Жанр: Электронное издание
Nastya11
... возьмешь. А потом уже никуда не денешься, жилочка ты моя
золотоносная".
Отъехав от здания, где располагалось издательство "Вирд", на несколько
кварталов, Светлана Параскевич остановила машину возле телефона-автомата.
- Это я, - весело сказала она, услышав голос снявшего трубку мужчины.
- Я еду от Нугзара.
- Как все прошло?
- Отлично! Тридцать пять тысяч и эксклюзив на два года.
- Значит, заглотнул наживку? Ты умница.
- Еще как заглотнул! Он хочет забрать все романы и сделать серию. Но
ему ужасно не хочется делиться, и он начал звать меня в койку.
- Кто? Бокучава? Тебя? В койку?
- Ага.
- Вот вволочь!
- Да ладно тебе, ты что, ревнуешь? Никуда я от тебя не денусь.
- Все равно неприятно. Ты не сказала ему, сколько у тебя в резерве
рукописей?
- Ну я же не маленькая! Хотя он ужасно хотел узнать. Весь извелся от
любопытства. Ты ел что-нибудь?
- Я тебя жду. Не буду без тебя обедать.
- Не глупи, милый, мне нужно еще заехать на работу, так что я приеду
не раньше пяти. Поешь, пожалуйста.
- Не буду. Мне без тебя все не в радость. Светка, если бы ты знала,
как я тебя люблю!
- И я тебя люблю. С каждым днем все сильнее.
- Сильнее, чем покойного мужа?
- Ну перестань дурачиться.
- Нет, скажи.
- Конечно, сильнее. Все, милый, я поехала.
- Приезжай скорее, я скучаю по тебе.
- И я скучаю.
Она повесила трубку, счастливо улыбнулась и пошла к машине.
До Нового года Насте Каменской предстояло жить одной, муж честно предупредил,
что, пока не будут подготовлены и утверждены все отчеты по темам,
разрабатывающимся в его лаборатории, он в Москве не появится. С покупкой
продуктов она тянула, сколько было возможно, доедала старые консервы,
доваривала остатки гречки и размягчала засохший хлеб в духовке,
но в конце концов ей пришлось взять себя в руки и отправиться в магазин.
Нагрузив полную сумку продуктами, не требующими длительной готовки, она
решила дойти до ближайшего кинотеатра, около которого с недавних пор
раскинулся небольшой рынок, и побаловать себя фруктами, поскольку их-то
уж точно готовить не надо.
Проходя между рядами, она высмотрела очень симпатичные бананы и совершенно
роскошный золотистый виноград.
- Попробовать можно? - спросила она смуглого черноволосого продавца.
Тот моментально расплылся в золотозубой улыбке.
- Пробуй, красавица, виноград - объедение! Попробуешь - три кило
возьмешь, не пожалеешь"
Настя отщипнула ягодку от большой тяжелой грозди, потерла ее пальцами
и сунула в рот. Виноград действительно оказался отменным, но три килограмма
она, конечно, не потянет. Цена была явно не по ее зарплате.
- Давай побольше, хозяин, - раздался у нее за спиной мужской голос. -
Витамины нам нужны.
Она сердито обернулась и наткнулась взглядом на смеющееся лицо и знакомые
зеленоватые глаза.
- Влад! Ты как здесь оказался?
- За тобой иду. Ты, хозяин, взвешивай пока, не теряй времени, - обратился
он к продавцу.
- Ну ты нахал, Стасов, - улыбнулась Настя. - Прямо у меня из-под носа
фрукт уводишь. А вдруг мне не хватит?
- Так это тебе. Считай, подарок.
- Ты с ума сошел! - возмутилась она. - Дорого же.
- Да ладно, перед Новым годом можно, не капризничай. Тем более что я
тебя искал с корыстной целью. Давай сумку, ведь переломишься сейчас.
Настя с облегчением протянула ему набитую продуктами сумку, положив
сверху пакет с виноградом. Они вышли с рынка и подошли к машине Стасова.
- Я тебя как раз на этом месте увидел, - объяснил он, заводя машину.
- Куртка у тебя больно яркая.
