Жанр: Электронное издание
Stepan07
...велел притормозить. Они выскочили из машины. Дальше дорога резко шла под уклон.
Перед ними расстилались заросшие
сорняками поля. На горизонте темнела полоса леса. Березовая роща - у дороги,
вдали руины старой колхозной фермы и...
- Видите группу строений? - Скуратов указал вперед.
Три крытых ржавым железом ангара. А место, где они располагались, было
голым, как плешь. О том, чтобы подъехать
туда незаметно на машинах, не могло быть и речи.
Их догнали "Волга", "газик" и вызванные по рации две машины ГИБДД.
Начальник местного ОВД с ходу предлагал
оцепить весь район в радиусе двух километров и начать одновременно осмотр всех
трех ангаров, как вдруг...
- Смотрите, что это там? Видите?! - Ландышев, как самый молодой, обладал и
самым острым зрением. Он первый
заметил...
Никита всмотрелся туда, куда указывал лейтенант. Эта чертова дымка...
Сразу за ангарами проселок снова уводил в поля. По нему на приличной
скорости удалялась машина.
Их разделяло километров пять, может, чуть больше. Никита хорошо себе
представлял, чем они рискуют: их видавшие
виды "транспортные средства" против мощного мотора "Вольво". Гаишники разом
сориентировались, развернули
патрульные машины, собираясь не состязаться с "Вольво", а встретить его на
выезде к шоссе.
-. Тут только одна дорога, - крикнул Колосову из "Жигулей" начальник
патруля. - Там бензоколонка.
Ему больше некуда будет деваться. В поля не свернет, сразу увязнет!
Прежде чем вернуться за руль, Колосов проследил за машиной. Теперь он
различал ее без труда - черная иномарка. И
вдруг ему показалось... Это мог быть и обман зрения, но... По дороге на
расстоянии примерно километра от машины
двигалась крохотная точка. Это мог быть обман зрения. И мог быть и человек.
"Может, это Сережка? - Колосов уже готов был ухватиться за соломинку. -
Может быть, ему удалось бежать?!"
Так, как они мчались в те мгновения, Колосов не ездил никогда в жизни. Он
не смотрел на спидометр. Не смотрел и на
своих спутников - только на дорогу. Он слился со своей "девяткой", он готов был
разбиться, расплющиться в лепешку, лишь
бы...
"Вольво" замаячила впереди. Она вроде сбавила скорость, притормаживая у
обочины. Никита видел перед собой это
черное пятно на дороге, красные огни задних фар и...
Это - не Мещерский. Велосипедист в синей куртке. Незнакомый парень,
энергично крутивший педали старенького
велосипеда. Возле него и притормаживала "Вольво". Колосов поддал газа, еще
мгновение - и они поравняются с иномаркой,
но...
Удар! Скрежет металла, вопль - "Вольво" вдруг резко вильнула вправо, ударив
велосипедиста, сбросив его в кювет. Из
машины заметили преследователей - и не остановились. Наоборот, прибавили
скорости. В этот миг оперуполномоченный
Ландышев, высунувшись в боковое стекло, разрядил вслед удаляющейся "Вольво" все
обойму. Целил, как того и требовала
инструкция, по колесам. А прострелил капот и вышиб заднее стекло. Звон
осколков...
Никита выжимал из своей "девятки" последнее. Сначала они висели у НЕГО на
хвосте. Но вот расстояние неумолимо
начало увеличиваться. И тут сквозь вылетевшее заднее стекло Никита увидел, что в
машине не один, а два человека. Один -
за рулем, второй - на заднем сиденье. И быть может, уже...
- Не стреляй! - крикнул он Ландышеву, загнавшему в "Макаров" запасную
обойму. - Ему некуда деваться. Там выезд на
шоссе. Там наши его остановят.
Но "Вольво", словно почуяв что-то, неожиданно свернула в противоположную от
шоссе сторону - прямо в поля. И не
увязла в пашне, не остановилась, как предполагали гаишники. Правда, сразу резко
упала скорость, но ехала, упрямо удаляясь.
Колосов свернул следом и... Натужный гул мотора, пробуксовывающие в мягкой земле
задние колеса.
