Жанр: Электронное издание
Nastya07
...у преступника и его замысел ей никак не удавалось, она от этого
нервничала и очень переживала.
Следующая женщина, получившая письмо, была грустной и усталой. Настя
оглядела ее жилище и подумала, что здесь не видно следов присутствия
мужчины, хотя хозяйка всего четыре месяца назад вышла замуж.
- Из-за этого письма все рухнуло, - произнесла женщина как-то отстраненно,
глядя мимо гостей куда-то в окно. - Теперь уже поздно об этом говорить,
ничего не поправить. Муж так и не поверил мне.
- Ревность?
- Да нет, скорее глупость. Хотя и ревность, конечно, тоже. В общем,
полезло из человека всякое дерьмо. Я и не предполагала, что в нем
столько злобы и хамства. Так что все, может быть, и к лучшему.
Она скупо улыбнулась.
- Скажите, Анна Игоревна, письмо сохранилось?
- Что вы. Муж его сразу же порвал в клочья. Вернее, жених, поскольку
это произошло накануне свадьбы. Знаете, в день свадьбы он еще как-то
держался, даже был ласковым. А со следующего дня началось... Я оказалась
и шлюхой, и дрянью, и подстилкой, и проституткой. Даже не подозревала,
сколько он разных бранных слов знает. Очень богатый лексикон оказался. -
Она усмехнулась. - Я терпела ровно десять дней. На десятый день мы расстались.
Уже и развод оформили.
- Я вам сочувствую, - тихо сказала Настя. - Может быть, теперь, когда
выяснилось, что такие письма получали не только вы, все можно поправить?
- Нет, не хочу. - Анна Игоревна отрицательно покачала головой. - Хватит
с меня. Мне уже тридцать шесть, ради штампа в паспорте я унижаться
не буду. Хотела замуж ужасно, чего теперь скрывать, да все не удавалось.
Нет, больше и пробовать не стану.
- А почему вы не отнесли письмо в милицию?
- Потому что я знала, кто его написал. Вернее, до вчерашнего дня думала,
что знаю. Выходит, ошибалась. А меня вы не жалейте. Каждый должен
прожить свою судьбу, а не чужую. Мне не суждено быть замужем, нечего и
пытаться было. А есть женщины, которые расстаются с мужьями и клянутся
себе больше никогда ни за что на свете не попадаться и замуж не выходить,
а потом все равно снова выходят. Вот им не суждено жить в одиночестве.
У всех по-разному...
Они съездили еще по двум адресам, выслушали еще две такие разные и в
то же время такие похожие истории женщин, получивших накануне свадьбы
письма с угрозами. Ни одна из них не обратилась в свое время в милицию,
потому что каждая "знала", кто был автором письма.
Они мотались по всему городу, разыскивая нужных им женщин на работе,
дома или у друзей.
- Анастасия, мы сейчас проезжаем недалеко от моего дома. Может, заедем,
хотя бы чаю выпьем?
- Давайте, - согласилась Настя. Они оба целый день ничего не ели, а
было уже почти семь вечера.
Квартира у Антона Шевцова была двухкомнатная, не очень просторная, но
удобная, с большой кухней и встроенными шкафами. Сразу видно что хозяин
он хороший - жилье было ухоженное, чистое, недавно отремонтированное.
Стены оклеены светло-серыми, почти белыми обоями с едва заметным серебристым
рисунком, отчего комната казалась радостной и наполненной каким-то
особым светом.
- Вам чай или кофе?
- А у вас и кофе есть? Вы же его не пьете, - удивилась Настя.
- Сам не пью, а для гостей держу.
Антон принес в комнату поднос с чашками, сахарницей, банкой растворимого
кофе и заварочным чайником.
- Есть хотите? Могу предложить бутерброды с сыром и печенье.
- Предлагайте, - благодарно улыбнулась Настя. - Я умираю от голода.
Вы меня в очередной раз спасаете. А курить у вас можно?
- Ради Бога, в любом месте, - крикнул он из кухни. - Пепельница на
столе.
