Жанр: Электронное издание
Nastya07
...еступниками, которые находятся в
розыске за систематический сбыт наркотиков. И у меня есть все основания
думать, что вы им в этом деле помогаете. Вот, взгляните-ка, вот этот
мужчина - Валентин Кирюхин, ранее трижды судимый, и вы берете у него пакете
героином. А потом, два часа спустя, вас сфотографировали с другим
преступником, по кличке Федот. Не станете же вы мне рассказывать, что
этого не было, правда? Фотографии-то - вот они, перед вами.
- Но я вам клянусь, честное слово, я впервые вижу этих людей! - В панике
Ольга чуть не кричала. - Это какая-то ошибка, это чудовищная ошибка,
женщина на меня очень похожа, но это не я! У меня и одежды-то такой
нет, вот...
Она вскочила со стула, метнулась к шкафу и рывком распахнула дверцы.
- Пожалуйста, посмотрите, у меня нет таких вещей, какие на ней надеты.
Ну посмотрите же!
Она, казалось, готова была силой тащить Селуянова к шкафу и демонстрировать
ему свои эффектные туалеты. На глазах у нее выступили слезы,
и Николай понял, что давления уже достаточно, теперь можно протянуть
ей руку помощи.
- То есть вы хотите сказать, что наши сотрудники обознались? - неуверенно
спросил он. - Лицо-то как две капли воды похоже.
- Конечно, обознались, - горячо подхватила Ольга спасательный круг. -
Сходство и в самом деле удивительное, одно лицо. И волосы такие же. Но
одежда-то не моя, вы посмотрите! Я такое вообще не ношу.
- Ну, это все разговоры, - снова отыграл назад Селуянов. - Ношу - не
ношу, это не доказательство. Может, у вас этой одежды и вправду дома
нет, но это сейчас, а в субботу, тринадцатого, очень даже была, да сплыла.
А по лицу сходство абсолютное, так что я склонен думать, что это
все-таки вы помогаете преступникам в сбыте наркотиков. Ольга Дмитриевна,
если вы мне сейчас все про них расскажете, я гарантирую вам освобождение
от уголовной ответственности за пособничество. Ну как, договорились?
Емельянцева снова впала в панику.
- Боже мой, что же мне делать? - расплакалась она. - Ну как мне доказать,
что это не я? Не я это, вы понимаете? Не я!!!
- Вы были в субботу, тринадцатого мая, в парке Горького? - спросил
Николай, вертя в руках один из снимков.
- Нет! Не была! Я там уже сто лет не была! Что мне там делать?
- А где вы были, позвольте спросить?
- До одиннадцати я была дома, потом ходила на рынок, покупала овощи и
мясо, потом готовила обед. Ко мне в субботу приходили гости...
- Так, давайте по порядку, - остановил ее Селуянов. - Кто может подтвердить,
что до одиннадцати утра вы были дома? У вас кто-нибудь был?
- Нет, - растерялась Ольга, - я была одна.
- Может быть, вам кто-нибудь звонил?
- Звонил? Да, конечно, звонила мама, я с ней разговаривала минут пятнадцать,
и еще звонила подруга, которую я вечером ждала в гости с мужем.
- В котором часу это было?
- Мама звонила, когда я только встала, часов в девять, наверное, а
Аня попозже. Да-да, я помню, я как раз спросила у нее, какие продукты
нужны для овощного рагу, она мне все продиктовала, и я сразу же стала
собираться на рынок.
- Значит, в районе половины одиннадцатого? - уточнил он.
- Да, примерно.
- Хорошо. А на рынке вас кто-нибудь видел? Кто-нибудь может подтвердить,
что вы после одиннадцати часов действительно были на рынке, а не в
парке Горького, где встречались с Кирюхиным?
- Конечно, конечно, - заторопилась девушка, - вы знаете, у нас рынок
рядом, три минуты пешком, поэтому из нашего дома и из соседних люди там
постоянно встречаются. Сейчас я вспомню, кого из соседей видела на рынке
в субботу...
Она наморщила лоб, но уже через полминуты лицо ее прояснилось.
