Жанр: Электронное издание
Nastya07
...а
терпела. А теперь, когда Валерий вырос, прибавился еще один страх, на
этот раз она боялась, что ее внуки будут уродами. Ведь известно же, что
множество болезней передается через поколение, дети рождаются здоровыми,
а внуки расплачиваются за грехи дедов.
Когда в жизни Валерия появилась Элена Бартош, Вероника Матвеевна с
ужасом подумала, что если Павел узнает о предстоящей женитьбе сына на
девушке из состоятельной семьи, то не станет довольствоваться жалкими
подачками, которые она ухитрялась отрывать от семейного бюджета. Но сделать
ничего не могла: не переезжать же к Павлу, чтобы водить его за ручку
и контролировать каждый его шаг. Идя по улице, испуганно озиралась,
отыскивая глазами грузную оплывшую фигуру, боялась, что Смитиенко будет
подбираться к Валерию. Однажды к ней пришел славный молодой человек, Марат
Латышев, который так страдал из-за Эли, и она обрадовалась, что у
нее появился единомышленник. Она очень рассчитывала на то, что вдвоем им
удастся расстроить свадьбу, но у них ничего не вышло. И в день регистрации
она попросила Марата отвезти ее к загсу, потому что боялась появления
Павла. У него совсем нет совести, он мог и туда явиться, был бы
скандал...
Выслушав рассказ матери, Валерий понял, что о возвращении к Эле можно
забыть навсегда. Ночью, после объяснения с сыном, Веронике Матвеевне
стало плохо. Он вызвал "неотложку", но инсульт разбил старую женщину
раньше, чем приехал врач. И вот теперь он остался один, без невесты, с
парализованной матерью на руках и полной неизвестностью, что будет
дальше. Еще вчера утром он лежал рядом с Элей на пляже в Серебряном бору,
и жизнь казалась ему если не прекрасной, то вполне удовлетворительной.
Прошел всего день, и теперь ему кажется, что все это было не с
ним. Он оказался в другом мире, в мире болезней, лекарств, уколов, подкладного
судна, борьбы с пролежнями... Все рухнуло в один миг.
Обработка сведений о женихах и невестах и зарегистрировавшихся парах
заняла больше времени, чем Настя ожидала. Во-первых, она уже подзабыла,
как писать программы для компьютеров, но героически отвергла помощь, которую
ей предложил Алексей, и программу все-таки составила. Во-вторых,
дискеты, на которых были представлены сведения, оказались носителями вируса,
и пришлось потратить какое-то время на то, чтобы их "полечить",
прежде чем перегружать с них информацию в компьютер.
Антон Шевцов вызвался помочь, как он сам выразился, "на подсобных работах".
Настя охотно согласилась, потому что распечатки были в рулонах и
работать с ними было крайне трудно, бумага все время сворачивалась и норовила
выскользнуть из рук. Они разрезали рулоны на полосы, которые по
длине соответствовали расстоянию от окна до двери Настиной комнаты, и
разложили их на полу, придавив с двух сторон тяжелыми томами энциклопедии.
- Мы будем искать женщину старше сорока лет, которая подавала заявление,
но замуж так и не вышла, - объяснила Настя. - Компьютер мне выдает
фамилию, а вы ищете в списках данные на эту особу. Задача понятна?
Антон кивнул и опустился на колени, заняв наиболее удобную позицию
для обозрения бумажных полос.
- Поехали. Диденко и Мацкова.
Через пару минут Антон нашел их в списках.
- Мацкова, 1973 года рождения.
- Не годится. Иванов и Кругликова.
- Кругликова тоже молодая, 1970 года.
- Угрехелидзе и Серобаба.
- Серобаба Галина Михайловна, 1953 года.
- Отлично! Теперь посмотрите, не вышла ли она замуж?
На этот раз Антон искал долго, всматриваясь в длинную полосу распечатки.
- Да, она вышла замуж год спустя за какого-то Давыдова.
- Грузин сорвался с крючка, - глубокомысленно прокомментировала Настя.
- Пошли дальше. Аристов и Лукичева...
