Жанр: Электронное издание
kataev1
...ованием
борьбы за новые человеческие отношения.
Пьеса Катаева оказалась полемически направленной против многих
современных ему произведений о молодежи, авторы которых сокрушались по
поводу якобы "великого падения нравов". Писатель показывает своих героев
простыми, добрыми и честными ребятами. Он выводит их в очень острый момент
личной жизни, когда каждым из них совершена серьезная ошибка, заключен
непродуманный брак. Но расходятся Тоня с Абрамом и Вася с Людмилочкой отнюдь
не из-за падения нравов. Они не сумели построить семью. Герои Валентина
Катаева по-старому жить уже не могут, а по-новому еще не умеют: новые
отношения лишь только складываются в советском быту.
Комизм пьесы основан именно на этом реальном противоречия. Драматург
показывает новый быт неустоявшимся и пестрым: в нем сплетаются остатки
старых привычек и навыков со смешными левацкими крайностями, порожденными
огульным отрицанием всего, что было прежде. По старинке, налаживая
"канареечный уютик", вьет свое гнездышко с любимым Людмилочка. Она просто
подражает старому. Отсюда все эти занавесочки и коврики, старомодные
нежности, выраженные в сентиментально-мещанском стиле. Это и приводит к
тому, что Вася бунтует против формы их отношений. Ошибка его, однако, в том,
что он не видит ни нового человека, ни подлинных чувств, которые скрыты за
шелухой старых слов и старых бытовых навыков. Людмилочка вовсе не мещанка и
тоже стремится жить по-новому. Вполне справедливо на упреки Васи она
отвечает: "Подумаешь, его засасывает мелкобуржуазное болото. А меня не
засасывает? Кто говорил и то и се: и "будем, Людмилочка, вместе строить
новую жизнь..." Где твое все, я тебя спрашиваю? - требовательно восклицает
героиня. - Нет того чтобы научить чему-нибудь хорошему". И действительно, в
их семейные отношения Вася не сумел внести это "свое" - новое, комсомольское
начало.
Семейная жизнь Абрама и Тони представляет собой другую крайность. Она
построена на полном отрицании всего, что было в старой семье, даже самых
естественных вещей, таких, как необходимость починить одежду или сварить
обед. Абрам, не выдержав голода и взбунтовавшись, кричит Тоне: "Хочу большой
кусок мяса... хочу молока, хочу жиров... витаминов... Ты же все-таки моя
жена, так я тебе заявляю совершенно конкретно: я хочу лопать..." Но Тоня
непреклонно отметает его попытку вернуться к "устаревшим" формам быта.
Отстаивая свою независимость, свое равноправие в семье, она твердо говорит
мужу: "Я тебе не жена-рабыня, а свободная подруга в жизни и товарищ в
работе". Драматург сочувствует ей в существе этого протеста против старой
семьи, но осмеивает его "ультралевую", "сурово-аскетическую" форму,
иронизирует над высокомерным отношением своих героев к "мелочам быта".
Катаев проявил себя мастером комедийного жанра, широко и умело
использовав в "Квадратуре круга" комизм положений, ситуаций, в которые
попадают герои. Это не только традиционный комизм недоразумений, веселых
водевильных путаниц и ошибок, но также и комизм противоречия между сутью
явлений и формой, в какой они выступают. В "Квадратуре круга" речевая
характеристика построена на обнажении юмористического несоответствия между
переживаниями, чувствами героев и теми словесными формулами, какими они
пользуются, - старыми сентиментально-бытовыми у Людмилочки и Васи,
ультрановыми, ультраделовыми, социально-экономическими у Тони и Абрама.
Две последующие комедии, написанные позднее, уже в начале 30-х годов, "Миллион
терзаний" (1931) и "Дорога цветов" (1933), - несомненно и по
творческой манере, и тематически также примыкают к сатирическим
произведениям Катаева. Издеваясь над различными проявлениями ненавистного
художнику мещанства, В.Катаев утвердил на сцене новый по своему духу и
направленности советский водевиль: острый, непримиримо обличающий мир
собственников, их жизненные "идеалы", чувства, мысли, их быт.
