Жанр: Электронное издание
Stepan07
...овская черная
"девятка". На автомобильной стоянке у института было безлюдно. Одни машины - ни
охраны, ни владельцев. Нагретый
солнцем асфальт - весь в ранах и трещинах, пыльная зелень тополей. Мещерский
посмотрел на окна здания - слепые,
тонированные, темные. Потом он увидел Колосова. Тот оставил машину на улице, не
заезжая на стоянку. Шел неторопливо,
вразвалочку. Остановился, прикурил.
Мещерский быстро направился к подъезду, взбежал по ступенькам, рванул на
себя дубовую дверь. Бог свидетель, он
жаждал быть спокойным, выдержанным, непрошибаемым, железным, ледяным, как
айсберг, но...
Прохладный сумрачный мраморный вестибюль. Проходная. Возле нее два дежурных
охранника в небрежно-скучающих
позах. Мещерский полез в карман пиджака за постоянным пропуском. И вот тут
вдруг... Все дальнейшие события произошли
в течение считанных секунд. Когда Мещерский и Колосов впоследствии вспоминали,
КАК ЭТО БЫЛО, оказалось, что
внимание обоих в те мгновения было приковано к диаметрально противоположным
событиям.
Никита видел: Мещерский скрылся за дубовыми дверями института. И в то же
самое время (он еще до этих дверей не
дошел), если быть предельно точным, в 15.50, возле подъезда резко затормозила
черная "Вольво", вынырнувшая откуда-то
из переулка. Из нее вышел крепкий молодой мужчина в дорогом сером костюме и
направился к дверям. И фактически они с
Колосовым вошли в вестибюль одновременно.
Мещерский стоял шагах в десяти от проходной, спиной к ним, и напряженно
смотрел куда-то в сторону лифтов.
- Сергей, они что - не хотят вас пропускать? Вы кого-то ждете?
Тип в сером костюме произнес это громко, отчетливо, насмешливо. Мещерский
вздрогнул, обернулся и...
Но это была лишь одна сторона медали. Это было то, что видел Никита.
Мещерский, по его рассказу, в те же короткие
секунды наблюдал в вестибюле несколько иную картину.
Да, он вошел в здание один. В сильном волнении. Начал искать в кармане
пропуск и в ту же секунду увидел в проходе
между лифтом и лестницей, уводящей в конференц-зал, Анатолия Риверса. А потом
чей-то мужской голос за спиной спросил:
- Сергей, они что - не хотят вас пропускать? Вы кого-то ждете?
Мещерский обернулся и увидел возле себя... Василия Астраханова. Вплотную к
нему держался Колосов. Узрев лицо
Мещерского ("Ну и видок у тебя был, Серега!" - делился он впоследствии), он
сделал какое-то быстрое резкое движение...
Потом Мещерский увидел: Никита наклонился и что-то шепнул Астраханову на
ухо. Лицо того выразило живейшее
недоумение. Темные брови удивленно взметнулись вверх и...
Мещерский застыл на месте. Здравый смысл подсказал ему: не нужно сейчас
подходить к ним. Колосов чуть отступил
вправо. Одновременно он вплотную держался к Астраханову, просто прилип к его
широкой спине. И вместе с тем отсекал
его от охраны на проходной. Та, кстати, вроде ничего не замечала. Один из
охранников разговаривал по телефону, другой
листал какой-то яркий журнал. Колосов попятился и буквально вытолкнул
Астраханова за двери. Мещерский обернулся -
Риверс исчез. Но зато... Видимо, только что с верхнего этажа приехал лифт, двери
бесшумно открылись, и появился
Валентин Белкин. Он остановился у лестницы, достал сигареты, зажигалку.
Прикурил. Мещерский затравленно попятился к
дверям, быстро нырнул за их дубовую броню. Но дверь прикрыл неплотно. Белкин
поднялся на первую ступень лестницы.
Стряхнул пепел с сигареты. Оглядел вестибюль. Мещерский готов был поклясться - у
хранителя музейной экспозиции был
вид человека, который кого-то ожидает.
Но вот Белкин затянулся, швырнул сигарету в урну и двинулся направо, в
музей.
Мещерский вышел из здания. Солнце ослепило его. Он был один. Один как
перст. Колосов и Астраханов словно сквозь
землю провалились. Что в этой ситуации делать ему - Мещерский просто не знал.