Чистяков уехал в Жуковский, ему нужно было встретиться со своим аспирантом,
который готовился к защите диссертации, поэтому об обеде Настя
вспомнила только тогда, когда от голода засосало в желудке. К этому времени
им удалось найти трех женщин в возрасте "за сорок", у которых по
каким-то причинам свадьбы не состоялись.
- Сейчас бросим в организм какой-нибудь еды и поедем к этим дамам, -
решила она. - Потом продолжим со списками.
На этот раз им не повезло, из трех женщин удалось найти "живьем"
только одну, двух других в Москве не оказалось. Одна отдыхала где-то за
границей, другая была в командировке. Та, несостоявшаяся жена, которую
они застали дома, весело улыбаясь, рассказала, что ее попросили помочь
одному хорошему человеку и заключить с ним брак, чтобы он мог получить
от своего учреждения двухкомнатную квартиру. Разумеется, он собирался ее
отблагодарить за хлопоты. Но пока прошло время между подачей заявления и
регистрацией, у жениха на работе сменилось руководство, его резко повысили
в должности и квартиру предоставили без всяких условий, так что необходимость
в фиктивном браке отпала.
Около семи часов вечера Антон привез Настю домой.
- Будем продолжать? - спросил он, когда она открывала дверь, чтобы
выйти из машины.
- Если вы не устали. Но мне так неловко вас эксплуатировать...
- Настя, мы же договорились, - с упреком произнес он, запирая машину.
Дома она снова села за компьютер, а Шевцов устроился на полу между
распечатками.
- Жданов и Кохомская.
- 1968 год.
- Рожнов и Огнева.
- 1970 год.
- Малахов и Никитина.
- 1955 год.
- Смотрите регистрацию.
- Да, есть. Она вышла замуж за Грядового.
- Слободин и Кузина.
- 1975 год...
К десяти вечера в глазах у них рябило от букв и цифр.
- Хватит, Антон, поезжайте домой. Я вас совсем замучила.
- Может, перейдем на "ты"? - предложил он, усаживаясь на полу по-турецки.
- Каторжный труд сближает.
- Давай, - согласилась она. - Но суть от этого не меняется. Все равно
я тебя замучила.
- А когда я уеду, ты ляжешь спать?
- Нет, конечно. Буду продолжать искать.
- Тогда я останусь.
- Но уже поздно...
- Настя, что значит поздно? Поздно - это когда девушке одной нужно
возвращаться по темным улицам. А я мужчина, и к тому же на машине. Я уеду,
когда ты сама выдохнешься.
- Тогда тебе придется поселиться здесь навсегда, - усмехнулась она. -
Я выдохнусь только тогда, когда умру. Может, чуть позже. Стахеев и Полянская.
- 1963 год.
- Есипов и Телятникова...
Ларисе казалось, что ее мочевой пузырь сейчас разорвется с оглушительным
грохотом. Она больше не могла терпеть.
- Мне нужно в туалет, - жалобно сказала она.
Он молча вышел из комнаты и принес ей "утку".
- Я не могу при тебе... Отведи меня в туалет.
У нее на глазах выступили слезы. Неужели придется пройти и через такое
унижение?
- Или так - или никак, - буркнул ее мучитель, подсовывая "утку" под
ее ягодицы. - Нашла время стесняться.
Одна рука ее по-прежнему была прикована наручником к батарее, другая
привязана к туловищу. Она была совсем беспомощна.
- Мне нужно снять трусики... Я же не могу так...
Он наклонился и резким движением сорвал с нее маленькие прозрачные
трусики.
- Давай. Я отвернусь.
Лариса закрыла глаза. Ей хотелось умереть. Он спокойно, без малейшего
признака брезгливости вынес из-под нее судно.
Боже мой, во что она влипла! Она вспомнила имена и телефоны двух друзей
Сергея, которые наверняка знали, где он, и имели с ним связь. В первую
минуту она хотела было сказать об этом своему мучителю, но вдруг подумала
о том, что не только она, но и Сережа попадет в руки этого психа.
