Жанр: Электронное издание
Step-t16
...ными наскальными росписями стенами
- выглядел убогим и запущенным. Сверившись с адресом, Катя и Марьяна поднялись на
одиннадцатый этаж в скрипучем, так и ходившем ходуном лифте. Позвонили в квартиру -
никого.
- Еще с работы не вернулась. Пробки, наверное, везде, - сказала Марьяна. - Что ж,
подождем.
Сидели в машине возле подъезда. Ждали. Прошел час. У Кати затекли ноги.
- Мы в засаде или не в засаде? - спросила она.
- А как тебе больше нравится? - Марьяна курила в открытое окно, поглядывала на часы.
- Тогда я похожу, разомнусь.
Катя прогулялась по двору, решила позвонить в офис "Стройинвеста" - а вдруг все
сотрудники сообща справляются с каким-нибудь внеочередным авралом? Однако она
опоздала с идеей - Марьяна в машине уже набирала нужный номер.
- Никого нет в офисе-то, - заметила она сумрачно. - И время уже четверть восьмого.
- Подождем еще, - не совсем уверенно предложила Катя.
Прошел еще час. Время шло медленно и бездарно. А на душе отчего-то становилось все
тревожнее.
- Где же носит эту Юлию? Давно должна дома быть, сериалы смотреть по телевизору, -
Марьяна потянулась к ключу зажигания.
- А вдруг ее тоже убили? - сказала Катя. - Может быть, она все же что-то видела в ту
ночь и ее убрали?
- Не каркай, пожалуйста.
- Я не каркаю, я развиваю версию до ее логического завершения.
- Вон она, слава богу! - воскликнула Марьяна.
Во двор в сгущающихся майских сумерках зарулила серебристая "Лада". Они
наблюдали, как Олейникова вышла, забрала с заднего сиденья сумку с продуктами,
закрыла машину и направилась к подъезду.
- Юля! - окликнула ее Марьяна. Олейникова обернулась.
- Добрый вечер, а мы тебя ждем - что же, совсем забыла о нашем уговоре? - Марьяна
вышла из машины.
- Я не забыла. Я собиралась вам позвонить, повторить - мне нечего больше добавить к
тому, что я уже рассказала, - Олейникова переложила тяжелую сумку из одной руки в
другую.
- Неужели? Так-таки и нечего? Совсем? Иди-ка сюда, - Марьяна открыла заднюю дверь
своих "Жигулей". - Раз не хочешь, придется проехать нам с тобой в прокуратуру, милая.
- Зачем в прокуратуру?
- Мне что, через двор тебе про это кричать?
Олейникова быстро подошла. Катя слышала, как ее тонкие высокие каблучки
простучали по асфальту - тук-тук. Подошла она к их машине испуганно и доверчиво. Катя
даже умилилась в душе на такую прыть фигурантки - вот схватят сейчас тебя, милая,
серые милицейские волки и - ам! Так и схрупают с костями. Мысль о том, что "серые
милицейские волки" - это они с Марьяной, придала Катиной душе, истомленной долгим
ожиданием, бодрости.
- Убили охранника "Паруса" некоего Лосева, - сказала Марьяна.
- Я такого не знаю, - Юлия покачала головой.
- Не знаешь? А вот он тебя знал. Видел, как ты среди ночи отель покидала.
- Но я же объяснила вам...
- Ничего ты нам не объяснила. Тот твой лепет про эту вашу пьяную ссору с Авдюковым
меня не устраивает, - жестко отрезала Марьяна. - Прокурора он тоже не устраивает.
Потому что прокурор, как и я, уверен: ты - последняя, кто видел Авдюкова живым, и
значит, ты...
- Да я сбежала от него тогда, потому что не могла это терпеть! - глухо воскликнула
Юлия. - Что ты пристала ко мне? Что тебе нужно? Все знать хочешь? А известно тебе, что
он в ту ночь человеком-то не был?!
- А кем он был? - спросила Катя, несколько даже растерявшись от этого неожиданного
всплеска эмоций.
- Скотом он был, скотиной! Если бы я только знала... Все хотите знать про нас?
Интересно, да? - прошипела Олейникова. - А то, что он изнасиловал меня, подонок
пьяный, в задницу, как шлюху последнюю, - это вам и вашему прокурору тоже интересно?