Настя медленно обошла комнату, вышла на балкон, отметив про себя, что
и на балконе царит необыкновенная чистота. Господи, когда у нее дойдут
руки убраться на лоджии? Там столько хлама! Она присела на стоящий на
балконе стул и закурила.
Антон принес бутерброды и вазочку с печеньем.
- Анастасия! - позвал он громко. - Кушать подано.
Она вернулась в комнату, швырнув вниз с балкона недокуренную сигарету.
- Вы такая бледная, - заметил Антон, наливая ей кофе. - Устали?
- Есть немного.
- Обидно, наверное, так проводить отпуск, правда? Тем более сразу
после свадьбы.
- Да нет, ничего, нормально.
Она отпила немного кофе и взяла бутерброд. Хлеб был очень свежим, а
сыр - из дорогих сортов.
- У меня так уже было, - сказала она, - поехала в отпуск в санаторий,
а там произошло убийство, пришлось заниматься им вместо того, чтобы лечиться.
Наверное, я просто не умею отдыхать, мне скучно. Нужно, чтобы
голова все время была чем-нибудь занята, тогда я себя хорошо чувствую.
- А я люблю отдыхать. По-настоящему, чтобы полностью отключиться от
всех забот, ничего не делать и ни о чем не беспокоиться. Человек должен
иногда отключаться, а то он долго не выдержит. Впрочем, - улыбнулся Антон,
- на меня не нужно ориентироваться, у меня психология сердечника.
Врач сказал, что нужно как следует отдыхать - я и отдыхаю. Я вообще врачам
верю. А вы?
- А я нет. То есть я им верю, конечно, но делаю все равно посвоему.
Она залпом допила уже остывший кофе и встала.
- Спасибо, Антон. Мне пора.
- Я вас отвезу, - с готовностью вскочил Антон.
- Не нужно, я доеду на метро. Я и так злоупотребляю вашей помощью,
мне уже неловко.
- Перестаньте, Настя. - Он впервые назвал ее не Анастасией, а просто
Настей. - Мы же друзья, какие могут быть счеты. Мне приятно побыть в вашем
обществе, а вы устали, так что никакого метро.
Сопротивляться ей не хотелось, поэтому она уступила быстро и легко.
Маленький расчетливый бизнесмен Степашка добросовестно выполнял свои
обещания. Сначала он позвонил Ларисе Самыкиной, а потом сразу же перезвонил
смуглому красавцу Жоре.
- Наша девочка шевелится, предпринимает активные шаги, - сообщил он.
- Вчера она даже ходила к Каменской, пыталась ее уговорить помочь в поисках
Артюхина.
- К кому она ходила? - Жора даже поперхнулся. - К Каменской из уголовного
розыска, с Петровки?
- Ну да, к той самой, которая Серегу сдала.
- Идиотка! - завопил Жора в трубку. - А ты куда смотрел? Не мог сказать?
- В чем дело-то? - обиделся Степашка. - Чего ты орешь?
- Да ты соображаешь, кто такая эта Каменская?! Мать твою, у тебя хоть
капля мозгов есть?
- А кто она такая?
- Ты помнишь, два месяца назад застрелили любимого внука Трофима?
- Ну, помню. И чего?
- Так вот эта самая Каменская убийцу вычислила. И теперь ей Трофим -
лучший друг.
- Ну уж, и лучший, - усомнился Степашка. - Не преувеличивай.
- Я не преувеличиваю, я хочу, чтобы ты допер своей тупой башкой, что
если Каменская пожалуется Трофиму, что из-за Артюхина девку взяли за жопу,
то нам головы не сносить. Вся история наружу разом вылезет. Мы за то
и бьемся, чтобы Трофим не узнал, что мы твоему Артюхину с залогом помогли,
а ты... Кретин ты недоделанный.
- Но я же не знал, - стал оправдываться Степашка. - Я вообще про эту
Каменскую впервые слышу.
Тут он, конечно, врал. Он просто забыл. Безусловно, историю с внуком
великого могущественного мафиози Трофима он слышал, и не один раз, и фамилию
девицы из уголовки ему тоже называли, только он на этой фамилии
как-то не сосредоточился, тут же из головы вылетела. Да, черт возьми,
неладно вышло. Если бы он не забыл, предупредил бы Ларису заранее, чтобы
не вздумала к Каменской идти. Мог бы сообразить, что она так поступит.
