Жанр: Электронное издание
kataev1
...Знаменитость на весь город. Шаляпин в своем роде. А ведь, заметьте себе:
самый простой, незаметный, необразованный городовой. Бывают же такие
явления!
Однажды он спас единственного сына местного богача-миллионщика. Уж как
был рад папаша, ни словами сказать, ни пером описать! Помилуйте:
единственный сын, наследник, утешение в старости, надежда фирмы,
продолжатель рода! Велел купец позвать к себе спасителя и говорит ему: ты,
говорит, сам не знаешь, какое для меня благодеяние сотворил. За это я хочу
тебя наградить по-царски. Ничего для тебя не пожалею. Хотя бы половину
капитала. Требуй чего хочешь. Все для тебя сделаю.
- Покорнейше благодарю, - говорит, - ваше степенство, ничего мне от вас
не надо, так как я спас вашего сынка не корысти ради, а по совести, а
окажите мне великую милость, помогите, чтобы исполнилась заветная мечта всей
моей жизни.
- В чем же твоя мечта? - спрашивает купец.
- Не знаю только, в силах ли вы, ваше степенство...
- Я все в силах! Говори.
- Хочу поступить в гимназию.
- Помилуй! - вскричал купец и даже засмеялся от крайнего удивления. - В
гимназию, братец ты мой, маленьких детей принимают, ну, в крайнем случае
молодых людей, а тебе ведь небось лет сорок.
- Сорок два-с, ваше степенство.
- Ну вот видишь. Как же ты будешь на одной парте с малышами сидеть?
Кроме того, ты, так сказать, городовой, полицейский чин, какая же может быть
для тебя гимназия? Тебя туда ни под каким видом не примут. Даже если я весь
учебный округ подмажу и самому господину министру дам хабара. Нет, брат, это
решительно невозможно, даже при моей силе. Проси чего-нибудь другого.
- Ничего мне другого не надо. Хочу в гимназию.
И только.
Уж как с ним купец ни бился, ничего не мог поделать. Уперся городовой
на своем - и баста. Это, говорит, моя единственная мечта жизни.
Вы подумайте, дорогие товарищи: простой, обыкновенный городовой, а в
гимназию захотел на старости лет! Вот ведь какие случаи с русским человеком
бывают. Не что-нибудь, а мечта-с!
Он прослезился, вытер носовым платком глаза, откашлялся, сплюнул
мокроту в специальную карманную черепаховую коробочку, защелкнул ее
аккуратно и спрятал в карман. Затем вставил в длинный мундштук египетскую
сигарету, вынув ее ногтем из зеленой пачки, закурил и стал глядеть в пыльный
сад, который спускался несколькими террасами к серокаменному вулканическому
берегу мглистого Неаполитанского залива, охваченного зноем.
Мы ждали продолжения, но он молчал.
- Ну, а что же потом?
- Вы про что? - спросил он с недоумением.
- Про этого городового.
- Ах, про Васильева. Да что же потом? Ничего. Утонул.
- Как утонул?! - воскликнули мы в один голос.
- Очень просто. Спасал восемнадцатого человека и утонул.
Слово "утонул" он произнес очень отчетливо и вкусно, с круглым
ударением на "о", с двумя глубокими гласными "у" по краям, которые как бы
вдруг окрасили все это влажное слово зелено-голубым цветом таинственных
водяных недр, - и сейчас же, помахав перед лицом рукой, как бы желая
разогнать вместе с синеватым дымком египетского табака досадные мысли,
спросил:
- Между прочим, я вам никогда не рассказывал, как на Нижегородской
ярмарке наши купцы поспорили с английскими?
- Нет, не рассказывали. Расскажите.
- Могу. Так вот, стало быть, поспорили наши русские купцы с
англичанами, чьи приказчики - наши или английские - могут больше выпить.
Заключили, знаете ли, грандиознейшее пари. Засим зафрахтовали пассажирский
пароход, нагрузили его всеми видами крепких напитков и соответствующих
закусок, отрядили две команды испытаннейших приказчиков - одну команду
английскую, а другую русскую - и велели плыть на этом пароходе от Нижнего до
Астрахани и все время пить. Кто кого перепьет и споит, та нация и выиграла.
Как видите, условия простые и ясные. Вот пароход отправился вниз по матушке
по Волге, а русские и английские купцы засели в отдельном кабинете лучшего
ярмарочного ресторана и ждут телеграмм о ходе соревнования, которые обе
команды должны были посылать с каждой пристани. Через некоторое время пришли
первые телеграммы - от наших и от ихних - примерно одинакового содержания.
