Жанр: Электронное издание
Step-t16
...ли?
- Еще в марте слышала примету - лето будет кислое: дождливое, теплое и грибное.
- Ну и ладно, лишь бы не сушь, как в позапрошлом году, когда леса-то горели, - кивнул
дежурный. - Лишь бы не ураганы. Тогда, в позапрошлом-то году, когда буря-то была
сильная - крышу с отдела сорвало. Только-только ремонт сделали, металлочерепицей
покрыли, все смело подчистую.
- Да вас хоть бы тут всех в пыль, по камешку разметало! - буркнул Мамонтов.
- Но-но, без комментариев, - сказал конвойный, - не с тобой разговаривают.
- Это правда была дуэль? - спросила Катя. Мамонтов мрачно молчал.
- Нет, ну правда?
Он усмехнулся - усмешка была презрительной.
- Ну, все-таки? - не унималась Катя.
- А вы что - из газеты? - спросил Мамонтов.
— Да.
- Ну, и какое впечатление у вас?- От вашей беседы со следователем? Плохое у меня
впечатление.
- А, плохое? Ну-ну, а я думал, нравится вам, как она меня тут мордует.
- Это называется психологический прессинг, - заметила Катя.
- Это? Прием, что ли, такой?
- Угу, не слишком удачный, - сказала Катя. - Но и вы должны сделать скидку на то,
что...
- Как собака бешеная на меня кидается, - хмыкнул Мамонтов. - И че я ей такого
сделал? Лично ей? Ведь ничего не сделал. Наоборот, думал, следователь - женщина,
девушка молодая, поймет меня... Месячные, что ли, у нее в разгаре, а?
- Но-но, разговоры, - снова прикрикнул конвойный. - Забыл, где находишься?
- Вы должны сделать скидку на то, что... может быть, вы сами виноваты, что ваш
рассказ про дуэль не внушает доверия. - Катя тщательно подбирала слова. - Не внушает
Марьяне Ивановне, как следователю, доверия.
- Ну, а как я могу еще рассказать? Как было, так и говорю.
- Про дуэль - правду говорите. А вот про оружие, про пистолеты - врете. Купили на
Митинском рынке у неизвестного мужика зимой... курам на смех это, - вздохнула Катя.
- Что, так заметно со стороны?
- А вы как думали - конечно, заметно. А раз этому рассказу нет доверия, значит, нет
доверия и тем вашим правдивым показаниям.
- Ну ладно, пусть. Иного про стволы я все равно не скажу. Не могу, - Мамонтов
вздохнул.
- А из-за чего у вас с этим Буркиным Олегом дуэль-то была? - с любопытством
спросила Катя.
- Личные мотивы. Сугубо. - Мамонтов вытянул губы трубочкой, словно готовясь дудеть
в боевую трубу.
- Может быть, из-за ревности? Из-за женщины?
Катя спросила это навскидку - а из-за чего в прошлом-то стрелялись на Черной речке
господа гвардейцы? По тому, как он снова густо покраснел, она поняла - попала сразу и в
точку.
- Надо, чтобы Буркин, ваш противник, на очной ставке, которая обязательно состоится,
подтвердил полностью ваши показания, - сказала она.
- Олег в больнице. Черт, а вдруг ему и правда ногу отрежут?
- Вы куда ему попали?
- Сюда, - Мамонтов показал на бедро. - Целился-то мимо, эх... А вот попал. Рука
дрогнула. Мы, правда, пьяные были. Немножко выпили.
Зазвонил телефон - красный, без кнопок, внутренний. Катя поколебалась - кабинет-то
все же чужой, - но потом сняла трубку.
- Катя, пожалуйста, - услышала она нервный голос Марьяны, - скажи конвойному,
пусть пока этого урода снова в камеру отправит. Тут ситуация внезапно изменилась. Я
сейчас вернусь - мне кабинет нужен чистый, без него.
- А что случилось? - спросила Катя.
