Жанр: Электронное издание
Stepan07
...ев в
своем сочинении напирал в основном на
личные впечатления и эстетические эмоции.
Да, Никите потребовалось время, чтобы четко представить, что же все-таки
произошло в ту ночь в "Доме Скорпиона",
перед тем как в его квартире на другом конце Москвы раздался заполошный звонок
лейтенанта Ландышева.
Однако все по порядку.
Свой отчет о проделанной работе лейтенант начал с того, что в ту ночь
наиболее популярными в "Доме Скорпиона"
песнями были опусы группы "ЧайФ". И это создавало вокруг происходящего там
какую-то, как выразился лейтенант,
"неповторимую атмосферу". В том, что Ландышев сам в ту ночь оказался возле
"Дома", ничего случайного не было. Просто
третий день подряд сотрудники отдела по раскрытию убийств несли круглосуточное
дежурство в составе группы наружного
наблюдения за сокурсниками Маслова - Львом Погореловым и Максимом Бобровым.
Работенка, в общем, не пыльная.
Первые два дня работала всего одна машина сопровождения. Маршрут же очевиден:
общежитие в Лефортове - институт
радиотехники - и снова общежитие. Два дня подряд рапорты наружного наблюдения,
ложившиеся на стол Колосова,
пестрели только скучными глаголами: "убыли - прибыли". Но затем вдруг настал
четверг. И, как было выяснено, в этот день
с десяти по семнадцати ноль-ноль однокурсники Маслова дружно сдавали очередной
экзамен - теоретическую механику.
Фигуранты вели себя в преддверии экзамена и на самом экзамене как нормальные
студенты. "Относительно нормальные" -
этот перл Никита вычитал в рапорте Ландышева. В четверг именно Ландышеву выпало
бдить в составе группы наблюдения.
К пяти вечера все было кончено. И группа студентов в составе двадцати
одного человека (Ландышев отметил, что
"гужеваться дальше остались исключительно пацаны") отправилась из института на
остановку 45-го трамвая, заглянув по
пути в коммерческий ларек. Начали там с пива. Выпили еще на остановке,
повторили, повторили еще. Подошел трамвай -
втиснулись и двинули в общагу.
И там к семи вечера весь седьмой этаж уже гудел как пчелиный рой. Лейтенант
Ландышев, как было отмечено в рапорте,
трижды покидал машину сопровождения, дежурившую у общежития, поднимался на лифте
глянуть, что и как. По возрасту
он вполне мог сойти за "радиста" с соседнего курса. И на него в угаре
студенческой пирушки никто не обращал внимания.
"В коридоре седьмого этажа отчетливо витал запах браги и других винноводочных
изделий кустарного производства", -
Ландышев не преминул отметить и это. Впрочем, "радисты" обмывали экзамен не
только брагой, но и кое-чем покрепче. И
так продолжалось до одиннадцати вечера. А затем...
"Я находился вместе с напарником в машине, как вдруг... Я сразу смекнул -
что-то произошло! Они всей ватагой
вывалились из общежития, находясь в степени крайне сильного опьянения..."
Колосов, читая все это, как человек незлой, прощал Ландышеву стилистические
погрешности. Его интересовала суть дела.
А суть заключалась в том, что в половине двенадцатого сокурсники Маслова,
разгоряченные спиртным, внезапно решили
глотнуть свежего воздуха. Однако "глотание" это было каким-то...
"Я сразу смекнул: у них есть какая-то цель. Они объединены какой-то
внезапно возникшей идеей, - философствовал
Ландышев. - У подъезда общежития стоял раздолбанный красный "Москвич-401",
госномер... А также мопед, госномер... И
вот меньшая часть студентов, среди которых находились и объекты наблюдения
Погорелов и Бобров, направилась к этим
средствам передвижения. Большая же часть их товарищей, кому в "Москвиче" просто
не хватило места, пьяные, вышли на 1й
Курсантский проезд и начали голосовать, ловя частников".
