Жанр: Электронное издание
Stepan07
...атком, заботливо всученным ей Сережкой
Мещерским. И не нужно было
страшиться того, что тушь потечет с ресниц. В жуткой спешке, когда она ни свет
ни заря собиралась в "Склиф", Катя просто
позабыла накраситься.
Госпитализировать Кравченко, слава богу, не стали. Туго забинтовали грудь,
ногу заковали в гипс. От "сотряса"
прописали полный покой и строгий постельный режим. И Катя забрала своего героя,
свое сокровище домой.
Она провела дома полдня, только к вечеру на два часа съездила на работу -
узнать последние новости и объяснить
начальству ситуацию. Назад летела сломя голову. Кравченко почти никогда не
болел. И было так странно и тревожно видеть
его в гипсе и с холодным компрессом на голове. Кате он напоминал Геракла,
смертельно уставшего от своих бесконечных,
докучных двенадцати подвигов. Сердце сжималось в груди, и в носу щипало. Она
чувствовала себя какой-то потерянной,
хотелось все время быть с ним рядом, держать его за руку, гладить по этой его
сумасшедшей, авантюрной, "сотрясной"
сорвиголове.
Но эта душещипательная идиллия продолжалась недолго. Наутро больной
несколько воспрянул духом и начал сначала
тихо, томно, потом все громче и громче скрипеть, выражая протест и недовольство:
почему телевизор - нельзя? И
приемник?! А сегодня футбол транслируют... А почему жена всю ночь не ложилась?
Сидела, клубком свернувшись в кресле,
- дежурила, дремала? Да что он, инвалид, что ли? И не хочу я вашу овсянку на
завтрак! Мало ли что полезно, сплошное
железо, кости быстрее срастутся... И пива что, тоже нельзя?!
И Катя быстро поняла, что в роли ангела милосердия при таком хвором, как
"драгоценный В. А.", нужно адское, зверское,
сатанинское терпение. К тому же, чтобы без телевизора и видика он не начал
хандрить и скучать, его нужно было чем-то
постоянно занимать. Не диалогом, нет - говорить при "сотрясе" строго
воспрещалось. Монологом.
- Знаешь, Вадичка, - Катя разрезала лимон, выжала его сок в стакан с
минералкой. Кравченко все время подташнивало,
хотелось кисленького. - Чем больше я думаю об этом нашем деле... Нет, мы сейчас
не будем касаться этой вашей ночной
авантюры. Хотя после всего, что нам известно, ты мог бы и догадаться, с КЕМ мы
имеем дело и что осторожность... Ну, все,
все. Насчет осторожности и идиотского авантюризма - проехали. Я тебе о другом
хочу сказать. В конце концов, мы не так уж
и мало знаем. И даже круг подозреваемых почти определился. А в случае с
"серийниками" - это редкая удача. Но... я вот с
оперативниками сегодня беседовала, когда о новостях справлялась. Они все смотрят
на это дело... Ну, я понимаю -
профессионализм, определенные навыки в работе, методика поиска, короче,
сложившийся стереотип. А если выйти за рамки
стереотипа? Взглянуть на это дело и на НЕГО под несколько иным углом?
Кравченко приподнял брови: "Под каким же, дорогуша?"
- Я тебе рассказывала: я для Колосова отчет составляла. Сегодня взяла в
розыске данные на них и сопоставила со своими.
Там, мне кажется, есть некоторые любопытные вещи.
Брови - домиком: "Да что ты говоришь, дорогуша!"
- В связи с двумя последними убийствами - Алагирова и Янины Мелеску, - тут
Катя запнулась. Ком в горле. Боже, а она
еще никак не свыкнется с мыслью, что той женщины тоже больше нет, как и Абдуллы.
Интересно, передали коллеги Никите
ее информацию о том, что она собственными глазами видела в Тетеринском Скуратова
и Риверса вместе с Яниной? Что
Скуратов вел себя с ней, как... А как кто он вел себя? А Риверс повез ее,
плачущую и беспомощную, куда-то на своей
машине. Куда? Домой на квартиру?