Вернуться в музей? Отыскать там Белкина?
Риверса? А что дальше? Машинально глянул на часы: 16.03. Если что-то произошло,
а он и сам не был в этом уверен, то это
случилось на десять минут раньше времени, назначенного по телефону.
Глава 24
НА ГЛУХАРЕЙ
То, что операция с треском провалилась, Никита понял уже в машине по дороге
в главк. Он и его коллеги не знали даже
фамилии человека, сидевшего на заднем сиденье дежурных "Жигулей", плотно
стиснутого по бокам конвоем. Единственно,
чем Колосов мог гордиться, - тем, что вывел субъекта, окликнувшего Мещерского в
вестибюле, из здания института чисто -
без шума и пыли.
Охрана, находившаяся здесь же, в вестибюле, даже не заметила, что один
посетитель упер другому посетителю ствол в
широкую необъятную спину. А тот, смекнув, что это не что иное, как ствол, не
выдал своего недоумения и негодования ни
единым движением, ни единым, пусть даже малоцензурным, словом.
Но плохо было то, что в этой суете они потеряли Мещерского. По плану
забрать его из института должна была другая
машина сопровождения. Ведь без него они даже не могли опознать того, кого
задержали так тихо, бесшумно и
профессионально.
В машине тип в сером костюме сначала хранил яростное молчание. А затем
начал громко, а затем и очень громко
выражать свое несогласие с ситуацией и задавать вопросы: кто вы такие? Как вы
смеете? В чем дело? В общем, вел себя
вполне адекватно ситуации.
Никита заметил и то, что, когда они проезжали Лубянку, задержанный явно
заволновался. Но когда машина миновала
известное здание со строгим подъездом, а потом и Малый театр, быстро успокоился.
Когда в Никитском переулке конвой
вывел его из машины и повел через бюро пропусков в управление розыска, он
мельком глянул на "вывеску", и лицо его
выразило живейший интерес.
В общем, задержанный был крепкий мужик. И орешек тоже крепкий. Колосов
сразу смекнул это: уж больно
профессионально он почувствовал ствол и не стал делать в такой ситуации резких
движений. Что называется, добровольно
подчинился грубому насилию.
А это означало... Эх, знать бы только, что это означало на самом деле.
До приезда Мещерского безымянного типа в сером костюме заперли в одном из
кабинетов розыска. Без объяснений.
Конечно, это было беззаконием. Конечно...
Но вот позвонили из машины сопровождения - Мещерского подобрали и везли в
главк. Колосов спросил у него по рации:
"Кто?" - "Астраханов! Но, Никита, он там был не один! - воскликнул Мещерский в
великой тревоге. - Там, кроме него, были
еще и..."
И вот тут-то Никита и понял окончательно: операция провалена. С такой
фиговой подготовочкой ходить только в
валенках по весне на охоту на глухарей. Но задержанный ждал. Работать с ним было
необходимо. И перед тем как
встретиться с фигурантом лицом к лицу, Никита еще раз мысленно суммировал то,
что знал об этом человеке со слов
Мещерского и из отчета Кати.
Конечно, не бог весть что, но все же какая-то информация. Какое-то поле для
маневра. Особенно Никиту заинтересовал
тот факт, что Астраханов, этот потомок некоего казачьего офицера, возглавлявшего
в начале века военную экспедицию в
какую-то там Тмутаракань, по зову крови - не иначе, крови буйной, терской
казачьей по генам своим - не кто иной, как
заядлый лошадник и даже, кажется, мелкий коннозаводчик. Колосов не забыл рассказ
Мещерского о посещении конюшни,
принадлежащей военным историкам в Берсеневке.
Мещерский особо подчеркнул, что Астраханов - великолепный наездник. Ну, что
ж - это было уже кое-что. И если
обратиться к архивам... Дело Сергея Головкина - Удава. Подмосковный потрошитель,
на совести которого было более
десятка детских жизней, тоже был страстным лошадником. Профессионально увлекался
коневодством, работал на конеферме
в подмосковных Горках. Никита отлично помнил фотографии Удава из спецальбома:
потрошитель тоже был классным
наездником. Фотографии запечатлели его верхом на великолепном сером в яблоках
племенном жеребце - гордости
конезавода. На лошадях же попроще Удав в свободное от работы и душегубства время
катал в жокейской тележке окрестных
мальчишек, слетавшихся на территорию конефермы "глядеть выездку" как мухи на
мед.