Что с женой никогда проделывать не смел, со мной попытался - подонок, сволочь!
Правильно его прикончили, правильно, правильно!
- Сядь в машину, - сказала Марьяна, - никуда мы не поедем - успокойся. Просто сядь и
расскажи все по порядку.
- По порядку? - Олейникова плюхнулась на сиденье рядом с Катей. Полиэтиленовый
пакет от резкого движения лопнул сбоку, из него покатились по асфальту зеленые яблоки.
- О каком порядке речь? Порядок, порядочный... Я ведь тоже думала - он порядочный
мужик. В годах уже, солидный, женатый. Дочь - невеста... Такие уж если любовниц
заводят, так ведут себя с ними нормально, как люди. И ведь он раньше ничего такого со
мной не позволял. Наоборот, внимательный был, предупредительный, подарки дарил
дорогие, ухаживал. А тут словно дьявол в него вселился - приехал в "Парус" злобный,
раздраженный. С женой поцапался, а на мне срывать начал, цепляться - и почему белье на
мне не такое, какое ему нравится, и почему я волосы под мышками брею... Потом вроде
отстал, отошел. Я подумала - ну, это так, шлея ему под хвост попала, пройдет. А он
напился вдребадан. А когда пьяный - он дуреет, понимаете? Поднялись из бара в номер...
- Это вечером двенадцатого? - уточнила Марьяна.
- Да, он обниматься полез - он, когда пьет, заводится с пол-оборота. Ну, я думала, все
как обычно у нас произойдет. А он... он начал ко мне сзади пристраиваться. Я говорю -
нет, нельзя, я не хочу. А он насильно. Я его оттолкнула, а он меня за горло, на постель
лицом вниз и... Да с проститутками так не поступают, не то что с любовницами! - Юлия
задыхалась. - Варвары, скоты, животные! Думают, если они боссы, а мы их секретарши -
то им по нас катками ездить можно. В общем, я съездила его по морде, вырвалась, кое-как
оделась, схватила свои вещи и ушла.
- Это правда? - спросила Марьяна.
- Правда. А сказать про такую правду кому-то... это... Господи, какой стыд, -
Олейникова отвернулась.
Катя смотрела не на нее - на Марьяну. Взгляд у нее был странный, когда она слушала
все эти признания. Катя видела - Марьяна сразу же и бесповоротно поверила
Олейниковой. Она поверила бы ей, даже если бы та в дополнение ко всему сказала им о
том, что там, в двести втором номере, у Владлена Ермолаевича Авдюкова внезапно
выросли перепончатые крылья и он, превратившись в упыря, вылетел в окно и промчался
над залитой лунным светом гладью воды. Марьяна поверила бы всему. Потому что она
готова была сейчас принять на веру любую небылицу из разряда о том, какие они все
гады.
"Так мы далеко не уедем. С такой пристрастностью. С таким настроением ума", -
грустно подумала Катя.
- Хорошо, спасибо за правду, - сказала Марьяна Олейниковой. - Пока все это между
нами. В суде озвучишь в самом крайнем случае, если иного выхода не будет. Поняла?
- Поняла. Теперь я могу идти домой? - Олейникова растерянно смотрела на них.
- Иди. Постой, мы сейчас поможем тебе яблоки собрать.
Глава 19
ЖЕНСКИЙ КРУГ
У Зинаиды Александровны был день рождения. Из гостей были только ее подруги.
И невесело было за праздничным столом. Наступил вечер, смеркалось. На столе
мерцали зажженные свечи. После застолья три подруги сидели в узкой лоджии на
плетеном диване. Курили, смотрели, как носятся неугомонные стрижи.
Кот Батон примостился тут же, на пороге лоджии. Одним глазом смотрел на
мимолетных стрижей, другим - на праздничный стол. Шоколадный торт его не привлекал,
а вот сливки в изящном фарфоровом молочнике соблазняли. Казалось бы, пока все в
лоджии - действуй, прыгай на стол, хозяйничай, слизывай сливки. Потом наслаждайся
жизнью - точи о дверцы горки из карельской березы острые когти, мяукай басом, качайся
на шторах. Ан нет, не получится, потому что на пороге лоджии сидеть надо - надо
слушать, о чем говорят, а вдруг пропустишь что интересное?