- Ага, а рожица бесцветная. Стасов, тебя бабы никогда не били за твои
изысканные комплименты?
- Ну Настя... - Владислав растерялся и даже слегка покраснел. - Я же
совсем не это имел в виду. Не обижайся, пожалуйста.
- Да брось ты. - Она расхохоталась звонко и заразительно. - Я привыкла.
И потом, у меня глаза есть, я же вижу себя в зеркале. Ну не Мэрилин
Монро, так что - вешаться теперь от горя? У меня комплексов нет. Влад,
ты меня домой отвезешь или катать будешь?
- Если пригласишь зайти - отвезу, я же сказал, у меня интерес корыстный.
- И в чем твоя корысть состоит? Поесть оплаченного тобой же винограда?
Или ты претендуешь на знаменитые Лешкины телячьи отбивные? Должна
тебя разочаровать, он в Жуковском, так что в меню еда попроще.
- Вообще-то мне совет нужен, но, если к нему в придачу поесть дадут,
это будет неплохо. Мы здесь проедем?
- Если наглости хватит. Здесь "кирпич".
- У меня - хватит, - угрожающе прорычал Стасов.
Дома Настя выгрузила из сумки продукты, поставила на огонь чайник,
приготовила на скорую руку бутерброды и порезала апельсиновый кекс.
- Все, Стасов, я готова к бесплатной раздаче советов. Кстати, я сказала,
что ужасно рада тебя видеть?
- От тебя дождешься, - хмыкнул Владислав. - Как охаять - так ты первая,
а доброго слова от тебя не допросишься.
- Попрошу не хамить, а то начну взимать плату по таксе. Говори, что у
тебя стряслось.
- Пока ничего. У меня и ситуация-то какая-то... В общем, начну с начала.
Мне вчера позвонил Иван...
- Какой Иван?
- Да Заточный, какой же еще. И попросил помочь какому-то правозащитнику
Поташову. Не знаешь такого?
- По телевизору видела, они там вместе с Иваном дурака валяли, милиционеров
на хороших и плохих поделить не могли.
- Да? - Стасов нахмурился. - А ты не знаешь, у них что, давняя дружба?
- Да нет, Иван сказал, что они только в студии перед записью познакомились.
- Не соврал?
- Откуда ж я знаю? - пожала плечами Настя. - Может, и соврал. Только
зачем?
- А что он про этого Поташова говорил?
- Говорил, что манеры у него ужасные, но если этим пренебречь, то мужик
он толковый и в целом неплохой. Ты можешь поближе к делу?
- Могу. Короче, сегодня ко мне пришел этот Поташов и предложил заключить
с ним соглашение на проведение частного расследования обстоятельств
осуждения некоего Евгения Досюкова.
- Господи, это "Мегатон", что ли?! - всплеснула руками Настя.
- Именно. Досюков осужден за убийство на восемь лет, вину свою не
признал и, уже находясь в зоне, написал Поташову письмо с просьбой помочь
реабилитироваться. Это дело у вас было?
- Нет, куда там, Досюков - такая фигура, что дело сразу в главк министерства
забрали.
- И ваших никого не привлекали?
- А зачем им мы? Там же раскрывать нечего было, потерпевший умер не
сразу, какое-то время был в сознании и сам сказал, кто в него стрелял.
- Оговор исключен?
- А смысл? Оговорить могут свидетели, а умирающий человек вряд ли будет
склочничать и интриговать. Бывает, конечно, что родители, смертельно
раненные своими идиотами детьми, пытаются и перед лицом смерти их спасти,
но в этом случае они просто молчат, а не называют первого попавшегося
невиновного. И что же, Досюков при такой фактуре на что-то надеется?
- Выходит, что так. Или он отчаянный лгун и проходимец, или его
кто-то засадил. Но в первое мне верится больше, чем во второе.
- Мне тоже. Так в чем твоя проблема?
- В Иване. Видишь ли, я не понимаю, почему он порекомендовал Поташову
именно меня. Он что, других частных детективов не знает?
- Ну, Влад, ну что ты, ей-Богу. Ты же у него работал, он о тебе очень
высокого мнения...
