Жанр: Электронное издание
Nastya07
... неприступная. О
ней никто ничего не знал. Почему не стали разыскивать, когда не вышла на
работу? Потому что в настоящее время Светлана Петровна находится в очередном
отпуске.
На старой работе ее помнили, там у нее осталось множество приятельниц,
которые были полностью в курсе ее дел. Да, она должна была выходить
замуж, но что-то разладилось в последний момент... На следующий
день после несостоявшейся свадьбы Светлану Петровну как подменили. Она
явилась утром на работу и подала заявление об уходе. Ее предупредили,
что она должна отработать еще две недели, пока ей найдут замену. Она
молча кивнула и ушла, а через два часа вернулась, так же молча положила
на стол начальнику больничный лист и вышла. Две недели ее никто не видел.
Потом она появилась, сухо и деловито передала дела новому сотруднику,
сложила в сумку всякие мелочи, скопившиеся в ее рабочем столе за
много лет, и ушла, на этот раз окончательно. Даже ни с кем не попрощалась.
Ее приятельницы пытались дозвониться до нее, узнали у новых
жильцов ее квартиры их прежний номер телефона, но Аллеко разговаривала
сухо и просила ее не беспокоить. Они обиделись и новых попыток не предпринимали.
Ближе к вечеру объявился Антон, позвонил, чтобы сказать, что нашел в
машине Настину зажигалку.
- А ты до сих пор ее ищешь, наверное?
- Хорошо, что нашлась, - обрадовалась она. - Это подарок мужа.
- Я завезу ее через часок, мне все равно нужно в ваши края по делу...
Голова у Насти разболелась, пришлось принять две таблетки анальгина,
но боль не проходила.
- Тебе на воздух нужно, - авторитетно заявил Чистяков, с жалостью
глядя на ее бледное лицо с синевой под глазами. - Пойдем, я тебя выгуляю.
- Работай, Лешенька, я одна пойду. Посижу на скамеечке возле дома,
подожду Антона, он должен подъехать. Я у него в машине вчера зажигалку
оставила, он привезет.
- Сделала из него верного пажа и оруженосца? - усмехнулся Алексей. -
Смотри, Анастасия, допрыгаешься.
- До чего?
Она наклонилась, чтобы завязать шнурки на кроссовках.
- Влюбится он в тебя, если уже не влюбился. Что тогда будешь делать?
- Лешик, ты же знаешь, в меня нельзя влюбиться. Меня можно только или
любить, или терпеть. Третьего не дано. А любить меня, глупую и некрасивую,
умеешь только ты.
- А вдруг и он тоже сумеет?
- Брось. - Она пренебрежительно махнула рукой и ласково обняла его. -
Кроме тебя этого не сумеет никто. Таких уникумов, как ты, на свете
больше нет. Все, я пошла.
Она застегнула куртку и открыла дверь.
- Если кто мне позвонит, я буду через час. Если что-то срочное - я
внизу, дальше десяти метров от дома отходить не буду.
Спустившись вниз, Настя уселась на скамейку. На свежем воздухе ей и
впрямь стало полегче, головная боль немного отступила и сразу же захотелось
курить. "Буду терпеть, - сказала себе Настя, засекая время. - Потерплю
десять минут, а там посмотрим". Чтобы не думать о сигарете, стала
вспоминать историю Вероники Матвеевны Турбиной. Интересно, насколько
обоснованными были ее страхи? Жаль, что она слабо разбирается в генетике,
надо бы почитать специальную литературу, поднабраться знаний - пригодится
в работе. И вообще неплохо бы заняться биологией, в школе она
этот предмет изучала кое-как, ровно настолько, чтобы ответить на уроке,
если спросят. Уже почти ничего не помнит... И с чего это она вдруг подумала
про биологию? Неприятное какое-то чувство.
Десять минут прошли, и она решила потерпеть еще столько же. Наверное,
голова разболелась оттого, что она слишком много курила. Надо дать организму
возможность сделать перерыв. Так на чем она остановилась? На биологии.