Итак, прецедент "наездника" в криминальной практике уже имелся. Любовь к
братьям нашим меньшим уживалась в душе
Удава с самыми мрачными и жестокими страстями. Правда, чужая душа - потемки. За
годы работы в милиции Колосов
усвоил это очень четко, так что... Увлечение Астраханова он пока что просто взял
на заметку в своих будущих наблюдениях
и размышлениях над личностью этого так нежданно-негаданно попавшего в поле их
зрения фигуранта. Однако все это пока
что были лишь домыслы, криминальная лирика. Фактически же законных оснований не
только к задержанию, но и для
допроса Астраханова у них не имелось.
Дело могло окончиться грандиозным скандалом. А то еще и чем похуже,
учитывая связи и "крышу" "югоармейцев". Но
Никита за годы работы в розыске усвоил и другое: волков бояться - в лес не
ходить. А уж если ходить, то... Если уж топать с
берданкой на глухарей...
- Слушайте, ну хоть кто-нибудь, хоть один здешний мент объяснит мне, что
произошло?! - Астраханов... Нет, не человек с
такой фамилией - фейерверк холодного бешенства встретил Колосова, едва тот с
папкой чистых протоколов допроса
подозреваемого, одолженных для солидности в следственном управлении, переступил
порог узилища, где вот уже полтора
часа мариновался задержанный.
Прежде чем отвечать, Колосов откровенно в упор разглядывал фигуранта. Да,
крепкий мужик. Умный, волевой. Злой как
черт, но, возможно, злость и напускная... Если это действительно ОН - выдержка у
него, как у Кима Филби, умноженного на
пять Штирлицев и шесть "Подвигов разведчика". Бешенство и разыграть недолго,
была б артистическая жилка. А глотка -
луженая.
- Да вы присаживайтесь, пожалуйста, Василий Аркадьевич.
- Сижу полтора часа в этом клоповнике! Что происходит? Что за произвол?! -
Астраханов снова рявкнул - аж стекла
дрогнули.
- Кажется, произошла досадная ошибка. Недоразумение. У нас.
- У кого это у вас?! Сколько я ни спрашивал - никто мне даже не потрудился
ответить, где именно и по какому поводу я
нахожусь.
Колосов молча предъявил ему свое удостоверение. Астраханов прочел. Сел на
стул. Тот заскрипел под его тяжестью.
- Мда, круто. Ничего не скажешь. Очень круто. Отдел по раскрытию убийств.
Мать честная.
- Думаю, что это досадное недоразумение. - Колосов смотрел ему прямо в
глаза - серые, чуть навыкате. Такие в народе
называют "воловьими очами". Красивые глаза - бабы в них тонут, как в океане... -
Но прежде чем окончательно мы с вами в
этом убедимся, нам надо познакомиться и побеседовать официально. Закон
обязывает.
Астраханов хмыкнул. Брезгливо поморщился, передернул плечами: валяйте.
Произвол, но что я могу сделать? И Колосов
начал задавать вопросы и с прилежностью ученика заносить ответы Астраханова в
протокол. Сухой вышел документ.
Неэмоциональный.
ВОПРОС: Год и место вашего рождения?
ОТВЕТ: 1961 год, 1 ноября. А где родился... Паспорт же перед вами, ах да,
там не указано... В/ч 5687, погранзастава
"Перевал" в Талашских горах бывшей Азербайджанской ССР.
ВОПРОС-РЕПЛИКА: Хорошее место рождения. Значит, вы из семьи военных?
ОТВЕТ: У нас все в семье были военными. Кроме меня. Отец служил в
погранвойсках, был начальником заставы.
ВОПРОС: Значит, вы проживали в Азербайджане?
ОТВЕТ: До девяностого года. После выхода отца в отставку. И до его смерти -
в Ленкорани, где он, как военный
пенсионер, получил квартиру.
ВОПРОС: Ясно. Ваше образование?
ОТВЕТ: Неоконченное высшее. Три курса проучился на химическом факультете
Бакинского университета.
ВОПРОС: А отчего же бросили университет?
ОТВЕТ: Потому что надоело. Вкусил прелести производственной практики на
нефтехимическом комбинате.