- Муж с женой с пятого этажа, Федоровы. Они клубнику покупали. Я потому
и запомнила, что она же еще очень дорогая, а они покупали сразу три
килограмма. Я подошла к ним и в шутку спросила, зачем им столько, перепродавать,
что ли? А они мне объяснили, что у их сына день рождения и он
пригласил человек десять одноклассников, а торты с пирожными всем уже
смертельно надоели, вот они и хотят подать детям на десерт клубнику со
сливками. Вы спросите у них, они подтвердят. Они наверняка помнят, как я
к ним подходила. Они даже угостили меня клубникой.
- Спрошу, - кивнул Селуянов. - Что еще можете вспомнить? Кто вас видел,
с кем разговаривали?
- Еще... - Она снова задумалась. - Еще я заходила в гастроном за майонезом
и соусом, и там у кассирши сдачи не было с пятидесяти тысяч, я
минут десять около нее стояла, пока она сдачу насобирала, а она все ворчала,
что несут крупные купюры, всем на сдачу не напасешься. Но я не
знаю, вспомнит ли она...
- Какая именно кассирша и какой гастроном?
- Гастроном на соседней улице, называется "Елена-плюс", там две кассирши,
одна молоденькая такая, лет восемнадцати, а вторая - постарше, у
нее на голове прическа сложная какая-то. Вот у той, которая постарше,
сдачи не было.
- В котором часу вы были в гастрономе?
- Погодите... Да, точно, она ворчала, что сейчас надо на обед закрываться,
а я стою у нее над душой со своими деньгами. Склочная такая баба!
- фыркнула Ольга.
- Обед у них с часу до двух?
- Да. Значит, было, наверное, без десяти час или без пяти.
- Хорошо, - снова кивнул Селуянов, - пошли дальше. Куда вы направились
после гастронома?
- Я заходила в булочную, там перерыв с двух до трех, так что я успевала.
А потом вернулась домой.
- Кто может это подтвердить?..
И так далее, вплоть до позднего вечера. Емельянцева старательно перечисляла
людей, с которыми общалась в течение дня, а Селуянов молча кивал,
с удовлетворением отмечая, что если Латышев и просил ее составить
ему алиби, то от страха она об этом и не вспомнила.
- Ладно, Ольга Дмитриевна, если вы говорите правду, то выходит, что
наши сотрудники приняли вас за другую женщину из-за феноменального внешнего
сходства. Мы, конечно, будем проверять каждое ваше слово, поэтому
возьмите, пожалуйста, листок бумаги и напишите объяснение: подробно изложите
все, что вы делали тринадцатого мая, и укажите фамилии и номера
телефонов или адреса людей, которые могут подтвердить ваши слова.
Через полчаса Селуянов вышел из квартиры Ольги Емельянцевой и из ближайшего
же автомата позвонил Марату Латышеву, назначив ему встречу на
Петровке.
Дача Бартоша была расположена в живописнейшем месте по Киевской дороге,
возле Переделкина. Латышев хорошо знал, как лучше и быстрее туда
проехать, поэтому над маршрутом почти не задумывался, всецело погрузившись
в невеселые мысли. Ну надо же, как эта дурочка его сдала! Совсем
мозгов нет.
Он не ожидал от визита на Петровку никаких неприятностей, но по выражению
лица Селуянова сразу понял, что жестоко ошибся.
- Я снова задам вам вопрос, - начал Селуянов с места в карьер, - где
вы были в субботу тринадцатого мая?
- Я уже говорил, я был дома.
- Кто может это подтвердить?
- И это я вам говорил: Ольга Емельянцева, сотрудница нашей фирмы.
- Вынужден вас разочаровать, - вздохнул Селуянов, - Емельянцева этого
не подтверждает. Вот, ознакомьтесь.
Марат взял протянутый ему листок и быстро пробежал глазами ровные
строчки, написанные четким разборчивым почерком Ольги. Вот идиотизм!
