Жанр: Электронное издание
Step-t16
...а подоконнике, на полу сидели, стояли, лежали на плюшевых, шерстяных и лайкровых
спинках медведи. Белые, бурые, красные, фиолетовые, оранжевые, зеленые.
- Она их собирает? - спросила Катя.
- Она с ними разговаривает. Самого первого - большого такого, белого, видела? Он ей
подарил в два с половиной года. А теперь я покупаю с каждой зарплаты. Ну а теперь за
что выпьем?
- Вино хорошее, - отметила Катя после пятого уже тоста "за нас с тобой".
- А знаешь, когда он ушел от меня, я начала пить. От кого-то услышала - если пьешь
красное, пусть даже самое хорошее и дорогое, то все, пиши пропало. На белое
переключилась. Никому не скажешь?
- Никому.
- В пятницу после работы иду в магазин и покупаю бутылку на выходные.
- Каждую пятницу? - спросила Катя.
- Нет, пока еще не каждую, - Марьяна криво улыбнулась.
- Тебе надо отбросить это все от себя. Переключиться. Забыть.
- Я все уже давно забыла.
- У тебя все еще впереди, - горячо воскликнула Катя (белое вино взывало к пылкости
чувств). - Вот увидишь. Я тоже, знаешь... У меня с Вадькой сколько всего было такого -
казалось, все, жизнь на волоске висит... А потом как-то все образовывалось, начинался
новый этап.
- Об этапах мы с тобой, Катюша, поговорим, когда твой Вадик тебя бросит. Катя
умолкла.
- Ну ладно, поздно уже, второй час... - Марьяна поднялась из-за стола. - А, я тебе
сказать позабыла - завтра у меня свидание с вдовой назначено в отделе.
- С какой вдовой? - с запинкой спросила Катя.
- Авдюкова - убиенного. Светлана Петровна ее зовут. Завтра приедет ко мне в десять
часов. Я ее специально на субботу пригласила. Я в выходные сейчас, когда Верка у моих,
дома совсем не могу сидеть. Как зверь в клетке хожу, хожу. Кончается всегда одним -
либо включаю пылесос, убираться начинаю, как маньяк, как робот, либо достаю из
холодильника бутылку белого. Осуждаешь?
- А я все выходные, когда Вадик в командировке, валяюсь на диване как колода.
Читаю, - сказала Катя. - А убираться меня из-под палки не заставишь. Осуждаешь?
Марьяна, пошатываясь, направилась в комнату. Стелила постель - матрас на полу
полутораспальный вместил бы обеих.
- Ну и правильно кровать вышвырнула, - сказала Катя нетвердо. - Я бы тоже так. Прям
из окна - ему на башку. Помнишь, как в фильме Альмодовара? Она ему чемодан сверху -
ба-бах!
- На полотенце чистое. У нас воду горячую пока еще не отключили.
Лежа на кочевом спартанском ложе на чистых простынях, душных от лаванды, Катя,
изогнувшись, смотрела в темное зеркало в изголовье.
- Здорово, вся комната отражается. Чужих не боишься?
- Кого? - спросила Марьяна, приподнимаясь на подушке.
- Чужих. Говорят, если ночью глянуть в зеркало - увидишь его. Чужого...
- А какой он?
- Разный. В зависимости от настроения - иногда жуткая образина. А иногда рыцарь
бледный.
Марьяна вздохнула. Потом спросила:- Как думаешь, говорить завтра вдове Авдюкова,
что ее муж был в "Парусе" вместе со своей секретаршей?
- А ты думаешь, она этого не знает?
- Если она не знает - ей будет больно, - сказала Марьяна.
- А если она знает, мы не откроем ей Америки, - Катя закрыла глаза. - Интересно, как
же все-таки попала в двести второй номер эта чертова бутылка с уксусной эссенцией?
- А вот это и есть то главное, что нам предстоит для начала узнать.
- Ну, в добрый путь, - провозгласила Катя и уснула.
Было темно. В тусклое зеркало в изголовье никто не решался смотреть до самого утра.