Ведь он сам ей подсказал такой ход, сам сказал ей: "Ты виновата, что так
случилось, - ты и выкручивайся". Конечно, девочка подумала, мозгами пораскинула,
да и кинулась к той, кого считала виноватой. К Каменской.
- Короче, Степашечка, - произнес Жора уже спокойнее, - беги к Лариске
и накачай ее по самую глотку. Пусть звонит Каменской, пусть идет, пусть
ползет и извиняется, мол, простите, тетенька, я погорячилась, уж очень я
за Сережу переживаю. Пусть дает честное слово, что Сережа вернется через
день-два, что никуда он не сбежал, что на самом деле он у очередной бабы
залег, а она не смогла до него дозвониться, вот и перепугалась, что он
уехал. А он никуда не делся, в Москве, в чужой койке отлеживается. Понял?
- Понял. Сейчас сделаю.
- Давай, только быстро. Каждая минута на счету.
Степашка положил трубку, быстро переоделся в дорогой костюм-тройку.
Открыл холодильник, вытащил оттуда огромную коробку конфет и запечатанную
бутылку "Джонни Уокер", сложил все в "дипломат" и бегом помчался
вниз по лестнице, бренча ключами от своей роскошной машины. Цветы он купит
по дороге.
Глава 11
Марат Латышев проснулся поздно. Голова была тяжелой, во рту - вязкий
привкус, оставшийся от бессчетного количества сигарет, выкуренных вчера
за игрой. Он снова играл, но на этот раз - удачно. Именно эти нечастые
удачи, которые ему выпадали, и не давали покончить с засасывающим пристрастием.
Каждый выигрыш казался Марату началом удачной полосы, и никакие
проигрыши не могли его остановить, потому что верилось: в конце концов
он поймает жар-птицу за хвост. Вот же она, он уже прикасался к ней, гладил
ее переливающееся шелковистое оперение, заглядывал в желтые немигающие
глаза, так не может быть, чтобы она рано или поздно не далась ему в
руки.
Пока он варил себе крепкий кофе, позвонила Тамила, голос у нее был
раздраженный и злой.
- Чего ты сидишь, как пень, хотела бы я знать, - начала она с места в
карьер. - Ты собираешься что-нибудь предпринимать или нет? Время-то
идет.
- Я ездил в субботу на дачу, разве этого недостаточно?
Он рассказывал Тамиле о своей встрече с Элей и Турбиным тогда же, в
субботу вечером. Им казалось, что камень был брошен ловко и достаточно
метко, во всяком случае, вернулась домой Эля расстроенная и подавленная.
Но уже ко вторнику девушка снова развеселилась, ожила, защебетала. Плохого
настроения ей хватило ненадолго.
- Было достаточно, - ответила ему Тамила. - А теперь нужно действовать
дальше. Они поехали загорать в Серебряный бор.
- Понял, - вздохнул Марат. - Спасибо, что сказала.
Ехать никуда не хотелось, он чувствовал себя совершенно разбитым, но
понимал, что Тамила права. Быстро выпил обжигающий кофе и отправился в
Серебряный бор.
Элю и Турбина он нашел сразу. Несмотря на солнечную теплую, будто в
середине лета, погоду, народу на пляже было немного, как-никак будний
день. Подходя к ним, Марат с удовольствием оглядел ладную мускулистую
фигуру Турбина с широкими плечами и длинными крепкими ногами. "Ну можно
ли винить глупенькую девочку за то, что она буквально плавится на глазах
от такого мужика, - подумал Латышев. - Ведь он действительно хорош, невероятно
хорош, этот никчемный, жалкий аспирант-философ".