Он же сумасшедший, это очевидно. Он убьет Сережу, а перед этим будет его
истязать. Нет, она постарается этого не допустить. Она будет держаться,
сколько сможет, она попытается спасти Сережу от этого чудовищного
маньяка.
- Ну, вспомнила кого-нибудь?
- Нет еще.
После процедуры с "уткой" он и не подумал надеть на нее белье, и теперь
Лариса лежала на полу совсем голая. Она заметила, что ее мучитель
то и дело поглядывает на ее обнаженные бедра и покрытый золотистыми волосами
лобок. Может быть, удастся его смягчить хотя бы этим? Она готова
была отдаться ему, чтобы хоть немного облегчить свою участь. Но главное
- чтобы спасти Сережу.
Несмотря на боль во всем теле, она постаралась немного раздвинуть ноги,
чтобы выглядеть более соблазнительно. Взгляды мужчины сделались более
частыми и задерживались на ней уже дольше. Лариса снова изменила позу
и не сумела сдержать стон - на ягодицах и бедрах не осталось живого
места от нанесенных ногой ударов.
- Чего вертишься? - недовольно спросил он. - Вспомнила?
- Нет пока.
- А ноги зачем раздвигаешь? Потрахаться захотелось?
- С таким мужчиной, как ты? Конечно. - Она постаралась улыбнуться
призывно, но улыбка вышла жалкой и кривой. - Ты такой необычный, такой
сильный, такой загадочный. Любая будет счастлива с тобой...
- Да?
Он с любопытством посмотрел на нее.
- Не врешь?
- Честное слово.
- Сейчас проверим.
Насмешливо глядя на нее, он расстегнул брюки.
- Ну как? Не передумала? Будешь, значит, счастлива, со мной потрахаться?
Посмотрим.
Он деловито снял брюки и плавки, сильным ударом раздвинул ей ноги и
встал между ними на колени.
- В последний раз спрашиваю. Не говори потом, что я тебя изнасиловал.
Ларисе стало страшно, но она мужественно растянула губы в улыбке.
- Что ты, я же сама предложила.
- Ладно, коль так.
Внезапно он нагнулся и закрыл ей рот ладонью.
- Чтобы не вздумала орать, - прошипел он, глядя ей в глаза, И неторопливо
улегся, устраиваясь поудобнее.
Все происходило как при замедленной киносъемке. Мужчина двигался неторопливо,
размеренно, методично совершая однообразные движения и не отрывая
взгляда от ее лица. В его глазах Лариса не увидела ничего - ни
сладострастия, ни животной похоти, ни даже намека на получаемое удовольствие.
Это было лицо экспериментатора, с любопытством наблюдающего
на предметном стекле под микроскопом, как живут и размножаются микроорганизмы.
Даже в самый главный момент лицо его не исказилось и не дрогнуло,
только между зубов просочилось некое подобие не то вздоха, не то шипения.
Он встал, оделся и сел в кресло, повернув его так, чтобы оказаться
лицом к лицу со своей жертвой.
- И ничего в тебе нет особенного, - сказал он, будто рассуждая вслух.
- Устроена так же, как все. И так же, как все, думаешь, что у тебя между
ног бесценное сокровище, которым можно купить все. Все бабы почему-то
так думают. И кто только вам внушил такую глупость?
Лариса была близка к отчаянию. Все получилось совсем не так, как она
рассчитывала, и вышло только хуже. Он даже не изнасиловал ее, он просто
ею воспользовался, как неживым предметом. И ей не в чем его упрекнуть,
действительно, сама ведь предложила. Он ее не заставлял.
- Твой Сережа небось говорил тебе, что лучше тебя в постели никого
нет, а ты и поверила.
- Нет, он так не говорил.
Ладно, подумала Лариса, с сексом не удалось - попробуем тебя разговорить.
Все что угодно, только бы не бил. Вчера от неожиданности, боли и
ужаса она совсем потеряла голову, но сегодня ей удалось собраться. Она
знала за собой этот недостаток: когда случается что-то неожиданное, она
сразу теряется и начинает плохо соображать. Спустя какое-то время ей
обычно удается успокоиться и мыслить более трезво, хотя, как правило,
бывает уже поздно, она уже успела наделать кучу глупостей.