ВОПРОС: И чем же вы потом занимались?
ОТВЕТ: Работал. Вкалывал.
ВОПРОС: Кем? Назовите, пожалуйста, место работы, вашу профессию.
ОТВЕТ: Ну, работал проводником геологической партии, затем был лесничим в
заповеднике в Талашских горах.
ВОПРОС: Наверное, на лошади ездите неплохо?
ОТВЕТ: Сносно. С детства привык.
ВОПРОС-РЕПЛИКА: Понимаю. Детство на погранзаставе. Романтика! "Смелые люди"
- сам пацаном в кино на этот
фильм десять раз бегал... Значит, до девяностого года вы были, судя по паспорту,
прописаны и жили в городе Ленкорани.
Ваше семейное положение? Вы женаты? Семья, дети есть?
ОТВЕТ: Холост. После смерти отца жил с матерью. Затем, ну сами, наверное,
помните, какие события в Азербайджане и в
целом на Кавказе начались в 89-м. Ноги стали уносить оттуда умные люди. Обменял
квартиру, приехал в Москву.
ВОПРОС-РЕПЛИКА: Поясните, пожалуйста, подробнее этот эпизод. Поменяли
Ленкорань на Москву? Шутить изволите?
ОТВЕТ: Поменял свою квартиру в Баку - по наследству мне от родственников
досталась кооперативная трехкомнатная - и
квартиру в Ленкорани, трехкомнатную, это наша с матерью, на однокомнатную в
Москве. Станция метро "Планерная". И то
мне тогда сказали мудрые люди: благодари, Васька, бога, что такой обмен вообще
состоялся.
ВОПРОС: Вы и сейчас проживаете по этому же адресу?
ОТВЕТ: Сейчас у меня собственный дом.
ВОПРОС: Адрес?
ОТВЕТ: Поселок Мамонтовка. Одинцово. Строение 17, участок тридцать соток.
ВОПРОС: Простите мое любопытство - общая площадь вашего жилища?
ОТВЕТ: Триста пятьдесят квадратных метров, не считая подвала и гаража.
ВОПРОС: Ваша мать проживает вместе с вами?
ОТВЕТ: Когда хочет. У нее своя квартира у метро "Университет". Я ей купил.
ВОПРОС: Кем работаете в настоящее время?
ОТВЕТ-РЕПЛИКА: Ответственный секретарь военно-исторического общества "Армия
Юга России" и сопредседатель
культурно-благотворительного фонда при Управлении делами Окружного атамана
Терского казачьего войска. Но извините,
дорогой мой, у вас же на столе все мои документы - паспорт, удостоверение фонда,
членская карта общества!
ВОПРОС-РЕПЛИКА: Я вижу. Я все вижу. Я просто обязан спросить вас об этом
для протокола. Да вы не волнуйтесь,
Василий Аркадьевич.
ОТВЕТ-РЕПЛИКА: А кто вам сказал, что я волнуюсь? Но, согласитесь, как
гражданин, я имею конституционное право
знать, почему среди бела дня меня хватают как бандита, под угрозой оружия
привозят в милицию, где сразу же без какихлибо
объяснений начинают допрашивать в качестве... подозреваемого. Я же не
слепой, вижу, что там стоит сверху на вашем
бланке! А по таким делам даже в простой беседе, дорогой мой, между нами говоря,
не помешает запастись хорошим
адвокатом.
ВОПРОС-РЕПЛИКА: Хороший адвокат - это, конечно, ваше законное право. Но я
же говорю вам, Василий Аркадьевич,
кажется, произошла ошибка. Мне нужно просто выполнить обычные процессуальные
формальности. А для этого вы должны
ответить на мои вопросы.
ОТВЕТ-РЕПЛИКА: Это на бланке-то "подозреваемый"? Шутить изволите, дорогой
мой?
ВОПРОС-РЕПЛИКА: Мое имя - Никита. Отчество - Михайлович. Будем дальше
препираться или продолжим нормальный
разговор и побыстрей все закончим?
ОТВЕТ: Да черт с вами, продолжим. Только учтите, за такие ошибочки я на вас
буду жаловаться. Лично на вас, дорогой
мой. И что же вас еще интересует, кроме общей площади моего жилища?
ВОПРОС: Вы имеете машину?