Эля лежала на боку, положив голову на плечо Турбина и слегка согнув
ноги. В такой позе ее пышные бедра казались еще больше и массивнее, а
ноги - совсем короткими. Марат внутренне хмыкнул и поморщился. Она была
совсем не в его вкусе, маленькая, пухленькая, мясистая. Хотя мордашка у
нее очаровательная, что и говорить. Однако Марат был из тех, кого красота
лица не интересует вовсе. Ольга Емельянцева была симпатичной, но далеко
не такой хорошенькой, как Эля, однако в ней ему нравилось все, с
ней он готов был заниматься любовью с утра до вечера, были бы силы да
время. А в постели с Эленой ему приходилось делать над собой усилие,
чтобы выглядеть пылким влюбленным. Только мысль о перспективах и деньгах
помогала ему справиться с равнодушием.
- Загораете? - насмешливо произнес он, подходя к ним.
Эля вздрогнула и резко села. Голос Марата она узнала сразу.
Турбин же, сначала не понявший, кто к ним подошел, только лениво приоткрыл
глаза, однако уже в следующую секунду лицо его исказилось от
ярости.
- Опять? Что вам на этот раз нужно? Снова будете деньги считать?
Эля успокаивающим жестом положила руку ему на плечо, но тут же, словно
обжегшись, отдернула ее под язвительным взглядом бывшего любовника. -
Марат, ну зачем ты... - жалко пролепетала она. - Как ты здесь оказался?
- Приехал с тобой повидаться, Эленька, напомнить о себе, чтобы не забывала,
как я тебя люблю, - весело ответил Латышев и, не раздеваясь,
присел на разложенное одеяло. - Купались?
- Нет, вода еще холодная, - нерешительно ответила Эля. Валерий кинул
на нее уничтожающий взгляд: она не должна вступать в разговоры с этим
негодяем, который стремится разрушить их отношения и даже не считает
нужным это скрывать.
Марат расстегнул рубашку, вытянул ноги и с хрустом потянулся. Он не
боялся холодной воды и с удовольствием искупался бы, чтобы немного
взбодриться и снять тяжелую одурь, которая так и не прошла, несмотря на
выпитый кофе и быструю езду. Но парочку нельзя оставлять наедине, чтобы
они не выработали вместе линию поведения с ним, Маратом. Они его, конечно,
не ждали здесь и наверняка не обсуждали, как держаться и что говорить,
если он появится. Элька снова растерялась, и этим нужно пользоваться.
А как хочется в воду...
Он снял солнечные очки в дорогой оправе, закрыл глаза и подставил лицо
солнцу. Про деньги он сегодня говорить не будет. Начнет с пустяков, а
там как фишка ляжет. У него есть козырь, которым он обязательно воспользуется,
в такой игре любая карта хороша. Когда он понял, что старуха
Турбина что-то имеет против брака своего сына с дочкой богатых родителей,
он сильно удивился. Казалось бы, любая мать должна быть счастлива,
что ее ребенок вырвется из нищеты, а она морду воротит. С чего бы это?
Спрашивать Марат не стал, но справочки навел, как водится, без этого
нельзя. Нанял частного детектива, заплатил ему и уже через два дня узнал,
что отцом Валерия Турбина является премерзкая личность, алкаш с тяжелой
сексуальной патологией, на девятнадцать лет моложе Вероники Матвеевны.
Санитар из морга! С ума сойти. Старуха всю жизнь проработала в медицине,
понимает, что потомство от такого папеньки будет не самым удачным.
За внуков боится. Да и сам папашка своего интереса к сыну не скрывает,
дружкам своим - алкашам подзаборным рассказывает, что сынок-то
вот-вот в богатую семью войдет, будет из кого денежки тянуть. Немудрено,
что старуха чувствует себя как на пороховой бочке. А что она может с ним
сделать, с алкашом этим? Разве что убить. Иначе его не остановишь.
- Что, Эленька, на Балатоне лучше было? - спросил он, не открывая
глаз. - Теперь твоя доля - Москва-река, вместе с холерным вибрионом, тиной
и дохлой рыбой. Я уже понял, что ты на это согласна, поэтому больше
тебя красотами западных курортов не прельщаю. Ты готовишь себя к счастливой
семейной жизни с поварешками, кастрюлями и грязными носками горячо
любимого мужа.
- Собирайся, Эля, - зло сказал Турбин, вставая и начиная одеваться. -
Пойдем отсюда.
Эля молча покорно поднялась и потянулась за своей одеждой.