Глава 8
СВЕТЛАНА ПЕТРОВНА И ЗИНАИДА АЛЕКСАНДРОВНА
По пустому загородному шоссе в направлении Щеголева в субботу в половине десятого
утра ехал и особо никуда не торопился "Вольво" серо-стального цвета. За рулем его
находился мужчина, уже перешагнувший критический для мужчин сорокалетний возраст
и уверенно смотревший в будущее, на заднем сиденье, тесно обнявшись, сидели две
женщины. Одна, одетая в черный брючный костюм глубоко траурного вида, была не кем
иным, как Светланой Петровной, вдовой убитого Владлена Ермолаевича Авдюкова.
Вторая, закутанная по причине утренней свежести в пестрое, модное в этом сезоне пончо,
ее школьной подругой - Зинаидой Александровной Вирта.
Водителя звали Варламом Автандиловичем Долидзе. Но для обеих женщин по долгим
годам знакомства и дружбы он давно был просто Варламчик, Варлаша. А они для него -
Зинуша и Светик и еще "девочки мои золотые".
Зинаида Александровна, как и обещала накануне другой своей подруге детства Нателле
Георгиевне Усольской, сопровождала Светлану Петровну к следователю в милицию.
Созвонившись с Варламом Долидзе и провозгласив 508 - выручай, милый, выручай,
дорогой, без тебя не доедем, - она забрала Светлану Петровну из дома. И, наверное,
впервые за эти скорбные дни поняла, насколько изменился этот дом.
Прежде это был очень благополучный дом. С виду - даже слишком благополучный.
Возведенный на берегу Серебряного озера, на месте старой генеральской дачи, на
обширном участке облагороженного хвойного леса, некогда выбранном самим генералом
армии Мироненко, отцом Светланы Петровны, дом процветал. По вечерам сияли огнями
его многочисленные окна. В просторные ворота въезжали дорогие машины.
Домработница выводила на прогулку в лес гигантского серого мастино-неаполитано,
обладавшего одновременно меланхоличным и непредсказуемым нравом. Весной лужайка
перед домом расцвечивалась яркими клумбами. Летом на солнцепеке рабочие
монтировали и заполняли свежей водой разборный бассейн. В тень, под сосны,
выставлялась плетеная мебель и мягкие, покойные диваны, на которых так любили
отдыхать все многочисленные гости, посещавшие семью Авдюковых.
Увы, эти благословенные времена, видимо, канули в Лету. Зинаида Александровна
поняла это, едва лишь переступила порог дома: окна были плотно зашторены. Зеркала
завешаны черным тюлем. А где-то за стеной глухо и зловеще выла собака. Выла так, что
невольно хотелось бежать прочь - подальше, дабы не заразиться несчастьем.
Светлану Петровну никто в путь к следователю из дома не провожал, кроме
домработницы - зареванной, суетливой и рассеянной тети Паши, которая была стара как
мир и являлась уже не чем иным, как традицией - данью прошлому.
Дочери Светланы Петровны девятнадцатилетней Алины, как заметила Зинаида
Александровна, вообще не было дома в это скорбное субботнее утро. И это было скверно,
так скверно!
Но для начала надо было все-таки разобраться с этим песьим воем, так действующим
всем на нервы. Этим с молчаливого одобрения Зинаиды Александровны занялся Варлам.
- Что такое, тетя Паша? - спросил он.
- Это Вулкан по хозяину плачет, горюет, - пояснила домработница. Всхлипнула,
сморщила свое старческое личико, махнула рукой - эх! - И ведь никто ни словечка не
говорил ему, не сообщал. Животное, а понимает. Нутром чует - осиротел. Лежит под
столом, в кабинете Владлена Ермолаича. Третьи сутки не ест, не пьет.
- Так сдохнет, и вся недолга. Он понять должен, он умный - живая собака лучше
мертвого льва, - изрек Варлам Долидзе. - Пойду скажу ему. Дружище Вулкан!
Он действительно направился в темный, наглухо зашторенный кабинет Авдюкова, где
на восточном ковре лежал понурый мастино-неаполитано и время от времени, подняв
тяжелую безобразную морду к потолку, оглашал дом баскервильским воем.
В это время Зинаида Александровна в спальне на втором этаже помогала Светлане
Петровне собраться. Со Светланой Петровной следовало обращаться как с больной - она
была больна своей невосполнимой потерей, своим вдовством.
