Жанр: Электронное издание
Step-t16
...ов пальцев
потерпевшего Авдюкова, на бутылке ничьих иных отпечатков обнаружено не было. Катя
перевернула страницу. И это все? Негусто. Означает ли этот вывод эксперта, что за
бутылку брался только Авдюков? Формально да, а на деле...
А что ты ожидала? Что убийца, сумевший провернуть такую подмену бутылок,
окажется настолько глуп и неуклюж, что оставит свою визитную карточку - пальцы? А на
что существуют перчатки, моющие средства, ацетон, наконец? Но нет, каких-либо следов
моющих средств на бутылке не выявлено. Значит, убийца просто работал в перчатках.
Возможно, из латекса. Катя пошарила в папке и достала толстый конверт с фотографиями
- вот он, снимок этой самой бутылочки. Самая обычная. Мог Авдюков на ощупь ночью
перепутать эту бутылку с той, от нарзана? Конечно, мог.
А где именно продается этот самый "Серебряный ключ"? Катя напрягла память,
силясь представить себе полки с соками, кока-колой и минералкой в супермаркете на
Комсомольском проспекте, в который она обычно захаживала за покупками. Там
продается этот "Серебряный ключ"? Да, продается, она видела такие же бутылки. А раз
продается в супермаркете на Комсомольском, значит, продается и в Лужниках, и в
Бирюлеве, и в центре, и в спальных районах, и здесь, в Щеголеве, в ближайшем магазине
за углом. Правда, на бутылке, возможно, стоит знак серии или какая-то маркировка, по
которой можно установить, когда эта серия произведена на заводе и в какие регионы
отправлена. Но что конкретно это даст следствию? Да ничего ровным счетом.
А вот в "Парусе", по словам горничной Мизиной, "Серебряный ключ" был не в почете.
Его не закупали, не ставили клиентам во фригобары в номерах. И что из этого вытекает?
Может быть, то, что эту самую бутылку потому и выбрали, чтобы отвести подозрения от
"Паруса"? Мол, у нас таких бутылок нет и не было, а значит...
Катя вспомнила горничную Мизину. А вообще, кто сказал, что она говорит правду? А с
другой стороны - зачем ей врать? Что у нее может быть общего с этим Авдюковым? Зачем
ей его травить? Может быть, он приставал к ней, домогался? Состоятельные клиенты
порой шалят с горничными - разве не так? Но разве это повод для убийства?
Она вытряхнула из конверта фотографии - все они скоро будут наклеены на листы и
подшиты в дело. Снимок бутылки рядом с масштабной линейкой эксперта, пробки.
Панорамный снимок двести второго номера - места происшествия. Снимок какого-то
гражданина - Катя прочла на обороте: "Авдюков В.Е.". Так вот вы какой, оказывается.
Что ж, на вид вполне бравый - волевое лицо, густые, черные как смоль "брежневские"
брови, властный взгляд. Из минусов - только эти вот припухлости под глазами, следствие
слишком уж разгульного для вашего возраста образа жизни, глубокие залысины на
темени, да немного несуразная, яйцевидная форма черепа. Авдюков был запечатлен,
видимо, у себя в офисе, за директорским столом - сбоку дорогая настольная лампа с
черным абажуром и чья-то фотография в рамочке. Не разглядишь на снимке, чья.
Катя отложила снимки и заключение дактилоскопической экспертизы. Так, а что дали
исследования видеозаписей с внешних камер наблюдения "Паруса"? Неужели все пленки
того дня были изъяты? Похоже, что все. Какое толстое заключение - неудивительно, что
эксперты так долго им занимались. Тут только печатать-то надо сколько! Катя
перелистывала страницу за страницей - технические параметры пленки, характеристики
каких-то данных. Исследуемый временной отрезок... А выводы-то? Какие выводы? Какието
цифры, непонятное словечко "раскадровка". А тут что? "Наличие неустановленного
характера помех в кадрах А78, 79 и А153 и А155". Ну и что это значит? Кто бы подсказал?
Катя решила сходить в экспертный отдел - пусть объяснят, но тут вспомнила: идти-то
сейчас не к кому. Все на учениях.
В дверь постучали, кто-то заглянул.
- Вызывали?