- И куда, интересно, вы пойдете? - лениво полюбопытствовал Латышев. -
В кино?
- Это не ваше дело, - отрезал Турбин. - Встаньте, будьте добры, мне
нужно сложить одеяло.
Но Марат и не думал вставать. Ему нужно было выбросить свой главный
козырь, а время для этого еще не наступило.
- Нет, в самом деле, - он перевернулся на живот, поднял голову и стал
смотреть на одевающихся Элю и Турбина снизу вверх. - Куда вам деваться?
У Эленьки дома мама, у вас, как я понимаю, тоже. Машины нет, ходить по
улицам - жарко и скучно. Для ресторана нужны деньги, которых у вас нет,
хотя, впрочем, не будем о деньгах. Остается кино. Будете сидеть на последнем
ряду, держаться за руки и целоваться, как семиклассники. Эленька,
детка, ты что, в самом деле не можешь найти себе более интересное занятие?
Все, что сейчас показывают в кинотеатрах, ты уже давно посмотрела
по видику. И не думай, пожалуйста, что это только временные трудности, а
потом, когда вы поженитесь, все будет по-другому.
- Закругляйтесь, Марат, - потребовал Валерий. - Нам нужно идти. Позвольте
мне взять одеяло, и можете разглагольствовать дальше сколько
угодно в гордом одиночестве.
- А дальше, Эленька, будет та же самая скука и незнание, куда себя
деть, - продолжал Латышев как ни в чем не бывало. - Жить вы будете либо
у твоих родителей, либо у его матери, но второе - скорее, посколько Тамила
Шалвовна вряд ли потерпит в своей квартире чужого мужчину, даже
родственника. Свекровь у тебя будет старенькая, из дома почти не выходит,
так что ни о каких постельных занятиях днем и речи быть не может.
Читать ты не любишь и, по-моему, даже не умеешь, разве что по складам.
Твой супруг будет заниматься философией, а тебе останутся плошкиложки-поварешки.
Как тебе такая перспектива?
Наконец Турбин клюнул на приманку.
- Если все так, как вы нам тут только что живописали, то чем занималась
бы Эля, если бы вышла замуж за вас? - презрительно спросил он. - Вы
научили бы ее читать? Или придумали бы ей другое развлечение?
- Конечно, - оживился Марат. - Во-первых, она была бы хозяйкой дома.
Принимала бы гостей, надевала по вечерам нарядные платья и украшения и
блистала в гостиной. Но это так, второстепенно, я же обещал, что не буду
заострять внимание на денежном вопросе. А во-вторых и в главном, она будет
растить детей, славных, красивых, здоровых малышей. Роль матери -
это главная роль, которую должна сыграть женщина. Вот Эля и будет этим
заниматься.
- Она с таким же успехом будет этим заниматься в качестве моей жены,
- высокомерно ответил Турбин. - И уверяю вас, скучно ей не будет.
- Это точно! - от души расхохотался Марат, испытывая облегчение от
того, что разговор подошел к нужной ему черте и теперь можно начать ходить
с козырей. - Она родит негритенка с двумя головами и будет целыми
днями отмывать его добела и шить одинаковые шапочки на каждую голову.
Вот веселья-то будет!
- Я что-то вас не понял, - медленно произнес Турбин. - Объяснитесь,
будьте любезны.
Глаза его стали совсем темными, а лицо - напряженным и страшным.
- Не прикидывайтесь, юноша, вы прекрасно знаете, какое бывает потомство
у таких родителей, как ваши. Вам повезло, на вас природа отдохнула,
а на ваших детках отыграется, можете не сомневаться. Или Эля не
знает про вашу великолепную наследственность? Вы от нее скрыли?
Турбин резко наклонился, схватил Марата за рубашку и с силой поднял
на ноги.
- Объясните, что вы несете! При чем тут наследственность? Что я скрыл
от Эли?
Латышев оторвал от себя его руки и сделал шаг назад. Эля стояла рядом
и смотрела на них широко распахнутыми глазами, не в силах произнести ни
слова. Она успела надеть блузку и теперь стояла растерянная, держа в руках
легкие шелковые брюки и не зная, что с ними делать.