- Орест так тебе и не позвонил? Даже с днем рождения не поздравил? - спросила,
обращаясь к Зинаиде Александровне, Светлана Петровна. Батон чутко насторожил уши - и
чего говорят, что обсуждают, зачем?
— Нет.
- Телефон передай, пожалуйста, - это попросила у Зинаиды Александровны другая ее
подруга, Нателла Георгиевна. Взяла телефон и начала названивать - ясно же, что себе
домой. И ни ответа, ни привета.
- Нет его? - спросила Светлана Петровна.
- Он, наверное, забыл про мой день рождения, - Зинаида Александровна произнесла
это с грустью.
- Он про все на свете забыл, - голос Нателлы Георгиевны звучал глухо.
- Я чайник новый поставлю? Будем чай пить, девочки, - Зинаида Александровна встала
и отправилась на кухню.
Кот Батон поплелся за ней, преданно путаясь под ногами. Она наклонилась, погладила
его. Взяла из хрустальной вазы на столе печенье, намазала сливочным маслом и угостила
Батона. Кот съел печенье, облизнулся - охо-хо, и правда - одна радость и осталась -
поесть. А прежде-то, прежде! Разве такие дни рождения были прежде? Кот помнил, как
еще на старой, любимой им квартире в Козицком переулке справлялись дни рождения его
хозяйки. Сколько бывало народа - ужас. Раздвигался овальный стол в просторной
гостиной. Целый вечер сначала звучал рояль, потом включалась мощная стереосистема.
Танцевали, пили, смеялись, потом вызывали такси и ехали в ночной ресторан. Потом
мчались на Речной вокзал и еще куда-то за город, - куда, кот не шал, потому что его туда,
даже котенком малым, несмышленым, естественно, не брали.
Все было с размахом, потому что тогда был еще жив муж хозяйки Зинаиды
Александровны - Михаил Анатольевич Вирта. И машина, на которой он разбился, еще
была цела-целехонька. И ботинки его стояли в прихожей, и модные галстуки висели в
шкафу, и таблетки от сердца, которые он всегда принимал, были на своем месте, и вообще
- в доме чувствовалась жизнь, задор, в доме пахло мужчиной. И не надо было сдавать
свою кровную квартиру, родовое, потомственное гнездо в Козицком переулке, какому-то
там дипломату британского разлива, потому что в доме был муж, глава семейства,
который и так все имел и доставал, который содержал и квартиру, и знаменитую тещу
свою - бывшую приму Большого театра, и жену свою Зинаиду Александровну, и даже
Батона, еще не страдавшего ожирением.
Эх, было, было времечко золотое, да сплыло. Осталось лишь одно воспоминание, да
этот вот завявший девичник, этот вот индюшачий женский клуб.
Кот Батон, по причине проделанной над ним в молодости операции, женский пол не
ценил. Исключение делал лишь для своей хозяйки Зинаиды Александровны и для ее
подруг, да и то потому, что они были ей как родные сестры.
- Не терзайся понапрасну, - это сказала Светлана Петровна Нателле Георгиевне.
- Зажигалку дай.
- Я вот тоже думала - умру, а ничего, жива. - Светлана Петровна вздохнула: - Сегодня
сюда еду в такси и думаю - надо же, я еду и никому никакого отчета не даю, куда еду,
когда вернусь, сколько денег потратила. И такой покой на душе, такой покой, Наташа...
От собаки избавилась, чтоб не напоминало ничего. Пес-то предан был ему, тосковал, не
жрал ничего. Ну я и решила в ветлечебницу его, чтоб не мучился, бедный. Сама не
смогла... А утром проснулась - дома светло, тихо. Пес не воет. С зеркала Паша черный
тюль убрала уже...
- Из милиции больше не звонили? - спросила Нателла Георгиевна.
- Нет, - диван заскрипел под тяжестью Светланы Петровны. - Зинуша, давай-ка,
именинница, я тебе помогу.
Зинаида Александровна вошла с подносом, на нем - дымящийся фарфоровый чайник,
старинная полоскательница для чашек.