Что она изучала в школе? Сначала было природоведение, потом ботаника,
зоология, анатомия и общая биология. Надо же, столько предметов, а
знаний - ноль. Что она помнит о генетике? Хромосомы... И все, пожалуй.
Из целой темы только один термин в памяти отложился. Позорище. А из ботаники?
Венчики, пестики, тычинки, плодоножки. Тоже немного. Господи, да
почему же мне так неприятно об этом думать? Самолюбие уедает, что ли?
Пожалуй, она потерпит еще минут пять, головная боль ослабела весьма
ощутимо, не надо провоцировать, сигаретой можно только все испортить.
Ей удалось дотерпеть до того момента, как рядом остановилась желтая
машина Антона.
- Меня встречаешь?
- Воздухом дышу, - осторожно ответила Настя, внезапно вспомнив мрачный
юмор Чистякова по поводу чувств Антона. Конечно, никаких признаков,
но чем черт не шутит... Не дай Бог.
- А о чем думаешь? - спросил он, подавая ей дорогую зажигалку, которую
Чистяков подарил Насте в прошлом году на день рождения.
- О генетике.
- О генетике? Ты не больна, случаем?
- Да нет. - Она засмеялась. - Размышляю о наследственности, о том,
насколько дети бывают похожи или не похожи на своих родителей. Ты же моего
брата видел?
- Александра? Да, помню, он в загсе был.
- У нас с ним общий отец и разные матери, а похожи мы с ним как две
капли воды, оба в отца. При этом ни он, ни я не пошли по стопам родителей
при выборе профессии. Забавно, правда?
- А у меня наоборот получилось. Я совершенно не похож внешне ни на
отца, ни на мать, а профессия досталась по наследству.
- У тебя отец - фотокорреспондент? - удивилась Настя.
- Не отец, а мама. И не фотокорреспондент, а фотохудожница, между
прочим, довольно известная. У нее на днях даже выставка-презентация
прошла в Киноцентре.
- Погоди, твоя мать - Алла Моспанова?
От изумления Настя даже забыла о своем твердом решении воздержаться
от курения и полезла в карман за сигаретами.
- Ну вот, выдал семейную тайну, - рассмеялся Шевцов. - Мама у меня
классно выглядит, никто не скажет, что у нее такой взрослый балбес-сын.
- А фамилия? Отцовская?
- Конечно. Мама начинала с журналистики, и когда выходила замуж, ее
имя уже было известным, поэтому и менять не стала. Это она мне привила
любовь к фотографии, так что я с самого детства шел прямым и хорошо проторенным
путем, никуда не сворачивая. А ты?
- А я свернула, - рассеянно ответила она. - Начинала с математики, а
потом вдруг шарахнулась в юриспруденцию. Не устояла перед лаврами отчима,
он всю жизнь в милиции проработал.
Она взглянула на часы. С того момента, как она вышла из дома, прошло
сорок минут.
- Спасибо тебе, Антон, я пойду, обещала через час вернуться. Алексей
меня заждался, наверное.
- Счастливо!
Он весело махнул рукой и сел в машину.
"Мама привила мне любовь к фотографии... Я с самого детства шел прямым
и хорошо проторенным путем, никуда не сворачивая..."
"Мой сын тоже хотел идти работать в милицию. Когда у него не получилось
с поступлением к вам на службу, для него это была такая трагедия.
Он очень переживал..."
"Никуда не сворачивая..."
"Была такая трагедия!.."
Кто-то из них двоих говорит неправду. Или Алла Моспанова, или ее сын.
Кто? И зачем?
Как неожиданно все оборачивается в жизни, к каким непредсказуемым
последствиям может привести порой совершенно невинный разговор. Например,
разговор о генетике. А все потому, что она сидела на лавочке и думала
о том, что плохо учила в школе ботанику... Стоп!