Значение сатиры Валентина Катаева во второй половине 20-х годов в том,
что оружие смеха художник неизменно направлял против
буржуазно-реставрационных взглядов.
III
Роман "Время, вперед!" положил начало новому этапу в творчестве
Катаева. Теперь в центре повествования встал главный герой эпохи - советский
человек, труженик и созидатель, показанный уже не только в быту, но и в
основных своих делах, в самом процессе строительства социализма.
В годы, когда формировался замысел романа, в стране начиналась
величественная и суровая борьба за социалистическое переустройство народного
хозяйства, всей народной жизни.
Партия и правительство всемерно помогали писателям включиться в
социалистическое созидание. Центральные газеты и журналы систематически
посылали литераторов на производство и в колхозы, организовывая выезды целых
бригад на крупные новостройки.
В 1929 году "Литературная газета" вводит специальный отдел - "Писатели
на фронте соцсоревнования". Журнал "30 дней" организует выезд писателей в
образцовую сельскохозяйственную коммуну "Герольд". Результатом поездки
явился очерк Катаева "Путешествие в страну будущего" (1929) и пьеса
"Авангард" (1929), драматургический узел которой заключался в борьбе за
создание сельскохозяйственной коммуны в столкновении с классовыми врагами.
Творческие интересы писателя, однако, вели его на производство, в рабочую
среду, его захватывали проблемы развертывающейся индустриализации страны,
размах событий, героический их пафос.
Вместе с Демьяном Бедным, с которым его в эти годы связывала творческая
дружба, Катаев в 1930 году побывал на Днепрострое, написав очерки для "30
дней", затем на Ростсельмаше и, наконец, у горы Магнитной на Урале.
Вся страна жила великими задачами, поставленными Коммунистической
партией, жила этим и советская литература. В начале 1930 года Маяковским был
написан "Марш времени". Катаев вспоминает о встрече с поэтом, когда тот
прямо на улице, "в ритм своих стремительных шагов" прочел ему знаменитый
марш: "Это было поэтическое выражение чувств, владевших советским народом,
который, начиная великие свои пятилетки, делал первый могучий бросок в
будущее"*. Стихотворение отвечало мыслям и глубочайшим переживаниям самого
Катаева. "Я сказал, - вспоминает писатель, - чудесное название для романа "Время,
вперед!". Мы опережаем время нашими стройками, жизнью, развитием.
Это вы правильно нашли.
______________
* "Литературная газета" от 22 ноября 1947 г.
Маяковский ответил:
- Вот вы и напишите. Я романов не пишу.
...Я попал в Магнитогорск. И увидел бригады, темпы. Романа еще не было,
но я знал, что напишу "Время, вперед!"*.
______________
* Беседа с В.П.Катаевым, 27 июня 1948 г.
В Магнитогорск Катаев приехал как корреспондент "Рабочей газеты". Он
принимал участие также и в работе газетных бригад "Экономической жизни",
помогал переносить опыт магнитогорской стройки на другие предприятия.
Над романом Валентин Катаев работал около двух лет, опубликовав его к
концу 1932 года. Это было одно из первых произведений о стройках пятилетки.
В конце 1930 года появились документальный "Рассказ о великом плане"
М.Ильина и роман Леонида Леонова "Соть", где речь шла о том, как под могучим
натиском нового отступает таежная, кондовая Русь. Мариэтта Шагинян в феврале
1931 года закончила "Гидроцентраль" - роман об электрификации народного
хозяйства Армении, изобразив на этом фоне ломку всех старых социальных и
личных отношений, обрисовав судьбы героев, живущих уже в "новом атмосферном
слое". А в 1932 году Константин Паустовский, обратившись к документальной
прозе, в книге "Кара-Бугаз" рассказал о строительстве крупного промышленного
комбината, о крушении вековечного косного быта кочевников, о том, как в
пустыню ворвалась машинная техника, пришли новые люди - большевики. Роман
"Энергия" Федора Гладкова, посвященный Днепрогэсу, в том же 1932 году
говорил о днях и трудах партийного руководства на крупнейшем строительстве.
"Время, вперед!" - роман-хроника, как назвал его автор, - рисует всего
лишь один день на строительстве огромного промышленного центра на Урале. Но
в событиях этого дня встает героическая эпоха первой пятилетки.