- Да, в связи с этими убийствами, - тихо продолжила Катя, - и тем, что
происходит вокруг Сережки, все внимание, и наше,
и Колосова, сконцентрировано на пяти основных фигурантах: Скуратове,
Астраханове, Риверсе, Белкине и этом вашем
приятеле Вороне. Я о них данные сегодня читала, потом свои впечатления начала
анализировать. Мне кажется, есть что-то,
что их объединяет, даже при всей их внешней несхожести. Абдулла Алагиров,
несмотря на свою молодость, тоже имел с
ними со всеми нечто общее. И вот я ехала домой и думала - что? Может, то, что
они все по сути своей - типичные
маменькины сынки? Нет. Ни о Белкине, ни об Астраханове, ни о Риверсе этого вроде
сказать нельзя. Я вспоминала данные
об их семейном положении. Им всем за тридцать. Здоровые, сложившиеся мужчины,
да? Ну, что ты так на меня смотришь? Я
же просто рассуждаю, как это Сережка выражается, логически! Я думала: в
принципе, несмотря на всю свою занятость, на
внешнее благополучие, устроенность, на свое место в жизни - все они ужасно,
ужасно одиноки. Ты посмотри: из близких
людей у Скуратова - только мать, у Белкина - тоже мать, и у Астраханова тоже. У
Ворона - родители-пенсионеры. С женой он
отчего-то развелся. Остальные и женаты-то еще не были. У Абдуллы близким
человеком была старшая сестра.
Я ничего не утверждаю, но ведь это... Это как-то странно, Вадя. Чудно. Не
находишь? Ни семьи, ни детей, ни
возлюбленных - ни у одного из них. А ведь пора уже, ой как пора. И женщин вокруг
них тоже нет! Янина была, но... - Катя
снова запнулась. Вспомнила вдруг, как на вечере в штаб-квартире она, Янина
Мелеску. сказала: "Посмотрите на них, Катя,
какие они, когда им не до нас. Когда они даже не пытаются скрывать, насколько мы
лишние..." - А насчет Риверса я в
розыске намеки слышала, что его вообще женщины не интересуют. Хотя к той же
Мелеску он относился хорошо. По крайней
мере, на людях. И вот я думаю, Вадя... Мужчины без женщин, не обремененные
семьями, холостые или разведенные, как
Ворон... Эмоциональную пустоту надо чем-то заполнить. И что мы получаем?
Получаем какое-то полупрофессиональноеполукарнавальное
увлечение — военно-историческое общество, какие-то ряженые
балы-маскарады, экзотичную казачью
атрибутику, фантастические идеи насчет каких-то там походов по следам забытых
экспедиций. Получаем смутные
политические шашни, возможно, и мелкие шпионские интриги. Но ведь все это... все
это абсолютно несерьезно, Вадя! Даже
мне, женщине, ясно - все это мишура, блеф. Игра в "настоящих". И все это словно
бы служит заменителем, суррогатом
нормальной человеческой мужской жизни, где дом, семья, жена, дети. Где мужчине
не нужно доказывать, что он настоящий
мужчина, смехотворным переодеванием в Хаджи-Мурата или болтовней о каком-то там
вояже в Междуречье, в пустыню. Где
и так все ясно!
Знаешь, скажу честно: порой мне кажется, что они все просто блажат. Каждый
по-своему. И тот, кто днюет и ночует в
своем музее около этих клинописных табличек и печатей, и тот, кто обряжает себя
в казачью черкеску, и тот, кто... - Она
хотела сказать о Скуратове. Но на ум пришло лишь: как он засунул в свой плащ
подушку и выбросил в окно, инсценируя
родной матери свое самоубийство. - А ОН, тот, кто убивает, кто преследует
Сережку, блажит больше всех. У него просто от
одиночества, от полного одиночества поехала крыша. Поехала, понимаешь?
Кравченко только хмыкнул. Это означало: "Ну, ты даешь, дорогуша!
Зарапортовалась!"
- Знаю, что ты возразишь. - Катя поправила ему подушку. - Мужчина есть
мужчина. Он не только живет для... Но и не
только для того, чтобы таскаться по каким-то пескам, изображая из себя терского
атамана, или ковыряться в глине,
выискивая... Кстати, Вадя, эта печать, что принадлежала Алагирову. В розыске мне
сказали, что на ней вроде бы человек-бык
изображен. Шумерское божество, причем злое. А я этого человека-быка в музее
видела. ШЕДУ. Вид у него действительно
препротивный. На него неприятно смотреть. Так вот я подумала: это я к тому
говорю, что на некоторые вещи порой полезно
взглянуть под другим углом. Я подумала: а отчего Алагиров не расставался с этим
странным талисманом - человекомбыком?