Настя снова схватила фотографию Светланы Аллеко. Теперь она точно
знала, что здесь режет глаз. Светлана Петровна была сфотографирована на
фоне окна, из которого хорошо просматривался дом напротив. На одном из
балконов росли цветы. И вот эти цветы Насте категорически не нравились.
Она достала энциклопедию и быстро нашла нужную страницу с цветной иллюстрацией.
...семейство пасленовых. Стебель 40-150 см в высоту. Листья крупные,
широкие, эллиптические. Цветки с трубчато-воронковидным спайнолепестным
белым венчиком, состоящим из длинной трубки и крупного воронковидного
или звездчатого отгиба, очень ароматные, раскрываются вечером или в пасмурную
погоду. Имеется сорта с карминовыми цветками. Ценное растение для
балконов северной и северо-западной ориентации. Хорошо цветет и растет в
полузатененном месте; для балконов наиболее подходят низкорослые сорта.
Значит, раскрываются вечером или в пасмурную погоду. Очень интересно.
Убийство 13 мая произошло в 12 часов дня, и погода стояла ясная, теплая
и солнечная. А цветки, которые так хорошо видны на фотографии, полностью
раскрыты. Что это? Ошибка природы? Или умышленная ошибка фотографа, подсунувшего
в пакет с фотографиями, сделанными сразу после убийства, еще
одну, сделанную совсем в другое время?
Да нет, этого не может быть... При чем здесь Антон? Глупость какая-то.
Но в голову полезли обрывки фраз, сказанных Антоном, вспомнилось его
настойчивое желание помогать. И ведь это именно он обратил Настино внимание
на фамилию Аллеко. А когда она уже готова была списать странно
большой срок между подачей заявления и регистрацией брака Ливанцева и
Аллеко на какие-то семейные обстоятельства, именно Антон настоял на том,
чтобы проверить все еще раз, и обнаружил, что у двух невест Аллеко разные
имена. Он очень хотел, чтобы Настя это обнаружила. И очень боялся,
что она не заметит. Он старался держать весь процесс поиска одинокой
брошенной женщины под контролем.
И у него была возможность выкрасть из фотолаборатории собственные негативы,
инсценировав кражу. Зачем? Для того, чтобы пленки не попали в
руки милиции. Потому что на отснятых в загсе пленках нет кадра со Светланой
Аллеко.
Осталось только выяснить, была ли у него возможность доставать адреса
невест.
И еще одно, самое главное: зачем? Зачем он все это делал?
Глава 14
- Антон Шевцов? Конечно, мы все прекрасно его знаем, он постоянно у
нас подхалтуривает.
- Антон, фотограф? Да, он часто здесь бывает...
- Шевцов? Знаю такого. Он почти каждую субботу приезжает...
Коля Селуянов объезжал московские загсы, чтобы выяснить, есть ли у
Антона Шевцова там знакомые. Знакомых оказалось много. Наконец удалось
выяснить, каким образом он узнавал адреса невест.
- Антон периодически просил у меня адреса и телефоны тех, кто в ближайшее
время собирается регистрироваться. Конечно, я давала ему эти сведения,
никакого секрета тут нет, ведь в заявлении на регистрацию все
указано.
- А зачем ему эти сведения, он не говорил?
- Говорил, что хочет предварительно переговорить с ними, предложить
свои услуги, и если они соглашаются, договориться о количестве снимков,
формате, качестве пленки, цену обговорить. Знаете, когда люди уже в загсе,
создается такая суматоха, волнение, что они потом сами не помнят, с
кем и о чем договаривались. Бывает, адрес свой забудут оставить или еще
что-нибудь. Нет, я его понимаю, он действовал, на мой взгляд, совершенно
правильно. Всегда все нужно делать заранее.
Такой же ответ Селуянов получил и в других загсах. Все постепенно
становилось на свои места. Антона, как выяснилось, не обыскивали, когда
на место убийства приехала опергруппа. Когда имеешь дело с толпой в
пятьдесят человек, каждый из которых может оказаться убийцей, никому и в
голову не пришло проверить сумки и карманы у человека, помогающего им,
да еще по просьбе Каменской. А ведь кофров с камерами у Шевцова было
несколько...