- Сейчас увидишь. Только этого мне не хватало! Шум, возгласы во дворе отдела - Катя
прилипла к зарешеченному окну кабинета и оторопела: через настежь открытые ворота во
внутренний двор въехала машина "Скорой помощи", сопровождаемая дежурным, его
помощником, Марьяной и каким-то высоким незнакомцем в деловом костюме и темных
очках. Перед флигелем, где сидели следователи, "Скорая" развернулась, распахнулась
задняя дверь, и двое дюжих санитаров в синих комбинезонах начали выгружать носилки с
лежащим на них человеком. Тот одной рукой придерживал костыли, другой азартно
жестикулировал, что-то горячо объясняя Марьяне. Удивительная процессия втиснулась в
тесные двери флигеля, заклубилась по коридору и...
- Несите меня в кабинет, я показания дать желаю, - услышала Катя громкий
хрипловатый басок. - А то что ж это делается - Ваську по суду на срок в камеру забить
сегодня могут!
Однако первой в свой кабинет вошла все же Марьяна. Следом, точно рабы римского
патриция, санитары внесли громогласного больного. Это был молодой человек лет
тридцати, чрезвычайно плотной, упитанной наружности. У него была круглая, как шар,
голова, волосы острижены модным рыжеватым ежиком. Самой заметной частью на лице
его был вздернутый курносый нос. Глаза припухли, превратившись в щелочки. Левая нога
молодого человека была забинтована от колена до бедра. Из одежды на теле
присутствовали лишь футболка с ликом Че Гевары, широченные семейные трусы и
полосатые спартаковские носки.
- Желаю дать показания по делу о моем ранении, - заявил человек на носилках (они
заняли все пространство кабинета). - А это вот наш адвокат - господин Алмазов. Вова,
покажись людям, тебя не видно!
Из-за плеч санитаров в дверь заглянул незнакомец в деловом костюме. Черные очки он
снял. Правую руку держал высоко, демонстрируя как знамя папку с бумагами.
- Буркин, кто вам разрешил покинуть больницу? - спросила Марьяна. - Вообще, что за
цирк вы тут нам устраиваете?
Катя поняла - перед ней тот самый Олег Буркин - дуэлянт, Дантес, оппонент
привлекаемого к уголовной ответственности Василия Мамонтова, которого еле-еле
успели отправить от греха подальше вниз, в ИВС.
- Ничего не цирк, какой такой цирк? - Буркин ретиво приподнялся на носилках. - А из
больницы я под расписку на два часа отпущен, главврач разрешил. Да если б и не
разрешил, плевать, я все равно б к вам рванул. Такое дело - товарища сажают, тут мужик
знаете как вести себя должен? Встал и пошел, во как! Ребятам вон денег дал, - он кивнул
на санитаров, - а они не то что к вам, на край света доставят, правду я говорю, нет?
Санитары ухмыльнулись.
- Ну-ка, к стулу меня, давай, давай, погодь, хорошо, ништяк. - Буркин ловко переполз с
носилок на стул. Но, видно, двигать простреленной ногой было все же больно - он
морщился, со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.
- Так, уважаемый следователь. Хочу внести в это наше дело полную ясность, - он
перевел дух. - Там, в больнице, сразу-то я не врубился, что к чему, окосел малость от
наркоза. Зато теперь соображаю четко. И за свои слова отвечаю. А вы что же это? Вы
пишите, пишите свой протокол.
- Что писать? - сурово спросила Марьяна. По ее лицу Катя поняла - от дальнейшего
ничего для себя хорошего она не предвидит.
- Это вот, значит, как у нас дело было. Васька Мамонт ни при чем. Не виноватый он.
Это я все сам, случайно. Долбанули мы с ним в "Охотнике" - День Победы отмечали,
святое ж дело, сами понимаете. Ну и... выпили, в общем. Поехали домой на нашей машине
- на "Форде"-то нашем. Васька за рулем, я на заднем сиденье. Ну и чувствую - мешает мне
что-то в кармане - а это он, ствол, будь он неладен. Ну, я и хотел его переложить. Достал,
да спьяну ошибся, нажал на курок. Вот меня и ожгло, вот сюда, - Буркин доверчиво
показал на свою забинтованную ногу. - В общем, случай такой несчастный,
непредвиденный вышел. Форсмажор. А Васька - он ни при чем. Он и не понял-то ничего
сначала, ну дошло уж, как я матюгаться начал от боли. В больницу меня помчал, спасать,
в общем.