Катя оторвалась от созерцания этих самых "А78". Ба, кто к нам пожаловал! Мсье
Мамонтов, герой дуэли собственной персоной. Отпущенный под подписку и честно
являющийся по первому вызову.
- А это, следовательша-то моя где? - хмуро спросил Мамонтов.
- Следователь Киселева сейчас занята. Вас на какое время вызвали?
- На двенадцать часов, - Мамонтов подал повестку.
- Вам, наверное, лучше завтра прийти, - сказала Катя, с любопытством разглядывая его.
- Где же ваш роскошный "ирокез", Василий?
- А, некогда возиться. Значит, завтра?
- Да, тут сейчас не до вас. Вам на работу? Давайте я повестку отмечу.
- Да на фига мне повестка. Я сам себе хозяин. Пока Олег в больнице, мы новых заказов
не берем, стоят два "бумера" в гараже - так с ними я уж почти закончил. А Варлам с меня
тоже этих ваших повесток не требует. Чихал он.
- Какой еще Варлам? - спросила Катя.
- Да тут у нас всего один и есть - Варлам Долидзе. Ну что, можно удалиться?
- Погодите удаляться. Присядьте, - Катя закрыла папку. - А что же, этот Долидзе в
вашем автосервисе работает?
- Нет, у него своя мастерская, - ответил Мамонтов. - Это я у него не то чтобы
подрабатываю, а учусь. Ремеслу учусь.
- Какому же ремеслу, если не секрет?
- Ну, он мастер. Оружейник. По старинному оружию, доспехам. Реставрирует,
копирует, свои вещи делает авторские. Вы бы видели какие. К нему все табуном ходят - и
киношники, и коллекционеры, и из клубов исторических.
- Значит, много бывает народа. А вот этого гражданина вы у Долидзе не встречали? -
Катя показала Мамонтову фотографию Авдюкова.
- Нет, - сказал Мамонтов.
- Жаль. А как себя чувствует ваш противник?
— Кто?
- Буркин.
- Ничего. Вчера был у него в больнице. Нога заживает помаленьку.
- Нога, - передразнила его Катя. - И чего дурью-то маялись оба? А если бы вы... если бы
ты его убил, а? Он вот спасать тебя из больницы примчался, а ты бы его там, в роще, взял
и прикончил. Пуля-то она дура, ей ведь все равно, в кого попадать - во врага ли, в
приятеля.
- Мы тогда не могли иначе, - Мамонтов понурился. - Учитель говорит, что от честного
поединка и побратимы не застрахованы.
- Это кто же - учитель? Часом не Долидзе? Мамонтов простодушно кивнул. Кате
отчего-то вспомнилось словечко "сэнсэй", брошенное "драгоценным" с вершин
Заилийского Алатау. Как они любят устанавливать себе авторитеты!
- И что же, он хороший человек? - спросила она. Мамонтов снова кивнул, показал
большой палец - во!
- У меня профессиональный интерес к хорошим людям, - Катя улыбнулась. - Будь
другом, Василий, познакомь меня с ним.
- Чегой-то вдруг?
- Ну, мне надо. Ты вот в тюрьме до суда сидеть не хочешь?- Я уже сказал - мне все
равно, что сделал, за то отвечу.
- Ну, правильно, вы уж небось с этим своим Буркиным сговорились. Он ведь и адвоката
нанял.
- Да нет, какой там адвокат. Это так, пацан знакомый, вместе в футбол играли. Он
теперь в юридической конторе одной пашет.
- Ну, Вася, ну будь человеком. Мне вот так нужно познакомиться с Долидзе. Где у него
мастерская?
- Да тут, в городе. У него дом, при нем мастерская.
- Давай веди меня к нему.
- Что, прямо сейчас? - усмехнулся Мамонтов.
- Да, сейчас. Ты ведь у него ремеслу учишься. Что же, раз в год к нему заглядываешь?
- А если я откажусь, вы, что же, меня снова в камеру, на нары? - прищурившись,
спросил Мамонтов.
Катя покачала головой - ну что с таким делать? Чувство мужского достоинства просто
гипертрофировано.