Что чаще всего выбирают себе в качестве талисманов, знаешь? Знаки
зодиака. Я и проверила сегодня по справкам.
Алагиров по гороскопу как раз Телец, родился 7 мая. И знаешь, кроме Алагирова,
среди них есть и другие, кто мог выбрать
себе в качестве талисмана быка. Белкин, Скуратов и Ворон - тоже Тельцы.
Понимаешь, к чему это я? А у Скуратова даже
прозвище "Бизон", ты же сам мне говорил! Бизон - это ведь большой бык?
- Смутные познания в зоологии. - Кравченко заворочался на подушке. - Если
мы дошли уже до исследования гороскопов...
До ручки это называется. Остальные-то кто по зодиаку?
- Риверс - Рак, в июне родился, Астраханов - Скорпион, день рождения в
ноябре.
- Чушь все это, Катя. - Кравченко закрыл глаза. - Никогда не верил в
гороскопы. Звезды тут, поверь, ни при чем.
- Тебе вредно говорить. Молчи, - шикнула на него Катя. Еще чего! Не
хватало, чтобы он перечил ей сейчас, когда она так
славно, так дедуктивно строила свои собственные "версии".
Глава 40
РИТУАЛ
Допрашивать Анатолия Риверса нужно было не на авось, а с умом. Эту нехитрую
истину Никита Колосов после допросов
Астраханова и Белкина затвердил наизусть. Агент Бархат приехал на Никитский так
рано, как только смог, сразу после того,
как Никита позвонил ему и поднял с постели. Белая старенькая "Нива" с прикидом
"под джип" остановилась напротив
Зоологического музея. Но в машине беседовать было несподручно, и они с Бархатом
прогулялись до консерватории, где сели
на скамейку у памятника Чайковскому. Вокруг на крохотном пятачке раскинулось
студенческое кафе. И Бархат чувствовал
себя в его музыкально-тусовочной атмосфере как рыба в воде.
- То, что ты предлагаешь, Никита, занятно, - выслушав все то, что Колосов
счел нужным ему изложить, Бархат скользнул
взглядом по собеседнику, - Но где же, пардон, законность? Где ее незыблемость и
непререкаемый авторитет?
- Кончай зубоскалить. Фигурант у меня на два часа вызван. А мне нужно,
чтобы ты был там уже к одиннадцати. И все
осмотрел. Сейчас половина десятого. - Колосов совсем не расположен был шутить.
- Ну, а как же неприкосновенность жилища? Что, совсем никак? Круто. Эх, и
на что только не приходится идти ради... -
Бархат вздохнул. - А ключей от его хатки у тебя, конечно, нет?
- Конечно, нет. И ордера на обыск тоже пока нет. Был бы - я бы тебя не
беспокоил.
- Дверь стандартная, я еще в тот раз проверил. Хлипкая. В коммуналках,
которые внаем сдаются, железных, слава богу,
пока не ставят. И сигнализации тоже нет. - Бархат лучезарно улыбнулся, снова
вздохнул. - А что я должен у него искать?
"Пушку"? Нож?
- Не знаю пока. Не мне тебя учить. Я тебе все рассказал. И насчет этой
девицы Мелеску... Ее голыми руками задушили. Ни
"пушка", ни нож не потребовались, так что... Смотри сам. Я хочу, чтобы именно ты
осмотрел его логово, пока он будет у
меня на допросе. Возможно, ты увидишь что-то характерное для такого, как он. Или
же наоборот - чего-то не увидишь, что
должно вроде быть. Одним словом, обнаружишь что-то - немедленно позвонишь мне на
мобильный.
Бархат смотрел на памятник Чайковскому. О чем-то думал. Лицо его было...
Никита резко встал.
- Все, время вышло, - скомандовал он. - Ну, берешься сделать это для меня?
- Конечно, - Бархат посмотрел на него снизу вверх, медленно поднялся. - А
когда я отказывался, Никита?
Без четверти два Риверса доставили на Никитский в Управление розыска.