Буркин обвел глазами-щелочками кабинет - каково, а? Произвело впечатление?
Поверили?
- Значит, ранение вы получили в машине, в салоне? - спросила Марьяна.
- Ну да, ехали ж.
- А в яму как же тогда с водой провалились?
- В яму? А, ну да... "Форд" наш остановился, Васька начал меня осматривать, первую
помощь оказывать. Ну а там темно как в ж... извиняюсь, темень, в общем, а в кювете лужа
здоровущая. Ну, он оступился и туда меня утянул. Вытащил и в больницу помчал. Все так
и было.
- Значит, огнестрельное ранение вы нанесли себе сами? - спросила Марьяна. - Я вас
правильно поняла?
- Правильно. Сам. Случайно. Васька ни при чем. И нечего его это... арестовывать. Не за
что - он ни при чем. Да я присягу дам!
- А как же тогда дуэль ваша? - презрительно спросила Марьяна.
Буркин кинул быстрый взгляд на своего адвоката Вову Алмазова. Вздохнул.
- Не было никакой дуэли, - ответил он. - Это он вам про дуэль брякнул, Мамонт?
- Выходит, Мамонтов лгал, утверждая, что вы с ним дрались на честной дуэли по чисто
личным мотивам в березовой роще у деревни Луково? - отчеканила Марьяна.
Буркин поник головой.
- Нога мозжит, спасу нет, - пожаловался он хмуро.
- Мамонтов солгал? - повторила Марьяна.
- Он... ошибся, - Буркин вздохнул. - Дуэль... Эх, какие сейчас дуэли, уважаемый
следователь? Вы подумайте сами.
- А вас не пугает перспектива самому занять место в камере предварительного
задержания? - Марьяна, казалось, спрашивала с искренним интересом.
- Как это, за что?
- Ну, выгораживая своего приятеля и компаньона, вы тем самым вносите в дело много
неясностей. Пистолет, который был изъят у вас нашим сотрудником в больнице, -
газовый, переделанный, из которого, по вашим словам, вы и ранили сами себя, он ваш?
Буркин снова метнул взгляд в сторону адвоката.
- Ну, это... мой, только это, что я сказать-то вам хотел... Я его нашел возле бара
"Охотник" в тот самый вечер. Ну, решил сразу в милицию сдать - а как же, мы закон
знаем, уважаем. Но я ж объясняю - долбанули мы с Васькой здорово. А в пьяном виде
являться к вам - сами понимаете, не резон, можно и в вытрезвуху загреметь. А там сейчас
такие деньги дерут, прямо раздевают на ходу догола... Ну я и решил это, отложить явку и
сдачу оружия на утро, - Буркин торжествующе обвел глазами Марьяну, стол, компьютер,
Катю, сидящую за соседним столом, зарешеченное окно - во как я вас всех уел, а? Комар
носа не подточит.
- Катя, пожалуйста, позвони из соседнего кабинета вот по этому телефону в экспертное
управление насчет экспертизы по "Парусу". Должна быть уже готова, - сказала Марьяна,
глянув на наручные часы. - А то тут... в общем...
Катя кивнула, выбралась бочком, бочком мимо носилок, санитаров, адвоката Алмазова.
В соседний кабинет она не пошла, решила позвонить в экспертное управление с улицы по
сотовому. Из-за двери кабинета Марьяны доносились возбужденные голоса. Там спорили,
уличали друг друга во лжи, настаивали на своем, возражали.
Во двор уже заруливал автозак - задержанного Мамонтова пора было вести к судье с
постановлением об аресте, но...
Судя по всему, автозак должен был вернуться на свой изначальный прикол. Катя
покачала головой - при таких показаниях потерпевшего Буркина дело по обвинению его
приятеля и компаньона уже начало трещать по швам. Арест Мамонтову уже не грозил.
Катя была уверена - Марьяне на этот раз не останется ничего другого, как избрать для
него подписку о невыезде.
Такому повороту Катя в глубине души была отчего-то рада. И телефон ведущего
эксперта-патологоанатома она набрала в светлом, приподнятом настроении. Казалось,
что и тут ее не ждет ничего страшного и неприятного.