Русская депеша гласила: "Уповаем на господа бога, идет водка под соленые
огурчики и жигулевское пиво, под моченый горошек и ржаные сухарики, уже
выпили море, англичане не отстают, миновали Чебоксары, Казань, отваливаем в
Симбирск. С уважением и надеждой артель русских приказчиков-патриотов".
Через несколько дней прибыла вторая телеграмма, из Саратова: "Водку и пиво
порешили под чистую, перешли на мадеру и херес, держимся стойко, англичане
молодцы, не отстают. Русские служащие". Еще через недельку депеша гласила:
"Проследовали Камышин, с божьей помощью кончили мадеру, херес, коньяк и
прочее подобное, мы ни в одном глазу, голова свежая, только ноги, англичане
малость приуныли, однако идут с нами наравне, ноздря в ноздрю, и не отстают,
но мы надеемся. Российские". Следующая телеграмма пришла из Царицына:
"Только что кончили легкие виноградные вина и шампанское, держимся во славу
русского оружия, англичане молодцы, однако еле поспевают, благодетели, не
сомневайтесь, не подведем, надеемся на ликеры. Православные".
Затем наступила томительная многодневная пауза, после чего в отдельный
кабинет пришла всего одна телеграмма, от русской команды:
"Между Царицыном и Астраханью положили английских на зеленом шартрезе.
Славяне".
Мы все засмеялись, а он, как опытный рассказчик, даже бровью не повел.
Было это лет сорок тому назад, в Сорренто. Помню его небольшое скуластое
лицо и артистические руки, оранжевые от постоянного итальянского загара, его
кукурузно-желтые усы, нависшие над хорошо выскобленным солдатским
подбородком, и ежик шафранных, еще совсем не седых волос над узким
скульптурным лбом. Он был в темно-голубой элегантной рубашке с длинным
ультрамариновым галстуком самого высшего качества, который красиво лежал на
его несколько впалой груди.
Худой, сутулый, сухой, с носом буревестника и пытливыми невеселыми
голубыми глазами, устремленными вдаль.
А пиджак висел на спинке соломенного стула: превосходно сшитая вещь из
первоклассного английского материала. Пиджак этот Алексей Максимович с
гордостью любил называть:
- Гранитовый!
1965
СКАЗКИ
ДУДОЧКА И КУВШИНЧИК
Поспела в лесу земляника.
Взял папа кружку, взяла мама чашку, девочка Женя взяла кувшинчик, а
маленькому Павлику дали блюдечко.
Пришли они в лес и стали собирать ягоду: кто раньше наберет.
Выбрала мама Жене полянку получше и говорит:
- Вот тебе, дочка, отличное местечко. Здесь очень много земляники. Ходи
собирай.
Женя вытерла кувшинчик лопухом и стала ходить.
Ходила-ходила, смотрела-смотрела, ничего не нашла и вернулась с пустым
кувшинчиком.
Видит - у всех земляника. У папы четверть кружки. У мамы полчашки. А у
маленького Павлика на блюдечке две ягоды.
- Мама, а мама, почему у всех у вас есть, а у меня ничего нету? Ты мне,
наверное, выбрала самую плохую полянку.
- А ты хорошенько искала?
- Хорошенько. Там ни одной ягоды, одни только листики.
- А под листики ты заглядывала?
- Не заглядывала.
- Вот видишь! Надо заглядывать.
- А почему Павлик не заглядывает?
- Павлик маленький. Он сам ростом с землянику, ему и заглядывать не
надо, а ты уже девочка довольно высокая.
А папа говорит:
- Ягодки - они хитрые. Они всегда от людей прячутся. Их нужно уметь
доставать. Гляди, как я делаю.
Тут папа присел, нагнулся к самой земле, заглянул под листики и стал
искать ягодку за ягодкой, приговаривая:
- Одну ягодку беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвертая
мерещится.
- Хорошо, - сказала Женя. - Спасибо, папочка. Буду так делать.
Пошла Женя на свою полянку, присела на корточки, нагнулась к самой
земле и заглянула под листики. А под листиками ягод видимо-невидимо. Глаза
разбегаются. Стала Женя рвать ягоды и в кувшинчик бросать. Рвет и
приговаривает:
- Одну ягоду беру, на другую смотрю, третью замечаю, а четвертая
мерещится.