Подвыпившие студиозусы куда-то отчаливали, и единственная машина
сопровождения, в которой бодрствовали
Ландышев и его напарник, несколько замешкалась перед дилеммой: кого
преследовать? Однако Ландышев, в силу
накопленного опыта, мудро решил: следовать надо за главными объектами -
Погореловым и Бобровым! И вот уже
неприметная "девяточка" наружного наблюдения пристроилась в хвост раздолбанного
"Москвича".
"Мы ехали ночной столицей..." На этой фразе лейтенанта Колосов просто тихотихо
закрыл глаза. Ответ Ландышеву был
один: "двурогая луна".
Конечным пунктом поездки по ночной Москве оказался Черноморский бульвар,
дом под номером два, где помещался
ночной клуб "Дом Скорпиона". Возле него с визгом и скрежетом и затормозил
красный "Москвич". Однако прибывшие не
направились в клуб. Минут двадцать они ждали. Чего именно, стало ясно, когда к
дому номер два подъехали еще две
машины - частники, доставившие остальных "радистов". Ватага снова насчитывала
ровно двадцать один человек. И в таком
составе студенты двинулись по винтовой лестнице в клуб.
Ландышев мудро поостерегся светиться в подобной, неясной пока, ситуации. По
рации он связался с местным отделением
милиции. Там были в курсе дела Маслова и пообещали выслать дежурный наряд, "если
вдруг что".
"Сначала все было тихо. Из клуба только музыка доносилась - "ЧайФ", -
повествовал Ландышев, - но затем..."
А Колосов, читая, тоже вспоминал, как это было в четверть второго ночи его
поднял с постели звонок лейтенанта: "Шеф,
все пропало! Гипс снимают! Клиент уезжает!!"
Гипс, правда, не снимали. А кое-кому должны были наложить. Но это было уже
после двух часов ночи. А в половине
первого в "Доме Скорпиона" все еще было тихо, глухо, цивильно. Но затем из
динамиков "ЧайФ" грянул "Ой-Йо!!", и тут-то
все и завертелось юлой!
Первое, что услышали в машине сопровождения Ландышев и его напарник, был
звон разбитого стекла, грохот мебели,
пьяный гвалт, крики боли. "Луна появилась и лезет настырно все выше и выше... -
"ЧайФ" переживал одиночество уже на
весь тихий, сонный ночной Черноморский бульвар. - Сейчас со всей мочи завою с
тоски... Ой-Йо!!!"
Двери "Дома Скорпиона" с треском распахнулись, и... Ой-Йо!
Наружники из машины сопровождения, припаркованной на углу, смогли
насладиться вспыхнувшей в ночном клубе
групповой дракой. Шумным свирепым зрелищем, в котором с одной стороны принимали
участие студенты-радиотехники, а с
другой - почти все завсегдатаи заведения.
Бдительный Ландышев снова связался с отделением. Однако прошло минут
десять, прежде чем к клубу одна за другой
подъехали патрульные машины. Чтобы быть в гуще событий, лейтенанту пришлось
вклиниться в свару - он никого пальцем
не трогал, просто пытался взять в толк, кого же бьют и за что?
Первые впечатления оказались смутными и неоднозначными - против "радистов"
дружно, плечом к плечу, сражались
очень непохожие друг на друга личности - завсегдатаи "Дома". Были среди них и
совсем зеленые еще юнцы, и зрелые мужи...
Битва шла с переменным успехом, а потом студенты дрогнули. Когда подъехал
патруль, Ландышев, как он писал в
рапорте, "пытался пресечь жестокое избиение гражданина Погорелова неизвестным
мне мужчиной средних лет - блондином,
одетым в белые брюки и остатки синей рубахи, изорванной в драке". При появлении
милиции потасовка мгновенно
прекратилась. Все, и правые и виноватые, и битые и небитые, брызнули в темноту
Черноморского бульвара. Задержанными
оказались всего шесть человек. Среди них... оперуполномоченный Ландышев, Лев
Погорелов и...