Глава 6
БОЛЕВОЙ ШОК
Голос эксперта был усталым, будничным. Катя подумала: вот так вскрываешь,
вскрываешь разных криминальных мертвецов, а потом и белый свет - не в радость. Она
представилась, сказала, что звонит по поручению старшего следователя Марьяны
Киселевой.
- А, насчет Авдюкова, готово. Только оформление самого документа займет некоторое
время. Копию заключения я могу сейчас переслать по факсу. Там довольно необычная
ситуация, на мой взгляд, вырисовывается, - сказал эксперт.
- Что явилось причиной смерти? - спросила Катя.
- Болевой шок, который, в свою очередь, был вызван отравлением уксусной кислотой.
- Чем?
- Концентрированной уксусной эссенцией. Остатки ее были обнаружены в бутылке,
представленной на экспертизу. Кислота действует на организм так же, как и прочие едкие
яды. У потерпевшего Авдюкова налицо значительные повреждения полости рта, желудка
и пищевода, - эксперт помолчал. - Неудивительно, что он не выдержал боли. Он должен
был испытывать адские муки, бедняга. Ему буквально сожгло внутренности.
- Но как же... ничего не понимаю... как же эта уксусная кислота попала к нему внутрь?
Его заставили выпить, насильно?
- Не думаю, что к нему применялось какое-то насилие. На теле не обнаружено никаких
следов. Его не били, не связывали. Скорее всего, он выпил уксусную кислоту сам. Из той
самой бутылки, из-под минеральной воды, которую прислали нам на экспертизу.
- Значит, это было самоубийство? - удивленно спросила Катя.
Эксперт помолчал.
- Следов насилия мы не обнаружили, - повторил он настойчиво. - На момент смерти
потерпевший находился в сильной степени опьянения. А в таком состоянии все на свете
перепутаешь, не только...
- Что? - спросила Катя. - Простите, я не совсем вас понимаю.
- Не только какие-то там бутылки, - закончил эксперт. - М-да, но в этом предстоит еще
детально разбираться... Я сейчас вам копию заключения пришлю. А сам оригинал завтра...
Нет, завтра у нас суббота, в понедельник привезет наш курьер - так и передайте
следователю Киселевой. А впрочем, я ей сам позвоню.
В двери кабинета Марьяны торчала записка: "Я в ИВС. Подожди минутку".
Марьяна появилась через четверть часа. Примерно в это же время со двора отдела
милиции уехала и "Скорая".
- Отпустила под подписку? - кротко спросила Катя.
Марьяна поморщилась, словно у нее болели зубы.
- Ну и правильно, - Катя улыбнулась. - На этот момент - это самое верное решение.
Позвонили из экспертного управления, попросили принять факс.
- Ну что там с заключением? - спросила Марьяна.
Катя указала глазами на факс. Смотрела, как Марьяна читает копию.
- Так я и знала! - Марьяна швырнула факс на стол. - Помнишь, я тебе говорила про
запах в его номере? Там так и шибало в нос - перегаром и... Черт, но откуда там, в отеле,
мог взяться концентрированный уксус?
- Может быть, все-таки это самоубийство? - спросила Катя.
- Этот тип был слишком пьян для этого.
- Ты хочешь сказать, что кончают с собой лишь в трезвом виде?
- Я хочу сказать, что я вообще-то собиралась съездить сегодня в "Парус" - допросить
горничную и охранника, что дежурили в ту ночь. Сегодня как раз их смена. Я только
дожидалась результатов из ЭКУ. Поедем, Катя? А потом ко мне махнем - ужинать.
- Эксперт сказал, что этот Авдюков перед смертью ужасно мучился, - сказала Катя,
когда они шли через двор к стоянке машин.
- Свидетели в один голос твердили - он так орал от боли, что перебудил всех в ту ночь.
- Марьяна направилась к стареньким белым "Жигулям". Катя помнила то время, когда
подруга ее только-только училась их водить. "Жигульки" были бросовые, купленные по
случаю, по дешевке. Заводились они иногда с третьего, а иногда и с пятого раза.
- А все-таки забавно вышло, - сказала Катя. Они сидели в салоне, Марьяна сражалась с
зажиганием. - С этим Буркиным и с этим вашим Мамонтовым.