Одна из существенных черт романа - острое чувство патриотизма, чувство
гордости революционной родиной, пронизывающее всю книгу, от начала до конца.
Катаев показывает, что становление социализма происходит в кипении
страстей, в ожесточенной борьбе нового со старым. В центре романа - образ
строителя Маргулиеса, человека подлинно творческого размаха, новатора. Его
столкновение с одним из руководителей стройки, инженером "академической
закваски" Налбандовым, - это столкновение передового и консервативного
направлений. Налбандов - против "рискованных экспериментов", против
"варварской быстроты работы". Он ненавидит Маргулиеса за то, что "слишком
смело и неуважительно ревизовали на шестом участке законы. Слишком нагло
подвергали сомнению утверждения иностранных авторитетов и колебали
традиции".
Переходя на скоростной метод работы, молодой инженер учитывает не
только техническую сторону дела, но и внутреннее состояние людей, энтузиазм
бригады. Налбандов способен лишь иронизировать: "Энтузиазм - быть может, это
и очень красиво, но малонаучно". Для Маргулиеса - "понятие энтузиазма
входило одним из элементов в понятие техники". Он видит не безликую массу
рабочих, как Налбандов, а творческий коллектив, то есть богатство и
разнообразие индивидуальностей.
На протяжении всего романа писатель показывает, как духовно обогащаются
люди, объединенные коллективом. На шестом участке возникает соревнование
бригад. Недавно сформированная бригада Ищенко прилагает все силы, чтобы
подтянуться до уровня передовых. Наблюдая за бригадой Ермакова, Ищенко
впервые начинает анализировать весь процесс бетонирования: подмечает ошибки,
ищет слабые звенья и способы, какими их можно укрепить, - он мыслит.
И то, что находят Ищенко и его бригада, дает толчок дальнейшему подъему
труда на всем строительном участке. Настил для бесперебойного подкатывания
тачек помогает другому герою, Ханумову, внести новые усовершенствования в
производственный процесс. Он не только замечает недостатки в конструкции
бетономешалки, но и находит простой способ их исправления. Важнее, однако,
иное: Ханумов добровольно отдает свою "находку", свой секрет сопернику
Ищенко, когда тот ставит мировой рекорд. В этом поступке раскрывается
внутренняя сила нового человека, его душевное богатство. Ханумов захвачен
общей работой, "минутами он забывал, что это была не его бригада".
Индивидуалистические соображения уже стали узки, как старая, не по росту,
одежда для героя, который почувствовал себя членом созидающего коллектива.
Однако Катаев не только утверждает новый мир. Роман "Время, вперед!"
ведет наступление, полемизирует, сатирически осмеивает все обветшавшее,
отживающее, тормозящее поступательный ход истории. Лирико-романтическому
образу юной Советской страны в романе противопоставлен сатирический образ
старого мира, воплощенный в стране доллара.
Раскрывается эта тема в судьбе американского инженера Томаса Биксби,
который в качестве специалиста приглашен в Советский Союз на строительство
металлургического комбината. "Фома Егорович", как его дружески называют на
участке, честный трудовой человек, представитель зарубежной служилой
интеллигенции. Трагедия его в том, что он отравлен воззрениями и идеалами
собственнического мира. Его жизненная задача - скопить двадцать тысяч
долларов, открыть строительную контору, "положить первый камень будущего
богатства...". Банковский кризис разрушает мечты Томаса Биксби, он теряет
накопленные тяжким трудом деньги. Здесь терпит крах не только человек, но и
порочный жизненный принцип.
Подобно ему, обмануты и обокрадены и те герои романа, которые, живя в
Советской стране, все еще пытаются руководствоваться буржуазными жизненными
принципами: так, Клава Корнеева бросает любимого человека и уезжает к
нелюбимому, потому что мечтает о "роскошной жизни" на курорте, боится
"пропустить такой исключительный случай". Катаев воплощает глупое, пошлое,
мещанское счастье в сатирическом гротеске, аляповатой полотняной
декорации, - мавританский замок "кондитерской белизны" и "малахитовые
кипарисы", выстроенные "безукоризненным частоколом вдоль идеального
канала", - которая служит фоном для снимков у провинциальных фотографов.