Пока Селуянов собирал сведения в загсах, Юрий Коротков сидел в кабинете
ответственного работника медицинского управления, который занял
этот пост сравнительно недавно, а до этого много лет возглавлял военно-врачебную
комиссию. По запросу Короткова он велел принести ему архивные
материалы о прохождении медкомиссии Антоном Шевцовым.
- Да, ему было отказано, - сказал он, перелистывая подшитые в папку
документы. - У него ишемическая болезнь сердца и плохо залеченная черепно-мозговая
травма.
- Разве это достаточное основание для того, чтобы отказать в приеме
на службу в МВД? - удивился Коротков. - Ведь, насколько я знаю, в армию
его призвали с теми же самыми болячками.
- Ну что вы сравниваете, - язвительно усмехнулся врач. - В армию
возьмут кого угодно, даже олигофренов призывают. Им же надо вал обеспечить,
а у нас другой подход, мы сотрудников не на два года, а на двадцать
лет отбираем. Военные медкомиссии особо в состояние здоровья не
вникают, если у парня жалоб нет, значит, здоров, а врачи ему специально
болезни искать не будут. В конце концов, в армии им можно найти применение
в стройбате, там большого интеллекта не требуется, лишь бы руки-ноги
были целы. В милиции все по-другому, сами знаете, чего я вам тут рассказывать
буду.
- А что все-таки с Шевцовым? Почему с последствиями черепно-мозговой
травмы нельзя работать в милиции?
- Дело не в самой травме, а в том, что после нее у Шевцова появилась
шизофреноподобная симптоматика. На момент обследования он был вполне
адекватен, но прогноз был крайне неблагоприятный.
- Ему об этом говорили?
- Нет, разумеется, нет. Мы никогда не говорим таких вещей.
Если бы он пришел к врачу-психиатру и предъявил жалобы, врач постарался
бы ему помочь и объяснил бы Шевцову, в чем его проблемы. А людям,
которые проходят медкомиссию, мы говорим о причине отказа только в том
случае, если болезнь поддается лечению и после выздоровления человек допускается
на повторную комиссию. Например, мы отказываем в приеме на
службу женщинам с эрозией матки, но это элементарно вылечивается в течение
месяца, мы говорим им об этом и допускаем на комиссию после излечения.
А если речь идет о психопатологии - нет, увольте. А почему вы интересуетесь
Шевцовым? Он что-то натворил?
- Натворил. Ваш прогноз, похоже, подтвердился.
- Жаль... - вздохнул врач.
- Почему? Это ведь означает, что вы как специалист оказались правы.
- А вы посмотрите, какие у него показатели интеллектуального развития.
Врач перевернул папку, раскрыв ее на нужном листе.
- Мозги-то у него блестящие, обидно, что такой человеческий материал
пропал. Я ведь помню вашего Шевцова, он тогда всей комиссии очень понравился,
контактный, дружелюбный, улыбчивый. Такой славный парень! Плохо,
что его повело...
Вопрос о том, есть ли у Шевцова дома оружие, оставался открытым, поэтому
его задержание планировалось особенно тщательно, учитывая нездоровую
психику и непредсказуемость поступков. Оперативников, приехавших к
дому, где жил фотограф, было пятеро. Они осторожно осматривали местность,
отмечая про себя возможные пути, которыми Шевцов может скрыться,
а также определяя способы, которыми можно проникнуть в его квартиру.
Внезапно один из них, лейтенант Корчагин, увидел буквально в десяти метрах
от себя знакомое лицо. Это был Сергей Артюхин, которого он лично задерживал
две недели назад и которого несколько дней назад объявили в розыск
после того, как он скрылся после внесения залога.
Корчагин долго не раздумывал. Во-первых, он считал для себя делом
чести поймать этого Артюхина, который так не понравился ему в момент
первого задержания. Две недели назад его брали в каком-то поганом притоне,
чуть не с девицы сняли, обкуренного травкой и бешено сопротивляющегося.