ОТВЕТ: Имею. Правда, сейчас она в ремонте. Разбил по весне. Авария.
ВОПРОС: Марка машины?
ОТВЕТ: Джип. Увы, не на ходу. Сейчас езжу по доверенности на машинах нашего
фонда.
ВОПРОС-РЕПЛИКА: Вот как раз пришел наш сотрудник... Эксперт-криминалист. Не
будете возражать, если он прямо
здесь и сейчас возьмет у вас отпечатки пальцев для исследования? Дело это пока
чисто добровольное. Но мы были бы
чрезвычайно признательны, Василий Аркадьевич. И недоразумение было бы исчерпано
еще быстрее.
ОТВЕТ-РЕПЛИКА: Валяйте. Ах ты зараза... Что это, тушь или типографская
краска? Она смывается? А что было бы, если
бы я сказал - нет?
ВОПРОС-РЕПЛИКА: Я, наверное, встал бы перед неприятной необходимостью
задержать вас на трое суток по 122-й
статье УПК в качестве подозреваемого.
ОТВЕТ: Да за что?! Ты что, парень, белены объелся?!
ВОПРОС-РЕПЛИКА: Ну, пока эксперт-криминалист работает... А это займет не
много времени... Давайте продолжим
беседу. Я сказал: продолжим беседу! Что привело вас сегодня в Институт истории и
экономики стран Востока по адресу:
улица Большая Пироговская, дом 23?
ОТВЕТ: У меня там была назначена деловая встреча.
ВОПРОС: С кем? Во сколько?
ОТВЕТ: А это не ваше собачье дело. То есть... не дело правоохранительных
органов.
ВОПРОС-РЕПЛИКА: Огорчу вас: без ответа на этот мой вопрос, без максимально
конкретного ответа, недоразумение не
рассосется.
ОТВЕТ: А хрен с ним, с вашим недоразумением...
ВОПРОС: Давно вы контактируете с институтом? Это как-то связано с
деятельностью вашего общества?
ОТВЕТ: Да, связано. Связано! Мы работаем с фондами институтского музея.
ВОПРОС: Вынужден повториться, Василий Аркадьевич. С кем конкретно и в
котором часу у вас была назначена встреча в
институте?
ПАУЗА.
Это осталось вне протокола, но как раз в этот момент в кабинет, где шел
допрос, заглянул эксперт-криминалист. По
компьютерной системе "Дактопоиск" он только что в пожарном порядке сравнил
отпечатки Астраханова с отпечатками
неустановленного лица, изъятыми в угнанной "десятке", в которой было совершено
нападение на Дениса Маслова.
Эксперт быстро отрицательно покачал головой - нет, это не его пальцы. Не
его.
ВОПРОС: В третий раз вынужден повториться. Настаиваю на ответе.
ОТВЕТ: Черт! Это называется, как банный лист к заднице... Я не понимаю,
какое отношение все это вообще может иметь
к вам, к вашей конторе. Институт, фонды... Ну, мне назначил встречу сотрудник
института, оказывающий содействие нашему
обществу в... Ну, это, короче, не ваше дело в чем!
ВОПРОС: Фамилия сотрудника?
ОТВЕТ: Белкин. Валентин Александрович Белкин. Старший научный сотрудник,
доцент. Хранитель институтского музея.
Вы ж у меня органайзер изъяли - там его визитка: телефон, факс, пейджер.
ВОПРОС: Он сам вам назначил встречу? Это была его инициатива?
ОТВЕТ: Ну да. Они готовят для нас ряд документов. На днях шеф мой туда
заезжал. Ну и мне сегодня нужно было коекакие
бумаги забрать. Белкин позвонил, сказал - готовы, жду.
ВОПРОС: Когда он вам звонил? На который час назначил встречу?
ОТВЕТ: Слушай, парень, это уже просто ни в какие ворота! Что ты ко мне
прицепился? Я не понимаю! Какое на... ваше
дело - спрашиваете о каком-то пустяке битый час и держите меня здесь! Ну вчера
он звонил, вчера - где-то в обед.
Условились сегодня на вторую половину дня. Он сказал: лучше всего к четырем - у
него, мол, рабочее "окно". Ну, теперь вы
мне объясните, что произошло? В каких еще грехах меня подозревают? В чем мне
каяться, о сейф лбом стучаться?