- Вот! - Стасов назидательно поднял вверх указательный палец. - Вот
этого я и боюсь. Если Иван посоветовал обратиться ко мне, значит, он
как-то заинтересован в этом деле. А как он может быть заинтересован? Либо
Поташов - его друг, но ты говоришь, что это не так, либо его другом
является сам Досюков. Так если Досюков - его друг, почему же Иван не
спас его на стадии расследования? Не спас, потому что Досюков действительно
виновен и сделать тогда ничего нельзя было. А сейчас, вероятно,
появились какие-то возможности. Может быть, поработали со свидетелями и
заручились тем, что они поменяют показания и скажут, что в милиции их
принудили сказать то-то и то-то против Досюкова. Или еще что-нибудь. Может
быть, купили какогонибудь прокурора или судью и заручились их обещанием
принести протест на приговор и - рассмотреть дело еще раз. А что?
Очень даже возможно. Появятся новые факты, дело возобновят по вновь открывшимся
обстоятельствам, и ку-ку, Маруся. Новый приговор будет уже совсем
другим. Но эти обстоятельства нужно как бы "вновь открыть", и это
собираются сделать моими руками под видом частного расследования, ведущегося
по заказу известного правозащитника. Настасья, мне бы не хотелось
участвовать в дерьмовых махинациях. Я работаю начальником управления безопасности
крупного кинообъединения, у меня - тьфу-тьфу - все пока в порядке,
а искать приключений на свою задницу я совершенно, как ты понимаешь,
не стремлюсь.
- Понимаю, - кивнула Настя. - Твои соображения достойны внимания, но
я не улавливаю, какой совет тебе от меня нужен. Подписывать соглашение с
Поташовым или нет?
- Правильно. Но я тебя немножко знаю и знаю, что тебе для этого нужно
чуть больше информации.
- Продолжай, - сказала она напряженным голосом, потому что уже почуяла,
к чему ведет Стасов.
- И я хочу, чтобы ты эту информацию получила, прежде чем будешь мне
советы давать.
- Надо полагать, ты намекаешь на мои дружеские отношения с Иваном? Ты
хочешь, чтобы я у него спросила, зачем он лезет в это дело?
- Настасья Павловна, я тебя обожаю за твой острый ум.
- Лучше б ты любил меня за отвратительный характер. Почему ты ветчину
не ешь? Невкусная?
- Вкусная, но сыр вкуснее. Я вообще сырная душа, мне нужно было мышью
родиться.
- Крысой, - подсказала Настя.
- Не груби старшим. Зато ребенок у меня сыр не ест, ей бы копченой
колбаски - и она счастлива. За возможность целыми днями читать книжки и
жевать сырокопченую колбасу она душу продаст. И в кого она такая уродилась?
Точно не в меня. Не в меру умная и не в меру толстенькая.
- Сколько ей?
- Восемь. В марте девять исполнится. Между прочим, можешь меня поздравить,
я месяц назад женился.
- Да ну? Серьезно?
- Абсолютно.
- Ой, Владик, поздравляю, Я очень рада. На ком?
- На ком и собирался, на Тане Образцовой из Питерского УВД. Смех смехом,
но, когда она с моим ребенком идет рядом, их все принимают за мать
и дочь. Жутко похожи. Обе кругленькие, пухленькие, глазки серые, волосы
светлые.
- А как твоя бывшая к этому отнеслась?
- Удивилась до смерти. По ее представлениям, я должен был до гробовой
доски ее любить и по ней страдать. По-моему, она до сих пор в себя не
пришла от изумления.
- А девочка? Как она с Татьяной?
- Великолепно. Лиля влюбилась в нее даже раньше меня. Она же первая с
Таней познакомилась.
- Ну, дай тебе Бог, Стасов. Я, правда, очень рада за тебя. И за
Татьяну тоже.
- Разве вы знакомы? Что-то ты не говорила об этом.
- Лично не знакомы, но я ее статьи в бюллетене следственного комитета
читала. Она у тебя умная - просто страх.
- Эй, ты, ладно пугать-то! - засмеялся Стасов. - Я и сам боюсь. Но ты
меня от главного не отвлекай, тоже мне, хитрая нашлась. - Будешь с Иваном
разговаривать?