А "Вольво" направлялась к лесу.
- Дай пистолет!! - Скуратов, бледный, бешеный от злости, бросил это
опешившему Ландышеву. И, видя, что тот и не
собирается подчиниться ему, рявкнул: - Дай мне, молокосос! Дай сюда!
Он рывком на ходу распахнул дверь машины, высунулся.
- Дай мне пистолет! - крикнул он Колосову. - Я же вижу - ты в парня боишься
попасть. И попадешь наверняка, если
выстрелишь! Замочишь его! А я... дай мне!
Колосов попытался поддать газа - "девятка", выбрасывая из-под колес комья
земли, с усилием ползла по целине. Кивнул
Ландышеву. Приказал. Тот хотел возразить, но, увидев в зеркальце лицо Колосова,
отдал пистолет Скуратову. И...
Пять выстрелов подряд - они эхом отдались в полях, взметнув стаи птиц с
деревьев. Пять выстрелов - вроде в последнем
порыве отчаяния вслед удаляющейся иномарке.
Скуратов едва не вывалился под колеса. Ландышев крепко держал его за
пиджак. Он стрелял, как стреляют на охоте или в
тире.
"Вольво" резко завиляла. Визг тормозов, грохот осыпающихся стекол. Карканье
потревоженных ворон и галок. Тишина.
Никита, по щиколотку увязая в рыхлой земле, подбежал к иномарке первый.
Скуратов отстал, задыхаясь. Отстал и
Ландышев.
- Выходи, ну! Руки! Выходи!! - Колосов рванул дверь со стороны водителя.
Увидел ЕГО окровавленное лицо сквозь
разбитое стекло. И...
Тело Астраханова вывалилось из салона, едва лишь Никита распахнул дверь.
Пули попали ему в затылок и шею, перебив
шейные позвонки. На окровавленном, усыпанном стеклом заднем сиденье лежал
связанный Мещерский. У Никиты тряслись
руки, когда он вытаскивал его из машины, лихорадочно осматривал, ища раны.
Мещерский был без сознания. В него тоже
попали две пули. Одна - в левое плечо, вторая... по касательной скользнула по
черепу, сорвав клок волос и оставив на темени
кровавую ссадину.
Астраханов лежал на боку. Глаза его были открыты. Колосов наклонился к телу
и едва не отпрянул. Ему показалось... В
призрачном обманчивом утреннем свете ему почудилось, что изо рта Астраханова
выползла черная змея. Но это был сгусток
черной венозной крови. Точно плевок, он впитался в рыхлую истоптанную землю.
Землю, некогда дававшую щедрый
урожай, а ныне заглушённую сорняком.
Глава 43
Все закончилось...
Катя словно сбросила с плеч непосильный груз. Она часто вспоминала слова
Колосова: "Хорошо, что все это закончилось
для него малой кровью. Могло быть хуже. Гораздо хуже".
Для него - это для Сергея Мещерского. Вот уже более месяца он находился в
Центральном госпитале МВД по поводу
огнестрельного ранения и контузии. Пулю из его плеча благополучно извлекли,
ожоги ладоней зарубцевались.
Катя разрывалась между домом и госпиталем. "Сотряс" и перелом Кравченко,
ранение Мещерского... Но она тысячу,
миллион раз готова была благодарить бога, что ЭТО ДЕЛО для них закончилось.
Пусть не без крови, пусть. Но закончилось
навсегда.
Колосов навещал Мещерского в больнице даже чаще, чем Катя. Ездил в
госпиталь после работы. Они подолгу беседовали.
О чем - это так и осталось для Кати тайной. Кравченко очень тяжело переживал
свое вынужденное бездействие и
"обездвиженность". Они разговаривали с Мещерским по телефону, когда врачи
разрешили тому подниматься. О чем - это
тоже осталось для Кати тайной.
Ей самой начальство строго-настрого запретило "освещать в прессе все
перипетии этого дела". Да, собственно, она и сама
вряд ли смогла бы выплеснуть все это на газетные страницы. На газеты, их интерес
к сенсациям ей как-то стало плевать.