- Прими, пожалуйста. Спасибо. Свечи как быстро оплывают. - Зинаида Александровна
передвинула подсвечники.
- Это из того английского магазина на Покровке? - спросила Светлана Петровна.
- Ага, там такие ткани славные. Я вот шторы там присмотрела шелковые.
- Хочешь поменять шторы? - спросила Нателла Георгиевна. - Мы вот когда с ним дом
перестроили, с каким удовольствием я все туда покупала. Как радовалась каждой тряпке...
А теперь ничего мне не надо.
- А может, нам всем взять и поехать в круиз? - спросила Зинаида Александровна. - А
что? Есть не очень дорогие, речные - по Дунаю, например. Кажется, три страны в одном
туре - Венгрия, Австрия и Чехословакия.
- Нет теперь такой страны, - поправила ее Светлана Петровна.
- Орест в восемьдесят четвертом познакомил меня с Борисом Лискиным. Он отбывал
срок в лагере за чешские события, за то, что подписал это письмо против ввода танков, -
сказала Нателла Георгиевна. - Мне тогда казалось - нас всех это ждет, та же участь.
Девочки, я ведь как декабристка тогда была, так любила Ореста, на поселение за ним
готова была ехать, если бы до этого дошло дело.
- Не дошло бы дело. Твой отец его из всех передряг всегда вызволял, - возразила
Светлана Петровна. - За это и на пенсию раньше срока вынужден был уйти. А так был бы
послом где-нибудь в Швеции.- Вы подумайте насчет дунайского круиза, - повторила
Зинаида Александровна. - Нателла, подумай. Это дело-то лучше.
- Никуда я не уеду, пока не узнаю, - Нателла Георгиевна появилась на пороге лоджии, -
пока он сам мне не скажет всей правды.
- А куклы-то вот они, - Светлана Петровна явно попыталась перевести разговор на
другую тему. - Варлам, значит, починил?
- Этих починил, - Зинаида Александровна взяла с подоконника куклу-рыцаря и куклудаму.
- А с мавром сложности, пока у него побудет.
- Славные они, - Светлана Петровна дотронулась рукой до поднятого забрала на лице
рыцаря. - Только сейчас вижу - какие они славные, Зина.
Кукла-рыцарь в руках Зинаиды Александровны ожила, подняла руку, коснулась ею
руки Светланы Петровны - нежно, почтительно.
- Это катастрофа - быть бабой, - сказала Нателла Георгиевна. - Быть старой, никому не
нужной, брошенной, брюзгливой бабой - это просто катастрофа.
Зинаида Александровна забрала кукол на диван к столу. Кот Батон был уже тоже тут
как тут - сидел на бархатной диванной подушке, щурился. Из-за кукол ему пришлось
потесниться. Куклы встали в полный рост, придерживаемые руками Зинаиды
Александровны.
- Что нового на белом свете? - голосом Зинаиды Александровны спросила кукла-дама.
- Рассказывают, что храбрейший рыцарь Юг де Мирандоль влюбился в прекрасную
донью Кастеллозу, - ответила кукла-рыцарь.
- Как-как?
- Донью Кастеллозу - это андалусское имя, моя госпожа. Он стал ее верным паладином
и защитником.
- Легко служить дамам молодым и прекрасным. Каждый рад стараться, - усмехнулась
лукавая дама. - А если ваша дама состарилась? Если у нее на прошлой неделе было два
визита к дантисту по поводу вставных зубов, если в салоне красоты ей настоятельно
советуют уколоться ботоксом, если у нее мозоль набита на правой ноге? Если у нее,
пардон, задница обвисла? Станете ли вы ей служить так же преданно и пылко, как
раньше? Ну, что же вы молчите?
- А что он ей ответит? - хмыкнула Светлана Петровна. - Плюнет и найдет себе другую,
молодую, с задницей, как резиновый мяч, с силиконовыми сиськами. И будет у него новая
забава.
- Нет, наш рыцарь не из таких, правда? - Зинаида Александровна поправила на поясе
рыцаря скособочившийся меч. - Наш рыцарь верен своим обетам. Ну все, представление
окончено, балаганчик закрывается до утра. Чай-то как заварился. Прямо янтарь. Ната, а
тебе, как всегда, зеленый, болотный?