- Эленька, разве твой будущий муж не рассказывал тебе, кто его родители?
- Его мама на пенсии, она врач, - ответила ничего не понимающая девушка.
- А отец?
- Отец Валеры умер, очень давно. Он был офицером.
- Да что ты говоришь? - радостно улыбнулся Марат. - Вынужден тебя разочаровать,
детка. Отец твоего дорогого Валеры жив-здоров и хронически
пьян в стельку. Более того, он дважды был судим. И знаешь за что?
- Что вы несете! - взорвался Турбин. - Что за бред!
- Это не бред, спросите у своей матушки, она вам расскажет, как ваш
папочка справлял сексуальную нужду с трупами. Наверное, получал при этом
огромное удовольствие. А еще она вам расскажет, что он работал санитаром
в морге.
- Замолчите! Эля, не слушай его, он врет, он все врет, ты же видишь,
он хочет нас поссорить! Пойдем отсюда.
- К сожалению, Эленька, я не вру. Может быть, тебя и не удивляло, что
твоя будущая свекровь не рвется назвать тебя невесткой, может быть, ты
просто не обращала на это внимания. Но твой Валера не мог об этом не
знать. Почему же его-то это не удивило? Да потому, что все это правда.
Твои дети будут уродами с шестью пальцами и умственной отсталостью, потому
что отец твоего жениха - алкоголик с тяжелой сексуальной психопатией.
- Это ложь! - снова крикнул Турбин. - Эля, не слушай его.
- Слушай, детка, слушай. Это не ложь, - устало сказал Марат, снова
опускаясь на одеяло. Ноги у него подкашивались. Он и не предполагал, что
игра припасенными заранее козырями отнимет у него столько сил. Он всю
жизнь делал гадости и подлости, но никогда это не было так трудно, как
сегодня. Может быть, оттого, что никогда он не бил людей так больно, как
только что ударил Турбина. - Сядь, Эленька, - он похлопал рукой по одеялу
рядом с собой. - Посиди и подумай, пока твой Валера съездит домой к
матери и спросит у нее, правда это или ложь. А мы с тобой его подождем.
Если через три часа он не вернется, значит, все, что я сказал, - правда.
Видишь, как просто все решается.
- Вы - подонок, - сквозь зубы процедил Турбин. - Вы обманываете Элю и
хотите нас поссорить. Если на то пошло, она поедет вместе со мной к моей
матери и своими ушами услышит, что все, что вы наплели, - грязное
вранье. И поймет, какой вы добрый и порядочный. Одевайся, Эля.
- Эля, сядь, - настойчиво повторил Латышев. - То, что ты услышишь,
тебя не обрадует. Лучше тебе через это не проходить.
Эля так и стояла, оцепенев и держа в руках развевающиеся от ветра ярко-красные
брюки, которые сейчас казались какими-то нелепыми и слишком
кричащими, словно воздушные шарики на похоронах. Марат потянул ее за руку,
и она послушно, как тряпичная кукла, опустилась рядом с ним на расстеленное
одеяло.
- Эля, пойдем со мной, ты сама убедишься...
- Нет.
Она, наконец, нашла в себе силы говорить.
- Нет, я не поеду. Ты поезжай один. И возвращайся. Я буду тебя ждать.
- Хорошо, - с угрозой сказал Турбин, - я вернусь. Я вернусь и убью
этого подонка.
Он резко повернулся и зашагал в сторону шоссе.
- Эленька... - начал было Марат.
Но она перебила его:
- Помолчи. Это ужасно, то, что ты сказал. Я тебе не верю. Оставь меня
в покое. Не трогай меня.
- Если ты не веришь, то почему осталась со мной? Почему не поехала с
ним к матери?
- Она меня не любит. И я ее тоже не люблю. Потому и не поехала, а
вовсе не потому, что поверила тебе. Как ты мог, Марат! - с упреком сказала
она. - Зачем ты это сделал?
- Я люблю тебя и не хочу, чтобы тебя всю жизнь преследовали несчастья.
Я хочу, чтобы ты была со мной. Что в этом зазорного?
Он ласково обнял ее за плечи, но она отстранилась.