Некоторые подробности постепенно прояснялись в ходе расследования, находя
подтверждение в найденных уликах и
доказательствах. О других фактах у Кати осталось лишь свое собственное смутное,
неясное впечатление. А порой ей
хотелось освободится от всего этого, как от нечистот или заразы. Разом забыть
все. Но она чувствовала, что не освободится и
не забудет до тех пор, пока не расставит для себя точки над "и".
Был тихий субботний августовский вечер. Кравченко, по-прежнему в гипсе,
сидел в лоджии. Кате самой пришлось
вытаскивать кресло из комнаты. Она сидела в складном шезлонге напротив, смотрела
на ящики для цветов. Бегонии совсем
засохли. В суматохе и тревоге последних недель цветы бросили на произвол судьбы.
Не поливали, не рыхлили землю.
Только что звонил из госпиталя Мещерский. Слабым, но бодрым голосом
сообщил, что у него все нормально, что он
чувствует себя почти совсем здоровым, что у него Никита - заехал вместе с
Ландышевым. Выпить коньячку по маленькой на
скамейке в госпитальном скверике.
Катя вспомнила, как Колосов по секрету признался ей, что во время погони
ранение Мещерскому, видимо, нанес не
Скуратов, а этот вот юный лейтенантик Ландышев. Пули, извлеченные из раны
Мещерского и трупа Астраханова,
принадлежали табельному "макарову" Ландышева. Но Никита был уверен, что Сережку
ранил не шеф "югоармейцев", а
Ландышев в горячке преследования. А скорее потому, что был аховый стрелок.
"Он теперь словно все время выгораживает Скуратова, - с неприязнью думала
Катя. - Такое чувство, словно Никита
отчего-то считает себя перед ним виноватым. Господи, мы же все были на волосок
от страшного несчастья. У Сережки -
ранения и контузия. Если бы еще полсантиметра, та пуля попала бы ему в голову".
Она старалась не думать об этом. Знала: об этом стараются не думать и
Кравченко, и Мещерский. Тщетно стараются.
Самое худшее позади.
Но в этом деле "худшего" оказалось слишком много. Катя вспомнила рассказ
Колосова об обыске в ангаре Астраханова.
Когда там вскрыли земляной пол, то извлекли семь трупов. У каждого пулевое
ранение черепа и отрублены кисти рук. И если
останки двоих, по предварительным исследованиям, можно было считать телами
Бородаева и Журавского, то в отношении
остальных трупов вопрос оставался непроясненным. Должен был быть проведен целый
комплекс сложнейших экспертиз по
сравнению извлеченных тел с найденными отчлененными останками. В отношении же
трех неопознанных трупов вообще
пока ничего не было. Погибшие не проходили ни по каким учетам. И чтобы
установить их личности и дату смерти,
требовался не один месяц. И некого было спросить о них: Астраханов был мертв.
То, что это был ОН...
Катя сначала постоянно думала об этом. Ночью просыпалась в холодном поту. А
затем запретила себе думать о НЕМ так.
Запретила думать, бояться его - не говорить, не обсуждать его дела и поступки.
Она знала: Никита Колосов завален по горло результатами разных экспертиз.
Исследовались пули, извлеченные из
эксгумированных останков. Все они принадлежали пистолету "ТТ", некогда так
предательски "выпавшему" из кармана
скуратовского пиджака. Но при обыске трупа Астраханова был найден еще один
пистолет - "браунинг". Старый, еще
военного образца, однако в отличном боевом состоянии. За пистолетом тщательно и
преданно ухаживали все эти годы.
На экспертизу были направлены и предметы, обнаруженные как в ангаре, так и
в кабинете Астраханова в штаб-квартире
АЮР, наконец открытой для обысков: жокейские перчатки (именно ими Астраханов
пользовался, чтобы не оставлять
отпечатков), охотничье оружие (то самое, уже однажды проверенное по учетам,
зарегистрированное и лицензированное),
которое он хранил у себя дома в Мамонтовке, никогда не используя его "в деле", а
также найденный в штаб-квартире
тембровый модулятор-микрофон, изменяющий голос при разговоре по телефону, и
видеокамера "Сони".