"Взяли" его в "Пятом меридиане", в монтажной,
без шума и пыли. По словам сыщиков, ездивших брать, известие о смерти Янины
Мелеску повергло Риверса и находившихся
в монтажной сотрудниц киностудии в шок. И его предварительные показания
заключались в единственной фразе, которую он
твердил и в монтажной, и в машине по дороге в главк, и в коридоре розыска: "Мы
же виделись с ней три дня назад! Яна была
жива и здорова! Кто это сделал? За что?!"
То, что Риверс находится на грани истерики, Колосов понял, едва лишь
фигуранта ввели в кабинет. Человек,
доставленный на допрос, разительно отличался от человека, некогда виденного им у
стойки бара в "Дома Скорпиона". Да что
там! Это были две совершенно разные личности.
Риверс с трудом удерживался от слез. Или, возможно, делал вид, что
сдерживается. Ведь он был, и это Никита очень
хорошо сейчас понимал, - режиссер, киношник. А они-то умеют лицедействовать и
даже учат этому искусству других.
- Как давно вы были знакомы с Яниной Мелеску, Анатолий Аверьянович? -
Колосов в который раз задал ритуальный
вопрос, после того как представился сам и терпеливо выслушал эмоциональный взрыв
горя, скорби, негодования и
недоумения.
- Более двенадцати лет. Мы вместе с Яной учились на одном курсе во ВГИКе. А
почему меня в такой нервозной спешке
привезли сюда к вам в уголовный розыск?
- Разве это спешка? Впрочем, вы правы, время не ждет. Слишком часто стали
умирать люди, которые... Ну, скажем, с
которыми вы были знакомы, Анатолий Аверьянович. Пять дней назад не стало
небезызвестного вам Абдуллы Алагирова. И
вот - новая утрата.
- Могли бы позвонить мне, вызвать, я бы сам пришел.
- Позвонил я тут Алексею Скуратову. Знаете такого, да? Вызвал. А он не
явился. Проигнорировал. А у меня время уже не
терпит. - Никита созерцал фигуранта. - Значит, вы учились вместе с потерпевшей.
И что - все пятнадцать лет потом
регулярно встречались? Но она, кажется, сама родом из Кишинева? И вернулась
после института домой?
- Да, сначала работала на Кишиневской киностудии. Мы встречались редко, но
друг друга не забывали. Яна была
хорошим человеком. Очень хорошим, - Риверс говорил тихо.
"Нет, - подумал Никита. - Совсем он не похож на завсегдатая "Скорпиончика".
Это ж надо, какая поразительная
метаморфоза!"
- В начале девяностых там у них не до кино стало, не до мультипликации,
анимации. - Риверс вздохнул. - Бедствовала она
там. Работы нет, перспектив никаких. Обратилась ко мне - писала, звонила. Я ей
тут у нас работу начал подыскивать. Сначала
на кино-студии имени Горького, затем на частных... Она отличный художник,
талантливая. Была... Ну, я и перетащил ее в
Москву. Сначала она комнаты в коммуналках снимала. Потом пристроилась в одну
фирму - знаете, уход за лежачими
больными, престарелыми за квартиру и наследство. Три года с бабкой одной
парализованной мыкалась, горшки выносила.
Справила наконец новоселье, радовалась очень. И вот...
- А вы бывали у нее дома?
- Да, и не раз.
- И все же, я не пойму: что же вас связывало с Яниной Мелеску?
Колосов задал вопрос свой намеренно вкрадчиво и тихо.
- Любовниками мы никогда не были, если вы это имеете в виду, - ответил
Риверс, достал сигареты, закурил. - Яна была
моим другом. Моим единственным близким другом.
Колосов хмыкнул:
- А говорят, не бывает дружбы между мужчиной и женщиной?
— Лгут.
- Что вы думаете о причинах ее убийства?
- Мне сообщили об этом час назад ваши сотрудники. Как обухом по голове.
Я... я даже не знаю, как она умерла.
- Правда? Вы не знаете?
Риверс поднял на Колосова глаза. Стоп...
- То есть? Что вы хотите сказать?
- Ну, ее убили три дня назад в ее квартире. За эти дни вас не взволновало,
что ваш единственный друг не подает признаков
жизни? Не приходит на работу, не звонит, не отвечает на звонки?