В романе "Время, вперед!" плодотворно соединились две струи раннего
катаевского творчества - романтическая и сатирическая. Романтика утверждения
молодого революционного мира утратила здесь тот несколько книжный характер,
который был присущ югростовским рассказам, и обрела реальные жизненные
черты. То же самое произошло и с катаевской сатирой. В романах и рассказах
"гудковского" периода она зачастую принимала гротескно-гиперболические формы
и переходила даже в сатирическую фантастику. Теперь писатель сатирически
осмысляет, казалось бы, обыденные явления, детали повседневного быта и
деятельности своих героев.
Волнующая поэтичность первых дней начавшегося социалистического
строительства определила и новый для катаевского творчества
лирико-романтический пейзаж. С его помощью писатель показывает
действительный мир, окружающий героев, находящимся в непрерывном развитии, в
процессе неисчислимых изменений. Пейзаж романа передает грандиозность
масштабов того, что свершается на строительстве. "Все в дымах и смерчах, в
бегущих пятнах света и тени, все в деревянных башнях и стенах, как Троя, оно
плыло, и курилось, и меркло, и снова плыло движущейся и вместе с тем
стоящей на месте, немой панорамой!"
В романе возникает целый мир вещей, невиданно огромных, могучих:
"Бежали и поворачивались облакам навстречу верхушки буровых вышек", "на горе
рвали руду - летали пудовые осколки", "повсюду были железнодорожные
переезды, семафоры, шлагбаумы, шипенье и пар". Вот в степи виднеется
какой-то кубик или, скорее, цинковый ящик, поставленный торчком. А вблизи он
"вдруг четверть степи закрыл и полнеба... Громаднейший элеватор... люди под
ним ходят совсем крошечные". Все детали катаевского пейзажа в романе
грандиозны, вещи, казалось бы, созданы руками великанов. Капиталист мистер
Рай Руп, путешествующий по Советской стране в качестве туриста, невольно
испытывает страх перед величием непонятного ему нового мира, зло и
раздраженно восклицает: "Вавилон, Вавилон!"
Но советские люди спокойно властвуют над этим великолепным и
грандиозным миром, который они сами деятельно создают.
Среди романов о социалистическом строительстве начала 30-х годов
"Время, вперед!" Катаева занимает важное место. Художник-реалист нарисовал с
исторической точностью портреты людей того времени и рассказал о их трудовом
подвиге. Ведь обогнать время означало обогнать войну, которая уже нависла
над Европой. В обращении Магнитогорского горкома ВКП(б) к рабочим в самом
начале 1931 года говорилось: "Магнитогорский гигант, который мы строим,
имеет огромное народнохозяйственное и оборонное значение для страны. От
успешного окончания строительства Магнитогорского комбината в значительной
степени зависит дальнейшее развертывание индустриализации, особенно таких
районов, как Сибирь, Казахстан, Урал..."* Деловой и политический смысл
призыва был предельно ясен: успеть индустриализовать крестьянскую Россию до
того, как грянет военная буря. Валентин Катаев, взяв из жизни эту главную
проблему первой пятилетки, сделал ее основой романа "Время, вперед!". Книга
о Магнитогорске, о строительстве одного из первых гигантов социалистической
индустрии, завершала целый период в художественном развитии писателя.
______________
* "Магнитогорский рабочий" от 29 апреля 1931 г.
IV
За годы первой пятилетки Советский Союз превратился в могучее,
передовое государство, способное противостоять любым историческим
испытаниям. А тень войны уже наползала на мирные наши селения и города. В
Германии в 1933 году к власти пришли фашисты. Летом 1936 года началась
военная интервенция Германии и Италии против Испанской республики.
В условиях чрезвычайного обострения международной обстановки, усиления
фашизма на Западе наша литература обратилась к разработке
героико-патриотической темы.
Книги А.Толстого, С.Сергеева-Ценского раскрывали величие побед русского
оружия, говорили о стойкости и мужестве русского народа в борьбе с
иноземными захватчиками.