Во время обысков искали и видеокассету, на которой Мещерскому было
продемонстрировано убийство Константина
Бородаева. Однако видеокассета бесследно исчезла. Ее так и не нашли. И, кроме
Мещерского и Астраханова, ее так никто
больше и не видел.
Зато на экспертизу была направлена другая, не менее значимая улика,
найденная, как и "браунинг", во время обыска трупа
Астраханова. Древняя каменная печать. Почти идентичная той, которая некогда
принадлежала Алагирову. Почти, но...
От той она отличалась гораздо более отчетливым, ярким рельефом на
основании. Катя помнила, как они с Колосовым
разглядывали рисунок. Он тоже был схематичен, но все же они четко различили
очертания странного фантастического
существа с пятью ногами, орлиными крыльями и человеческой головой. Печать тоже
хранила в себе знак ШЕДУ. Но, прежде
чем проявить его во всех деталях, экспертам пришлось осторожно отскоблить с
каменного основания толстый слой сажи.
Камень часто нагревали, раскаляя для того, чтобы...
Однако Катя запретила себе думать об этом. Она и так слишком хорошо
представляла, что ОН делал с этой древней
вещью. Что вытворял.
Итак, работа по делу шла своим чередом. Но, несмотря на находки и
экспертизы, оставались еще вопросы - множество
непроясненных вопросов.
Только время дает ответы. Только время позволяет узнать. Или догадаться.
Прошел июль, прошла первая неделя августа. И наступил тот самый тихий
субботний вечер, который Катя коротала с
Вадькой в лоджии.
- Слушай, а они допрашивали его мать?
Катя оторвалась.от созерцания цветочной смерти. Кравченко сидел, закрыв
глаза, подставив лицо заходящему солнцу.
Казалось, просто дремал, загорая. Но нет. После разговора по телефону с
Мещерским оба они, оказывается, думали об одном
и том же.
- Да, допрашивали.
Катя вспомнила, как, однажды зайдя к Колосову, увидела в его кабинете
пожилую интеллигентного вида женщину.
Прекрасно, дорого, хоть и старомодно одетую для своего возраста. Женщина плакала
не переставая. Колосов то и дело
подавал ей воды в стакане. Лицо женщины показалось Кате смутно знакомым. Но она
никак не могла вспомнить, где она
видела ее. Да и видела ли?
- Я чувствовала, я давно чувствовала - что-то с ним не так, - рыдала
женщина. - Я столько раз просила его быть со мной
откровенным... Но он ничего мне не говорил. Никогда ничего не рассказывал. Его
жизнь была закрытой для меня. Он даже не
хотел, чтобы я жила с ним, - купил мне отдельную квартиру. Так, в быту он был
самым заботливым сыном - приезжал,
привозил продукты, дарил цветы на Восьмое марта, но... Но я сердцем чувствовала!
Что-то с ним происходит. Мой мальчик,
мой бедный мальчик... Я думала: возможно, это все оттого, что он так долго не
женится. Сколько раз просила - найди себе
хорошую, добрую женщину, женись. Я так мечтала, что у него будет семья, у меня -
внуки... Но что мы можем поделать,
когда наши сыновья взрослеют?! Становятся мужчинами? Мы ничего уже не можем
изменить. Мы только можем любить
их... Наших детей...
Астраханова обернулась к Кате: залитое слезами, искаженное горем лицо. Она
смотрела на Катю и не видела ее. Она
вообще ничего уже не видела, не различала.
- Я знаю только, что наши все это время пытались выяснить, не страдал ли
Астраханов каким-либо душевным
заболеванием, - продолжила Катя после паузы. - Но здесь на него ничего не нашли.
Он и к врачам-то почти не обращался.
Вроде всегда был абсолютно здоров. Но мать его показала, что, когда они еще жили
в Азербайджане, он призывался в армию
через военкомат Ленкорани. Так вот, медкомиссию он там не прошел. Был комиссован
по состоянию здоровья. И опять же
непонятно: документы сейчас оттуда не запросишь, да и времени сколько прошло.