- Во-первых, сам я ей не звонил, во-вторых, ко мне на киностудию она
приходила... Да мы же не пасли друг друга! Втретьих,
после смерти Абдуллы она находилась в крайне угнетенном состоянии. Я
думал, она сознательно избегает... Хочет
быть одна. Я не смел ее беспокоить.
- Она и Алагиров были любовниками?
— Да.
- Но она ведь почти на десять лет его старше.
- Ну и что? - Риверс с неприязнью глянул на Колосова. - Что с того? Парень
по ней с ума сходил, добивался ее. А она...
Она мне тоже это твердила. Абдулла сам проявлял инициативу, ну когда уже...
Короче, он хотел на ней жениться, даже
несмотря на возражения своей семьи.
- Вы через Янину познакомились с ним?
— Да.
- А с остальными?
- С кем?
- Ну, с Белкиным, например?
- Яну я с ним познакомил. Мы обратились в музей Института Востока за
консультацией. Однако неплохо вы осведомлены.
- Я с Белкиным уже встречался. После убийства Алагирова. Он говорил о вас.
Риверс мрачно усмехнулся.
- Со Скуратовым вы тоже через Янину познакомились? - спросил Колосов.
- Да, - Риверс произнес "да" глухо и раздраженно.
- А с ним у нее что было? Тоже роман?
- А почему вы позволяете себе говорить о ней таким тоном?
- Каким?
- Пренебрежительным.
- Я? Да упаси боже. Мне казалось, это вы, Анатолий Аверьянович, женским
полом пренебрегаете. Но нет, ошибочка. В
отношении памяти умершей по-рыцарски себя ведете. Как истинный Дон Кихот. -
Колосов намеренно сказал так. Повторил...
Вспомнил, как один из оперативников дословно передал ему рассказ Кати о встрече
в Тетеринском переулке.
Риверс нервно смял сигарету в пепельнице.
- Да, вижу, вы неплохо осведомлены, - сказал он.
- Что у Скуратова было с ней? - повторил Колосов.
- Янке в какой-то миг казалось - любовь. Этому борову - постель. Потом не
стало ни того ни другого. Финита.
- Он ее бросил? Ради кого? Ушел к другой женщине?
Риверс молчал.
- Почему семья Алагирова была против его женитьбы на ней?
- Потому что этой семье... Точнее, его старшей сестре, которую он
боготворил, было отлично известно, что... Короче, их
категорически не устраивала разница в возрасте и то, что Яна несколько лет жила
с...
- Со Скуратовым?
- Да. Алагиров из мусульманской семьи. Там свои законы.
- Вы сказали: смерть Алагирова стала для нее ударом. Она что, сильно его
любила?
- Какие поразительные вопросы мне задают в уголовном розыске!
- Почему поразительные? Жизненные. Была пара влюбленных: он и она. Сначала
кто-то убил его, потом ее.
- Яна, насколько мне было известно, никогда в Алагирова влюблена не была.
- А что же ей тогда было от него нужно? Просто пожалела парня? Или
преследовала какую-то цель?
- Какую еще цель?! - Риверс хмурился. - Я не понимаю, о чем мы с вами
разговариваем.
"Ничего, поймешь", - Колосов созерцал фигуранта. Поглядывал и на часы. Что
же это Бархат не звонит!
Идея провести в квартире Риверса негласный обыск была целиком его. Если бы
что-то там обнаружилось, то совсем
другой смысл приобрел бы вопрос, который он пока Риверсу задавать медлил: "Как
вы объясните то, что ваши отпечатки
оказались на месте убийства?" Однако и это тоже было Колосову отлично известно,
на этот убойный вопрос можно было
ответить вполне даже правдоподобно. И Никита даже знал примерный ответ.
"Отпечатки, чтоб их, - думал он с досадой. -
Если Риверс и есть ОН, тот самый, прежде он нигде нам своих отпечатков не
оставлял. А у Мелеску вдруг взял и наследил.
Сплоховал? Черта с два! Просто отлично знал: в случае чего объяснить
происхождение "пальчиков" будет совсем нетрудно".
Но если бы только Бархат сейчас обнаружил там, на этой чертовой квартире на
Солянке, хоть что-нибудь, вопросу об
отпечатках была бы совершенно иная цена!