- Придурки. - Марьяна резко повернула ключ - вторая попытка. - Лгуны чертовы!
- Нет, не скажи, этот толстенький - Буркин, поступил благородно. Раненный, из
больницы приехал выручать приятеля.
- Идиот. И главное, у меня руки в отношении него связаны, - Марьяна покачала
головой. - Официально он ведь пока лечится в стационаре. К койке прикован, злодей. Все,
что я могла с ним сделать, - припугнуть, чтобы будущее светлым, безоблачным не
казалось. Пистолет-то мы ведь у него изъяли... А в отношении его дружка, лгуна, у меня и
этой зацепки нет. Он свою пушку выбросил, а может, где-то припрятал. Дурак-дурак, а
догадался.
- Они мальчишки еще совсем, - примирительно заметила Катя. - Надо же, дуэль
затеяли... Вроде из-за женщины какой-то...
- Эти мальчишки, как ты их именуешь, наши с тобой ровесники. И разгуливают по
городу со стволами. И пускают их в дело, когда им заблагорассудится. Им место в камере
- только за одну эту наглость, понятно?
- Понятно, - Катя вздохнула.
Марьяна снова попыталась включить зажигание - и снова неудачно.
- И все же я бы не стала с ними вот так, - тихо сказала Катя.
- Как так?
- Ну, так... как ты.
- Как я? - Марьяна посмотрела в зеркальце, откинула со лба волосы. - А почему? Ты
считаешь, что я несправедлива, необъективна?
- Марьяна, что ты меня спрашиваешь, зачем?
- Знаешь, а ты не первая мне это даешь понять. Мне тут один жук - точнее, наш
начальник криминальной милиции - тоже высказал: поэтому, говорит, вас, Марьяна
Ивановна, и муж бросил. Впиваетесь вы в человека, как ядовитая змея, извините уж за
прямоту и резкость, как кобра, - Марьяна передразнила "жука". - Дружки они с моим
благоверным были. Он его сейчас тоже в академию тянет - на повышение...
- К тому, что произошло у вас с Максимом, все это не имеет ровно никакого
отношения, - сказала Катя.- Что "это"?
- Мамонтов, Буркин, их дуэль, пистолет, дело уголовное.
Марьяна усмехнулась и - завела машину. Сразу дала газа - рывок, и они выехали со
стоянки.
- А почему порой не отказать себе в таком маленьком удовольствии? - спросила она. -
А, Катюш?
- В каком удовольствии?
- Быть злой и несправедливой. К ним. Коброй побыть, а? Они же этого не стесняются -
жалят нас. Как можно больнее стараются ужалить, не жалеют. Так что ж нам-то
церемониться?
- Верочка как, здорова? - спросила Катя после паузы - нет, Марьяна, лучше поговорим
о детях. Смягчимся ожесточенным сердцем. - В садике она?
- Старики ее мои забрали. У папы отпуск, они сейчас в Подлипках, в санатории. Звонят
мне по вечерам. Верка смеется - как колокольчик серебряный заливается. — Марьяна
уверенно вырулила на шоссе. - Там они неделю всего, а я уже скучаю по ней. Такая
тоска...
Их обгоняли машины - дребезжащие "девятки", потрепанные "БМВ", черные джипы,
неизвестно какого года выпуска, "Газели" с брезентовым верхом, грохочущие грузовики.
Водителями были сплошь мужчины. Над шоссе реяли клубы выхлопных газов,
сигаретного дыма, пыли, обрывки залихватских песен из динамиков, врубленных на
полную мощность магнитол.
А мимо проплывали поля, леса, окутанные зеленой майской дымкой, сотканной из
первых клейких листочков, лопнувших почек, солнечных пятен. Миновали мост через
овраг. Впереди синело озеро - Катя даже зажмурилась на секунду от брызнувшего в глаза
света.
- А вон и "Парус", - кивнула Марьяна. - Почти приехали.
На противоположном берегу озера среди хвойного бора стояли корпуса из стекла и
бетона под разноцветными крышами. "Парус" больше всего был похож на сказочный
замок - стеклянные переходы, балконы, лоджии, причудливые башенки. В десятках окон
отражалось солнце. У новенького причала покачивались белые катера и моторные лодки.