Это больше шестнадцати лет назад было,
тогда в армию не особо рвались, Афгана боялись. Возможно, Астраханову просто
сделали соответствующее заключение за
деньги, чтобы он уклонился от службы. Но возможно и... Впрочем, какая мать
признается, что ее сын - сумасшедший?
- Был бы он жив - призналась бы. Чтоб вместо пожизненного в лечебницу его
запихнуть. - Кравченко вздохнул. - И все же
зря ваши поторопились грохнуть его при задержании. Сколько тайн он, подонок, с
собой унес в могилу.
- Его убил Скуратов. По крайней мере, так значится в рапорте Колосова. У
них другого выхода не оставалось. - Катя
говорила тихо, неохотно. Умом она сознавала: своим метким выстрелом Скуратов,
быть может, спас Сережку. Быть может...
Но ей все равно больно было думать, что в НЕГО разрядил пистолет именно
Скуратов.
- Насчет тайн, что конкретно тебя интересует, Вадя?
- Ну, например, видеокассета. - Кравченко хмыкнул. - Я так и не понял, как
же она попалась на глаза Сережке? Ведь
Астраханов даже еще знаком с ним не был!
- Он впервые увидел Сережку и тебя на юбилейной вечере в институте. - Катя
покосилась на Кравченко. - Он сам в этом
признался Мещерскому. И что-то в вас обоих... Вадя, я не знаю, как сказать, мне
трудно об этом говорить. Мещерский
упоминал, что там, в ангаре, Астраханов говорил с ним... Возможно, чувство,
природа которого мне до конца неясна,
чувство, притягивавшее его к Сережке, уже давно зрело в нем. Подспудно,
подсознательно Астраханов искал себе жертву...
Нет, не жертву - возможного соучастника, человека, с которым можно поделиться
всем тем... тем ужасом, в котором он
существовал последние годы. Астраханов принес с собой видеокассету с записанной
на ней сценой убийства, зная, что в
суете юбилейного праздника ее можно будет продемонстрировать без риска быть
пойманным... Я не знаю, кого бы он
выбрал: может, остановился бы на Скуратове. Они ведь были дружны. Или, возможно,
на Абдулле, который позже стал его
жертвой. Но вдруг случайно он увидел там вас - Мещерского и тебя. И... Я не
знаю, что произошло дальше. Но он остановил
свой выбор на Сережке. Видимо, он искал кого-то слабее себя. Я не хочу сказать,
что Мещерский слабак, но ты же знаешь,
какой у него характер - мягкий... - Катя смотрела на Кравченко. - Тебя
Астраханов не выбрал. Потому что ты ему был не по
силам. Для роли жертвы-соучастника, а именно соучастия в своих преступлениях и
добивался Астраханов, затевая эту свою
жуткую игру, ему нужен был кто-то... Кого можно было подчинить своей воле.
- Туманно. - Кравченко хмурился. Умозаключения Кати ему совсем не пришлись
по вкусу. - Ну, ладно. Тогда второй
вопрос: все прежние жертвы Астраханова - молодые парни. Короче - мужики. И этот
студентик с Варшавки, и Алагиров. Для
чего же ему потребовалось убивать Мелеску?
- Когда Астраханов назначил Мещерскому встречу в институте и убедился, что
тот его сдал милиции - "предал", он решил
одновременно и отомстить ему за "предательство", и еще крепче привязать к себе,
превратив в "соучастника". Убийство
Алагирова - демонстрационный, хорошо продуманный жест. Астраханов даже подбросил
вместе с трупом печать - ту,
другую, принадлежащую самому Абдулле, которую он использовал лишь однажды. И
Сережка оказался в роли фактического
подозреваемого. То есть в роли - это очень важно понять - в роли самого
Астраханова, в роли убийцы. Это Астраханову и
было нужно, он же добивался именно соучастия. На какой-то момент они стали с
Мещерским равны. Но смерть Алагирова
сразу же резко сузила круг подозреваемых. И это Астраханов тоже отлично понимал,
убедившись, что за всеми ними
милиция уже наблюдает. Для того чтобы довести до конца игру, которую он вел - а
он ведь играл не только с Мещерским и
Колосовым, но и со всеми остальными - со Скуратовым, Белкиным, Вороном, умело
используя подмеченные детали их
жизни, привычки, факты, - для того, чтобы довести все до конца и выиграть время,
он решил навести подозрение на другого.