Ведь он же ее просил... Что ж она, забыла? Или решила таким подлым образом
расквитаться с ним за Элю? Но это же несправедливо. Сколько раз,
приходя к ней, он замечал по еле заметным признакам, что у нее бывает и
другой мужчина или даже другие. Разве он когда-нибудь устраивал ей сцены
за это? Разве упрекнул хоть раз или пытался уличить в неверности? Нет и
нет. Он всегда вел себя по отношению к ней как мужчина, а она позволяет
себе чисто бабские выкрутасы. Ну и что ему теперь делать? Каяться и сочинять
новую ложь?
- Я был дома, - упрямо произнес Латышев. - Да, я солгал вам насчет
Ольги, она не была у меня в тот день. Но все равно я был дома.
- Один?
- Да, один.
- А зачем надо было приплетать сюда Емельянцеву?
- Вы же требовали, чтобы кто-нибудь подтвердил.
- А подтвердить никто не может, конечно, - скептически усмехнулся Селуянов.
- Послушайте, Латышев, мне почему-то кажется, что вы были в то
утро возле Кунцевского загса. Я ошибаюсь?
- Ошибаетесь, я там не был.
- Там видели вашу машину. Вы можете как-нибудь это объяснить?
Марат помертвел. Черт возьми, кто мог его видеть? Ведь машину он оставил
довольно далеко от площади, на которой находится загс. И кажется,
из его знакомых никто в этом районе не живет. Кто же мог видеть?
- Почему вы думаете, что это была именно моя машина? - он старался
говорить спокойно, но получалось у него не очень хорошо.
- Потому что зеленый "форд", госномер Т 308 МК, зарегистрирован в ГАИ
как машина, принадлежащая именно вам, Латышеву Марату Александровичу,
1969 года рождения. Ваши комментарии?
- Никаких комментариев. Это ошибка.
Марат говорил то, что считал нужным говорить, но чувство у него было
такое, будто пол под ногами горит. Признаваться нельзя, иначе вскроется
его близкое знакомство с матерью Турбина и начнутся ненужные разговоры.
Вероника Матвеевна попросила привезти ее к загсу. Ее на регистрацию, конечно,
не позвали, а ей очень нужно было там быть. Она, конечно, не сказала
Марату, зачем, но он и без того догадался, хотя и промолчал. Нет,
признаваться никак нельзя, но и не признаваться в такой ситуации тоже
нельзя. Надо срочно что-то придумывать.
- Да нет, Марат Александрович, не ошибка, - говорил ему оперативник
тихо и как будто даже укоризненно. - Так что уж давайте выбирать одно из
двух: либо вы были рядом с тем местом, где совершено убийство, либо давали
свою машину тому, кого наняли сорвать бракосочетание Элены Бартош.
Так что вы выбираете?
Марат долго собирался с духом" Выхода не было. Он постарался быстро
настроить себя на роль страдающего, покинутого любовника. Но все-таки
какая же сволочь засекла его машину в Кунцеве? Найдет - ноги поотрывает.
- Да, я был там, - наконец произнес он с глубоким вздохом. - Был. Ну
и что?
- Действительно, ну и что? - согласно кивнул Селуянов. - Ну были - и
были. Зачем надо было это скрывать и приплетать сюда еще несчастную
Емельянцеву? Хоть ее пожалели бы, ведь заставили девушку врать, да еще
так неумело. Так что вы делали тринадцатого мая в Кунцеве, Марат Александрович?
- Вам не понять, - сухо откликнулся Латышев. - Вас когданибудь женщины
бросали?
- Еще как, - усмехнулся Николай. - И что из того?
- И вы спокойно отходили в сторону, смирялись, переставали надеяться?
- Поконкретнее, пожалуйста, господин Латышев, если можно, - поморщился
оперативник. - Мы говорим о вас в данный момент, а не обо мне.
- Я надеялся. Вы понимаете? Надеялся, до самой последней минуты ждал,
что случится чудо, что Эля одумается и вернется ко мне. И даже в день ее
свадьбы я продолжал надеяться, поэтому и приехал туда, в Кунцево. Смотрел
издалека, как они выходят из машины, как входят в загс. И все не верил,
что это конец. Хотел увидеть своими глазами, как они будут выходить
оттуда уже супругами. Думал, пока не увижу - не уеду. Пока не увижу -
буду надеяться. Вот, собственно, и все.