Территория отеля была обнесена прочной оградой. На въезде стояла стилизованная под
швейцарский домик сторожка охраны. Марьяна предъявила свое удостоверение
охраннику, тот ушел звонить на рецепцию - управляющему. Пришлось ждать.
- Дорогой отель, сразу видно, - заметила Катя. - И вроде бы так бдительно охраняется...
Наконец их пропустили. Правда, машину попросили оставить на стоянке. "Жигульки"
выглядели уж слишком того... дохло.
В холле главного корпуса у стойки рецепции их встретил дежурный менеджер -
молодой, в строгом деловом костюме. Он ценил свое и чужое время и поэтому был весьма
краток и вежливо сух.
Пока Марьяна обсуждала с ним чисто деловые, процессуальные вопросы (в "Парусе"
были осведомлены, что по факту гибели их постояльца ведется следствие), Катя
разглядывала холл - богато, если не сказать помпезно. Прекрасные ковры, хрусталь,
бронза. Но пусто. Межсезонье, короткое затишье в преддверии летнего отпускного бума.
- Если можно, сначала я хотела бы еще раз осмотреть двести второй номер. А потом
побеседовать с горничной Мизиной и охранником Лосевым, - донесся до Кати голос
Марьяны.
- Пожалуйста, мы сразу заявили, что открыты для следствия. Это происшествие, этот
несчастный случай для нас такая неожиданность, такая неприятность... Ничего подобного
не было за все пять лет существования отеля, - менеджер развел руками. - Это какое-то
роковое стечение обстоятельств... Мизина на своем рабочем месте, на этаже. Я вас лично
провожу. Одну минуту, только возьму ключ от двести второго.
Поднялись на стеклянном лифте на второй этаж.
- Сюда, прошу, - пригласил менеджер. - Вы будете опять составлять протокол?
- Нет, я просто еще раз осмотрю номер, - сказала Марьяна и улыбнулась Кате. Она явно
давала ей возможность самой увидеть то место, где все и произошло.
У лифта начинался просторный светлый холл с мягкой мебелью, в обе стороны от
холла шли коридоры, куда выходили двери номеров. Катя обратила внимание: в коридорах
тоже были постелены мягкие ковры. Они скрадывали шум шагов. В "Парусе" покой
клиентов ценился на вес золота.
Менеджер подвел их к двери с номером "202", приложил к замку ключ-магнит,
открыл. Сумрак, прохлада.
- Номер убран и, как видите, незаселен.
Ключ перекочевал в специальное "гнездо" на стене, включилось электричество.
Вспыхнул верхний свет. Катя увидела большое помещение, состоящее из холла и двух
смежных комнат - спальни и гостиной. Номер был декорирован в спокойных оливковых
тонах. Мебель была из ореха. Портьеры задернуты. Широкая двуспальная кровать
застелена золотистым покрывалом. В гостиной все основное место занимали кресла,
диван и большой плазменный телевизор.
- Я забыла спросить насчет отпечатков пальцев, - шепнула Катя на ухо Марьяне.
- Экспертиза в пути, - так же шепотом ответила Марьяна. - Повально у персонала
пальцы мы не катали. Сама понимаешь - не тот уровень.
- Значит, от экспертизы толку не будет?
- Меня пока интересуют отпечатки только на той бутылке.
- Может быть, я мешаю, мне подождать в коридоре? - спросил менеджер.
- Нет, благодарю вас, тут мы все уже осмотрели, - Марьяна повернула к выходу. - Где я
могу побеседовать с горничной Мизиной?
- Она ждет в кастелянской. Там вам никто не будет мешать. Когда закончите, на лифте
спуститесь на рецепцию, я вызову с пульта охраны Лосева. Прошу за мной, - менеджер
повел их по коридору. - Сюда, пожалуйста.
В кастелянскую он вошел первый и без стука:
- Вероника, это к вам из милиции.
- Ко мне? Опять? Зачем?
Голос был тонким, встревоженным до крайности. Принадлежал голос загорелой
блондинке в форменном бело-синем платье коридорной горничной. Вероника Мизина
внешность имела яркую, спортивную, а вот голоском говорила детским, как Чебурашка в
мультфильме. В "Парус" персонал отбирали именно по внешности - особенно горничных,
официанток, аниматоров-затейниц. Был даже устроен своеобразный конкурс-отбор, и
Вероника Мизина легко прошла этот отбор.