Однако скоро Жене надоело сидеть на корточках.
"Хватит с меня, - думает. - Я уж и так, наверное, много набрала".
Встала Женя на ноги и заглянула в кувшинчик. А там всего четыре ягоды.
Совсем мало! Опять надо на корточки садиться. Ничего не поделаешь.
Села Женя опять на корточки, стала рвать ягоды, приговаривать:
- Одну ягоду беру, на другую смотрю, третью замечаю, а четвертая
мерещится.
Заглянула Женя в кувшинчик, а там всего-навсего восемь ягодок - даже
дно еще не закрыто.
"Ну, думает, так собирать мне совсем не нравится. Все время нагибайся
да нагибайся. Пока наберешь полный кувшинчик, чего доброго, и устать можно.
Лучше я пойду поищу себе другую полянку".
Пошла Женя по лесу искать такую полянку, где земляника не прячется под
листиками, а сама на глаза лезет и в кувшинчик просится.
Ходила-ходила, полянки такой не нашла, устала и села на пенек отдыхать.
Сидит, от нечего делать ягоды из кувшинчика вынимает и в рот кладет. Съела
все восемь ягод, заглянула в пустой кувшинчик и думает: "Что же теперь
делать? Хоть бы мне кто-нибудь помог!"
Только она это подумала, как мох зашевелился, мурава раздвинулась, и
из-под пенька вылез небольшой крепкий старичок: пальто белое, борода сизая,
шляпа бархатная и поперек шляпы сухая травинка.
- Здравствуй, девочка, - говорит.
- Здравствуй, дяденька.
- Я не дяденька, а дедушка. Аль не узнала? Я старик-боровик, коренной
лесовик, главный начальник над всеми грибами и ягодами. О чем вздыхаешь? Кто
тебя обидел?
- Обидели меня, дедушка, ягоды.
- Не знаю. Они у меня смирные. Как же они тебя обидели?
- Не хотят на глаза показываться, под листики прячутся. Сверху ничего
не видно. Нагибайся да нагибайся. Пока наберешь полный кувшинчик, чего
доброго, и устать можно.
Погладил старик-боровик, коренной лесовик свою сизую бороду, усмехнулся
в усы и говорит:
- Сущие пустяки! У меня для этого есть специальная дудочка. Как только
она заиграет, так сейчас же все ягоды из-под листиков и покажутся.
Вынул старик-боровик, коренной лесовик из кармана дудочку и говорит:
- Играй, дудочка.
Дудочка сама собой заиграла, и, как только она заиграла, отовсюду
из-под листиков выглянули ягоды.
- Перестань, дудочка.
Дудочка перестала, и ягодки спрятались.
Обрадовалась Женя.
- Дедушка, дедушка, подари мне эту дудочку!
- Подарить не могу. А давай меняться: я тебе дам дудочку, а ты мне
кувшинчик: он мне очень поправился.
- Хорошо. С большим удовольствием.
Отдала Женя старику-боровику, коренному лесовику кувшинчик, взяла у
него дудочку и поскорей побежала на свою полянку. Прибежала, стала
посередине, говорит:
- Играй, дудочка.
Дудочка заиграла, и в тот же миг все листики на полянке зашевелились,
стали поворачиваться, как будто бы на них подул ветер.
Сначала из-под листиков выглянули самые молодые любопытные ягодки, еще
совсем зеленые. За ними высунули головки ягоды постарше - одна щечка
розовая, другая белая. Потом выглянули ягоды вполне зрелые - крупные и
красные. И, наконец, с самого низу показались ягоды-старики, почти черные,
мокрые, душистые, покрытые желтыми семечками.
И скоро вся полянка вокруг Жени оказалась усыпанной ягодами, которые
ярко горели на солнце и тянулись к дудочке.
- Играй, дудочка, играй! - закричала Женя. - Играй быстрей!
Дудочка заиграла быстрей, и ягод высыпало еще больше - так много, что
под ними совсем не стало видно листиков.
Но Женя не унималась:
- Играй, дудочка, играй! Играй еще быстрей.
Дудочка заиграла еще быстрей, и весь лес наполнился таким приятным
проворным звоном, точно это был не лес, а музыкальный ящик.
Пчелы перестали сталкивать бабочку с цветка; бабочка захлопнула крылья,
как книгу; птенцы малиновки выглянули из своего легкого гнезда, которое
качалось в ветках бузины, и в восхищении разинули желтые рты; грибы
поднимались на цыпочки, чтобы не проронить ни одного звука, и даже старая
лупоглазая стрекоза, известная своим сварливым характером, остановилась в
воздухе, до глубины души восхищенная чудной музыкой.