Настя помрачнела.
- Влодик, не хочется мне. Как-то это все... Не знаю. Некрасиво, что
ли. Пакостно, будто исподтишка. Не заставляй меня.
- Так не надо исподтишка, Настенька, разве я тебя об этом прошу? Поговори
с ним открыто. Я же знаю, твой главный козырь - прямота, перед
ней все пасуют.
- А сам не можешь?
- Не могу. Во-первых, я не умею так прямо действовать, как ты. Характер
не тот. А во-вторых, у меня с Иваном отношения не те. Он был моим
начальником, но и все. А с тобой он вроде как дружит.
- Стасов, ну ты сам подумай, какая может быть дружба у генерала из
МВД и майора с Петровки?
- Но вы же ходите гулять по воскресеньям, это все знают.
- Да? И что говорят?
- Кто что. Одни говорят, что вы любовники, другие - что ты ему таскаешь
информацию про муровские дела, наушничаешь, одним словом.
- А третьи? Или третьих нет? Фантазии не хватает?
- Настя, перестань. Да мало ли кто что говорит! Я же знаю, что вы не
любовники и ты не сплетни ему пересказываешь во время этих прогулок.
Значит, у вас нормальные человеческие отношения, проникнутые взаимным
доверием и симпатией. Чувствуешь, как формулирую? Во мне погиб стилист.
- Ладно, стилист. Уговорил. Сколько времени ты можешь потянуть с ответом?
- Я сказал Поташову, что должен подумать несколько дней. Спешки ведь
нет никакой, человек все равно уже сидит. А сегодня суббота...
- И ты что же, намекаешь, что завтра я должна ни свет ни заря продирать
глаза и тащиться в Измайловский парк на свидание с Иваном? Мне
завтра к десяти утра надо быть на работе, значит, по твоей милости я все
утро должна провести бегом. Ну ты садюга, Стасов!
- Настенька, золотая, драгоценная! Ну хочешь, я тебя завтра утречком
на машине до парка довезу? А потом от парка до Петровки. Проси, что хочешь.
Настя прикинула, сколько минут сна она выиграет, если поедет на машине.
- Получилось не больше пятнадцати, но и это ценно, если учесть, как
тяжело ей вставать, когда за окном еще совсем темно. Она тяжело вздохнула
и стала звонить генералу Заточному. Конечно, идти на прогулку ей
смертельно не хотелось. Но Стасову надо помочь. Для чего же существует
милицейское братство, если не для того, чтобы выручать друг друга.
Наталья Досюкова еще раз тщательно пересчитала деньги. Пачка поменьше
- Поташову для заключения контракта с частным детективом, пачка побольше
- Виктору Федоровичу. Разложив деньги по конвертам, она подсела к телефону.
- Виктор Федорович, это Наташа.
- Рад слышать, голубушка, - пророкотал низкий бас в трубке. - Как вы
съездили?
- Нормально.
- Как супруг? Держится?
- Не то слово, Виктор Федорович. Он готов бороться за свое освобождение.
Как вы думаете...
- Спокойно, голубушка, не паникуйте. Это так быстро не делается. Вы
все успеете, если поведете себя с умом. Вы должны быть только рады, если
ваш любимый муж окажется на свободе. Разве нет?
- Конечно, но...
- Наташенька, ну что вы, ей-Богу? Вы же теперь его жена, законная жена.
Вы ведь именно этого хотели, если я не ошибаюсь? Нет никаких причин
для беспокойства. Ни малейших. Возьмите себя в руки и радуйтесь жизни. У
вас для меня есть что-нибудь?
- Да-да, я все приготовила. Когда вам удобно со мной встретиться?
- Давайте завтра, если нет возражений.
- В котором часу?
- Завтра воскресенье, не будем спешить, выспимся как следует и созвонимся.
Буду ждать вашего звонка в районе двенадцати. Годится?
- Хорошо, Виктор Федорович. До завтра.
- Спокойной ночи, Наташенька, и не волнуйтесь ни о чем. Все будет в
порядке, я вам обещаю.