Через несколько минут вой стих. И более уже не возобновлялся. Варлам Долидзе среди
прочих своих умений и талантов имел талант укрощения диких, переполненных
страстями сердец. В том числе и преданных, собачьих.
По пути в Щеголевский отдел милиции он говорил мало, свой подержанный "Вольво"
серо-стального цвета вел плавно. Иногда бросал взгляд в зеркало на заднее сиденье, где
угнездились женщины. Шумно вздыхал. Мечтал закурить и не курил - Светлана Петровна
не переносила сигаретного дыма. Он жалел ее, как ребенка.
- Мне страшно, Зина, - шептала Светлана Петровна, теснее прижимаясь к подруге. -
Если бы ты только знала, как мне страшно, как больно.
- Это пройдет, - отвечала Зинаида Александровна. - Поверь мне.
- А долго терпеть? Ждать?
- Нет, не так уж и долго. Однажды ты проснешься утром и поймешь, что все позади.
Все кончилось, рана зажила. И можно жить с этим дальше.
- Я боюсь не за себя, - Светлана Петровна покачала головой. - Я и не подозревала, что
так будет. Вот его нет со мной, и я... я так боюсь! Жизни боюсь. Что я без него, без мужа?
- Успокойся, пожалуйста.
- Я не могу успокоиться. Не могу.
- Прими таблетку.
- Нет, - Светлана Петровна отстранилась. - Таблеткой тут не поможешь.
- Отлично поможешь. Уж я-то знаю.
Они почти уже достигли цели - Варлам Долидзе свернул на тенистую улицу, в конце
которой располагался отдел милиции. Светлана Петровна послушно "склевала" из
заботливых рук Зинаиды Александровны таблетку. Запила апельсиново-морковным соком
из жестяной баночки.
- Ну, вот и славно, - похвалила ее подруга. И улыбнулась, стараясь ободрить,
поддержать хоть как-нибудь.В выходные привычный рабочий ритм часто нарушается. Так
вышло и на этот раз. Катя и Марьяна, спешившие на всех парах в отдел к десяти часам,
встретились с вдовой убитого Авдюкова не в кабинете - увы. Столкнулись в дверях.
Получилось немножко несолидно - "Вы не скажете, где..." - "А вы к кому?" - "По вызову
к следователю Киселевой, насчет мужа". - "Ах, это вы, сейчас, одну минуту, извините.
Подождите, пожалуйста".
Пока Марьяна возилась с ключами, открывая кабинет, Катя разглядывала Авдюкову и
сопровождавших ее спутников. Светлана Петровна выглядела на свои года и, несмотря на
то что она была белокожей натуральной блондинкой, черный, вдовий наряд ей не шел.
Более того, черный костюм старил ее и, увы, совсем не стройнил. Фигура у нее была
полной и рыхлой. Полнота становилась особенно явной, когда Светлана Петровна
поворачивалась боком или спиной - то ли покрой костюма, кстати, весьма дорогого, был
неудачным. То ли сам стиль одежды - брюки, пиджак, блузка - ей совсем не подходил.
Лицо у нее было круглым, с мягкими, слегка уже начавшими расплываться чертами.
Самой заметной чертой был курносый нос - покрасневший и распухший от насморка,
вызванного не простудой - горем. На лице Светланы Петровны Катя не заметила никакой
косметики - она была смыта, точно дождем, слезами, которые до поры до времени
копились в серых, чуть навыкате глазах и вот-вот готовы были выйти из берегов.
Сопровождавшую ее пару средних лет Катя в первые минуты встречи приняла было за
супругов. Но потом поняла - нет, это не муж с женой, скорее старинные знакомые. Чуть
позже Марьяна записала их имена и фамилии. Зинаида Александровна Вирта показалась
в тот, первый раз Кате женщиной с большими претензиями и немножко гордячкой. Она
была выше приземистой Светланы Петровны почти на целую голову. И если вдову
Авдюкова можно было смело назвать "кубышечкой", то Зинаида Александровна больше
напоминала энергичную "работницу" с плакатов тридцатых годов.