- Я беседовал с персоналом киностудии. Сотрудники ваши показывают, что
Мелеску приезжала в "Пятый меридиан" как
раз в день... Короче, в день своей смерти. - Колосов лгал насчет "сотрудников"
лениво и нагло. - И вы, именно вы,
разговаривали с ней, а потом повезли ее на своей машине марки "Форд",
госномер...
- Когда же вы успели их допросить? Ведь только час назад мы все узнали о ее
смерти. - Риверс несколько раз тщетно
чиркнул спичкой, прежде чем зажег новую сигарету.
- Успел. Я очень рано сегодня поднялся, Анатолий Аверьянович.
Зазвонил мобильный. Бархат! Наконец-то! Колосов с телефоном вышел в
соседний кабинет. А к Риверсу зашел один из
оперативников.
- Из змеиного логова - салют! - Бархат говорил быстро и тихо. - Знаешь,
кое-что есть. Квартирка та еще. Свалка. Фиг что
разыщешь. Но я нашел, мне кажется, кое-что любопытное.
- Оружие?!
- Нет. Оружия нет. Если не считать кухонных ножей. Я его вещи смотрел,
гардероб. Не густо у него с бабками, видно.
Шмотки в основном секонд-хенд, с чужого плеча, хоть и стильные попадаются в
прикид.
Колосов чуть не выругался: кто про что, а Бархат все про тряпье!
Барахольщик!
- У него в шкафу сумка спортивная, - услышал он в трубку, - битком. Я
открыл, а там тоже вещи, только бабьи: два
дешевых вечерних платья с люрексом, ночные рубашки и пропасть белья: трусики,
лифцы, боди с резинками, чулки,
колготки. Все ношеное. А на дне - квитанция из химчистки на эти платья на имя
Мелеску.
- У него дома видеоаппаратура какая-нибудь есть? - спросил Колосов.
- Телик, видик, видеокамера. Очень много видеокассет. Одна полка целиком
занята.
Колосов дал отбой. Вернулся в кабинет. Риверс курил.
- Я жду объяснений, Анатолий Аверьянович.
- Ну, а что я скрываю, что ли? Да, она приехала на киностудию. Ко мне.
Сильно переживала. Плакала. Я посчитал, что в
таком состоянии ее нельзя оставлять одну. Предложил довезти на машине домой. Как
мог, утешал, успокаивал. Но она
плакала не переставая.
- Во сколько вы поехали?
- Где-то во второй половине дня, часа в четыре. Я у нее на квартире пробыл
не более часа. Пытался чем-то отвлечь ее от
горьких мыслей. У нас ведь с ней совместные планы были насчет фильма для
фестиваля анимационного кино. У Яны
оригинальная техника рисунка. Была, да... Тут в связи с нынешним нашим проектом
со съемками рекламного клипа линии
мужской парфюмерии "Евфрат" кое-какие финансовые возможности возникли. Наши
французские спонсоры проявили
интерес и к анимации. Я пытался Янину заинтересовать, отвлечь. Изложил пару
идей, которые могли бы лечь в основу
нашего общего проекта, креативными продюсерами которого стали бы мы с ней. Ну
и... И все! Где-то в пять я от нее уехал.
- И не звонили ей потом?
- Нет! Думал, отойдет немного, сама позвонит. Она, думал, никого не хочет
видеть, горюет.
- Вы говорите не всю правду, Анатолий Аверьянович. Почему не упоминаете,
что в тот день Скуратов тоже приезжал к
ней на Тетеринский?
- Вы что - следили за нами? - Риверс спросил это без всякого выражения,
однако напряженно. - А какое это имеет
значение - приезжал он или нет?
- Янина Мелеску кого-нибудь подозревала в смерти Алагирова?
Пауза. Риверс смотрел в окно.
- А вы сами кого-нибудь подозреваете в их смерти? Молчание.
- Хорошо. Поставим вопрос несколько по-другому. - Колосов смотрел на
фигуранта. - Что произошло у Мелеску со
Скуратовым? Почему они расстались? Почему он ее бросил? Ушел к другой?