- Зина, там у нас выпить не осталось? - хрипло спросила Нателла Георгиевна.
Зинаида Александровна принесла с кухни бутылку персикового ликера.
- Никуда я вас сегодня не отпущу, девочки, - сказала она чуть погодя. - Будете тут
ночевать.
- Знаешь, у него лицо на твое похоже, - еще чуть погодя заметила Светлана Петровна,
рассматривая сквозь налитый в рюмку золотистый ликер сидящего на диване рыцаря. -
Правда, Зинуша, он - вылитая ты в восемнадцать. Это когда ты стрижку под пажа себе
сделала в семьдесят третьем. Тогда все девчонки так носили.
- Ты, Светик, мои стрижки помнишь лучше меня.
- У тебя волосы гуще, тяжелее, я тебе всегда завидовала, с первого класса, - Светлана
Петровна коснулась кукольного рыцарского лица. - Надо же, Сицилия-матушка...
КОМПАНЬОН
Хотя к вызову в милицию Орест Григорьевич Усольский себя морально и подготовил,
звонок следователя Киселевой и приглашение на допрос в Щеголевский ОВД стали для
него неприятной неожиданностью.
А кому понравится беседовать со следователем, когда компаньон ваш и старый
приятель с чьей-то чужой помощью отдал богу душу?
Однако то, что следователь Марианна Ивановна Киселева - особа весьма молодая,
Ореста Григорьевича несколько успокоило и взбодрило. Во-первых, всегда приятнее
иметь дело именно с молодой и привлекательной женщиной в любом ее качестве. А вовторых,
с молодых - какой спрос? И какой у них опыт в таких делах? Беседовали они с
глазу на глаз. Следователь была в милицейской форме с капитанскими погонами. И хотя
компьютер стоял на ее рабочем столе, заполнять протокол допроса приходилось ей по
старинке - от руки шариковой ручкой. В ящике стола (Усольский про это не знал)
прятался включенный диктофон - Марьяна записывала допрос на пленку, специально
чтобы потом прослушать вместе с Катей и проанализировать.
- Я предупреждаю вас об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.
Распишитесь здесь, - Марьяна чиркнула ручкой и подвинула бланк Оресту Григорьевичу,
примостившемуся на краешке стула - он опасался помять свой новый костюм.
- Расписался. Как продвигается ваше расследование?
- Успешно. Вы ведь заинтересованы в том, чтобы мы как можно скорее поймали
убийцу Владлена Ермолаевича Авдюкова?
- Конечно, я заинтересован. Мы все заинтересованы. Мы все были шокированы этим
убийством, этой жестокостью. Леня... Владлен Ермолаевич был честным, порядочным
человеком. В жизни ему пришлось нелегко, система нас всех не щадила. Но он честно
служил своей родине, всегда смотря в будущее, - вы понимаете, о чем я?
- Нет, - сухо сказала Марьяна. - Не совсем. Предпринимателем он был успешным?
- Да, нам как-то сразу с ним повезло. Наше сотрудничество сложилось с самого начала,
хотя прежде ни он, ни тем более я и не думали, что будем заниматься бизнесом.
- Вы кто по образованию?
- Я закончил институт военных переводчиков, дипломатическое отделение. Сначала
недолго работал в МИДе, - Усольский вздохнул. - Потом... потом я был свободным
публицистом. Это были годы политической борьбы, годы больших разочарований и
больших надежд. Ваше поколение, наверное, этого времени совсем не помнит. В
перестройку я участвовал в работе сразу нескольких правозащитных фондов. Затем ушел в
бизнес.
- Новости, я надеюсь, вы смотрите регулярно? - спросила Марьяна. - Так вот каждый
раз, когда убивают бизнесмена, первая и основная версия - связь с финансовокоммерческой
деятельностью.
- Это мне известно, - Усольский кивнул.
- А вам известно, что по статистике - первый и основной подозреваемый по этой
версии, как правило, компаньон потерпевшего?
- Что ж, и это для всех нас давно не тайна.
- Ну, и как же мы будем с вами разговаривать?