Глава 6
В воскресенье, в день выборов в Государственную Думу, Сергей Николаевич
Березин проснулся ни свет ни заря. Впервые за неделю, прошедшую с
момента возвращения Ирины из санатория, он встал раньше нее.
Мероприятие в среду прошло прекрасно. Березин даже не предполагал,
какой интерес проявят журналисты к нему и его жене, и с внутренней
дрожью ждал в четверг и пятницу газеты. Разумеется, он спросил Ирину,
сколько интервью она дала и что говорила, но рассказ Ирины - это одно, а
подача необъективного журналиста - совсем другое.
- Как ты сама чувствуешь, лишнего не сказала? - допытывался Сергей
Николаевич в машине, когда они возвращались домой. - Глупостей не наговорила?
- Не знаю, Сережа, - вздыхала Ирина. - Я очень следила за собой, старалась
делать все, как надо, но я ни в чем не уверена.
Дома они первым делом включили телевизор и стали ждать ночных выпусков
новостей.
- Ира! - закричал Березин, когда стали показывать репортаж о приеме.
- Иди скорее!
Ирина примчалась из ванной полуодетая. Видно, в этот момент она собиралась
надеть халат, потому что стояла рядом с Сергеем Николаевичем босая
и в коротенькой, умопомрачительно красивой комбинации, которую надевала
под длинное платье.
- ...Самой эффектной парой, по признанию журналистов, были Сергей Березин
и его жена Ирина...
На экране возник Сергей, без малейшего усилия несущий жену на руках
вверх по ступенькам, ведущим к входу.
- Ирина Березина в интервью нашим корреспондентам сказала, что еще
недостаточно окрепла после автомобильной катастрофы, в которую попала
несколько месяцев назад, и то, что муж нес ее на руках, связано с тем,
что ей пока еще трудно подниматься и спускаться по ступенькам. Свой долг
жены политика Ирина видит в том, чтобы быть надежной моральной опорой
мужа как в случае успешного развития его политической карьеры, так и в
случае провала на выборах.
На экране Березин целовал руку Ирины, вел ее под руку через зал, подавал
бокал шампанского. Что и говорить, смотрелись они действительно
здорово.
- Супруга другого известного политического деятеля, Михаила Яцкина,
придерживается другой точки зрения на свое место в политической карьере
мужа.
Теперь на экране была сильно накрашенная красивая женщина лет тридцати
пяти с короткой стильной стрижкой и в дорогом модном костюме с миниюбкой,
высоко открывающей действительно великолепные ноги. Рядом с ней
стоял тележурналист и держал перед ней микрофон.
- Я постоянно обсуждаю с мужем его политическую платформу, и мы иногда
даже ссоримся на этой почве.
- То есть вы не во всем разделяете политические взгляды вашего мужа?
- тут же вцепился в нее журналист.
- Нет... - Женщина явно смешалась, хотя и быстро взяла себя в руки. -
Я их разделяю, но уже после того, как мы все обсудим и придем к согласию.
Ответ был неудачным" Березин сразу это понял.
- Вы можете назвать те вопросы политики, по которым у вас возникали
разногласия с мужем?
- Например, стратегия предвыборное кампании. Я считала, что телевизионная
реклама нужна для его партии обязательно, и мне пришлось затратить
немало усилий на то, чтобы настоять на своем. Он очень долго сопротивлялся,
но я считаю, что телевидение - это самое главное средство массовой
информации...
Женщина явно хотела сказать приятное тележурналисту и тем самым попасть
на экран информационного выпуска, но Березин понял, что жена Яцкина
все испортила. Телевизионная реклама его партии была самой безвкусной
и самой неудачной из всех, и теперь избиратели будут знать, что Яцкин
идет на поводу у жены, которая не отличается большим умом и дает ему
глупые советы. Конечно, Березин понимал, что на самом деле все не так,
телевизионная реклама, безусловно, нужна, а то, что рекламный клип делали
безмозглые непрофессионалы, не знающие психологии людей, вовсе не вина
этой яркой женщины в вызывающе короткой юбке и с убийственно красивыми
ногами. Но в глазах миллионов телезрителей Яцкин проиграл. Неудачная
реклама и дорого одетая советчица-жена стараниями недоброжелательного
журналиста слились в единый образ, на разрушение которого времени уже не
оставалось.