- А что он тебе говорил? - поинтересовался мучитель.
- Он говорил, что очень привязан ко мне, что ему со мной тепло и спокойно.
Мы с ним очень давно знакомы.
- Расскажи, - потребовал он.
Лариса удивилась, что ему это может быть интересно. Но все равно она
принялась рассказывать долгую и невеселую историю своего знакомства с
Сережей Артюхиным. Разжалобить этого маньяка вряд ли удастся, но, может,
хоть отвлечь...
Детьми они жили в одном доме и ходили в одну школу, только Сережа был
на пять лет старше. Когда ей было тринадцать лет, ее изнасиловали восемь
парней, вместе с которыми она пошла в какой-то подвал "послушать музыку".
В тот вечер Сергей нашел ее, рыдающую, в разорванном платье, в
скверике неподалеку от дома. Она ему все рассказала.
- Пойдем в милицию, - решительно сказал он, выслушав Ларису. - Их
найдут.
- Ни за что, - помотала она головой и снова расплакалась. - Я сама
виновата. Стыдно. Думать надо было. Ведь сто раз меня предупреждали про
эти подвалы.
- А чего ж пошла, раз предупреждали?
- Думала, что со мной этого не случится.
Она шмыгнула носом.
- Ладно, не переживай. - Сергей покровительственно похлопал ее по
плечу. - Это место амортизации не подвержено. Подумаешь, восемь человек!
Наплевать и забыть. И плакать не надо. В твоей жизни еще знаешь сколько
мужиков будет? Счет потеряешь.
- Ты что! Да ко мне больше ни один парень не прикоснется после такого...
- Вот дурочка! - расхохотался Артюхин. - Да кто узнает-то! На тебе ж
не написано.
- Все равно. Я теперь грязная какая-то... Ой, Сережа, как же я дальше
жить буду!
Она зарыдала, уткнувшись в его широкую грудь.
- Да нормально будешь жить, успокойся ты. Через неделю и думать забудешь
про них. А кроме нас с тобой, никто и не знает про твою беду. И не
узнает.
Он привел ее к себе домой, дал иголку с ниткой, чтобы она зашила
слишком уж явные прорехи в одежде. Сильно стараться на стоило: родители
Ларисы уехали в санаторий, она оставалась с прабабкой, которая была уже
совсем старенькая и плохо видела.
После этого вечера Лариса поняла, что влюбилась в восемнадцатилетнего
Сережу Артюхина. Она носила в себе свое разгорающееся чувство, тщательно
оберегая его от посторонних глаз и греясь в его лучах, которые становились
все жарче и жарче.
Лето кончилось, а в ноябре Артюхин должен был идти служить в армию.
После того случая они встречались иногда на улице или во дворе, и Лариса
робко и нежно улыбалась ему, а он заговорщически подмигивал. Несколько
раз Лариса видела его с девушками, и ядовитое жало ревности пронзало ее
маленькое сердечко.
Через два года он вернулся, и Лариса поняла, что любит его еще
сильнее. Все эти два года она мечтала о нем, мечтала, как он вернется и
увидит ее, повзрослевшую, красивую, и непременно влюбится. Но когда
вновь увидела его, ей стало плохо в буквальном смысле слова. Закружилась
голова, и сердце остановилось. За два года она так распалила себя, что
теперь при виде Сергея чуть не теряла сознание. Она умирала от любви.
Только слепой мог этого не заметить, а Сергей Артюхин слепым не был.
Через месяц после возвращения он встретил ее в том же сквере, она сидела
на той же скамейке, что и два с лишним года назад. Словно прождала
его здесь все это время.
- Как дела? - весело спросил он, присаживаясь рядышком.
- Я тебя люблю, - выпалила она, не в силах справиться с собой, и уставилась
на него огромными бездонными глазищами.
- Ух ты!
Он достал сигареты, закурил.
- Сколько ж тебе лет? Шестнадцать?
- Пока пятнадцать.
- И уже любишь? - он насмешливо улыбнулся.