А во-вторых, лейтенант был честолюбив и хотел получить третью
звездочку досрочно. Забыв о том, что в данный момент проводит скрытую
рекогносцировку под видом праздношатающегося студента, Корчагин выхватил
пистолет и в мгновение ока оказался возле Артюхина.
- Руки назад, - прошипел он, упирая ствол ему в спину и доставая наручники.
От неожиданности Артюхин послушно выполнил приказание. В следующий
момент лицо его исказилось яростью.
- Заманила, сучка дешевая, - процедил он сквозь зубы фразу, смысл которой
до Корчагина не дошел, но вникать он особо не старался.
По лицу начальника было видно, что Виктор Алексеевич недоволен. Он не
расхаживал по кабинету, как бывало, когда ему нужно было обдумать факты
и принять решение, а сидел неподвижно в кресле за рабочим столом, нацепив
на нос очки и уткнувшись в какие-то бумаги. Насте была видна только
часть лица и огромная сияющая лысина.
- Ты не должна была привлекать к работе постороннего человека, не посоветовавшись
со мной, - сердито выговаривал он ей некоторое время назад,
когда она только пришла в его кабинет. - Ты хоть понимаешь, как
рисковала, проводя целые дни в компании убийцы? Где твоя голова? Где
твоя знаменитая осторожность?
- Виктор Алексеевич, но я же не знала, - оправдывалась Настя. - Я его
не подозревала ни одной минуты. Ас того момента, как до меня дошло, я
его не видела.
- Дошло до нее, - бурчал полковник. - Да никогда я не поверю, что ты
за две недели преступника не разглядела. Ты хоть мнето баки не заливай.
Ты столько с ним общалась, и ничего не почувствовала? Ни одного звоночка
не прозвенело?
- Нет, честное слово, нет.
- Тогда плохо. Значит, чутья у тебя нет. Видно, я тебя перехвалил в
свое время, переоценил. Рано тебя с аналитической работы снимать.
Настя молчала, закусив губу и пытаясь остановить закипаю-
щие на глазах слезы.
- Теперь другое, - продолжал Виктор Алексеевич. - Поскольку ты в отпуске,
я тебя дергать с этим не стал, но раз уж придала - скажу. За каким
чертом ты полезла к Артюхину с разговорами, когда встретила его на
улице с Самыкиной? У тебя что, речевое недержание? Промолчать не смогла?
Ответить было нечего. Она и сама знала, что поступила глупо и непрофессионально.
Просто в тот момент она расслабилась, она уже была "в отпуске",
а завтра предстояло выходить замуж... Конечно, начальник был
прав, тут и сказать нечего. И все упреки и нелицеприятные слова по поводу
своей оплошности она себе уже сказала сама и не один раз.
- Тебя извиняет только то, что ничего страшного из-за твоей ошибки не
произошло. Артюхин тогда никуда не сбежал и ничего не натворил. Но произойти
могло. Могло! - Он упер в Настю толстый крепкий палец. - Ив следующий
раз обязательно произойдет. Это только дуракам везет. А ты у меня
не дурочка.
Полковник выговорился и умолк. С тех пор он так и сидел, не проронив
ни слова, отвлекаясь только на телефонные звонки. Группа уехала задерживать
Шевцова, и Настя понимала, что, пока все не кончится, ни она, ни
Виктор Алексеевич Гордеев отсюда не уйдут.
Дверь распахнулась, на пороге стоял растерянный Коротков.
Ни его, ни Селуянова на задержание Шевцова не отпустили, поскольку
Антон их обоих знал в лицо и мог заметить из окна еще во время предварительной
разведки.
- Виктор Алексеевич, они задержали Артюхина, - проговорил он.
- Ну и слава Богу, - оторвался от бумаг полковник. - Чего ж ты не радуешься?
- Они задержали Артюхина рядом с домом Шевцова.
- Что?!
Виктор Алексеевич вскочил с места, а Настя, наоборот, словно приросла
к креслу.