Бесспорно, Ирина выглядела намного лучше и вела себя намного умнее.
Образ быв подобран удачно, и воплощение замысла тоже было на уровне.
- Завтра в Москве и Подмосковье облачно, ветер северный, порывистый...
Березин выключил телевизор и повернулся к Ирине. Только сейчас оба
они заметили, что она не одета.
- Прости, - спохватилась она, инстинктивно обхватывая себя за плечи и
прикрывая локтями грудь. - Я бежала из ванной, собиралась встать под
душ.
- Ну что ты, - великодушно махнул рукой Березин. - Ты не должна меня
стесняться, мы же все-таки муж и жена. Ну, как тебе? Как ты себя находишь?
- Я не знаю, Сережа, это ты сам должен мне сказать, получилось ли
так, как ты хотел.
Он встал с дивана и принялся в возбуждении шагать по комнате.
- По-моему, получилось просто отлично! Ты умница, Ирочка, ты все делаешь
так, как нужно, и у тебя все получается. Ты совершенно напрасно
боялась. И выглядишь ты на экране прекрасно, согласись, идея с длинным
платьем оказалась очень плодотворной. Журналисты наверняка это оценили,
не зря же они пустили Яцкину в мини-юбке сразу после тебя, они тоже поняли,
что ты - лучше.
- Но ноги у нее красивее, чем у меня, - внезапно улыбнулась Ирина. -
И глаза тоже.
Березин остановился рядом с ней, осторожно разжал сцепленные на плечах
пальцы и взял ее за руки.
- Ира, тебе придется смириться с тем, что ты больше не будешь носить
короткие юбки и ярко красить глаза. С этим покончено. Раз и навсегда. У
тебя хорошие ноги, ничуть не хуже, чем у этой политической советчицы, и
тебе, как я понимаю, обидно, что никто теперь этой красоты не увидит. С
этим тебе придется смириться. А что касается твоих глаз, то, когда ты их
красишь, ты превращаешься в вульгарную дешевую потаскуху, а твое лицо
должно быть нежным и домашним, каким его сделала природа. Ты что, уже
начала скучать по своему блядскому прошлому?
Ирина резко вырвала руки и сделала шаг назад.
- Сергей, давай наконец договоримся. Если ты постоянно будешь мне напоминать,
что я была шлюхой, я никогда не стану такой женой политика, о
которой ты мечтаешь. Зато чем больше ты будешь напоминать мне о том, что
я проститутка, тем чаще я буду вспоминать о том, что ты - убийца. Полагаю,
эти воспоминания не будут радовать ни тебя, ни меня.
- Ты права, - глухо ответил Березин. - Эти воспоминания никому не
нужны. Извини. Давай выпьем, помиримся и отметим удачу. Надень что-нибудь,
ты замерзнешь. А я пока все приготовлю.
Ирина снова ушла в ванную, а Березин в который уже раз мысленно выругал
себя за несдержанность. Господи, ну что он цепляется к ней? Неужели
его так раздражает именно то, что она была проституткой? Да какое, в
конце концов, имеет значение, кем она была? Значение имеет только то,
кем будет он сам.
Он достал бутылку "Дон Периньон", которую купил недавно в баре ресторана
за сто долларов как раз для такого вот тихого домашнего торжества.
Он сам себе не признавался, по поводу чего может состояться это торжество,
но в глубине души надеялся, что пройдет в Думу и на радостях выпьет
дорогое шампанское вместе с Ириной. Ладно, до воскресенья он успеет купить
еще бутылку, если будет нужно. А этой придется пожертвовать, чтобы
разрядить конфликт, возникший по его, Березина, вине и глупости. Ирина
ни в чем не виновата, она на приеме вела себя безупречно и старалась изо
всех сил. Интересно, Диана видела информационный выпуск? А Виктор Федорович?
Воровато оглянувшись, Березин быстро схватил телефонную трубку и набрал
номер.
- Виктор Федорович? Это Березин, добрый вечер.