У нее были густые волосы, стриженые, окрашенные в темно-каштановый цвет, резкие,
волевые черты лица, крупная жилистая фигура. Вообще своеобразного шарма и породы в
ней было много. Модное пестрое пончо струилось по ней живописными складками. Руки
украшали серебряные кольца и браслеты с бирюзой, явно старинной работы. В уголке рта,
крепко прикушенная зубами, дымилась сигарета. Глаза глядели с прищуром - то ли от
дыма, то ли от врожденной манеры смотреть на собеседника иронично и снисходительно.
По отношению к Светлане Петровне Зинаида Александровна вела себя заботливо и
покровительственно. Это было понятно - вид у вдовы Авдюковой был совершенно
потерянный.
Спутника обеих женщин Варлама Долидзе Катя в тот раз видела лишь мельком: он
почти сразу удалился на улицу, к машине. Марьяне как следователю он даже и не
представился - его фамилию и имя назвала Светлана Петровна. На Катю же - как
показалось в тот момент Кате - вообще не взглянул. А вот она просто не могла не
обратить внимания на этого великана. Потому что в облике Варлама Долидзе всем в
первую очередь сразу бросался в глаза его рост и богатырская стать. Однако, как это и
бывает у мужчин, приближающихся к полувековому своему юбилею, и рост, и сила
постепенно и плавно переходили в вес. Катя сразу сообразила: этот верзила, этот толстяк
должен одеваться только в магазине "Большие люди".
Лицо Долидзе показалось ей скорее симпатичным, чем полным. И было в нем смешано
все, как в коктейле, - и сурово сдвинутые кавказские брови шнурками, и по-кавказски же
пронзительный орлиный взор, каким он окинул Марьяну с ног до головы. Окинул и,
казалось, усмехнулся в кавказские же усы (каких и в помине не было - он был гладко
выбрит), и в глазах заплясали, несмотря на вежливую скорбь, озорные чертики -
следователь? Это следователь? Вах! Такая молодая! Пэ-э-рсик цветущий! Лицо Долидзе
сеточкой покрывали красные прожилки - верный знак, что их обладатель не дурак выпить
и всегда предпочтет веселое застолье любой, самой прибыльной коммерции.
Но в тот раз познакомиться и понаблюдать за ним Катя не смогла - Марьяна наскоро
придала себе, столу и кабинету рабочий официозный вид и пригласила Светлану
Петровну Авдюкову - прошу вас, заходите.
Присаживайтесь.
- Это наш эксперт из главка, - не моргнув глазом, представила она Катю. Авдюковой,
видимо, было все равно, сколько человек будет присутствовать на допросе - она никак не
отреагировала.
- Скажите, когда я смогу забрать тело мужа из морга, похоронить? - спросила она
тревожно. - Меня даже в больницу к нему не пустили, не дали проститься.
- Можете начинать хлопотать о похоронах прямо сегодня. Мы уже провели все
необходимые экспертизы, - ответила Марьяна.
- Экспертизы? - Светлана Петровна прижала руки к груди. - Ох, как подумаю, что его
резали, вскрывали, - в глазах темно. Бедный мой, бедный...
- Сколько вы прожили вместе? - Марьяна задала этот вопрос, чтобы удержать ее от
рвущегося наружу потока рыданий.
- Господи, всю жизнь... Четверть века... В декабре должна была быть годовщина нашей
серебряной свадьбы.
- По закону я должна признать вас, Светлана Петровна, законным представителем
потерпевшего по уголовному делу. Распишитесь здесь, ознакомьтесь с правами. - Марьяна
вручила ей постановление. - Не имеет смысла скрывать от вас обстоятельства гибели
вашего мужа - точнее, обстоятельства его убийства.
- Убийства? - шариковая ручка застыла в руке Светланы Петровны.
- Да, у нас есть веские основания говорить о том, что муж ваш был убит.
- Я так и знала, боже мой, я так и знала, я предчувствовала... Я так боялась!
- Вы кого-нибудь подозреваете? - прямо спросила Марьяна. - Что-то было, да? Вашему
мужу угрожали?
- Как его убили? - Светлана Петровна смотрела на Марьяну умоляюще. - Скажите, я
должна это знать.