"Отойдя в сторону со старшим наряда, я предъявил ему служебное
удостоверение и попросил ознакомить меня с
документами задержанных, - повествовал Ландышев. - Среди перечисленных фамилий
значилась фамилия Риверс. И я сразу
же позвонил своему непосредственному руководству - то есть вам, Никита
Михайлович, прося дальнейших инструкций".
Колосов помнил и эти чертовы инструкции. Он спал как убитый - звонок его
разбудил. И он готов был сожрать любого,
кто посмел разбудить его. А это оказался лейтенантик...
Ландышев в великом возбуждении назвал фамилию фигуранта из Катиного списка.
Анатолий Риверс оказался
замешанным в драку с сокурсниками Дениса Маслова, посетившими ночной клуб, где и
он, Анатолий Риверс, оказывается,
коротал эту летнюю ночь.
Фигуранта вместе с остальными дебоширами забрали в отделение. И что было
делать?
Колосов тут же позвонил в отделение. Затем связался с начальником местного
уголовного розыска. Тоже поднял его,
бедолагу, с постели.
И в два часа двадцать две минуты по московскому времени после
соответствующего тщательного разбирательства
гражданина Риверса как потерпевшую сторону - ведь, как выяснилось, он подвергся
вместе с остальными посетителями
клуба неспровоцированному нападению хулиганствующей молодежи - отпустили с
большими извинениями домой.
И, как выяснилось там же, в отделении, из драки с "радистом" Погореловым
вышел победителем именно Риверс. "В целях
самозащиты" он сломал Погорелову ребро и повредил пальцы на левой руке, попросту
- сломал.
В заключительном абзаце рапорта лейтенант Ландышев писал: "После выполнения
всех процессуальных формальностей и
оказания первой медицинской помощи приехавшей в отделение бригадой "Скорой" я
имел с Львом Погореловым беседу на
тему: что же явилось причиной хулиганских действий с его стороны и со стороны
его однокурсников? Парень долго не шел
на контакт, не желал давать показания. Но я проявил настойчивость, - Ландышев
писал это откровенно и гордо, - и он в конце
концов признался мне "не для протокола", что они приехали в клуб "громить
гомиков". Что у них недавно погиб здесь
товарищ. Хороший пацан, которого звали Денис. Они знали, что он посещал "этот
гадюшник". Но он был очень хороший
пацан. И он был их друг. А "те, в клубе, были мразь". И поэтому они,
однокурсники Дениса, подозревали в его гибели "всю
эту скорпионью урлу".
В ту ночь после звонка лейтенанта и эпопеи с "Домом" Никита заснуть уже не
мог. Подробный рапорт Ландышева
появился лишь на следующее утро, сначала были лишь обрывочные фразы, догадки...
В принципе им ничего не оставалось, как только вызволить Риверса из
милиции. Задерживать его пока что даже за
участие в групповой драке было... Ошибкой? А черт его знает. Никита потом долго
сомневался, правильно ли они поступили
в ту ночь, отпустив его на все четыре стороны.
Да, в ту ночь он долго не мог заснуть. И действительно - "луна настырно
лезла на крышу все выше и выше". А Никита
размышлял. Нет, не об обстоятельствах этого дела, не о так внезапно оказавшемся
вдруг в поле их зрения человеке по
фамилии Риверс. Не о переплете, в который нежданно-негаданно попал Сережка
Мещерский, и даже не об отчете Кати, нет...
Он думал о том, какими странными, непредсказуемыми путями люди порой
становятся негласными сотрудниками.
Конфидентами.
Он думал об агенте по кличке Бархат, потому что помочь ему разобраться с
"Домом Скорпиона", с его посетителями и
подозреваемым по фамилии Риверс теперь мог только Бархат и никто другой.
Бархату было двадцать восемь лет. Имя и фамилия его числились в
спецкартотеке. Но Колосову они были до лампочки.
Просто Бархат - это для него самое подходящее прозвище. Как они познакомились?
Чисто случайно. Наверное, потому, что
оба были под сильными парами.