- А почему вы сразу мне этого не рассказали?
- А вы сами рассказали бы кому-нибудь о таком? - ответил Марат вопросом
на вопрос. - Это же слабость, сладкие слюни. Не по-мужски как-то.
- Ну что ж, вам виднее. Скажите, а ваша подруга Емельянцева знает,
где вы были тринадцатого мая? Вы же должны были объяснить ей свою странную
просьбу.
- Какую просьбу? - не понял Латышев.
- Солгать и составить вам алиби. Как вы ей это объяснили?
- Никак, - равнодушно откликнулся он. - Попросил, и все.
- И ее это устроило?
- Вполне. Ольга мне доверяет...
От разговора с Селуяновым остался неприятный осадок.
Марат понял, что Николай ему не верит, хотя виду и не подает, кивает
согласно, поддакивает сочувственно. Но ведь не докажешь ничего. Ну соврал,
ну Ольгу приплел, но покаялся и признался. Иди пойми, врет или нет.
Марат проскочил поворот на дорогу, по которой можно было подъехать к
даче со стороны ворот, и проехал чуть дальше. Он хотел заехать со стороны
калитки, через которую ходили напрямик к озеру.
Заглушив двигатель, он аккуратно запер машину и достал ключ от замка,
на который запиралась калитка. Дача была обнесена высоким забором, и замок
на калитке был отнюдь не игрушечным. Латышев шел через заросли малины,
глубоко вдыхая вкусный прохладный воздух и привычно оглядывая огромный
участок. В последний раз он был здесь в конце прошлого лета, когда
не было еще этого хилого философа, когда позади был упоительный месяц на
Балатоне, а впереди - вхождение в клан Бартошей. Тогда он приезжал сюда
совсем с другими чувствами и смотрел на кирпичный двухэтажный особняк
совсем другими глазами. Глазами будущего собственника. Он уже тогда
знал, что Бартош затеял переезд в Калифорнию, и готов был на все, чтобы
уехать с ним. Даже если для этого придется жениться на его дурочке дочке.
Хотя хорошенькая, спору нет, но дура непроходимая. С ней двух слов
сказать не о чем. То ли дело Ольга, с которой он мог после занятий любовью
часами разговаривать, оставаясь в постели. Но Ольга - не тот вариант,
на который можно делать ставку. На ее плечах он в рай не въедет. А
на Эле - запросто. Тамила, женщина прямая и циничная, еще год назад сказала
ему:
- Имей в виду, Маратик, уезжает только наша семья, а не вся фирма
вместе с персоналом. Ты можешь уехать с нами только в качестве зятя.
Больше никак. И забудь о том, что Пишта высоко ценит твои способности.
Это здесь, в России, то, что ты умеешь, - на вес золота. А в Штатах это
может делать любой начинающий менеджер.
В первый раз Марата такие разговоры покоробили, даже обидели. Он пришел
в "Голубой Дунай" мальчишкой, заканчивал школу, а по вечерам приходил
в офис мыть полы и протирать мебель, в пять утра вскакивал, чтобы к
восьми часам, перед самым началом уроков, успеть забросить сумки с продуктами,
купленными на рынке. Начал с мальчика на побегушках, потом поступил
в институт на вечернее отделение, а днем работал у Бартоша, осваивал
на практике экономические премудрости, стоял за спиной у бухгалтеров,
пытаясь разобраться в тонкостях баланса, носился по всему городу,
пристраивая рекламу и отыскивая покупателей, выполнял массу поручений,
сначала мелких, а потом все более серьезных. Он боготворил Иштвана, считал
его своим наставником и искренне полагал, что жизнь его, Марата Латышева,
отныне навсегда связана с "Дунаем". Правда, это не помешало ему
два года назад прочитать в глазах Тамилы недвусмысленный намек. Намек
был понят правильно, и ожидаемые от него действия совершены на хорошем
уровне и с должной долей тактичности. Супруга шефа осталась довольна, и
надо отдать ей должное, свиданиями не злоупотребляла. Они встречались с
тех пор регулярно, но не часто, примерно раз в месяц.