ПАУЗА.
Протокол допроса "подозреваемого" на этом неожиданно обрывался. В
дальнейшем они говорили уже без бумаг.
Астраханов вытащил сигареты, не спрашивая разрешения, закурил. Колосов обратил
внимание: дорогая зажигалка. Стильная.
Астраханов весьма небрежно брякнул ее вместе с пачкой "Кэмела" на стол.
- Ну, что молчишь-то? - спросил он с насмешливой неприязнью. - Что воды в
рот набрал? Дорого бы я отдал за то, чтобы
узнать, за кого меня тут принимают и долбят. Нет, ну это же надо! Ну страна!!
Человек явился в государственное учреждение
по служебному делу, и пожалуйста - пушку в бок, "гражданин, пройдемте, тихо,
милиция, не то хуже будет...". А если бы я
тебе сопротивляться начал? Что, думаешь, пистолета твоего испугался? Я? Если бы
я сопротивлялся, что, стрельбу бы
открыл? Так в спину бы и замочил меня там?
- Вы же не сопротивлялись, Василий Аркадьевич. Тихо вышли со мной на
воздух. Культурно. Из чего я и заключил -
человек вы бывалый, с железной выдержкой.
Астраханов слушал и смотрел с насмешливым презрением.
- Ну страна! Ну менты, ну контора...
- Извините, руки мне свои не покажете? - Колосов внезапно резко наклонился
к нему через стол.
- Откатали ж пальцы. Пемзой теперь придется оттирать в бане эту дрянь.
- Ладони, будьте добры.
- Линия жизни моя интересует?
- Угу. - Колосов глянул на его руки. Такими подковы гнуть.
Никаких надрезов на коже. Ни между большим и указательным пальцами, ни гделибо
еще. Все чисто.
- Знаешь, парень, мне твои ребусы вот уже где. - Астраханов чиркнул ребром
ладони по горлу. - Теперь все? Могу я идти
или мне звонить адвокату?
- Не нужно адвоката. - Никита усмехнулся. - Еше пара-тройка вопросов и...
пожалуй, пока все. Учтите, Василий
Аркадьевич, могу проверить то, что сейчас спрошу, и проверю обязательно. Но пока
спрашиваю вас, полагаясь на ваш
честный ответ: оружие какое-либо имеете? Холодное, огнестрельное?
- Меня ж обыскали, кажется, там, в машине.
- А дома? В особняке в триста квадратных метров? В гараже, в подвале?
Астраханов хмыкнул.
- Может, прямо сейчас и поедете проверить? С ордером на обыск?
Колосов молчал, ждал.
- Когда я был мальчишкой, у нас на заставе, где я с родителями жил, был
пастух Гейдар. Приезжал летом на заставу
частенько, когда отары в горах перегоняли, - медленно сказал Астраханов. - Так
вот на мой день рождения - пятнадцать мне
исполнилось - привез он мне подарок. Отцу не велел показывать, хоть отца моего
крепко уважал... И подарил он мне
пистолет. Старый, правда, еще с войны. "Браунинг". Где взял его Гейдар - до сих
пор не знаю. Знаю лишь то, что на границе
в горах оружие всегда водилось, не то что в долинах... Подарил со словами: вот,
мальчишка, божественная, самим
Всевышним созданная вещь. Самая мужская вещь на свете. Носи его прямо на теле,
под курткой, чувствуй его силу, и,
клянусь Аллахом, так сказал мне Гейдар, когда-нибудь из него убьешь ты человека.
- Ну и? - спросил Колосов с интересом.
- Что? - Астраханов улыбался. - Что, отдел по раскрытию убийств? Эх, дорого
бы я дал, чтобы узнать, какая каша тут у вас
варится, что за бульон, в который меня, как куренка, ощипать пытаются. Хочешь
знать, последовал ли я словам пастуха
Гейдара?
Колосов лишь плечами пожал.
- Значит, надо понимать - нет оружия? - заметил он как-то даже лениво и
безучастно. - Ни огнестрельного, ни холодного,
ни помпового, ни нарезного, ни газового?
- Да проверьте, пожалуйста - охотничье есть. Два карабина, ружье
бельгийского производства. И все зарегистрировано.
Друзья подарили, - Астраханов затянулся.