- Да на что ты нам сдался? - вспылила она. - Что за радость с этой вашей идиотской
дуэлью возиться? Только время попусту тратить. Не беспокойся, не посадит тебя никто -
радуйся. Если этот твой дружок не сдрейфит, будет держаться своих показаний и дальше,
никто тебя не посадит. И его тоже. Только времени на вас, дураков, сколько ухлопают
зря... Ну, что смотришь? Давай двигай отсюда, тоже мне еще - "бумер" у него в гараже
стоит!
- Да ладно, не разоряйся, - мирно сказал Мамонтов. - Я просто не люблю, когда на
меня давят, усекла?
- Усекла. Давай выкатывайся.
- А как же к Варламу? Уже не собираешься?
Катя встала, захлопнула папку. Взяла сумку. Мамонтов отчего-то стал ее ужасно
раздражать. И чего она действительно к нему пристала - познакомь да сведи? Ей ведь
просто сейчас нечем заняться в Щеголеве. Выводов экспертизы по видеозаписям она не
понимает. Баклуши бить не хочет. Адрес мастерской Долидзе можно легко установить и
явиться к нему вполне официально, без этого клоуна. Да и что спрашивать у этого
Долидзе? Знает ли он вдову Авдюкова? Конечно, знает, если третьего дня сопровождал ее
на допрос. Какие у него соображения по поводу убийства ее мужа? А если никаких - что
тогда?
- Далеко идти-то? - спросила она.
- Я на машине, - ответил Мамонтов, широким жестом открывая дверь кабинета. - Так и
быть - довезу вас, гражданин начальничек.
Машина Василия Мамонтова оказалась не менее удивительной, чем его "ирокез". Что
это была за марка, понять было трудно. Кате привиделась какая-то причудливая помесь
"козла"-вездехода и аварийного эвакуатора. Брезентовый верх отсутствовал по причине
теплой погоды. Сзади была укреплена лебедка. Фар было несметное количество. На
дверцах были намалеваны зелено-бурые разводы а-ля сафари. В общем, это был нелепый
самодел на колесах, который, однако, имел приличную скорость и проходимость.
Сели и поехали. Мамонтов вел машину исключительно ногами - руки его так и
мелькали, почти не касаясь руля. Он то прикуривал, то тянулся через Катю плотнее
захлопнуть дверцу, то поправлял на шее серебряную цепочку, пряча ее под ворот
футболки, то махал, беспрестанно кого-то приветствуя.
Чем и хороша открытая машина - тебя все видят, и ты всех видишь. Чем и хороши
маленькие провинциальные городки под Москвой - ты всех знаешь, и тебя все знают с
самого детства.
- Чао, Василий! - на ступеньках крохотной лавчонки под вывеской "Ювелирный" -
стройная рыженькая, как лисичка, девушка в белой кофточке. Курит, улыбается.
- Мамонт, это кто это у тебя? Познакомь! - два загорелых крепыша в майках и
"адидасах" разгружают "Газель" у витрины с надписью: "Товары для дома".
- Мамонтов! Але! Тетя Настя звонила - ты когда к Олегу в больницу еще пойдешь? - из
окна второго этажа кирпичного дома послевоенной "немецкой постройки" вопит
мальчишка
- Друг, Васька, слышь! Полтинник не дашь? Отдам железно - ты ж меня знаешь? -
вдогонку "козлу"-вездеходу надрывается облокотившийся на забор палисадника
краснолицый алкаш - сосед мальчишки с первого этажа.
Проехали все Щеголево насквозь - вдоль шоссе потянулось поле. Вдалеке на фоне
темнеющей полосы леса виднелись двухэтажные кирпичные дома.
- Это коттеджный поселок "Радуга"? - спросила Катя, вспомнив Авдюкова и его вдову.
- Нет, "Радуга" у озера. А тут просто. Эта остановка "Двадцать первый километр"
называется, - ответил Мамонтов.
- Хорошо хоть не сто первый, - вздохнула Катя.
Их обогнал рейсовый "Икарус". Он двинулся дальше по шоссе, а они свернули на
грунтовый съезд - к домам. У первого дома под железной крышей с деревянной террасойбалконом,
опоясывавшей весь верхний этаж, Мамонтов остановился.
- Тут и живет твой учитель? - Катя созерцала дом - добротный, крепкий, явно с
обширным подвалом, сауной и вместительным гаражом, под новехонькой железной
крышей.