Колосов (а дело было летом, два года назад) помнил: метро закрывается ровно
в час. Они чудненько посидели с давним
корешком Колей Свидерко, и тот, злодей, после всего выпитого и переговоренного
просто отнял у Никиты ключи от тачки:
доедешь на метро, не барин. И кругом все было как в тумане. От выпитой водки
Никита любил весь мир во всем единстве и
многообразии его противоречий. Очень, очень любил. А на выходе из метро стал
свидетелем сцены, когда группа его же
коллег из параллельной структуры в милицейской форме задерживала какого-то
пьяного.
Задерживали предельно жестко - у парня был разорван ворот футболки, губы в
крови. Но он явно не желал быть
задержанным и оказывал хоть и слабое, но активное сопротивление. Но их было в
семь раз больше - семеро на одного. Они
все были при исполнении и тоже не совсем трезвы (ночь же, господи, подежурьте
ночью на сухую!). И они уже вошли в
такой раж...
Короче, ударом кованого башмака парня сбили с ног. И - Колосов вмешался.
Сцена была отвратительной. Коллеги
сначала наехали на заступника так, что... Колосов вспоминал все это с
гадливостью. Особенно - их глаза, когда они уже
потом, отмахав кулаками, узрели его удостоверение. Только за одни эти бегающие
нагло-сконфуженные зенки он бы вышиб
их из органов в двадцать четыре часа. В двадцать четыре минуты - пинком под зад.
Но он не был их непосредственным начальником. Они были из параллельной
структуры. И очень просили товарища
майора, коллегу и сослуживца, не гнать волну, не держать зла. Да и к тому же сам
он не очень твердо стоял на ногах, чтобы
читать им мораль. Короче, он просто забрал у них избитого парня. Изъял, как
вещь. И они разошлись как в море корабли.
Вот так они, собственно, и познакомились с агентом по кличке Бархат.
Правда, там, ночью у метро, они говорили с ним не
более четверти часа. Колосов видел только: перед ним его ровесник. Крученый
какой-то типчик с модной стрижкой, косыми
баками а-ля Бандерас, набриолиненным пробором и довольно смазливый. Он не понял
тогда, что Бархат умен и что у него
твердый, настойчивый характер. И что уж если за что берется, то делает все до
конца.
Через два дня Бархат позвонил ему из бюро пропусков главка. Видимо, даже
избитый и пьяный, он четко запомнил
ведомственную принадлежность и должность своего спасителя. А сыскная жилка была
у него в крови.
- Ты извини, что не сразу позвонил, еле тебя отыскал, - сказал он в трубку.
- Я просто хотел еще раз поблагодарить.
Никита выписал ему пропуск. И вторично они увиделись уже в кабинете
розыска. Смазливый, нервный брюнет с
бархатной родинкой-"мушкой" на щеке. Хрупкий, изящный, худощавый. "До сих пор не
могу объяснить, почему ты взял
меня под защиту. Когда ты им ксиву показал, я подумал - такая же сволочь, как и
остальные. Тоже сейчас начнет меня
метелить..."
С Бархатом было трудно разговаривать. И Никита сначала не понимал почему.
Через три дня, садясь в машину, Колосов снова увидел его в Никитском
переулке у бюро пропусков. Позже, когда об этом
парне были наведены кое-какие справки (кстати, с его же добровольного согласия),
Никита, помимо его имени, возраста и
места рождения, узнал, что Бархат был женат, потом развелся, имеет маленького
сына, машину "Ниву", косящую под джип,
и занимается...
Нет, особого криминала за Бархатом никогда не водилось. Так, мелочовка -
банальный крутеж, посредничество, мелкий
игорный бизнес, мелкое мошенничество. Однако все равно мир, в котором вращался
Бархат, и мир, к которому принадлежал
Никита - "моя милиция меня бережет", - соприкасались лишь в одном месте - в
следственном кабинете ИВС, когда один
спрашивал, а другой либо отвечал, либо молчал вглухую. Но...
Что-то не так с этим парнем - Никита понял это, когда Бархат снова позвонил
ему. Когда он увидел его лицо, его глаза...
Как становятся агентами, негласными сотрудниками? Да господи боже мой,
Никита знал двадцать и восемь способов
вербовки фигуранта, а вот с Бархатом...
