больше, чем любой другой участник битвы. Он видел весь путь,
который проделали черно-зелёные галеры, видел ту силу, что бросила их в бой, и
едва мог сдержать клокочущую в груди ярость. Старый враг, отыскавший новые пути.
Те пути, перекрыть которые он, Новый Бог, сам не в состоянии. Нелепость!..
Проклятие Древних, или кто там установил этот глупый закон, такой же глупый, как
запрет магам одного поколения убивать друг друга!
Он видел и тот ужас, что ждал своего часа близко, близко к реальности Эвиала.
Видел жуткую ухмылку на гротескной морде чудовища... и тоже не мог убить его
собственноручно. Насколько же более свободен он был, когда сражался с Молодыми
Богами, вытаскивая из "вечной" темницы своего друга!..
Он видел и два корабля, быстро приближавшихся к месту побоища. Две фигуры,
застывшие в одинаковых позах подле бушпритов. Эти женщины могли бы стать
сестрами, если б не стали смертельными врагами. Они обе почувствовали, что
происходит, и не могут остаться в стороне.
Сокол вновь закричал - от бессильной ярости. Сложил крылья и камнем рухнул вниз,
обманывая себя неистовством полёта.
Глава тринадцатая
ВСЕ ПОРОГИ СХОДЯТСЯ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
Пришёл наш час, Фейруз, - негромко произнёс некромант. Он стоял над забрызганной
кровью магической фигурой, стоял, покачиваясь, словно в трансе. Он всё сделал
согласно классическим правилам своего волшебства. Он закончил Тёмный обряд.
Железо и огонь доставили столько мук, что сейчас бы хватило упокоить дюжину
изобилующих зомби и скелетами погостов.
Он бросил последний взгляд на дрожащую изломанную линию боя, что вновь поползла
к окраинам Скавелла, глянул на заполненную чужими кораблями гавань, вздохнул -
время для него словно остановилось.
Испачканная кровью рука плавно опустилась, словно задёргивая занавес за прежней
жизнью. Странно на первый взгляд, не раз и не два пускал он в ход заклинания
некромантии, но никогда ещё не стягивал в кулак такие силы. Даже когда
разбирался с "проклятой" деревней в Леснь Кантонах, когда бился с костяным
драконом, когда останавливал Дикую Охоту в сумеречном Нарне. Он знал, что судьба
позволит ему нанести только один удар. И этот удар должен стать последним.
В середине, там, где битва сровняла Скавелл с землёй по-прежнему наступали
Император и собравшиеся вокруг него люди; порыв остальных ополченцев уже угас,
они медленно пятились назад. Маги Клешней наконец-то обратили внимание на
дерзкую кучку. Они, разумеется, почувствовали присутствие чужой волшбы, не
поддающейся их собственным чарам. Почувствовали и решили, судя всему, покончить
с этим одним ударом.
Падают секунды, словно капли жертвенной крови в широкую пламенную чашу.
Отсчитываются мгновения чьих-то жизней, которым выпало сгореть в незримом
пожаре. Потому что готовые столкнуться заклятья обращались к куда более высоким
материям, чем огненные шары или грозовые молнии, обычное оружие стихийных
чародеев.
Ладонь Фесса, завершая круг, коснулась окровавленной земли. Сам некромант
опустился на колено, склоняя голову - не пред неизбежным, но отдавая дань
последнего уважения этой земле, на которой сейчас предстояло разверзнуться тому
самому аду, которым так любили пугать всех служители Спасителя...
Пора.
На несколько мгновений поле битвы окутала мёртвая тишина, словно под действием
смертоносного заклинания первыми стали гибнуть звуки.
Фессу уже доводилось пользоваться силой умирающих. Достаточно вспомнить Арвест.
Тогда смерти одного-единственного воина хватило, чтобы остановить почти девять
десятков солдат Империи Клешней. Кто знает, может, сегодня тоже придётся
прибегнуть к подобному. Но сплетённое им заклинание поистине можно было считать
самым изощрённым и действенным из всего им сделанного.
Фесс магическим зрением воспринял прокатившуюся навстречу имперским полкам
невидимую волну, в ней изгибались и ломались очертания домов, улиц, людей;
некроманта вдруг охватил ледяной холод, словно со всех сторон задул пропитанный
липким морозом ветер. Мир вокруг него менялся, и менялся быстро - выцветали
краски, небо становилось бесцветно-серым, море - почти неотличимым от неба над
ним.
И высоко-высоко, от серого моря до серого неба, поднялись вдруг исполинские
Врата, протянувшиеся из бесконечности в бесконечность. Врата, которые Фесс
столько раз видел в своих снах, которые описывались в бесчисленных трактатах по
некромантии. Воображаемые, но реальные. Ничего не значащие, но важнее их нет
ничего. Врата, отделяющие мир живых от мира мёртвых - но не просто область
Упорядоченного. Серые Пределы каким-то образом лежали
...Закладка в соц.сетях