- Проверим, - Колосов покладисто кивнул. - Ну что ж, недоразумение вроде бы
проясняется. И ничего мне пока не
остается, как принести вам, Василий Аркадьевич, свои глубокие, глубочайшие
извинения... Нет, но как все же насчет подарка
пастуха Гейдара?
Астраханов смотрел на него сквозь сигаретный дым. А затем ответил крылатой
фразой из "Двенадцати стульев":
- "Если придется уходить через горы, я дам вам свой "парабеллум". Будем
отстреливаться".
Никита встал. Когда у фигуранта не атрофировано чувство юмора, это уже
неплохо. Все дополнительное поле для
маневра.
- Еще раз вынужден принести вам свои извинения за небольшую нетактичность,
допущенную в отношении вас, Василий
Аркадьевич. Служба, - он смотрел прямо в глаза Астраханова. Тот тоже смотрел, не
отводил взгляда.
- Да пошел ты со своими извинениями, - сказал он, - благодари бога, что в
официальных стенах вы на меня наехали. Шум
поднимать было неловко. А то бы...
- А то бы что?
- Знаешь, парень, на Востоке - а я там пожил, знаю, - так там говорят: есть
поступки, совершив которые человек успевает
выпить воды всего два-три раза. Попадись ты мне в другом месте, не там... -
Астраханов смял сигарету в пепельнице. - Не
думаю, что ты вообще выпил бы хоть глоток.
- Мы расследуем дело о серийных убийствах, - сказал Колосов. - С вами же
произошла досадная ошибка, Василий
Аркадьевич. Вы просто похожи на человека, которого мы ищем по всей Москве.
Астраханов тоже встал. Выглядел он уже не наглым, а каким-то усталым,
хмурым.
- Так надо лучше работать, - сказал он назидательно, - и не бросаться на
людей, как бешеная собака. И не допускать
ошибок. Тем более в таких серьезных делах. Ну, теперь я свободен? Могу идти?
- Теперь можете. Пожалуйста, ваши документы. Но если возникнут какие-то
вопросы, я с вами свяжусь. - Колосов
помахал астрахановской визиткой, изъятой из органайзера.
Астраханов лишь недовольно передернул широкими плечами. Колосов смотрел в
окно, как он вышел из главка, подошел к
"Вольво". Как уже было проверено, Астраханов действительно управлял машиной по
доверенности, а само авто числилось
на балансе возглавляемого им фонда.
Колосов смотрел, как фигурант садится в машину, пригнанную с Пироговки
оперативниками. У Астраханова был вид
человека, пытающегося вычеркнуть из памяти неприятный инцидент. Досадное
недоразумение. Недоразумение...
Колосов вернулся к столу, положил перед собой текст ночного диалога
Мещерского с незнакомцем. Вчитывался в его
слова, пытаясь представить себе человека, их произносившего. Что ж, если брать
Астраханова за основу, то...
Характер вполне подходящий. Ведь договорились же они с Серегой, подумал он,
не обращать внимания на
"неузнаваемость" голоса. А вот на характер...
Он вздохнул. Оснований для задержания этого типа у них все равно пока нет.
Ситуация, как и с Риверсом. "Я дам вам
"парабеллум"... Ах ты, Вася Астраханов, зубоскалишь еще...
Колосов с горечью подумал: единственная зацепка, на которую многие его
коллеги возлагали надежды, - отпечатки,
изъятые в машине, где было совершено нападение на Маслова, в отношении
Астраханова не
сработала.
Правда, у них у всех можно негласно откатать пальцы, но...
Нет, это слишком легкий путь для подобного дела. Однако окончательно
проверить, расставить все точки над "и" с этими
отпечатками тоже пока не представлялось возможным: хозяйка "Жигулей" все еще
отдыхала на ялтинском пляже. А
пальчики в машине вполне могли принадлежать ей. И тогда на этой улике, как и на
прочих уликах этого чертова дела, можно
поставить жирный крест.
ДРОВА
А Катю мучило тревожное ощущение: кто-то где-то наломал таких дров, такого
бурелома... О задержании Астраханова
она узнала от Мещерского. Вечером он, как ураган, примчался к ним на квартиру.
Они о чем-то тихо и горячо совещались с
Кравченко на кухне, но, когда на пороге появлялась Катя, таинстве
...Закладка в соц.сетях