- Тут его берлога, - усмехнулся Мамонтов. - Да ты не тушуйся, Варлам мужик что надо.
Только вот ментов он не любит.
- Неужели сидел?
- Нет. Просто у него на ментов аллергия, как и у меня.
- Чего ж ты меня тогда сюда привез, раз у тебя аллергия? - спросила Катя.
- А из чистого садизма, - Мамонтов близко наклонился. - Место глухое, сейчас вот
бритвой по горлу - и в колодец. Что, страшно?
- Ха, - сказала Катя.
- Ну, если такая смелая, - Мамонтов плотоядно ухмыльнулся, - шагай.
По дорожке они подошли к кирпичному крыльцу, взошли на ступеньки. Крепкую дверь
снаружи украшала подкова. Мамонтов толкнул дверь - она, к удивлению Кати, оказалась
незапертой. Вошли в темную прихожую, где вкусно пахло крепким кофе.
- Что же твой Варлам дверей не запирает? - шепотом спросила Катя. - Воров не боится,
что ли?
Мамонтов не ответил.
- Василий, это ты там? - раздался глухо, как из бочки, хриплый дружелюбный бас.
- Я, Варлам Автандилыч.
- А с тобой кто?
- Да тут одна... Вас хочет видеть, работы ваши посмотреть. А что, света, что ли, опять
нет?
- С утра. Веди свою даму сюда, Василий. Гости у меня. Не споткнитесь только...
- Ноги поднимай повыше. Тут инструмент разный. - Мамонтов в темноте подтолкнул
Катю вперед.
В это короткое мгновение она горько (ох как горько!) пожалела, что поехала. И
весточки Марьяне не оставила, где ее искать в случае чего. Уединенное расположение
дома, темень, разбойничий бас хозяина "берлоги" и особенно это многозначительное
"гости у меня" резко ухудшили ее настроение. Вот сейчас перешагнешь порог, а там за
столом бражничают пятеро, а может, и семеро, и все - в наколках: "Скока я порезал,
скока перерезал..."
Мамонтов распахнул дубовые половинки дверей и...
Очень уютная светлая (от широкого панорамного окна) отделанная деревом комнатагостиная.
Стеллажи с книгами по стенам, японский телевизор, диван, мягкие покойные
кресла. Низкий широкий столик хлебосольно накрыт.
— Да вы представить себе не можете, что я пережила в тот миг. Мама от испуга едва не
лишилась чувств - хорошо, ее подхватил адмирал. А я видела этот огромный,
возвышающийся надо мной борт корабля, кусок неба и свои руки в воде. В зубах у меня
дымилась сигарета, я от страха даже выплюнула ее! Как он, мой спаситель, прыгал с
борта, я не видела. Почувствовала, что тону, что платье, туфли тянут меня на дно. А потом
почувствовала, как меня подхватили чьи-то сильные руки, вытолкнули наверх. Он
вытащил меня, нес на руках по палубе, на глазах у всего экипажа, на глазах моей бедной
мамы, на глазах адмирала. Я видела сначала только его подбородок, белую форменную
рубашку, промокшую насквозь и майку под ней. А потом я взглянула ему в лицо - мне
было тогда всего двадцать семь - и спросила: "ВЫ женаты?" И он сквозь стиснутые зубы
бросил: "Да, жаль". И я прошептала: "Жаль". А фамилию его узнала гораздо позже -
Чернобуев, старший помощник капитана этого самого противолодочного крейсера. - Ума
не приложу, как ты тогда сумела свалиться с трапа за борт, Зинка. Хотя все и было на
моих глазах, но... Точно, когда он, этот старпом, вытащил тебя, у тебя зубы стучали от
холода, а сигарета твоя дымилась.
Говорили женщины. Ту, что рассказывала про старпома Чернобуева, Катя узнала сразу
- это была та самая подруга Светланы Петровны Авдюковой, Зинаида Александровна.
Голос у нее был немного скрипучий. Она сидела лицом к Кате на широком диване.
Сигарета и сейчас дымилась в уголке ее губ. На полпути к ним же застыла в поднятой
руке чашечка кофе: Зинаида Александровна увидела и, кажется, тоже мгновенно узнала
Катю.