- Идиоты! - заорал полковник. - Там же все из окон просматривается!
Если Шевцов это видел, он понял, что на улице работники милиции, а не
случайные прохожие. Какой болван это сделал?
- Миша Корчагин. Артюхина уже везут сюда.
- Корчагину башку оторву, - грозно пообещал начальник, наливаясь
краской, и в этот миг стал внешне полностью соответствовать своему старому
прозвищу Колобок, которым его наградили еще в школьные годы за приземистую
плотную фигуру и круглую голову.
- Виктор Алексеевич, - тихо сказала Настя. - Успокойтесь. Надо все
менять. Я поняла.
- Что ты поняла?
- У Шевцова в квартире Лариса Самыкина.
Антон Шевцов медленно отошел от окна и лег на диван. Только что на
его глазах схватили и затолкали в машину Сергея Артюхина. Он очень не
хотел в это верить, поэтому когда увидел на улице странную сцену, тут же
спросил у Ларисы:
- Как выглядит твой придурок?
На Ларису было тяжело смотреть, распухшее от побоев тело было неподвижным,
Антон теперь уже бил ее и по лицу, поэтому губы запеклись, а
глаза заплыли. Говорила она с трудом.
- Сережа... Он такой невысокий, ниже вас... Шатен, длинные волосы, до
плеч, усы...
Описание полностью соответствовало тому типу, которого только что
увезли. Шевцов почувствовал, как его захлестнула ярость, которая стала
почти неконтролируемой. Артюхин был уже в нескольких метрах от дома, еще
пять минут - и он вошел бы в квартиру. И тогда Антон задержал бы его
сам. Задержал и привел в милицию. Нет, не просто в милицию, он посадил
бы его в машину и повез на Петровку, потребовал бы вызвать Каменскую и
сам лично вручил бы ей беглеца. Пусть все знают, и она в том числе, что
он, Антон Шевцов, может то, чего не смогли они, все вместе взятые. Артюхина
объявили в розыск, его искали сотни людей, а поймал Шевцов. Пусть
знают! Пусть! Пусть поймут, как были не правы, когда отвергли его, не
взяли к себе на работу, сказали, что болен. Он им докажет!
И вдруг все обернулось совсем не так... Сейчас Артюхина отвезут в милицию,
и будет считаться, что это они такие ловкие и умные, они его выследили
и поймали. А уж если Каменская подсуетится, то вообще все лавры
ей достанутся. Она баба умная, хваткая, ей какую-нибудь хитрую заморочку
придумать - раз плюнуть, и выйдет, что поимка Артюхина - целиком и полностью
ее заслуга.
Он встал с дивана и подошел к лежащей на полу Ларисе. Ярость выплескивалась
через край, туманила мозг, мешала думать и планировать свои
действия. Он захлебывался ею.
- Это ты во всем виновата, - медленно сказал он, стараясь не кричать,
чтобы не дать оглушающей ярости вырваться наружу. - Это все из-за тебя.
Если бы ты позвонила сразу, твой придурок давно уже был бы здесь. И все
бы закончилось. А ты, сучка похотливая, дотянула до того, что его уже и
милиция выследила.
Теперь все деньги пропали, и будешь ты вместе со своим дегенератом
всю жизнь на этот долг пахать. Впрочем, нет, пахать будет он один. Потому
что тебя я сейчас буду убивать. Ты виновата в том, что у меня ничего
не получилось. И за это ты сейчас умрешь...
- Как она оказалась у Шевцова? Что между ними общего? - спрашивал Колобок-Гордеев,
бегая взад-вперед по своему кабинету. Он уже забыл о том,
как только недавно распекал Настю, выговаривая ей за ошибки и непрофессиональное
поведение. Сейчас она снова была его Стасенькой, его деточкой,
надеждой, опорой и помощницей.
- Она ждала меня возле дома, а меня в тот вечер привез на машине Шевцов.