На Скуратова. Ему было отлично известно о любовном треугольнике: Скуратов -
Янина - Абдулла. Он прикинул: если после
Алагирова умрет Мелеску - кого первым по логике вещей милиция заподозрит в их
смерти? Конечно, Скуратова.
Примечательно, что убийство Янины в деталях совершенно отличается от прочих его
преступлений. Он не рассматривал ее
как "серийную жертву", это был не тот объект.
- А что же произошло между Скуратовым и Мелеску? Почему они расстались?
- Никита допрашивал Скуратова. Особо при мне, правда, не распространялся.
Обмолвился лишь, что Скуратов сказал: да,
они жили с Мелеску несколько лет. Потом расстались. Иногда, мол, такое случается
между мужчиной и женщиной, когда все
кончается.
- А история с подброшенным пистолетом "ТТ"? Как Астраханов догадался, что
Скуратова вызывают в прокуратуру?
- Очень просто. Случай помог. Колосов ведь сначала поехал за Скуратовым в
штаб-квартиру АЮР. Того там не оказалось,
он был в Берсеневке. Наши допрашивали "югоармейцев". Те показали, что сразу же
после отъезда милиции они по сотовой
позвонили в клуб предупредить и сообщить новость. И разговаривали именно с
Астрахановым. Он пообещал все передать
шефу. Но ничего не сказал ему. Он просто зашел в комнату Скуратова и положил
свой пистолет "ТТ", из которого убил
Алагирова и остальных, в карман его пиджака. Скуратов ничего не заметил, он был
пьян. Пил, переживая смерть Абдуллы и
Мелеску, теряясь в догадках. Астраханов знал, что через час в клуб нагрянет
милиция, возможно, будет обыск и, возможно,
на Скуратова найдут "неопровержимую улику". Когда того взяли по подозрению в
убийствах, он решил, что игра идет к
развязке. Пора приступать к главному, к тому, ради чего он, собственно, все и
затеял. Нагнал по дороге Ворона, избил его,
под угрозой пистолета заставил позвонить Мещерскому, устроив ему и... мне
ловушку. Ну, остальное ты знаешь.
- Прямо похищение сабинянок. - Кравченко злился. - Сукин сын...
- Меня он не тронул, потому что... - Катя помолчала. - Просто его не
интересовали женщины. Вообще. Даже в роли жертв.
Он нас просто не принимал в расчет, смотрел как на пустое место. А тебя он хотел
убить в ту ночь, потому что ты ему мешал.
Когда он позвонил Сережке и догадался, что у него ты, что вы там вдвоем, он
решил разделаться с тобой. И знаешь, Вадя,
мне странно...
- Что тебе странно? Что?
- Иногда мне кажется: я знаю о вас все. Я думаю о вас, интересуюсь вами,
сужу вас. Иногда восхищаюсь вами, иногда вас
за что-то осуждаю. А потом я вдруг убеждаюсь: я не знаю о вас ничего. Для меня
вы - и ты в том числе - тайна за семью
печатями.
- Кто это мы? Кто?
- Мужчины.
Пауза.
Катя смотрела на засохшую бегонию.
- А мне странно... Как это вдруг и у Алагирова, и у этого сукиного сына
оказались две почти одинаковые печати, которым
черт знает сколько веков!
По тону Кравченко Катя поняла, что он одновременно хочет продолжить этот
разговор, но перевести его в несколько иное
русло.
- Никита неоднократно беседовал на эту тему с Белкиным. Тот говорит, ничего
удивительного в этом нет. Прадед
Астраханова и дед Абдуллы вместе участвовали в той экспедиции. Они могли
приобрести эти вещи у торговцев древностями.