Та, что назвала ее по-простому, по-свойски Зинкой, была Кате незнакома. Первое, что
бросилось Кате в глаза в облике этой женщины, было очень бледное лицо и очень яркое,
чрезвычайно пестрое, молодежного покроя платье цвета фуксии из модного в этом сезоне
шифона. Платье сидело неплохо - фигура у незнакомки была стройной, худой, отчасти
даже костлявой. Ее возраст выдавало увядшее лицо и открытая шея. Пепельные волосы
были аккуратно собраны на затылке и подколоты шпильками. Самой примечательной
чертой были глаза - большие, светлые, серо-зеленые. Они словно жили своей отдельной
жизнью на этом худом, подвижном женском лице. Впечатление усиливали белесые,
почти незаметные брови и светлые ресницы, не тронутые тушью. Незнакомка сидела в
кресле, положив ногу на ногу, обняв руками сухое острое колено. На ее правой руке Катя
заметила витой золотой браслет.
Варлам Долидзе сидел напротив нее, спиной к двери. Он оглянулся, медленно
поднялся, переводя изумленный взгляд с Мамонтова на Катю.
- Здравствуйте, - смущенно пробормотала Катя.
- Здравствуйте. Вы ко мне? - он пронзил Катю, как стрелой, своим жгучим кавказским
взором.
- К вам. И к вам, - Катя повернулась к Зинаиде Александровне. Из неловкого
положения, в котором она волей-неволей очутилась, надо было выходить с честью. Не
робеть, не тушеваться. Ситуация складывалась совсем иначе, чем она себе представляла,
так что ж? Надо было срочно брать инициативу в свои, не совсем официально, но все же
уполномоченные расследованием руки. - Я по поводу убийства гражданина Авдюкова. У
нас к вам вопросы.
Варлам Долидзе по-медвежьи неуклюже обернулся к Мамонтову, просверлил
проницательным взглядом и его.
- Говорил я, Вася, погубят тебя женщины, - изрек он пророчески.
- Это и есть тот самый следователь, что ведет дело Лени и этого мальчика? - с
любопытством спросила зеленоглазая незнакомка у Зинаиды Александровны.
Та мотнула головой - сначала да, потом нет - понимай как хочешь.
Катя представилась, показала удостоверение. О том, что она работает в пресс-центре
ГУВД, особо распространяться не стала, сообщила лишь, что "прикомандирована из
главка в связи с расследованием".
- Значит, вас двое следователей? - спросила зеленоглазая незнакомка.
- Знакомьтесь, это моя подруга и подруга Светы - Нателла Георгиевна Усольская, -
сказала Зинаида Александровна. - Она в курсе всего происшедшего, можете не стесняться.
Мы все вчера были на похоронах. Так какие же у вас к нам вопросы?
Катя медлила с ответом. Свидетелей было трое. Причем одна из них была жена
компаньона Авдюкова. Допрашивать их всех втроем не стал бы ни один мало-мальски
опытный следователь в мире. Это было настолько против правил, что даже и не
обсуждалось бы. Катя лихорадочно размышляла: навредит ли она ходу следствия,
заданному Марьяной, если вот сейчас полезет к ним, к троим, с расспросами?
Собственно, она приехала сюда разговаривать только с Долидзе. Не проще ли попросить
его уделить ей пару минут и выйти с ним прогуляться на улицу или попросить показать
мастерскую - он же оружейник. Но она решила, что такое поведение будет грубым и
неприличным. Подруги Светланы Петровны производили скорее приятное, чем
неприятное впечатление. И потом, чего уединяться с Долидзе, когда он тут же расскажет
им обо всем, едва она покинет этот дом?
- Мы сейчас заняты сбором сведений о личности потерпевшего, - бросилась она в
разговор, как в омут. - Вы все, насколько я поняла, были друзьями Владлена Ермолаевича.
Что он был за человек?
- Ни в коем случае - я его другом не был. Никогда, - Варлам поднял свои могучие руки,
словно открещиваясь от ужасной несправедливости.
- Мы друзья Светы, - сказала Нателла Георгиевна. - С Леней, особенно в последние
годы, мы не были близки.
- Но Светлана Петровна на допросе упоминала, что вы знаете друг друга еще со
школьных, студенческих времен.