Риверс по-прежнему молчал. И когда Никита уже хотел было задать новый
вопрос - про отпечатки(!) - ответил медленно и
неохотно:
- Там было совсем все не так. И Янка просто вбила себе в голову... Женщин
же иногда клинит на самых очевидных вещах!
Я говорил ей: ты ошибаешься, не может такого быть... В общем, в какой-то момент
ей начало казаться, что его...
- Скуратова? Ее сожителя?
- Да... Что его больше интересует этот пацан.
- Абдулла?
- Да. Ей так казалось. И она распсиховалась. Имела глупость сказать ему об
этом. Начала устраивать сцены. Обвиняла
его... У них и так сложные были отношения. Она чувствовала в Скуратове что-то...
И ей казалось, причина всему этот
мальчишка. Ну, она и решила, как это водится у женщин, переломить ситуацию в
свою пользу. И переломила. Я говорил: с
огнем играешь! Ну, Алагиров влюбился в нее. А она...
Она мне потом сказала - я дура, я ошиблась. Не в этом все дело. Все дело
совсем в другом.
- В чем?
Риверс курил. Лицо его скрывала сизая пелена дыма.
- Она не была со мной до конца откровенна, - сказал он.
- А вы с ней? С вашим единственным близким другом?
Риверс резко вскинул голову. В тоне Колосова змеилось...
- Следователь прокуратуры приглашает вас на допрос, Анатолий Аверьянович.
Прямо сейчас, - Никита словно и забыл,
что фигуранта вызывали в прокуратуру "завтра к десяти". После информации Бархата
ситуация кардинально менялась. - По
логике вещей - вы последний, кто видел Янину Мелеску живой.
- Последним был убийца.
Колосов кротко кивнул: да, конечно. Не спорю. Согласен. Можно сказать и
так.
- Меня что, уже не отпустят? Меня арестуют? - тихо спросил Риверс. - Но за
что?
- Все решит следователь после вашего допроса и обыска в вашей квартире.
Может быть, у вас есть что-то, имеющее
отношение к делу, что вы бы хотели выдать добровольно?
Риверс не ответил. Молчал он и всю дорогу в прокуратуру. Колосов оставил их
со следователем наедине. А сам, объяснив
зампрокурора ситуацию и заручившись ордером на обыск, уехал на Солянку. Это было
уже второе по счету за день
проникновение в квартиру. На этот раз совершенно легальное и законное. Никита
уже знал, что и где искать. И, кроме
женской одежды и квитанции на имя Мелеску, его особо интересовали видеокассеты.
"ТТ"
Именно с вопроса о записях на видеокассетах Колосов и планировал начать
свою следующую беседу с Риверсом. Обыск
закончился быстро: к пяти часам квартира на Солянке была уже закрыта и
опечатана. Никита лично доставил изъятую сумку
с женскими вещами и квитанцией химчистки на имя Мелеску в прокуратуру. Поставил
на стол перед Риверсом в кабинете
следователя. Открыл "молнию". Показал. Отметил про себя, что Бархат не ошибся.
Все находившееся в сумке женское
тряпье - два платья и пропасть белья - оказалось ношеным.
Но начинать очередную беседу с фигурантом он все же предпочел бы с
видеокассет. Однако для того, чтобы говорить
предметно, их нужно было для начала просмотреть. Все до единой. А изъятых во
время обыска кассет по описи числилось
двести пятьдесят восемь штук. И Никита прикидывал, сколько же дней уйдет на
просмотр. Если смотреть, не отрываясь от
экрана по двенадцать часов в день, и то больше двух недель! А разве они
располагали таким запасом времени?
Узрев сумку и вещи, Риверс сначала побледнел. Потом лицо его покрылось
красными пятнами. "Точно лишаем", - с
неприязнью подумал Колосов. Следователь прокуратуры молча вызвал конвой. Риверса
вывели в коридор. Пока еще по
результатам обыска ему не было задано ни единого вопроса.
- Вот, Никита Михайлович, ознакомьтесь, до чего мы тут договорились в ваше
отсутствие, - следователь протянул
протокол допроса подозреваемого, только что извлеченный из пишущей машинки.
Никита пробежал глазами текст.
Прокуратуру интересовало то же самое, что и его самого. Отношения с Мелеску,
Алагировым. Взаимоотношения с шефом
"югоармейцев", его з
...Закладка в соц.сетях