Когда Тамила начала настойчиво рекомендовать ему в жены свою дочь,
Марат расценил это как желание закрепить подле себя молодого любовника.
Но, познакомившись с Эленой поближе, он понял, что Тамила руководствуется
не столько своими сексуальными желаниями, сколько стремлением пристроить
девочку в хорошие руки. Она трезво оценивала весьма невысокие
умственные способности Элены и боялась, что та приведет в семью что-нибудь
уж совсем неподходящее, став жертвой охотников за состоянием. Что
ж, так оно и случилось в конце концов. Марат винил в этом только себя:
не надо было тянуть, надо было сразу после возвращения с Балатона тащить
девчонку в загс. Но уж очень не хотелось. Бартош постоянно хвалил его,
называл своей правой рукой, подчеркивал высокое положение Марата в фирме,
и он, глупец, надеялся, что Бартош без него не уедет.
Еще как уедет!
Эля носила подаренное им кольцо, и Латышев считал, что никуда она от
него не денется. Принципиальное согласие девушки было получено, а пожениться
они всегда успеют, можно прямо накануне отъезда. Самое главное,
думал он, чтобы Эля не узнала про предстоящий отъезд. Иначе все может
сорваться. Во-первых, она обязательно начнет об этом рассказывать, и тут
же отыщутся желающие занять его, Марата, место. А во-вторых, эти же самые
желающие, добиваясь своего, вполне могут объяснить девчонке, что и
сам Марат добивается того же с той же целью - уехать вместе с богатым
тестем. А если среди них найдется доброжелатель, который захочет покопаться
поглубже, то вылезет на свет Божий связь Латышева с матерью Эли.
Тогда и говорить больше будет не о чем.
Он помнил, как прибежал тогда к Тамиле, и она полностью согласилась с
его аргументами. Но все-таки она была невероятно циничной особой.
- Давай называть вещи своими именами, дорогой, - сказала она, лениво
потягиваясь под тонким одеялом. - Не о таком муже для Элечки я мечтаю.
Для жизни в России ты - идеальный вариант. Молод, но старше ее, хорош
собой, преуспеваешь. И меня вполне устраиваешь. Лучше тебя я здесь вряд
ли что-нибудь найду для нее. Но Калифорния - это совсем другое, согласись.
Для тамошней жизни ей нужен совсем другой муж, и я уверена, что
смогу его подобрать. Весь вопрос в том, чтобы благополучно увезти ее отсюда.
Нужно продержаться еще полтора года. За это время она не должна ни
выйти замуж, ни забеременеть. Ты меня понял? Поэтому я делаю ставку на
тебя. Сделай ее своей женой - и до отъезда я буду спать спокойно. Потом
мы возьмем тебя с собой, в Штатах ты дашь ей развод, и я займусь устройством
ее жизни. Услуга за услугу - ты сохраняешь мне Элю, а мы вывозим
тебя отсюда. Кстати, дорогой, а почему ты не можешь уехать сам? Денег
не хватает? Ты же прилично зарабатываешь у нас.
Бог мой, она так и говорила: у нас. Не "в фирме", не "у Иштвана", а
"у нас". Поистине, Тамила Бартош никогда не следила за своей речью, позволяя
собеседнику полностью обозревать весь спектр ее истинных представлений
и намерений. И даже человека, который когда-нибудь станет мужем ее
единственной дочери, она называла не иначе как "что-нибудь". Что-нибудь
неподходящее. Что-нибудь приличное.
Но вопрос о деньгах Марату не понравился. Их у него действительно не
было. То есть были, конечно, и вполне достаточно, чтобы купить билет в
Штаты и жить какое-то время в приличной гостинице. Но и только. А ведь
для того, чтобы сразу купить хороший дом и открыть собственное дело,
деньги нужны совсем другие. ТАКИХ у него не было. Они могли бы быть, если
бы... Если бы он не играл. Он ничего не мог с этим поделать. Он давал
себе слово, он клялся, зарекался, мучил себя, но снова и снова шел играть.