Разговор там, в кабинете, был предельно откровенным. А потом Бархат
попросил Колосова показать ему его личный
"золотой значок" сотрудника уголовного розыска. Никита носил его на отвороте
куртки - не видно, а душу греет и при случае
легко можно продемонстрировать.
Значок этот был истинным, всеподавляющим, гипнотизирующим фетишем. Колосов
понял это уже позже. Бархат смотрел
на значок, смотрел... Никита понял, что именно не так с Бархатом. И почему им
так не просто, а порой и откровенно неловко
общаться на той волне, на которой общаются обычные, нормальные здоровые молодые
мужики.
Но Бархат сам предложил: я хочу на вас работать. Точнее, "на тебя, Никита.
Лично для тебя, потому что..."
Нет, дело было совсем не в долге чести и не в благодарности за спасение.
Просто Бархату, грубо говоря, "нравились"
военные. То есть люди в форме. Мундир, помноженный на физическую силу его
обладателя, на крепость молодых мускулов,
энергию, решительность, жестокость и все прочие чисто мужские качества, приводил
его в состояние душевного трепета.
Сводил его с ума.
Бархат был из тех, кто время от времени дает объявление в газете "Из рук в
руки": "Молодой человек ищет друга.
Желательно офицера. Рядовому и сержантскому составу просьба не беспокоиться".
Ну, таким уж его бог создал...
А Колосов... О, Никита поначалу подумал: на фиг, на фиг - работать с таким.
Вербовать такого...
Но у Бархата имелось пять бесценных личных качеств: умен, отважен, добр
(несмотря на то, что порой промышлял
мелким мошенничеством), решителен, и он готов был разбиться, расплющиться в
лепешку ради человека, к которому его
тянуло...
Колосов не вдавался, что Бархата тянет к нему... Бархат стал негласным
сотрудником. Об остальном же они никогда не
говорили.
Правда, однажды Никита рассказал о нем Кате. Только с ней он мог говорить,
правда, не называя никаких имен. Не
просил совета, просто излагал ситуацию. Она выслушала внимательно, подумала и
ответила: "Да, это вам не Жан Жене"
"Жан Жене - автор романа "Дневник вора".". А потом весьма сентиментально
добавила, что окружающий лас мир гораздо
более пестр, сложен и удивителен, чем это представляется в ведомственных
инструкциях Министерства внутренних дел. И в
этом мире хватает места для всех. И для таких, как Бархат.
Бархат с Колосовым не виделись более полугода. Для негласного не
подворачивалось подходящей работы. И вот в связи с
дракой в "Доме Скорпиона" она вроде появилась. Под утро Никита решил: да, так
будет лучше всего. Вслед за
подозреваемым из Катиного списка они навестят этот ночной уголок. Только Бархат
мог получить исчерпывающую
информацию и об этом "Скорпиончике", и о посещавшем его Анатолии Риверсе, и о
погибшем Маслове.
Когда Никита пришел к такому выводу, на часах было 4.13.
Потом он уснул - из пушки не разбудишь. И не видел до 7.00 никаких снов.
Глава 22
4.13
На часах - 4.13. Это было единственное, что Мещерский помнил точно. Стояла
глухая ночь. Но так лишь казалось из-за
штор, закрывавших окно. За окном уже брезжил летний рассвет - узкая полоска
зелени на черном востоке.
Телефон звонил, звонил. Но не было сил открыть глаза. Наконец Мещерский
проснулся. Электронный будильник рядом с
диваном показывал 4.13.
- Да! Алло!!
- Доброе утро.
Первое, о чем подумал Мещерский: телефон прослушивается. А значит, задача
номер один как можно дольше удержать
ЕГО, чтобы колосовские коллеги смогли установить номер. Но можно ли установить
номер, с которого звонят в 4.13 утра?!
- Какого черта? Что еще нужно? - грубо и хрипло спросил он.
- Мне? Ничего. Вот только хотел сказать: я ждал ровно десять минут. Никто
за мной не приехал.
- А меня доносить не учили. Даже на такого подонка, как ты.