- Не уже, а целых два года!
Она так измучилась за эти два года, что даже не испытывала неловкости.
Ей было уже все равно.
Сергей ухмыльнулся и плотоядно оглядел ее округлую и вполне женскую
фигурку. В конце концов, она ведь уже не девица...
- Ну, если любишь, тогда пойдем.
Он крепко взял ее за руку и повел куда-то, как оказалось, к приятелю,
который уехал и оставил ему ключи от квартиры.
С того дня Лариса Самыкина превратилась в преданную собаку Сергея Артюхина.
Он совершенно не воспринимал ее, девятиклассницу, всерьез, мог у
нее на глазах крутить романы с другими девицам, приводить их к себе домой
и уезжать с ними то в Петербург "на белые ночи", то на море, то еще
куда-нибудь "погулять и попить водочки". Она страдала, теряла сон и аппетит,
не могла учиться. И по первому зову мчалась к нему, счастливая и
сияющая. Она принадлежала ему целиком и без всяких условий.
С возрастом, как ни странно, это не прошло. Сергей не перестал крутить
с другими женщинами, но теперь уже делал это не так явно. Лариса
стала взрослой, и он ее щадил. Именно щадил, потому что стыдно перед ней
ему не было. Иначе разве он признался бы ей, что изнасиловал какую-то
деваху? И не просто признался, а попросил подтвердить алиби...
...Мучитель слушал Ларису внимательно, ни разу не перебил, только
иногда задавал вопросы, и в какой-то момент ей показалось, что он ей
почти сочувствует. Может, у него была несчастная любовь, подумала она, и
он на этой почве свихнулся. Может, если с ним разговаривать по-человечески,
он подобреет, смягчится и не станет больше ее бить.
- И не противно тебе любить такого подонка?
Вопрос оказался неожиданным для Ларисы. Почему ее мучитель решил, что
Сережа - подонок? Разве она сказала о нем хоть одно худое слово? Разве
пожаловалась на него?
- Он не подонок, - возразила она. - Он очень хороший.
- Да он же тебя растлил, какой же он хороший. Тебе пятнадцать лет было,
это ж статья уголовная, ты что, не соображаешь?
- Но я его любила, - кинулась Лариса защищать своего возлюбленного. -
Я же сама хотела, он меня не растлевал. Не смейте так говорить о нем.
- Любила ты. - Он презрительно скривился. - Да твой Сережа тебя в
грош не ставит, а ты говоришь: "Любила". Увидел телку молоденькую, свеженькую,
которая умирает от желания, аж мокрая вся сидит, так почему не
попользоваться? Плевать он хотел на твою любовь и на твои переживания.
Вон приспичило ему - пошел и изнасиловал первую попавшуюся девушку, хотя
ты его целыми днями ждешь не дождешься. Да и сама ты ничем не лучше его.
Он девушку изнасиловал и избил, а ты его покрываешь, следователя обманываешь.
Ты же такая же женщина, как и она. Неужели тебе не жалко ее? Себя-то
поставь на ее место.
- Была я на ее месте, - тихо сказала Лариса. - Я же рассказывала.
- Э, нет, то совсем другое. Ты по глупости своей пострадала, сама виновата,
что потащилась с незнакомыми парнями в подвал. Музыки тебе захотелось,
видишь ли! А она-то чем виновата? Тем, что твоему дружку в штанах
приперло? Ты себя с ней не равняй, сучка похотливая. Ты в десять,
нет, в сто раз хуже ее. Ты такая же дрянь, как твой хахаль. Он над тобой
измывается, а ты терпишь, значит, ты ничем не лучше его. Что заслужила,
то и получила.
- Я люблю его, - произнесла она еле слышно. - Я ничего не могу с этим
сделать. Я пробовала уйти от него, но поняла, что не могу. Он меня как
околдовал.
Она все еще надеялась откровенностью и искренностью вызвать в нем
хоть какие-то человеческие чувства. Но ее мучитель распалялся с каждой
секундой все больше, глаза засверкали недобрым огнем, губы побелели. Лариса
поняла, что просчиталась, что все оборачивается совсем не так.