Но в фирме Бартоша об этом никто не должен был знать, иначе его
выгнали бы в три секунды.
В тот раз они с Тамилой пришли к единому мнению: нужно скрыть от Элены
близкую перспективу отъезда. Тамила пообещала тщательно следить за
тем, куда и с кем ходит ее дочь, и контролировать все ее знакомства. Да
не уследила все-таки. Хотя кто мог ожидать таких непредсказуемых последствий
от вполне невинного похода вместе с подружкой в институт на экзамен...
К сожалению, Тамила узнала о предстоящей свадьбе слишком поздно.
Приступ бешенства прошел довольно быстро, уступив холодному трезвомыслию.
В этот раз уже она сама примчалась к Марату.
- Этот парень плохо на нее влияет, - заявила она. - Он понимает, что
никакими законными путями мы не можем им помешать. За оставшиеся две недели
я не успею предпринять ничего, чтобы его скомпрометировать и заставить
Элю отвернуться от него. Она влюблена как кошка и слышать не хочет
о том, чтобы подождать со свадьбой. Остается только надежда на то, что
мне удастся их быстренько развести. Ты мне должен будешь помочь в этом.
Они уже тогда составили вместе целый план, в соответствии с которым
молодых супругов можно будет рассорить намертво, чтобы оформить развод
до середины декабря. Теперь, когда регистрация брака перенесена на месяц,
можно попытаться использовать это время с толком. Все-таки надеяться
на развод глупо, а вдруг сорвется? Если молодой муж узнает про
отъезд, его клещами от Эли не оторвешь, и никакие ссоры тут не пройдут,
он на провокации поддаваться не будет, любое дерьмо сожрет, да еще и
спасибо скажет. Самое главное - не давать им быть наедине. Слава Богу,
Эля пока не беременна, так не надо искушать судьбу. Береженого Бог бережет.
Латышев наблюдал за домом, сидя на скамеечке под развесистым дубом.
Он видел Элю и ее жениха, которые на веранде пили кофе, и знал совершенно
точно, что они его не видят. Он много раз проверял: из дома эта скамеечка
не видна, она надежно скрыта густой листвой, хотя и находится
совсем близко. Наконец он встал и неторопливо поднялся на крыльцо.
Ему не были рады. Ни Эля, ни Турбин даже не старались это скрыть, и
хотя Эля восприняла его появление как что-то совершенно естественное,
просто немножко несвоевременное, как раннее возвращение родителей с работы,
когда у тебя в комнате молодой человек, то Турбин видел в Марате
соперника и нервничал. Латышев явно демонстрировал, что он на этой даче
свой, бывал здесь неоднократно, знает, что где лежит, и даже имеет свой
комплект ключей от дома, ворот и гаража.
Эля, одетая в длинную легкую юбку с шестью высокими разрезами и шелковую
майку-топ на тонких бретельках, оказалась с приездом Марата в довольно
пикантной ситуации. Он видел, что и одежда ее, и позы, которые
она принимала, были рассчитаны на то, чтобы показать больше, чем спрятать.
Все это делалось, конечно же, для Турбина, но выходило, что и для
Марата. То и дело она ловила на себе насмешливый взгляд Латышева,
скользящий то по ее обнажившейся в разрезе полной ноге, то по ложбинке
между грудями, которая открывалась каждый раз, когда девушка чуть наклонялась
вперед. Эля ловила его взгляды и смущалась, а Турбин - Марат видел
это - наливался яростью.
- Эленька, подай, пожалуйста, сахар, - попросил Марат.
Когда она подала ему сахарницу, он взял ее так, чтобы задержать руку
Эли в своей руке.
- А где кольцо? - спросил он, поставив сахарницу на стол и продолжая
одной рукой удерживать ее за запястье, а другой - ласково поглаживая ее
ладонь.
Эля смешалась.
- Кольцо? - пролепетала она, в то же время укоризненно глядя на Латышева.