"Вот теперь-то я начну собирать!" - подумала Женя и уже было протянула
руку к самой большой и самой красной ягоде, как вдруг вспомнила, что
обменяла кувшинчик на дудочку и ей теперь некуда класть землянику.
- У, глупая дудка! - сердито закричала девочка. - Мне ягоды некуда
класть, а ты разыгралась. Замолчи сейчас же!
Побежала Женя назад к старику-боровику, коренному лесовику и говорит:
- Дедушка, а дедушка, отдай назад мой кувшинчик! Мне ягоды некуда
собирать.
- Хорошо, - отвечает старик-боровик, коренной лесовик, - я тебе отдам
твой кувшинчик, только ты отдай назад мою дудочку.
Отдала Женя старику-боровику, коренному лесовику его дудочку, взяла
свой кувшинчик и поскорее побежала обратно на полянку.
Прибежала, а там уже ни одной ягодки не видно - одни только листики.
Вот несчастье! Дудочка есть - кувшинчика не хватает. Как тут быть?
Подумала Женя, подумала и решила опять идти к старику-боровику,
коренному лесовику за дудочкой.
Приходит и говорит:
- Дедушка, а дедушка, дай мне опять дудочку!
- Хорошо. Только ты дай мне опять кувшинчик.
- Не дам. Мне самой кувшинчик нужен, чтобы ягоды в него класть.
- Ну, так я тебе не дам дудочку.
Женя взмолилась:
- Дедушка, а дедушка, как же я буду собирать ягоды в свой кувшинчик,
когда они без твоей дудочки все под листиками сидят и на глаза не
показываются? Мне непременно нужно и кувшинчик и дудочку.
- Ишь ты, какая хитрая девочка! Подавай ей и дудочку и кувшинчик!
Обойдешься и без дудочки, одним кувшинчиком.
- Не обойдусь, дедушка.
- А как же другие-то люди обходятся?
- Другие люди к самой земле пригинаются, под листики сбоку заглядывают,
да и берут ягоду за ягодой. Одну ягоду берут, на другую смотрят, третью
замечают, а четвертая мерещится. Так собирать мне совсем не нравится.
Нагибайся да нагибайся. Пока наберешь полный кувшинчик, чего доброго, и
устать можно.
- Ах, вот как! - сказал старик-боровик, коренной лесовик и до того
рассердился, что борода у него вместо сизой стала черная-пречерная. - Ах,
вот как! Да ты, оказывается, просто лентяйка! Забирай свой кувшинчик и уходи
отсюда! Не будет тебе никакой дудочки!
С этими словами старик-боровик, коренной лесовик топнул ногой и
провалился под пенек.
Женя посмотрела на свой пустой кувшинчик, вспомнила, что ее дожидаются
папа, мама и маленький Павлик, поскорей побежала на свою полянку, присела на
корточки, заглянула под листики и стала проворно брать ягоду за ягодой.
Одну берет, на другую смотрит, третью замечает, а четвертая
мерещится...
Скоро Женя набрала полный кувшинчик и вернулась к папе, маме и
маленькому Павлику.
- Вот умница, - сказал Жене папа, - полный кувшинчик принесла. Небось
устала?
- Ничего, папочка. Мне кувшинчик помогал.
И пошли все домой - папа с полной кружкой, мама с полной чашкой, Женя с
полным кувшинчиком, а маленький Павлик с полным блюдечком.
А про дудочку Женя никому ничего не сказала.
ЦВЕТИК-СЕМИЦВЕТИК
Жила девочка Женя. Однажды послала ее мама в магазин за баранками.
Купила Женя семь баранок: две баранки с тмином для папы, две баранки с маком
для мамы, две баранки с сахаром для себя и одну маленькую розовую баранку
для братика Павлика. Взяла Женя связку баранок и отправилась домой. Идет, по
сторонам зевает, вывески читает, ворон считает. А тем временем сзади
пристала незнакомая собака да все баранки одну за другой и съела: сначала
съела папины с тмином, потом мамины с маком, потом Женины с сахаром.
Почувствовала Женя, что баранки стали что-то чересчур легкие. Обернулась, да
уж поздно. Мочалка болтается пустая, а собака последнюю, розовую Павликову
бараночку доедает, облизывается.