Советские писатели снова вглядывались в героические события гражданской
войны, рисуя образы талантливых революционных полководцев, выдвинутых из
недр самого народа. Об этом говорили романы А.Фадеева "Последний из удэге",
Вс.Иванова "Пархоменко", А.Первенцева "Кочубей" и др.
Валентин Катаев разрабатывает особый раздел в общей
героико-патриотической теме. Созданные им во второй половине 30-х годов
повести "Белеет парус одинокий" (1936) и "Я, сын трудового народа..." (1937)
пронизаны общим для них патриотическим пафосом, взволнованной любовью к
родной земле, к ее простому трудовому человеку. Но самое главное, обе
утверждают непобедимость нашей революции.
Первые подступы к созданию повести "Белеет парус одинокий" делались
писателем еще в 20-е годы. В рассказах "Родион Жуков" и "Отец", написанных в
1925 году, художник настойчиво ищет подход к разрешению темы, ищет героев,
которые могли бы стать носителями основной идеи будущей книги. В "Отце"
писатель вновь обращается к бурным дням гражданской войны. Но революционная
действительность служит здесь лишь внешним фоном, на котором развертывается
"извечная" драма взаимоотношений двух поколений, отцов и детей.
Добрый, слабый, дряхлеющий отец, полный самозабвенной любви к
юноше-сыну, охваченный вечной тревогой за его судьбу, и сын, полный жажды
жизни, бездумно-эгоистически поглощенный собой, интересами молодости, где
отцу уже не находится места. Лишь когда тот умирает, сын ощущает и всю
горечь утраты, и всю свою бессознательную жестокость, и то, что его
собственная молодость закончилась со смертью отца. Такова жизнь, как бы
говорит писатель, - "удивительная, горькая и прекрасная, обыкновенная
человеческая жизнь. Чудесная, ничем не заменимая жизнь!".
Но писатель и сам чувствовал, что жизнь эта была иной, она не
ограничивалась домашним миром Синайских, который хотя и испытывал могучие
толчки извне, но оставался в рассказе замкнутым и нерушимым. Выйти за
пределы этого узколичного мира на простор больших исторических событий
Катаев попробовал в рассказе "Родион Жуков".
Здесь в центре повествования художник поставил
большевика-революционера. Но в обрисовке этого образа сказались еще
недостатки, характерные для романтических героев ранних рассказов Валентина
Катаева. Родион Жуков после подавления восстания на броненосце "Потемкин"
предстает, по существу, романтическим бунтарем-одиночкой. И потому здесь
закономерен трагический конец - гибель героя, от чего писатель отказался в
повести "Белеет парус одинокий", где вновь появляется Родион Жуков.
В 1932 году Катаев вместе с Евгением Петровым и Ильей Ильфом был
привлечен к работе в газете "Правда". Здесь он печатает рассказы ("Сон" и
др.), статьи и очерки на историко-революционные темы (о Фрунзе, о Музее
В.И.Ленина) и множество фельетонов. Именно в "правдинский" период
окончательно сформировался замысел новой повести.
"Белеет парус одинокий" рассказывает о событиях 1905 года. И тема
революции в этой поэтичнейшей из книг советского художника неразрывно
переплетается с темой юности, первого познания мира.
Двое маленьких героев повести - Гаврик Черноиваненко и Петя Бачей очень
быстро улавливают какое-то неблагополучие, неправильность в окружающей
их жизни, и в чистых душах детей постепенно крепнет ненависть к страшному и
порочному собственническому миру. Художник раскрывает, как органически и
необходимо революция - эта поэзия действительной жизни - сочетается с
глубоким стремлением юности к правде и добру.
Неясная вначале мечта мальчиков о подвигах, о героических деяниях
постепенно кристаллизуется, находит себе опору в реальности. Так, видение
броненосца "Потемкин" захватывает и волнует воображение Пети Бачея:
"Несколько раз, таинственный и одинокий, появлялся мятежный броненосец на
горизонте... Батраки бросали работу на фермах и выходили к обрывам,
старались разглядеть далекий дымок". Символом революции входит в сознание
мальчика образ героического корабля. А для Гаврика таким символом становится
также и таинственный "комитет", к удивительным и опасным делам которого был
причастен его старший брат Терентий. Случалось, и сам Гаврик с гордостью и
тщанием выполнял поручения "комитетчиков".