- Сколько воды утекло с тех пор. - На губах Нателлы Георгиевны появилась бледная
улыбка. - Вы спрашиваете, что он был за человек? В последние годы он сильно изменился.
- Да он всегда был такой, - сказала Зинаида Александровна. - Порассказала бы я вам,
только о покойниках ведь дурно не говорят.
- Он что, плохо относился к Светлане Петровне? - спросила Катя. - Изменял ей, да? Он
ведь и в "Парусе" с девицей был.
- Мучил он ее, бедную, - сказала Нателла Георгиевна. - Со света сживал.
- То есть как это? - спросила Катя.
- Очень просто, - ответила вместо подруги Зинаида Александровна. - Нервы ей мотал,
паразит. Светка его любила без памяти. А он ее - я ей и в глаза это скажу-не любил
никогда. Пользовался ею умело. Ею, тестем, связями, положением семьи - всем.
- Светлана Петровна дочь какого-то известного военачальника, да? - нарочито
неуверенно спросила Катя.- Не какого-то. А Мироненко, между прочим, на его родине в
Бобруйске бюст стоит, - Зинаида Александровна переглянулась с подругой. - Забыты,
забыты имена, покрытые славой.
- Ну, он же не в Отечественную войну прославился, - возразила Катя.
- Без тестя и Светы Лене Авдюкову гораздо труднее пришлось бы в жизни, в карьере, во
всем, - тихо сказала Нателла Георгиевна. - А он не только этого не ценил, не был за это
благодарен, но именно поэтому и мучил Свету так сильно, особенно когда перестал от нее
зависеть. Когда они ролями поменялись, когда умер тесть, когда он сам ушел из
Министерства обороны и занялся вместе с моим мужем бизнесом.
- Светлана Петровна говорила о том, что в бизнесе у Авдюкова и вашего мужа были
конкуренты, недоброжелатели. Что его могли убить из-за какого-то выигранного тендера,
- сказала Катя.
Нателла Георгиевна непонимающе взглянула на Зинаиду Александровну.
- Да? Действительно, Орест говорил мне что-то насчет выгодного заказа на разработку
здесь, в области, карьеров. Но насчет того, что это могло стать причиной такой
расправы... - Нателла Георгиевна явно встревожилась. - Неужели это возможно?
- А ваш муж не делился с вами опасениями - может быть, ему и Авдюкову кто-то
угрожал?
- Нет, он мне ничего не говорил.
- Да Орест, если что даже и было, тебе бы ни за что не сказал, - вмешалась Зинаида
Александровна. - Он бережет твой покой, Нателлочка. Уж он такой - что бы ни случилось
с ним, не скажет, все будет хранить в тайне.
- Такие вопросы вам, многоуважаемая, лучше мужу задавать, а не жене, - бросил
Варлам Долидзе. - Я тут совсем лишний. Ты, Вася, - тоже. Если потребуемся - найдете,
многоуважаемая, нас в мастерской.
Словцо "многоуважаемая" он произносил с особым смаком, как в старом стишке про
"многоуважаемого вагоноуважатого".
- Значит, Авдюковы жили в последнее время неважно? - Катя решила вернуться к
прежней теме.
- Плохо они жили. И виноват был Леонид, - сухо сказала Зинаида Александровна. - Кем
он был до того, как женился на Свете? Кем? Нулем. Приехал из провинциального
гарнизона, ну, правда, поступил в престижный военный институт - тогда не всех туда еще
по блату брали. Прилип к ее вон брату Сашке, - она кивнула на Нателлу Георгиевну, -
пресмыкался перед ним. Молчи, Нателка! Что я, не помню, что ли? Ему ведь все равно
было кто - ты, я, Светка. Мы все были тогда молодые дуры. А он был высокий, наглый,
красивый прохиндей. Он хотел зацепиться за Москву, за наш круг. Светка влюбилась в
него по уши. Готова была ехать за ним в гарнизон хоть на Камчатку. Он ведь и тестя
своего будущего сумел облапошить, обаять. Мироненко и не возражал против их брака,
считал, что это свежая кровь, это хорошо. Он устроил так, что они не поехали в гарнизон,
нашел Авдюкову должность - сначала в Генштабе, затем в министерстве. Так тот и жил
потом за спиной тестя - в ус не дул. А какой он военный - он же лавочник, лавочник по
натуре. Приобретатель! И вот когда после стольких лет прихлебательства он наконец
нашел свое место, когда организовал фирму, когда деньги стал зарабатывать немалые,
то... То Света стала ему больше не нужна. И он стал вгонять ее в могилу.