- Не трогай меня. Вот вернется Валера...
- Он не вернется, - мягко сказал Марат. - Я сказал правду, поэтому он
не вернется. Ему нельзя иметь детей, пойми это.
- Он вернется, - упрямо повторила Эля. - И я буду его здесь ждать.
- Хорошо, мы будем его здесь ждать, - вздохнул Латышев. Душа его ликовала.
Он знал, что не произнес ни слова лжи. Он знал, что Турбин не
вернется.
Эля легла ничком на одеяло, положив голову на руки и отвернувшись от
Марата.
- Который час? - спросила она, не поворачиваясь.
- Половина первого. Ждем до четырех? - Он великодушно накинул еще
полчаса сверх назначенных трех часов, хотя прекрасно знал, что от Серебряного
бора до дома, где живет Турбин, добираться не более получаса.
- До пяти, - глухо ответила Эля. - Нет, до шести.
- Хорошо, до шести, - согласился Марат. Ему было безразлично, сколько
ждать. Все равно Турбин не вернется.
Следователь Ольшанский сообщил о бегстве Артюхина не только судье, но
и работникам милиции. Его тут же объявили в розыск и начали проверять
все места, где он бывает, и всех его знакомых. В первую очередь обратились,
разумеется, к Ларисе Самыкиной, которая была бледной и заплаканной
и клялась, что не знает, куда девался Сергей. Девушка выглядела искренней,
и работники милиции ей поверили.
В тот же вечер, во вторник, ей позвонил Ольшанский и вызвал на допрос.
Она обещала приехать в среду к десяти утра. Константин Михайлович
прождал ее до обеда, потом закрутился с другими делами. Лариса на допрос
не явилась. Он безуспешно звонил ей весь остаток дня, потом связался с
отделением милиции и попросил на другой день доставить ее приводом.
На другой день стало ясно, что Лариса Самыкина исчезла.
Настина мать, Надежда Ростиславовна, не желала мириться с нелюбовью
своей дочери к шумным многолюдным мероприятиям.
- Мы пойдем все вчетвером, - заявила она, пропуская мимо ушей робкие
возражения Насти. - Я с отцом и ты с Алешей. Можем мы раз в три года
выйти куда-нибудь всей семьей?
- Но, мама, я так не люблю эти тусовки, - ныла Настя. - Зачем ты меня
заставляешь? Мне гораздо приятнее побыть дома. Для этого похода нужно
одеваться, краситься... У меня сил нет.
- Доченька, ты говоришь ерунду. Я прилетела всего на две недели, потом
мы снова год не увидимся. Ты можешь сделать матери приятное один раз
в год?
- Давай лучше мы с Лешей придем к вам в гости, - предложила Настя. -
Хоть поговорим нормально. А то на этом сборище и пообщаться не дадут. Я
там умру со скуки. Ну, мам, ну пожалуйста...
- Настасья, не спорь. В гости вы и так придете. Я прошу тебя, собирайся
и к семи часам подъезжайте с Алешей к Киноцентру, мы с папой вас
там встретим. Ты пойми, там будет масса моих знакомых, в том числе посольских,
я столько рассказывала им про свою необыкновенную дочь и ее
необыкновенного профессора Чистякова, что мне уже никто не верит. Я хочу,
чтобы все увидели мою семью. Я горжусь вами, неужели ты не понимаешь?
И тут Настю как током ударило. Она внезапно поняла, что мать порвала
со своим шведским возлюбленным. И теперь хочет показать людям, которые
знали о ее романе, что у нее все в порядке и замечательная семья, которую
она и не думала бросать. "Господи, как по-женски", - засмеялась про
себя Настя.
- Хорошо, мамуля, - радостно согласилась она. - Мы придем. В семь у
Киноцентра.
Сегодняшнее мероприятие в Киноцентре было устроено вокруг выставки
фотохудожницы Аллы Моспановой. Сама она, худощавая, смуглая, с волосами,
плотно повязанными косынкой, и с множеством браслетов на обнаженных красивых
руках, стояла в толпе друзей и почитателей. Она была невероятно
талантлива, и выставки ее фоторабот объездили
...Закладка в соц.сетях