- У нас есть подозрения, что ваш муж был отравлен.
- Отравлен?!
- Да, отравлен. - Марьяна нагнулась и включила диктофон, лежавший в нижнем ящике
стола: - Так что же случилось?
- Я не знаю, но я чувствовала... Я боялась сама не знаю чего. Знаете, ведь как бывает:
как только человек устраивает свою жизнь хорошо, удачно, у него сразу появляется тьма
завистников и врагов. А по телевизору каждый день только и слышишь - того
предпринимателя убили, этого застрелили в подъезде. Я врать не буду - в последние годы
бизнес мужа и его компаньона сильно пошел в гору. Это и радовало и... в общем, верите, я
страшилась этого успеха, боялась этих сумасшедших денег. Как чувствовала, что придется
за это расплачиваться.
- Вы кого-то конкретно подозреваете? - спросила Катя. - Или это больше ваши
интуитивные догадки?
- Нет, нет, никого конкретно я не подозреваю. Что вы! - Светлана Петровна замахала
руками. - Я просто... Ведь недаром говорят, женское сердце - вещун.
- А что за бизнес был у вашего мужа? - Марьяна записывала.
- Поставка строительных материалов, цемента, леса, потом разработка песчаных
карьеров, благоустройство территорий, строительство дорог - они с компаньоном брались
за разные направления. Так ведь легче сохранить капитал: то одно на подъеме, то другое,
а то и все вместе.
- А поточнее? - спросила Катя.
- Поточнее я не могу вам сказать. Леня особо со мной по деловым вопросам не
советовался. Я от всего этого далека - у меня гуманитарное образование. Это надо вам с
его компаньоном поговорить, Орестом Григорьевичем Усольским.
- Вашего мужа Владлен звали, а Леня - это Леонид, - заметила Катя.
- Он терпеть не мог своего имени. На Влада не отзывался. Я всю жизнь, все наши
совместные годы звала его Леней, о господи, - Светлана Петровна всхлипнула. - Убили,
господи, все-таки убили его... Как же я этого боялась, как боялась...
- А в каких они были отношениях - ваш муж и этот его компаньон Усольский? -
спросила Марьяна.
Что-то в ее голосе заставило Светлану Петровну поднять голову и быстро вытереть
ладонью слезы, струившиеся по щекам.
- Нет, нет, - она даже головой затрясла. - Что вы, что вы... И думать так невозможно,
преступно думать. Орест - честный, порядочный человек. Понимаете? Честный. У него -
душа, понимаете? Они с Леней много работали, плечо к плечу, поэтому и дела пошли в
гору. Они очень гармонично дополняли друг друга в деловом плане - мы все это видели.
- Кто это мы, простите? - спросила Катя.
- Ну, мы все... Жена Ореста Нателла - моя подруга. Очень близкий мне человек. Если
хотите знать, наши мужья и сошлись накоротке благодаря нам. Ой, сколько лет назад это
было... Мы были так молоды. Мы с Нателлой и с Зиной - это другая моя подруга - учились
в одном классе. И с нами же в этом классе учился и Орест.
А потом старший брат Нателлы поступил в военный институт, познакомился там с
моим Леней, подружился с ним. Познакомил меня с ним. А Нателла еще на первом курсе
вышла замуж за Ореста. Потом и я вышла замуж за Леню... Вы поймите, это близкие,
родные нам с мужем люди, поэтому подозревать Ореста в том, что он мог... - Светлана
Петровна осеклась.
- Успокойтесь, мы пока никого не подозреваем. Мы выясняем с вашей помощью все
обстоятельства, - Марьяна невозмутимо строчила в своем протоколе. На вдову
поглядывала изредка, словно не хотела смущать ее, сбивать с толку. - А как же так
получилось, что Владлен Ермолаевич уехал в "Парус" отдыхать без вас?
- Так и получилось. - Голос Светланы Петровны дрогнул.
- Вы ведь живете в коттеджном поселке "Радуга" - это ведь совсем недалеко от
"Паруса", на противоположном берегу озера. У вас там и так место прекрасное, зачем же
ехать в отель?