- Да как его можно любить, этого козла вонючего! - Он уже почти кричал.
- Любят головой, а то, что ты делаешь, ты делаешь совсем другим
местом. Спасти его хочешь? Морочишь мне голову, что не знаешь, кому звонить
и кого просить? Врешь ты все, грязная потаскуха!
Он вскочил и снова затолкал ей в рот тряпку и залепил пластырем. Лариса
закрыла глаза. Сейчас он будет ее бить. Господи, как же вынести
это...
Первый удар пришелся в промежность, второй - в живот.
- Передком меня купить хотела? Думала - растаю? Не вышло у тебя ничего,
сучка, и не выйдет, - приговаривал он, методично нанося несильные,
но очень болезненные удары.
Из ее горла вырывались глухие булькающие звуки, из глаз снова покатились
слезы. Она лежала на полу связанная, голая, совершенно беспомощная
и мечтала только об одном: умереть.
Настя и Антон проверили уже больше половины фамилий, которые были в
списке подавших заявления и которых не оказалось в списке зарегистрировавших
браки. В основном это были молодые женщины в возрасте до двадцати
трех-двадцати пяти лет. Тех, кто постарше, разыскивали, ездили к ним домой
или на работу, спрашивали, почему не состоялась свадьба. Причины были
разные: тут тебе и автоавария, из-за которой жених попал в больницу
надолго, и измены, предательства, глупые ссоры, вмешательство родителей,
корысть. Но ни одна из женщин, во-первых, не была даже отдаленно похожа
на ту, чья фотография была сделана в загсе Антоном Шевцовым, а во-вторых,
не производила впечатления психически нездоровой.
Они возвращались домой к Насте и снова принимались за списки.
- Яцеленко и Дубинина.
- Дубинина, 1974 года рождения.
- Нарозников и Острикова.
- Тоже молодая, 1972 года.
- Ливанцев и Аллеко.
- Аллеко?
Антон поднял голову от расстеленных на полу списков.
- Настя, ты все-таки занесла вирус в машину.
- С чего ты взял? Что-нибудь не так?
- Я точно помню, что видел эту пару фамилий в числе вступивших в
брак. Редкая фамилия, я несколько раз на ней спотыкался.
- Может, она за другого вышла замуж. Проверь, пожалуйста.
Антон стал медленно двигаться на коленях вдоль длинных полос бумаги,
всматриваясь в мелкие буквы.
- Я точно помню, что видел Ливанцева и Аллеко. Куда же они делись?
Ведь были же... А, вот они. Точно, Ливанцев и Аллеко. Зарегистрировали
брак в апреле 1993 года.
- Ах ты черт, неужели действительно вирус?
Настя не на шутку расстроилась. Если окажется, что база данных и
программа испорчены и компьютер выдает совсем не те фамилии, значит,
придется все переделывать сначала. Хуже того, переделывать вручную. Сличать
списки вслух и на глазок. Работы на год...
Внезапно ее осенило. Ведь в соответствии с программой компьютер должен
был выдать ей те пары фамилий, которые не повторялись дважды, то
есть которых не было в обеих базах данных. Они-то исходили из того, что
такие фамилии могут появиться только в том случае, если жених и невеста
подавали заявление, а брак не регистрировали. Но ведь могло быть и наоборот:
они зарегистрировали брак, не подавая заявления. Конечно, не положено,
но за взятку чего не сделаешь. И не такое бывает. Надо непременно
это проверить. Может быть, никакого вируса в компьютере и нет, и можно
спокойно работать дальше.
- Антон, ищи быстренько среди подавших заявления эту парочку. Если их
там нет, то все в порядке, машина не заражена.
Шевцов снова пополз по полу вдоль разложенных списков.
- Есть, - сказал он, удивленно поднимая голову. - Ливанцев и Аллеко
подали заявление в октябре 1992 года.
- Значит, все-таки вирус, - тяжело вздохнула Настя. - Столько работы
псу под хвост. Обидно! Ладно, пошли на кухню, сделаем перерыв и начнем
все сначала и вручную. Не удалось мне приспособить компьютерную технологию
к раскрытию преступлений.