- Добрый, добрый, - пророкотал в ответ добродушный бас. - Видел
только что по телевизору. Молодцы.
- Вам, правда, понравилось? Вы считаете, что у нас все получилось?
- Даже и не сомневайся. Волнуешься перед выборами?
- Конечно. Значит, как мы с вами договариваемся? На понедельник?
- Да, пожалуй, в понедельник уже будет ясность, прошел ты в Думу или
нет. Как Ира?
- Хорошо, спасибо.
- Притерлись друг к другу?
- Пытаемся. Всего доброго, Виктор Федорович, я позвоню в понедельник.
Березин положил трубку и только тут заметил, что Ирина стоит почти
совсем рядом. Он и не услышал, как она вошла в комнату.
- Ты ЕМУ звонил? - спросила она.
- Да. Отчитался за сегодняшнее мероприятие. Он видел нас по телевизору.
- И что сказал?
- Похвалил, сказал, что мы молодцы.
- А что мыс тобой пытаемся делать?
- Я не понял, - вздернул брови Сергей Николаевич.
- Перед тем, как попрощаться, ты сказал: "Пытаемся".
- Ах, это... Он спросил, притерлись ли мы друг к другу. Садись, Ирочка,
бери бокал и давай выпьем.
Она послушно села на диван, взяв со стола бокал на длинной тонкой
ножке. Березин уселся рядом с ней, почти вплотную. Он понимал, что с
Ириной нужно мириться, нельзя ее обижать. Во-первых, она этого не заслужила,
А во-вторых, просто нельзя. Иными словами, опасно. Ей ведь терять
нечего, случись что. А ему, Березину, очень даже есть, что терять.
- Ирочка, я хочу, чтобы мы с тобой выпили за тебя. Ты - удивительная
женщина, редкая женщина, и мне сказочно повезло, что ты возникла на моем
пути в самый трудный для меня момент, когда я уже не видел выхода из
создавшегося положения. И я безмерно благодарен судьбе за то, что она
создала тебя и подарила мне. У меня есть масса недостатков, ты это знаешь,
и иногда я позволяю себе говорить лишнее, в чем потом страшно раскаиваюсь.
Поэтому я прошу тебя, Ира, прости меня заранее и на всю оставшуюся
жизнь. Так сказать, авансом. Я хочу, чтобы ты все время помнила,
как высоко я ценю тебя, и если я с дурна ума говорю тебе что-то обидное,
то это именно с дурна ума, а не из желания причинить тебе боль. Запомни,
я никогда и ни при каких обстоятельствах не захочу сделать тебе больно.
Ты мне веришь?
- Верю, - она усмехнулась. - Ты побоишься делать мне больно. Ты же не
дурак. Но я с удовольствием выпью за то, о чем ты сейчас говорил, В конце
концов, все уже случилось, пути назад у нас с тобой нет, и нам надо
учиться как-то друг с другом сосуществовать. Верно?
"Вот чертова девка, - с раздражением подумал Березин. - Никак ее словами
не улестить. Неужели так сильно обиделась? Наверное. Я тоже хорош,
придурок слабоумный, знал же, как она переживала перед сегодняшним приемом,
как готовилась, как боялась. Три часа она провела в огромном напряжении,
мило улыбаясь и поддерживая светскую беседу с людьми, которых видела
в первый раз в жизни и которые были уверены, что знают ее не один
год. И в такой день я не смог удержаться, чтобы не сказать ей гадость.
Ну не идиот ли?"
- Верно, - ответил он, придвигаясь к ней еще ближе. - Но есть и другое,
то, о чем я хочу непременно сказать тебе сегодня. Ты для меня -
больше чем просто партнер по игре. Я и сам об этом не догадывался вплоть
до сегодняшнего вечера. А когда журналист назвал тебя моей женой, мне
неожиданно стало чертовски приятно. Я смотрел на экран телевизора и думал:
"Эта красивая умная женщина - моя жена. Эта восхитительная женщина
- моя жена. И все это знают". И радовался. И гордился. И еще черт знает
какие чувства испытывал. Но это было действительно неожиданно. Ты понимаешь,
о
...Закладка в соц.сетях