- Ну, почему ты меня оскорбляешь?
- Потому что кассетку твою видел, представляю, что ты с людьми творишь!
- А может, хочешь увидеть еще одну?
Вопрос был задан так, что Мещерский подавился очередной гневной тирадой.
Испугался. Не голоса, нет, не тона, не
смысла фразы, не таившейся угрозы, а...
- Может, встретимся - поговорим? - тихо спросил голос.
- А зачем мне с тобой встречаться? О чем говорить?
- Ну, это пока мне решать. Не тебе. А о чем говорить... Разные бывают темы.
Например, у меня сейчас в руке ножницы -
маленькие такие, маникюрные... На левую руку свою смотрю - ножницы острые. Кожу
сейчас у большого пальца надрежу,
как ткань. Ты ведь остро чувствуешь чужую боль. Как барометр. А мою?
Мещерский почувствовал только тошноту. И одновременно злость: "Наутилус"
второй номер, - подумал он с бешенством.
- "Я закрылся в подвале и резал ремни..."
- Брось ножницы.
Ему показалось - или в трубке действительно что-то звякнуло?
- Бросил. Как скажешь.
- Где встречаемся? Во сколько?
- Сегодня. Вечером. В то же время, что я и звоню.
- Где?
- А ты сам не догадываешься? - усмехнулись в трубку.
- Где? Я от тебя хочу услышать.
- Там же, где мы впервые узнали кое-что друг о друге. И лучше приходи
один... Мне, лично мне никто там больше не
нужен, кроме тебя.
Гудки. Мещерский встал с дивана. Нашарил сигареты. Глянул на часы. 4.16 -
боже, прошло всего три минуты! Установили
они номер?! Если да, то рапорт об этом ляжет на стол Колосову в девять. Значит,
к этому часу нужно ехать на Никитский.
Остальное решать не Мещерскому...
И тут его словно током стукнуло: встреча-то назначена на сегодня в
институте, быть может, в музее! А без
предварительного разрешения и заказанных заранее пропусков сотрудников розыска
туда просто не пустят. Он, Мещерский,
пройдет - Белкин сделал ему постоянный пропуск в музей на месяц. А сотрудникам
милиции сначала придется затевать
долгую бюрократическую волокиту: созваниваться с руководством института, с
охраной, а это означает нежелательную
огласку.
Он не знал, что делать. Мысль была одна: в девять приеду на Никитский.
Никита что-нибудь да придумает! А может, они
установили номер, по номеру - адрес и уже туда выехали...
Господи, ну почему ты так уверен, что встретишься с ним сегодня лицом к
лицу? Ну, он же сам сказал... Черт, почему ты
веришь его словам? Как ты смеешь верить ему?!
А еще Сергей подумал: если ОН поранил себе ножницами руку, его можно будет
опознать по порезу. Но для чего он носит
с собой маникюрные ножницы? Для чего он берет их в руки в 4.13 утра?!
ЗАСАДА
В кабинете у Колосова Мещерский застал какого-то парня. Они беседовали.
Мещерский хотел подождать в коридоре, но
Никита быстренько распрощался с визитером. Когда они остались одни, он придвинул
к Мещерскому справку: текст
прослушанного телефонного разговора. Мещерскому ничего не нужно было
рассказывать - Никита действительно уже был в
курсе.
- Установили, откуда он звонил? - спросил Мещерский чуть погодя. Так
странно было читать на бумаге этот их диалог...
Глупо он вел себя с ним. Не то говорил.
- Из автомата на площади трех вокзалов.
- Ну и?.. - Мещерский напряженно ждал.
- Ну и ничего. Пока ноль. Три вокзала, залы ожидания, пригородные кассы,
круглосуточные кафе, бары, рестораны,
бильярдные. И больше трех десятков телефонных автоматов. Вокзал, Сережа, - это
единственное место наряду с аэропортом,
которое не спит в... - Колосов сверился с указанным в рапорте временем, - в 4.13
утра.