Белкин говорит, что печати до нынешнего времени - весьма распространенный товар
в лавках по продаже антиквариата в
Ираке. Он осмотрел печать Астраханова. А потом он рассказал Никите... Я, правда,
не знаю, как к этому относиться. - Катя
снова помолчала. - Он рассказал, что архив музея располагает одним любопытным
документом. Как только у института
Востока начались контакты с АЮР, Белкин доложил об этом документе директору
института. И получил распоряжение не
предавать документ огласке. Но сейчас ситуация иная, и он рассказал Колосову.
Это показания одного из участников той экспедиции 1915 года к берегам Тигра
и Евфрата, некоего прапорщика
Андриевского, данные им в 22-м году врангелевской контрразведке. Нынешняя
экспедиция АЮР, в которой должен был
участвовать Мещерский, должна была доставить в район реки Диалы мраморную
мемориальную плиту на могилу погибших
казаков, якобы павших от рук курдов-наемников. Однако, как сказал Белкин,
показания Андриевского на этот счет
существенно отличаются от официального мнения. Этот Андриевский с 1915 года
находился в турецком плену, после
окончания войны жил в Константинополе, вступил в контакты с действовавшей там
врангелевской контрразведкой. Однажды
он встретил в Константинополе бывшего офицера Уманского казачьего полка Василия
Астраханова и написал на него
фактический донос.
Андриевский писал, что принимал участие в походе сотни под командованием
Астраханова. Когда они вышли в район
Хараджа к берегам реки Диалы - кстати, он упоминает, что в Харадже они, офицеры,
посещали базар и делали покупки в
лавках торговцев древностями... Так вот, Астраханов послал к реке на разведку
казачий разъезд - пять человек под
командованием прапорщика Андриевского. Они отправились, на полпути внезапно
увидели, что их догоняет командир -
Астраханов. Кстати, он тоже был великолепный наездник... По показаниям
Андриевского, Астраханов на полном скаку
неожиданно открыл по ним прицельную стрельбу из двух "маузеров". Одна из пуль
попала в Андриевского, он упал с
лошади. Видел, как Астраханов обходил трупы убитых им казаков, отсекая шашкой
головы и кисти рук, как это делали
лурские религиозные фанатики. Несмотря на рану, Андриевскому удалось вскочить на
лошадь и ускакать. Он заблудился в
песках, и его взял в плен турецкий разъезд.
По этим показаниям есаула Астраханова вызывали в штаб Врангеля в
Константинополе. У него начались неприятности с
белыми. Он бежал в Румынию, где предложил свои услуги советскому полпреду. Ему
разрешили вернуться в Россию. Позже
он служил в Красной армии...
Катя умолкла на секунду и закончила:
- Это рассказ Белкина Никите. Правда, сам документ Белкин показать
отказался, ссылаясь на запрет. Андриевский же в 25м
году покончил с собой - застрелился в припадке белой горячки.
- Дивани... Бешенство. Помнишь, как Мишка Ворон говорил? - Кравченко
хмыкнул. - Бешенство, живущее в роду, в
крови... А ты права. К тому, что ты сейчас рассказала, вообще очень трудно
относиться...
- Всерьез?
- Нет, не то. Как это ты однажды сказала? Если взглянуть на все это с
несколько иной стороны.
- С какой?
Кравченко не ответил. Спросил чуть погодя:
- И все же, почему ОН поступал именно так? В чем был смысл того, что он
делал? Почему хоронил тела в ангаре, в земле,
зачем отрубал мертвым руки? Зачем ему это кресло наверху, наконец?
Катя смотрела на засохшую бегонию.
- Главную тайну Астраханов унес с собой, - она вдруг протянула руку и
вырвала мертвый цветок из ящика. Комья сухой
земли упали на пол лоджии. Она подняла один комок, растерла в пальцах, пробуя на
ощупь теплую землю. - Я пыталась
говорить об этом с Никитой. Но он молчит. Вряд ли он вообще знает какой-то
ответ. Ребята из розыска сказали: он теперь
часто бывает в музее. Нет, не Белкина допрашивает. Смотрит на один стенд.
Раскопки царских гробниц... Белкин говорил:
Астраханов тоже любил посещать это место, расспрашивал, разглядывал фотографии.
Ты тоже, помнится, говорил об этих
находках Леонард
Закладка в соц.сетях