- Боже мой, деточка, неужели ты думаешь, что наш с тобой роман является
тайной хоть для кого-нибудь! - с усмешкой воскликнул Латышев, даже
не глядя на Турбина, словно его здесь и не было. - Так где все-таки
кольцо? Почему ты перестала его носить? Оно же тебе так нравилось.
Марат играл не по правилам, но ему не было противно. Он боролся за
свою жизнь, сытую, обеспеченную, красивую. И ради этого он готов был
унизить эту глупенькую девчушку, у которой не хватает ни интеллекта, ни
жизненного опыта, чтобы достойно выйти из сложившейся ситуации и поставить
Марата на место. Ольга бы на ее месте знала что делать. Латышев
буквально услышал спокойный голос своей подруги, произносящий: "Я носила
твое кольцо ровно столько, сколько ты мне нравился. А теперь я собираюсь
замуж за другого, ты больше не являешься моим любовником, поэтому я
больше не ношу кольцо, которое ты мне подарил. У тебя есть ко мне претензии?
Против этого возразить было бы нечего. Но то - Ольга, а это -
Элена. Элена так ответить не может.
- Вы представляете, - внезапно обратился он к Турбину, - эта глупышка
думает, что вы обидитесь, если она будет носить это кольцо. Я надеюсь,
вы не считаете, что вы были ее первым мужчиной?
- Я бы не хотел обсуждать этот вопрос, - сухо ответил Турбин. - Эля
станет моей женой, и мне совершенно безразлично, что происходило с ней в
незапамятные времена.
- Вот видишь! - торжествующе улыбнулся Марат, снова поворачиваясь к
Эле и не отпуская ее руку. - У твоего приятеля правильный взгляд на вещи.
Из прошлого женщины нужно извлекать полезный опыт, а не повод для
трагедии. Верно?
- И какой же опыт, по-вашему, я должен извлечь из того факта, что вы
когда-то были близки с Элей? - по-прежнему сухо спросил Турбин.
- Вы можете спросить меня, как нужно за ней ухаживать, что нужно ей
дарить, где ей нравится отдыхать, какие гостиницы она предпочитает, какие
рестораны, курорты, казино. А я вам все расскажу, ничего не утаю,
честное слово, - рассмеялся Марат. - И вам удастся избежать тех ошибок,
которые в свое время сделал я.
- Например?
Марат с удовольствием отметил, что его план удается: Турбин втягивается
в разговор на невыгодную для себя тему.
- Например, я повел ее в бутик Балансиага, она полдня примеряла
платья и шубы, подбирала к ним аксессуары, а в результате так ничего и
не выбрала. Оказывается, она терпеть не может стиль Балансиага, считает,
что он ей не подходит, но не хотела меня расстраивать и не сказала об
этом сразу. Мы убили несколько часов на этот бутик, вместо того чтобы
заниматься любовью или загорать на пляже. А выяснилось, что нашей девочке
нравится Версачи.
С этими словами Марат обнял стоящую рядом Элю за талию, крепко прижал
к себе, а потом стал вертеть как игрушку, поглаживая то по спине, то по
животу.
- Наша девочка, оказывается, не носит строгие элегантные костюмы, потому
что наша круглая попка не влезает в узкие юбки, а наш пышный бюст
теряет всю свою привлекательность, когда его затягивают в пиджак. Да,
Эленька? Поэтому наша красавица предпочитает все свободное и сексуальное,
чтобы доступ к телу был всегда открыт. Ну-ну, не красней, детка,
в том, что девушке нравится секс, нет ничего плохого. В твоем возрасте
это нормально, не нужно этого стесняться. Я надеюсь, твой приятель соответствует
твоим запросам?
Марат умышленно уже во второй раз назвал Турбина не женихом, а приятелем.
Это тоже было одним из кирпичиков того здания, которое он начал
возводить, приехав сюда. Показать Эле, что не воспринимает Турбина как
реального соперника, не ревнует к нему, не видит в нем серьезной опасности.
То
...Закладка в соц.сетях