- Мужу порой хотелось отдохнуть от домашней обстановки, побыть на людях,
встретиться с приятелями. Туда в "Парус" приезжают многие, знаете ли... Там
европейский сервис, бассейн крытый с подогревом, теннисные корты.
- И часто он вот так перебирался на другой конец озера? - спросила Катя.
- Нет, но... В общем, бывало, уезжал.
- А вы с ним не ездили?
- Нет, - Светлана Петровна скорбно вздохнула.
- И опять нет смысла скрывать от вас, - сказала Марьяна. - В тот вечер, накануне
убийства, с вашим мужем в номере отеля была женщина. Некая Юлия Олейникова.
Секретарь.
Светлана Петровна молчала.
- Вы знали об их связи? - прямо спросила Катя.
- Да, - Светлана Петровна кивнула. - Ну что вы на меня так смотрите? Я знала, что он
ездит туда, в этот клуб, с девками. Знала. Не отпустить его я не могла, понимаете? Мои
слова ничего бы не решили, не изменили.
- И давно у вас так с мужем было? Вот так? - Катя вздохнула.
- Последние годы. Он и раньше был такой, но... в последние годы, с возрастом это
стало в нем доминировать.
— Что доминировать?
- Жадность к жизни, к ее удовольствиям. Молодые женщины, - Светлана Петровна
посмотрела на Катю, затем на Марьяну, - это ведь одно из главных мужских удовольствий,
мерило успеха... Я терпела. Я не могла ничего изменить и уйти не могла. Я его очень,
очень любила. Он был с юности моим единственным мужчиной, отцом моей дочери... Не
удивляйтесь, разве я такая одна? Так, как я, живут сотни, тысячи женщин. Терпят. А
потом все проходит, - Светлана Петровна вздохнула - потому что наступает осень.
Старость. И я ждала этого момента. Только... только вот теперь уже ничего этого у нас с
Леней не будет.
Марьяна встала из-за стола, прервав свой протокол на полуслове. Катя видела - все
сказанное Авдюковой, эти самые вдовьи показания невольно задели ее за живое. Манера
ее общения с Авдюковой была снова совершенно иной, чем, например, вчера с
охранником Лосевым. Марьяна не только понимала вдову - она явно сочувствовала ей. И
это сочувствие накладывало отпечаток на весь допрос.
- Да, вы правы, - Марьяна обернулась. - Вы не устали? Продолжим?
Светлана Петровна кивнула. Потянулась и поставила свою черную лаковую сумочку,
которую до этого держала, как спасательный круг, в руках, на соседний свободный стул.
- Когда ваш муж планировал вернуться? - спросила Марьяна.
- В среду, - Светлана Петровна сделала глубокий вдох. - Обычно он уезжал дня на два -
не больше.
— Скажите, - не выдержала Катя, - а какие-нибудь особые привычки у вашего мужа
имелись?
- Привычки? Особые? - Светлана Петровна повернулась к ней. - Как это? Ну, он курил,
как и все.
- А как с алкоголем дело обстояло? - быстро спросила Марьяна.
- Алкоголиком он не был.
- Неужели совсем не пил?
- Позволял себе, - Светлана Петровна понурилась. - Господи, конечно же, позволял. А
кто не позволяет? На отдыхе, с друзьями, ну и, естественно, с этими.
- С кем? - спросила Катя.
- С девицами, со шлюхами своими!
В тоне Светланы Петровны теперь сквозила горечь и обида. Катя подумала: видимо,
отъезды Авдюкова "на тот берег озера" немало попортили ей крови. Возможно, она даже
пыталась протестовать, ставить семейный вопрос ребром. Но признаваться в этом на
допросе не хотела.
- А еще какие-нибудь привычки у вашего мужа были? - спросила она вдову.
- Простите, я...
- Ну, мы вот слышали: он любил нарзан.
- Да, он выпивал бутылку нарзана каждое утро натощак. Это все его увлечение
водолечением, минеральная диета доктора Сухова, кажется, или Плахова, - Светлана
Петровна вздохнула: - Леня чем только не увлекался - и йогой, и раздельным питанием.
Форму хотел сохранить и тонус, силу. - Она вдруг покраснела, произнеся эти слова. - Он
чувствовал свой возраст и не желал мириться с ним. Отсюда все и вытекало - и эти
поездки, гулянки, доступные девицы, коньяк в номер, и как следствие - мочегонные
стимуляторы по утрам - нарзан.