- Ах, вредная собака! - закричала Женя и бросилась ее догонять.
Бежала, бежала, собаку не догнала, только сама заблудилась. Видит место
совсем незнакомое. Больших домов нет, а стоят маленькие домики.
Испугалась Женя и заплакала. Вдруг откуда ни возьмись старушка.
- Девочка, девочка, почему ты плачешь?
Женя старушке все и рассказала.
Пожалела старушка Женю, привела ее в свой садик и говорит:
- Ничего, не плачь, я тебе помогу. Правда, баранок у меня нет и денег
тоже нет, но зато растет у меня в садике один цветок, называется
"цветик-семицветик", он все может. Ты, я знаю, девочка хорошая, хоть и
любишь зевать по сторонам. Я тебе подарю цветик-семицветик, он все устроит.
С этими словами старушка сорвала с грядки и подала девочке Жене очень
красивый цветок вроде ромашки. У него было семь прозрачных лепестков, каждый
другого цвета: желтый, красный, зеленый, синий, оранжевый, фиолетовый и
голубой.
- Этот цветик, - сказала старушка, - не простой. Он может исполнить
все, что ты захочешь. Для этого надо только оторвать один из лепестков,
бросить его и сказать:
Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.
Вели, чтобы сделалось то-то или то-то. И это тотчас сделается.
Женя вежливо поблагодарила старушку, вышла за калитку и тут только
вспомнила, что не знает дороги домой. Она захотела вернуться в садик и
попросить старушку, чтобы та проводила ее до ближнего милиционера, но ни
садика, ни старушки как не бывало. Что делать? Женя уже собиралась, по
своему обыкновению, заплакать, даже нос наморщила, как гармошку, да вдруг
вспомнила про заветный цветок.
- А ну-ка, посмотрим, что это за цветик-семицветик!
Женя поскорее оторвала желтый лепесток, кинула его и сказала:
Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.
Вели, чтобы я была дома с баранками!
Не успела она это сказать, как в тот же миг очутилась дома, а в руках связка
баранок!
Женя отдала маме баранки, а сама про себя думает: "Это и вправду
замечательный цветок, его непременно надо поставить в самую красивую
вазочку!"
Женя была совсем небольшая девочка, поэтому она влезла на стул и
потянулась за любимой маминой вазочкой, которая стояла на самой верхней
полке. В это время, как на грех, за окном пролетали вороны. Жене, понятно,
тотчас захотелось узнать совершенно точно, сколько ворон - семь или восемь.
Она открыла рот и стала считать, загибая пальцы, а вазочка полетела вниз и бац!
- раскололась на мелкие кусочки.
- Ты опять что-то разбила, тяпа! Растяпа! - закричала мама из кухни. Не
мою ли самую любимую вазочку?
- Нет, нет, мамочка, я ничего не разбила. Это тебе послышалось! закричала
Женя, а сама поскорее оторвала красный лепесток, бросила его и
прошептала:
Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.
Вели, чтобы мамина любимая вазочка сделалась целая!
Не успела она это сказать, как черепки сами собою поползли друг к другу
и стали срастаться.
Мама прибежала из кухни - глядь, а ее любимая вазочка как ни в чем не
бывало стоит на своем месте. Мама на всякий случай погрозила Жене пальцем и
послала ее гулять во двор.
Пришла Женя во двор, а там мальчики играют в папанинцев: сидят на
старых досках, и в песок воткнута палка.
- Мальчики, мальчики, примите меня поиграть!
- Чего захотела! Не видишь - это Северный полюс? Мы девчонок на
Северный полюс не берем.
- Какой же это Северный полюс, когда это одни доски?
- Не доски, а льдины. Уходи, не мешай! У нас как раз сильное сжатие.
- Значит, не принимаете?
- Не принимаем. Уходи!
- И не нужно. Я и без вас на Северном полюсе сейчас буду. Только не на
таком, как ваш, а на всамделишном. А вам - кошкин хвост!
Женя отошла в сторонку, под ворота, достала заветный цветик-семицветик,
оторвала синий лепесток, кинула и сказала:
Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели!
Вели, чтоб я сейчас же была на Северном полюсе!
Не успела она это сказать, как вдруг откуда ни возьмись налетел вихрь,
солнце пропало, сделалась страшная ночь, земля закружилась под ногами, как
волчок.
Женя, как была в летнем платьице, с голыми ногами, одна-одинешенька
оказалась на Северном полюсе, а мороз там сто градусов!