- Ты не права, Зина, - возразила Нателла Георгиевна. - Просто это мы стали старые.
Старая жена - хуже врага. Это такая обуза для них, когда есть еще силы начать все с
чистого листа.
- Помолчи, - оборвала ее Зинаида Александровна.Катя слушала и думала о том, что
Зинаида Александровна назвала Авдюкова "высоким, наглым, красивым прохиндеем". На
фотографии же из уголовного дела был изображен пятидесятилетний лысоватый,
угрюмый гражданин. Зинаида Александровна, видимо, смотрела на Авдюкова глазами
своей молодости. И очень резко осуждала его.
- Вы не знали его секретаршу - Юлию Олейникову? - спросила Катя после паузы.
- Не кто иной, как я сама и порекомендовала ее мужу, - Нателла Георгиевна покачала
головой. - Ужасно казню себя за это. Не следовало этого делать. Эта особа причинила
Свете столько страданий. Леня стал ее домогаться - она ведь довольно симпатичная,
свободная. Без предрассудков. Ну а она пошла навстречу его домогательствам. Причем
вполне открыто.
- А вы что, давно ее знаете? - спросила Катя. - Она что, работник хороший, раз вы ее
порекомендовали?
- Я познакомилась с ней в Италии, в Риме. Мы там с мужем и вот с Зиной отдыхали.
Она работала в какой-то туристической фирме, но у нее как раз контракт закончился. Она
возвращалась в Россию, искала место.
- И она произвела на вас впечатление, да?
- Она просто помогла мне, - Нателла Георгиевна посмотрела на подругу, потупилась. -
У меня там неожиданно случился приступ. Она помогла мне. Проявила, так сказать,
деятельное участие. Ну и я считала себя обязанной отблагодарить ее.
- Вот и отблагодарила, - вздохнула Зинаида Александровна. - Впрочем, ты ни в чем не
виновата. И Света так считает. Не подвернулась бы эта Юлия, была бы на ее месте там, в
"Парусе", другая телка.
- Скажите, а как, по-вашему, Олейникова могла убить Авдюкова? - спросила Катя.
В комнате повисло молчание.
- Нет, не думаю, - сказала наконец Нателла Георгиевна.
- Вряд ли, - Зинаида Александровна вздохнула. — Зачем ей? Она же им пользовалась
напропалую, сосала его, как паучиха: шубка, колечки, поездки на природу, ужины в
ресторанах.
- Может быть, Авдюков обещал ей жениться, а потом отказался?
- Ну, не знаю. - Зинаида Александровна пожала плечами. Прикурила новую сигарету. -
Это опять же у нее надо спрашивать, а не у нас с Нателлой.
- А я никак не думала, что застану вас здесь, - простодушно заметила Катя. -
Планировала-то одного Варлама Автандиловича поспрашивать. Тогда-то, и прошлый раз,
мы побеседовать не успели.
- Что, приглянулся он вам? - усмехнулась Зинаида Александровна. - Будьте начеку,
милочка. Варлам — бармалей. Девушек как орехи грызет и скорлупки выплевывает.
Правда, сейчас он одичал, как все старые холостяки, а какой он был лет этак десять назад
- о, вы бы ни дели.
- Простите, а вы не замужем? - спросила ее Катя.
- А что, так заметно? - усмехнулась Зинаида Александровна.
- Нет, что вы, но...
- Я вдова. Муж мой умер, погиб в автокатастрофе и девяносто шестом.
- Извините, - сказала Катя. - Я не знала.
- Ничего. Вы еще что-то хотите уточнить?
- Когда вы в последний раз видели Авдюкова?
- Примерно месяц назад на его юбилее. Много было народа - полный банкетный зал.
Кстати, Авдюков справлял свой юбилей в том самом загородном клубе в "Парусе". Мне
кажется, он вообще любил это место - Вы тоже там бывали? - спросила Кат
...Закладка в соц.сетях