Гаврику и Пете постепенно открывается неизбежность перемен. Революция
необходима народу - с нею все лучшие люди, все, кого они уважают, любят: и
ласковый Гавриков дедушка, этот подлинный труженик моря, и смелый,
мужественный Терентий, и добрые, честные родные Пети. Катаев мастерски
рисует процесс становления революционного сознания своих героев. Он
поэтически раскрывает их внутренний мир, показывая, что наряду с забавными
детскими поступками и мыслями у маленьких людей возникают серьезные и
глубокие раздумья и переживания, что, как и взрослые, они способны на
смелые, благородные дела. Каждый из них проходит через свои собственные
испытания, получает жизненную закалку, внутренне мужает.
Живым воплощением силы и непобедимости революционного дела в новой
повести является образ Родиона Жукова, матроса мятежного броненосца
"Потемкин". Это уже не бунтарь-одиночка, как в рассказе, а
большевик-"комитетчик", связанный с народом неразрывными узами. Он выражает
дух революции наступающей, развивающейся. А трудности борьбы, неизбежно
жестокой, требующей жертв, как раз и составляют ее реальную романтику.
Повесть полна оптимизма, веры в победу. Знаменательна сцена, когда Петя
Бачей пробирается с грузом патронов в осажденный дом, где засели
большевики-"комитетчики" и сражаются с превосходящими силами полиции и
карателей-казаков. Дело идет к развязке. Но у "комитетчиков" нет и тони
паники, настроения обреченности. И Терентий, и Родион Жуков, и другие
участники схватки полны несокрушимой боевой энергии. У матроса "отчаянные,
веселые" глаза "жарко блестели под побелевшими от извести колосистыми
бровями. У него был вид человека, занятого какой-то очень трудной и,
главное, очень спешной работой...". Маленькая боевая группа вынуждена
отступить, когда против нее пускают в ход артиллерию. Но Петя понимает:
борьба продолжается. Большевистский "комитет" жив. Организующая его воля
ощущается повсюду: и в боевой рабочей маевке, и в величественной
демонстрации, в которую превратились похороны старого рыбака Черноиваненко.
В этих сценах писатель раскрывает мощь народного гнева, решимость трудовых
людей - бороться и победить. "За нами не пропадет, - говорит Родион Жуков. Все
равно всю Россию подымем". Навстречу новым испытаниям идет
большевик-матрос, и парус его шаланды вдали на горизонте невольно вызывает в
памяти гордые слова лермонтовского стихотворения:
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!
Обращение советского писателя именно к этому стихотворению не случайно.
Лирико-героический образ мятежного паруса проходит через все повествование,
подчеркивая его основной мотив - преемственность революционных традиций,
вечно живых, развивающихся, непобедимых.
С темой революционно-патриотической были связаны и дальнейшие
творческие замыслы художника. Он намеревался написать продолжение повести
"Белеет парус одинокий", рассказать о новом подъеме рабочего движения. В
конце 1937 года Катаев говорил: "Мечтаю засесть за роман "Хуторок в степи".
Время действия 1910 - 1915 годы. Место - Одесса. Герои - мои старые приятели
Петя и Гаврик. Материалы почти все собраны, но еще не совсем организованы.
Думаю закончить "Хуторок в степи" осенью"*.
______________
* "Литературная газета" от 31 декабря 1937 г.
Однако к осуществлению этого замысла писатель приступил только через
семнадцать лет - в 1954 году. События огромной исторической важности
отвлекли художника к иным темам.
В повести "Я, сын трудового народа...", опубликованной в ноябре 1937
года, явственно звучит тема обороны социалистической отчизны, тема родины.
Борьба героев за простое человеческое счастье неизбежно приводит их к борьбе
за общую долю народную, за победу революции. Иного пути нет - в этом
убеждается солдат Семен Котко, украинский селянин. Октябрьская революция
освободила его из окопов первой мировой войны, наделила землей. И принял эти
перемены герой как установление правильного и справедливого жизненного
порядка, еще не понимая
...Закладка в соц.сетях