В кабинет один за другим зашли сотрудники отдела убийств. Началось
обсуждение. Мещерский слушал их и думал:
странно, они, как и я, допускают, что встреча состоится. Готовят засаду. Но...
Да что он, сумасшедший, что ли, чтобы вот так
самому добровольно лезть в петлю? Что он, не понимает, чем ему все это грозит?
Или он действительно псих? Или же
просто играет со мной в какую-то игру? Что ему нужно?
Как он и предполагал, пропускной режим в институте стал при обсуждении
деталей операции главным камнем
преткновения.
- Никита, в это здание нельзя вот так просто заявиться - здравствуйте, мы
из угрозыска, у вас тут маньячок может
появиться невзначай, позвольте-ка мы его обезвредим, - сказал он Колосову, когда
прения зашли в тупик. - Там своя охрана,
и дай боже какая. И потом, точного места, где он назначил встречу, я не знаю.
Здание большое. Я лишь предполагаю, что это,
возможно, музей, потому что именно там он предъявил мне, а я впервые увидел
кассету с убийством Бородаева, но...
Никита слушал, кивал, а сам в этот момент думал о том, что Анатолий Риверс
с его легкой руки был отпущен из отделения
милиции в половине третьего ночи. И "наружка" за ним не шла. А значит,
теоретически мог он добраться на такси или на
"частнике" до площади трех вокзалов и позвонить оттуда Мещерскому.
"Нужно установить, имеет ли Риверс машину, - думал он. - Если собирать
информацию на всех личностей из Катиного
списка, то начинать надо с тачек, на которых они катаются по Москве".
Он размышлял еще и о том, что этот новый звонок спутал все карты. И он,
Никита, сейчас не ощущал ничего, кроме
досады и раздражения. После ночных приключений в "Доме Скорпиона" он настроился
на совершенно иную рабочую волну.
Рано утром позвонил Бархату. Застал его, назначил встречу на 9.00. Бархат
приехал, бросив все свои дела. Он всегда
приезжал минута в минуту, когда Колосов вызывал его.
Но звонок разом спутал все карты!
Никита чувствовал: сейчас они просто не готовы к засаде. И вообще что-то не
так с этим предложением "встретиться".
Так не бывает, чтобы такая рыба (такая рыба!) сама добровольно плыла в
расставленную для нее сеть.
Но делать было нечего. Отпустить Мещерского одного в музей Колосов просто
не имел права. Они вместе с Сергеем
вынуждены подчиниться неким неведомым правилам игры, навязанной им человеком с
"неузнаваемым" голосом. Пока,
честно говоря, они даже не понимали, что это за игра и к чему она ведет. И это
Колосову не нравилось. Чрезвычайно не
нравилось.
Вообще у него было странное предчувствие насчет этой засады.
Остальное же - чисто технические детали: сколько машин задействовать в
операции, сколько сотрудников. Как расставить
людей, чтобы прикрыть Большую Пироговскую и все подходы к институту, не вызывая
при этом подозрений у внутренней
охраны. Как прикрыть Мещерского, не заваливаясь в институт всей вооруженной до
зубов группой захвата. В операции
принимал участие спецназ. Среди его сотрудников - два снайпера. Они уехали на
Большую Пироговку раньше всех. Их
интересовали верхние этажи и чердаки зданий, соседствующих с институтом.
К 15 часам все приданные силы уже были расставлены по местам. Мещерский
сидел в своей машине, припаркованной на
углу Садового кольца и Большой Пироговской. Чуть поодаль стояла машина Колосова.
К зданию они должны были
подъехать одновременно без четверти четыре. Но войти в вестибюль с интервалом в
несколько минут.
Мещерский бездумно смотрел в окно. В машине было очень жарко, просто нечем
дышать. Он расстегнул воротник
рубашки, ослабил галстук. Радом на сиденье лежал носовой платок. Мещерский то и
дело вытирал им руки - ладони
катастрофически потели. Надо было бы захватить из дома перчатки "мечта
автомобилиста"...
Без двадцати четыре он тронул машину с места - пора. В зеркало увидел, как
в хвост пристроилась колос
...Закладка в соц.сетях