Он слышал наш разговор и понял, в чем суть. Он поднялся ко мне, а
минут через пятнадцать уехал. Наверное, Лариса еще не ушла к тому времени,
и он встретил ее внизу. Виктор Алексеевич, вам не кажется, что нужно
найти мать Шевцова? Если у него "крыша поехала", то только с помощью матери
мы сможем с ним справиться.
- Ты что же, полагаешь, что для двадцатипятилетнего мужчины мать, которая
живет отдельно от него и занимается исключительно своими делами,
может быть авторитетом? Деточка, ты становишься идеалисткой, - сердито
бросил Гордеев.
Но Настя не обиделась. Она работала у Гордеева много лет, любила его
и уважала, а потому прощала ему все, даже то, чего не могла простить никому
другому, например мелочного злого хамства и оскорбительных выпадов.
Но, к чести Виктора Алексеевича, следует признать, что в отношении своей
Стасеньки он за последние восемь лет позволил себе вышеуказанные формы
поведения всего два или три раза. И во всех случаях его недовольство было
безусловно оправданным, а гнев - заслуженным, как сегодня.
- Нет, но я полагаю, что Алла Ивановна может рассказать нам, на почве
чего у Антона возникли отклонения, как он рос, чем интересовался, как
себя вел. Без этой информации мы ничего не сможем сделать. Поймите, Виктор
Алексеевич, он сумасшедший. Он - больной человек, и в его воспаленном
мозгу рождаются логические связи, которые мы не можем ни объяснить,
ни предугадать. У него в квартире девушка, которую он каким-то образом
заставил связаться с Артюхиным. Подумайте сами, если она, его любовница,
согласилась составить ему алиби по делу об изнасиловании, то какова же
должна быть степень ее преданности Артюхину. Я уверена, что она не стала
его искать по первому же требованию Антона. Если она в принципе знает,
как это сделать, то почему прибежала ко мне, почему не связалась с ним
сама?
- Ну и почему? Ты можешь ответить?
- Я могу только догадаться. Артюхин, конечно, подонок, но не полный
идиот, сбегая из-под залога, он прекрасно отдавал себе отчет, что под
угрозу поставлены большие деньги, которые ему придется отдавать. Просьба
Ларисы вернуться никакого действия не возымела бы. Он вернулся не из-за
денег. Он вернулся потому, что Ларисе грозит реальная опасность, и его
поставили об этом в известность. Это первое.
- А что второе?
- А второе - то, что Лариса не связалась с ним сразу. Она действительно
очень предана ему, поэтому тянула сколько могла. А уж если она
все-таки вызвала его, значит, ей совсем плохо. Подозреваю, что Шевцов ее
истязает и пытает. А это - еще одно подтверждение того, что болезнь у
него обострилась. Нет, мы не можем рисковать, Виктор Алексеевич, мы
должны получить хотя бы приблизительное представление о том, что происходит
у него в голове, прежде чем начнем операцию по его задержанию и
освобождению Самыкиной.
- Коротков, найди Моспанову, - приказал Гордеев.
Юра Коротков молча выскочил из кабинета.
У него заболело сердце. Сказалось напряжение последних дней, ведь он
спал совсем мало, зато постоянно был сосредоточен и внимателен, проводя
многие часы рядом с Каменской, которая у него на глазах раскрывала совершенные
им преступления. Он восхищался ее умом и четкостью мышления,
ее памятью и безупречной логикой, и чем больше восхищался ею, тем больше
гордился собой. Ведь он знал, что по-настоящему убийства никогда не
раскроют. Он радовался, глядя, как Каменская шаг за шагом приближается к
квартире Аллеко. Дальше она не сдвинется. Все указывало на то, что
письма невестам писала Светлана, и убийства в загсах совершила тоже она,
а после этого застрелилась. Письма написаны ею, как и предсмертная записка.
Один Бог знает, сколько ухищрений, сколько изощренной лжи понадобилось
ему, чтобы заставить Светлану написать эти письма и записку. Но
он
...Закладка в соц.сетях