- Значит, каждое утро он выпивал бутылку нарзана, это вошло у него в твердую
привычку, - подытожила Марьяна. - Что, прямо с постели, что ли?
- Да, как только глаза открывал. В этом и состоит идея этого водолечения - выпивать
натощак утром, лежа в кровати, бутылку минералки. Чего только не выдумают эти
господа лекари, правда? - Светлана Петровна грустно усмехнулась. - Он и меня пытался
приобщить. Но я не смогла. С ночи, извините, как проснешься, и так мочевой пузырь
переполнен, а тут такая нагрузка - почти литр нарзана.
- Он сам заботился о том, чтобы бутылка с нарзаном утром всегда была под рукой? -
спросила Катя.
- Он всегда напоминал об этом Паше - это наша домработница, почти член нашей
семьи, еще у моих родителей жила. Простите, а почему вы меня об этом спрашиваете?
Катя переглянулась с Марьяной и ответила уклончиво:
- Мы выясняем некоторые детали.
- Еще у него была привычка громко петь, моясь в душе, - сказала Светлана Петровна
тихо. - И всегда одно и то же - "Сердце, тебе не хочется покоя, сердце, как хорошо на
свете жить". - Она вдруг снова всхлипнула,
закрыла рот ладонью. Закашлялась, полезла в сумку за бумажной салфеткой.
Они ждали, пока она успокоится. Марьяна налила из электрочайника теплой воды в
стакан, заботливо подала Светлане Петровне.
- Скажите, пожалуйста, а кто еще, кроме вас, знал о том, что муж ваш едет в "Парус"? -
спросила она, когда очередной порыв горя потихоньку улегся.
- Мы все знали, - всхлипывая, ответила Светлана Петровна.
- Кто же - все?
- Я, Паша, Алина - это наша дочь. Она позвонила вечером, и я сказала ей, что папа
уехал.
- А компаньон вашего мужа Усольский Орест Григорьевич?
- И он знал. Он же оставался в офисе, так сказать, на хозяйстве. И другие тоже знали. Я
своими ушами слышала: перед тем как уехать, муж в кабинете все говорил, говорил по
телефону: мол, еду на пару дней, измотался, расслабиться надо.
- Другие - это кто же такие? - спросила Марьяна.
- Ну, его знакомые, деловые партнеры. У него их немало - и в администрации, и в
структурах разных.
- Фамилии бы вы не могли назвать нам?
- Ой, разве всех вспомнишь? - Светлана Петровна нахмурилась и начала называть
фамилии, только успевай записывать в протокол. Некоторые фамилии принадлежали
людям очень известным.
- Скажите, а кем был ваш муж раньше, до того как он занялся бизнесом? - с
любопытством спросила Катя.
- Он был военным. Работал в Министерстве обороны, вышел в отставку в звании
полковника, - ответила Светлана Петровна.
- Усольский в прошлом тоже был военным?
- Нет, Орест совсем из другого теста, - Светлана Петровна усмехнулась. - Он не
способен мостить крепостные рвы пехотой и, не моргнув глазом, топить свою конницу на
переправе.
- Что? - несколько удивленно переспросила Катя.
- Качества полководца - у Ореста они напрочь отсутствуют.
- Ну, это, наверное, хорошо?
Светлана Петровна снова грустно усмехнулась:
- Да уж, неплохо. Я вас умоляю, - она жалобно посмотрела на Катю, потом на Марьяну.
- Не причиняйте мне и всем нам дополнительных страданий - Орест Григорьевич не
имеет ко всему происшедшему никакого отношения. Убийцу мужа надо искать в другом
месте.
- Где же это, подскажите, - весь вид Марьяны выражал сочувствие и внимание.
- Они в апреле выиграли тендер на освоение карьеров в Зуеве, - сказала Светлана
Петровна. - У них были очень серьезные, влиятельные конкуренты. Леня говорил - "драка
будет жестокой". Там, в этом Зуеве, - там же форменная мафия! Я просила Леню не
связы
...Закладка в соц.сетях