- Задавайте вопросы, - Усольский усмехнулся. - Хотя презумпция невиновности и
неотъемлемое право всякой, даже еще только нарождающейся демократии, я нижу, в этих
стенах все еще в новинку. Я постараюсь развеять ваши подозрения.- Вы знали о том, что
Авдюков собирается на отдых в "Парус"?
- Знал, он сам мне сказал. У нас так заведено - когда один компаньон отдыхает, другой
занимается делами. Фирма не может оставаться без присмотра.
- Вы бывали в "Парусе"?
- Неоднократно.
- Снимали номер?
- Нет, пользовался клубным бассейном и кортами - мы ведь с женой живем
неподалеку.
- Такая фамилия - Лосев - вам знакома?
- Нет, - Усольский нахмурился, словно припоминая. - Нет, не слышал.
- Что за контракт вы выиграли по тендеру?
- А, вот что вас интересует. Да, это весьма выгодный контракт, нам повезло с Леней.
Конкуренция была серьезная. Контракт на разработку карьеров с последующей поставкой
добытого сырья. Если вас интересует, я ознакомлю вас со всей документацией и по
самому контракту, и по конкурсу. У нас там все согласно букве закона.
- Вы говорите - вам повезло, что же, вы никаких усилий не прилагали с Авдюковым,
чтобы получить этот подряд? - спросила Марьяна.
- Титанических усилий это нам стоило, - Усольский усмехнулся. - Если бы не напор и
энергия Лени, я бы этого не сдюжил, отступился бы.
- Связи помогли?
- Конечно. Без них никуда.
- Ваши конкуренты в результате много потеряли?
- Я думаю, немало.
- Что же вы не говорите мне, что Авдюкова могли убить именно за то, что он выиграл
тендер? - спросила Марьяна.
- А вы хотите, чтобы я это сказал?
- Вы же собирались развеивать мои подозрения.
- Только не таким примитивным способом, - Усольский покачал головой. - Мы вместе
работали, вместе и выиграли. Но я-то жив. Что же, я должен признать, что в деловом
плане уступаю Лене? И для того, чтобы его устранить, его надо убить? А меня можно не
брать в расчет? Если причина убийства была бы тендер и конкурс и чьи-то потери и
месть, нас бы убили обоих. Мы же были равноправные и равнозначные компаньоны.
Марьяна посмотрела на Усольского. Фразу "нас бы убили обоих" он произнес с легкой
бравадой.
- Так, значит, это вы устранили своего компаньона? - спросила она.
- Нет, к убийству я не причастен.
- Кого в таком случае вы подозреваете?
- Никого. Я не знаю, понимаете? Ходят слухи, что он был отравлен. Кому
понадобилось травить его? Может быть, все это какая-то чудовищная ошибка?
- Вряд ли это ошибка. Между прочим, совершено еще одно убийство. Убит один из
главных свидетелей, и он же сообщник отравителя, - сказала Марьяна. - Но вам, конечно,
по этому поводу мне нечего сказать?
- Абсолютно нечего.
- Хорошо. Найдутся у нас с вами и иные темы для беседы. Вы были в курсе отношения
вашего компаньона и сотрудницы вашей фирмы Олейниковой?
- Я был в курсе. Я этого, мягко говоря, не одобрял. Но осуждать Леню, я не осуждал.
- Чувство такта не позволяло, да?
- Да, - Усольский вздернул подбородок.
- И еще кое-какие причины, да?
- Что вы имеете в виду?
- Авдюков знал о ваших отношениях с его дочерью? - спросила Марьяна.
Усольский откинулся на спинку стула.
- Вы видели нас, - он с досадой вздохнул. - Конечно, вы нас видели тогда. Я прошу вас,
это... это должно остаться здесь, в этих стенах. Вы что, записываете это в протокол?!
Марьяна отложила ручку. Диктофон в ящике стола записывал.
- Алина Авдюкова - студентка второго курса, - сказала она. - А у вас предпенсионный
возраст уже. Вас это не смущает?
- Нет, нас с ней это не смущает. Мы любим друг друга.
- Авдюков об этом знал?