Она заварила свежий чай для Антона, себе налила растворимый кофе.
Настроение испортилось, даже хотелось расплакаться от обиды.
- Кстати, а почему у них был такой большой срок? - задумчиво произнес
Шевцов, откусывая огромный кусок от сделанного Настей бутерброда.
- Ты о чем? - не поняла она.
- Они же подали заявление в октябре, а регистрировались в апреле.
Полгода. Таких сроков не бывает, максимум три месяца.
- Ты, наверное, перепутал, - устало махнула рукой Настя. - Глаза устали,
внимание рассеивается, посмотрел не на ту строчку.
- Да нет же, - стал горячиться Антон. - Я совсем не устал. Я не мог
перепутать.
- Мог, мог. Еще чаю налить?
- Да не мог же! Ты что, не веришь мне?
- Слушай, чего ты так разволновался? - удивилась Настя его горячности.
- Ну подумаешь, месяц перепутал. Главное - фамилии.
- Нет, я не хочу, чтобы ты думала, что я ошибаюсь. Если я невнимателен,
то могу и фамилию проглядеть или перепутать. А ты будешь бояться,
что я ошибся, и потом за мной все перепроверять. Я так не хочу. Пойдем
проверим.
- Да сиди ты, успеем проверить.
- Нет, пойдем, - упрямился он. - Я сам хочу убедиться, что не ошибся.
Настя со вздохом поднялась и поплелась в комнату. Ее забавляло волнение
Антона и его почти детское желание реабилитировать себя в ее глазах
и доказать, что он такой же неутомимый, как и она сама.
- Вот смотри, Ливанцев и Аллеко, здесь октябрь 1992 года, а здесь -
апрель 1993 года. Видишь, я ничего не перепутал. А всетаки такого срока
не бывает.
- Ну что ты зациклился на этом сроке, - рассеянно ответила ему Настя,
которая уже погрузилась в мысли о том, как починить компьютер и что
завтра скажет Лешка, когда вернется из Жуковского и узнает... - Может
быть, они просили его перенести, мало ли по каким причинам. Их назначили
на январь, а кто-то из них заболел, или умер кто-нибудь из близких, или
командировка длительная подвернулась. Главное - поженились в конце концов.
- Настя, - позвал Антон, и голос у него при этом был какойто странный.
- Настя, а это не та Аллеко.
- Какая - не та?
Он по-прежнему стоял на полу на коленях, низко склонившись над списками.
- Ерунда какая-то, - пробормотал он. - Константин Ливанцев в октябре
1992 года подавал заявление на регистрацию брака с Аллеко Светланой Петровной,
а через полгода, в апреле 1993 года, зарегистрировал брак с Аллеко
Ириной Витальевной. Ничего не понимаю.
Настя вскочила и опустилась на пол рядом с ним.
- Понятно. На Светлане Петровне он почему-то не женился. А заявление
с Ириной Витальевной он подавал?
Они вдвоем, распластавшись на полу, стали просматривать списки и довольно
скоро нашли запись о подаче ими заявления в январе 1993 года.
Настя выпрямилась и стала растирать пальцами ноющую спину.
- Интересное кино получается, - пробормотала она. - Некий гражданин
Ливанцев, тридцати четырех лет от роду, собирается жениться на Светлане
Петровне Аллеко, которой в то время уже сорок восемь. Свадьба должна
состояться в декабре или январе, однако почему-то срывается. Вместо этого
прыткий гражданин Ливанцев в январе подает заявление, а в апреле
вступает в брак с Аллеко Ириной Витальевной, двадцати пяти лет. Уж не
дочь ли это покинутой Светланы Петровны? И если это так, то...
Она быстро схватила телефонный аппарат и набрала номер Короткова. Его
на месте не оказалось, но удалось найти Селуянова.
- Коля, срочно мне найди адреса Аллеко Светланы Петровны и Аллеко-Ливанцевой
Ирины Витальевны.
- Зачем?
...Закладка в соц.сетях