- Я следователь Киселева, веду дело по поводу гибели вашего клиента Владлена
Ермолаевича Авдюкова, - сказала Марьяна. - Помните меня, Вероника? Я выезжала сюда
в ту ночь, мы с вами еще беседовали...
- Да, да, я все помню. - Мизина взглянула на менеджера, словно спрашивая, как себя
вести. Менеджер кивнул, давая понять - веди себя умно, держи ухо востро.
- Я подумала, что будет лучше не посылать вам повестку, не дергать в отдел милиции, а
выяснить все здесь, на месте. - Голос Марьяны журчал как ручеек.
Катя сравнила - насколько все же иначе Марьяна общается с горничной Мизиной, чем
до этого с подследственным Мамонтовым и его приятелем-противником Буркиным. К
горничной она лояльна и доброжелательна - пока. Но надолго ли?- Я вас оставлю, - сказал
менеджер. И с достоинством удалился.
- Что же мы стоим, присаживайтесь, пожалуйста, - Мизина указала на стул и
маленький диванчик у окна. - Только я не понимаю, чем я еще могу вам помочь. Я все
сказала в прошлый раз. Мне нечего больше добавить.
- В ту ночь здесь был такой сумбур. Вы были сильно напуганы. Авдюкова только что
забрали врачи. К тому же час был поздний, глухой. В таких обстоятельствах трудно
сосредоточиться. Я сама, знаете ли, была спросонья - меня из дома подняли, с постели. -
Марьяна оглядела кастелянскую. - Так что давайте вернемся еще раз к тому, что здесь
было, что вы видели, слышали, хорошо?
- Хорошо, я не против, только...
- Может быть, что-то тогда ускользнуло от вас в горячке - какая-то деталь, странность,
а сейчас вы ее припомните, - включилась в беседу и Катя, поудобнее устраиваясь на
диванчике у окна.
Вид из окна открывался на озеро и поля для гольфа. Справа метрах в пятидесяти от
угла корпуса высился металлический забор. В нем Катя разглядела небольшие ворота.
- В котором часу в тот день началась ваша смена? - спросила Марьяна, доставая из
объемистой сумки, с которой не расставалась, папку с бланками протоколов допросов
свидетелей. Заполнила "шапку" - имя, отчество, фамилия, год рождения. Катя подумала:
"это вам не розыск - пришел, увидел и... ушел. Это следствие, контора, которая все пишет
и пишет, невольно заражая все вокруг себя процессуальным графоманством".
- Как обычно - в пять часов. Мы работаем по графику - дневное дежурство, ночное
дежурство и потом двое суток выходных, - ответила Мизина.
- Этот клиент из двести второго номера - Авдюков, он ведь не впервые здесь у вас
отдыхал, так? - Марьяна не отрывалась от протокола.
- Да, он приезжал сюда, в "Парус", несколько раз - осенью, потом зимой - на старый
Новый год, потом еще в марте дважды на уик-энд, - Мизина закивала.
- Он предварительно заказывал номер?
- Да, и всегда этот самый - двести второй. Люкс, с видом на озеро.
- А не припомните - в те, прежние приезды он отдыхал один или с кем-то?
- Он всегда приезжал не один, - ответила Вероника.
- В компании?
- С ним были женщины, молодые. Насколько я припоминаю - каждый раз новая.
- На вас он какое впечатление производил, Вероника? - спросила Катя.
Мизина пожала плечами:
- Солидный мужчина. С деньгами. Отдыхать любит со вкусом, на траты не скупится.
Выглядит на свой возраст, на полтинник. Ну что еще? Нам, персоналу, не хамит, не качает
права - я, мол, такой-разэтакий, стелитесь все тут передо мной, как трава. Всегда ухожен -
видно, жена о нем заботится, смотрит. Да, машина еще у него дорогая, внедорожник - мне
ребята из охраны говорили.
- Он в тот вечер был нетрезв, ведь так? - спросила Марьяна.
- Выпил в
...Закладка в соц.сетях