- Ай, мамочка, замерзаю! - закричала Женя и стала плакать, но слезы тут
же превратились в сосульки и повисли на носу, как на водосточной трубе.
А тем временем из-за льдины вышли семь белых медведей и прямехонько к
девочке, один другого страшней: первый - нервный, второй - злой, третий - в
берете, четвертый - потертый, пятый - помятый, шестой - рябой, седьмой самый
большой.
Не помня себя от страха, Женя схватила обледеневшими пальчиками
цветик-семицветик, вырвала зеленый лепесток, кинула и закричала что есть
мочи:
Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.
Вели, чтоб я сейчас же очутилась опять на нашем дворе!
И в тот же миг она очутилась опять во дворе. А мальчики на нее смотрят
и смеются:
- Ну, где же твой Северный полюс?
- Я там была.
- Мы не видели. Докажи!
- Смотрите - у меня еще висит сосулька.
- Это не сосулька, а кошкин хвост! Что, взяла?
Женя обиделась и решила больше с мальчишками не водиться, а пошла на
другой двор водиться с девочками. Пришла, видит - у девочек разные игрушки.
У кого коляска, у кого мячик, у кого прыгалка, у кого трехколесный
велосипед, а у одной - большая говорящая кукла в кукольной соломенной шляпке
и в кукольных калошках. Взяла Женю досада. Даже глаза от зависти стали
желтые, как у козы.
"Ну, думает, я вам сейчас покажу, у кого игрушки!"
Вынула цветик-семицветик, оторвала оранжевый лепесток, кинула и
сказала:
Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.
Вели, чтобы все игрушки, какие есть на свете, были мои!
И в тот же миг откуда ни возьмись со всех сторон повалили к Жене
игрушки.
Первыми, конечно, прибежали куклы, громко хлопая глазами и пища без
передышки: "папа-мама", "папа-мама". Женя сначала очень обрадовалась, но
кукол оказалось так много, что они сразу заполнили весь двор, переулок, две
улицы и половину площади. Невозможно было сделать шагу, чтобы не наступить
на куклу. Вокруг, представляете себе, какой шум могут поднять пять миллионов
говорящих кукол? А их было никак не меньше. И то это были только московские
куклы. А куклы из Ленинграда, Харькова, Киева, Львова и других советских
городов еще не успели добежать и галдели, как попугаи, по всем дорогам
Советского Союза. Женя даже слегка испугалась. Но это было только начало. За
куклами сами собой покатились мячики, шарики, самокаты, трехколесные
велосипеды, тракторы, автомобили, танки, танкетки, пушки. Прыгалки ползли по
земле, как ужи, путаясь под ногами и заставляя нервных кукол пищать еще
громче. По воздуху летели миллионы игрушечных самолетов, дирижаблей,
планеров. С неба, как тюльпаны, сыпались ватные парашютисты, повисая на
телефонных проводах и деревьях. Движение в городе остановилось. Постовые
милиционеры влезли на фонари и не знали, что им делать.
- Довольно, довольно! - в ужасе закричала Женя, хватаясь за голову. Будет!
Что вы, что вы! Мне совсем не надо столько игрушек. Я пошутила. Я
боюсь...
Но не тут-то было! Игрушки все валили и валили. Кончились советские,
начались американские.
Уже весь город был завален до самых крыш игрушками.
Женя по лестнице - игрушки за ней. Женя на балкон - игрушки за ней.
Женя на чердак - игрушки за ней. Женя выскочила на крышу, поскорее оторвала
фиолетовый лепесток, кинула и быстро сказала:
Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.
Вели, чтоб игрушки поскорей убирались обратно в магазины.
И тотчас все игрушки исчезли.
Посмотрела Женя на свой цветик-семицветик и видит, что остался всего
один лепесток.
- Вот так штука! Шесть лепестков, оказывается, потратила - и никакого
удовольствия. Ну, ничего. Вперед буду умнее.
Пошла она на улицу, идет и думает:
"Чего бы мне еще все-таки велеть? Велю-ка я себе, пожалуй, два кило
"мишек". Нет, лучше два кило "прозрачных". Или нет... Лучше сделаю так: велю
полкило "мишек", полкило "прозрачных", сто граммов халвы, сто граммов орехов
и еще, куда ни шло, одну розовую баранку для Павлика. А что толку? Ну
допустим, все это я велю и съем. И ничего не останется. Нет, велю я себе
лучше т
...Закладка в соц.сетях