- Нет. Я хотел ему сказать... объясниться, но... сначала надо было уладить все
проблемы... Я хочу жениться на этой девушке. Она удивительная девушка, редкая. . Это
большое счастье встретить в жизни такую девушку. Но... я женат. У нас с женой был
долгий брак. И если сейчас мы на грани разрыва, я все равно не могу вот так разом все... -
Усольский вздохнул: - Собственно, какое вам дело? Что я оправдываюсь? Наши
отношения с Алиной никакого касательства к убийству ее отца не имеют.
- Да? А мне вот кажется по-другому.
- Для того чтобы спрашивать мужчину о таких вещах, - сухо заметил Усольский, - надо
знать жизнь и, знаете, надо быть... Вы Достоевского читали?
- Вы на господина Свидригайлова не тянете, - хмыкнула Марьяна.
- Я и не претендую.
- Мне что же, вызвать сюда Алину Авдюкову и провести между вами очную ставку?
- Вы не посмеете.
- Вы умеете обращаться с оружием? - спросила Марьяна.
- Умею, правда, это было давно, еще в институте.
- На охоту не ездите?
- Нет. При чем здесь какая-то охота?
- Вы знали о привычке Авдюкова пить нарзан в кровати сразу после пробуждения?
- Знал. Это якобы какая-то очистительная водная диета. Выведение солей и шлаков из
организма. Чушь полнейшая, но он ей просто бредил.
- Ваша жена знает о вашем романе с дочерью своей школьной подруги? - спросила
Марьяна.
- Мне кажется, этот вопрос вообще не имеет никакого отношения к предмету вашего
расследования.
- А я из любопытства интересуюсь. Из чисто женского любопытства. Вам не кажется,
что это жестоко?
— Нет.
- А что это подло и аморально?
- Не вашему разнузданному поколению читать мне нотации на моральные темы.
- Неужели вам совсем не жаль своей жены, не жаль вдовы Авдюкова, не жаль Алины?
- Да я за эту девочку жизнь готов отдать, - сказал Усольский. - А с Нателлой, с женой,
мы как-нибудь это переборем. Она у меня умная женщина. Она должна меня понять.
- Знаете, вы совсем не убедили меня в том, в чем намеревались убедить.
- Что я не совершал убийства?
- Да. Не зря все же в теории криминалистики версии разрабатываются, - Марьяна
поставила в протоколе точку. - Ну что же, на этом пока закончим, уважаемый Орест
Григорьевич. Но это только начало наших встреч с вами и бесед. Попрошу вас являться ко
мне, а впоследствии, быть может, и к прокурору, по повестке точно в срок. Иначе я буду
вынуждена доставить вас под конвоем. Если у вас есть лишние деньги, можно уже и об
адвокате похлопотать.
- Я не совершал убийства. Мне не нужен адвокат.
- Все так говорят сначала.
- Я не все, - Усольский встал, выпрямился. - Скажите просто - вы не хотите и не умеете
искать, поэтому хватаетесь за самую избитую версию.
- Самые избитые версии, как правило, и верны.
- Да нет же, нет! К черту версии. Посмотрите мне в глаза, ну? - Усольский резко
наклонился. - Ну что я - убийца? Да я столько лет боролся за то, чтобы мир и эта ваша
контора хоть чуть-чуть изменились. Вы меня не знаете. Я материал для разных там
следственных экспериментов неподатливый. Я знаю, что я невиновен. И я вам не
позволю, слышите?
Марьяна кивнула:
- Слышу. У меня слух стопроцентный.
- Алину вы сюда не вызовете. Я ее не пущу, - жестко отрезал Усольский.
- А вашу жену?
- Вы не понимаете... Она нездорова. - Усольский снова опустился на стул. Он сильно
волновался. - Она очень впечатлительна. Однажды она сильно меня испугала, она
попыталась... в общем, она хотела покончить с собой. Я прошу вас, я вас прошу как
человека, как женщину - не говорите ей... По крайней мере, до того, как я... Я должен
сказать это ей сам. Успокоить ее, насколько это возможно, подготовить. Если она узнает
все от вас, то... Ну, я прошу вас, подождите хоть немного.
- Кто убил вашего компаньона?
- Я не знаю. Слово даю - я хотел бы это знать, так же как и вы.
- Вы бы рискнули назначить денежное вознаграждение из средств фирмы за поимку
убийцы?
- Конечно.
Марьяна поставила в п
...Закладка в соц.сетях
